§ 12. Традиции ,ц обьгчаи, связанные со строительством жилища

В далеком прошлом жизнь кабардинцев и балкар­цев была тяжелой и безрадостной. На каждом шагу их ждала опасность, различные болезни уносили сотни и тысячи людей. Не стала она лучше и в пору развития феодальных отношений. К трудност ш и болезням, на­бегам внешних зрагов прибавился тяжелый гнет со сто­роны местных феодалов, и крестьяне не могли найти выхода из трудного положения. Все это порождало раз­личные суеверия, веру в сверхъестественные силы.

Крестьяне Кабарды и Балкарии верили, что их сча­стье и благополучие во многом зависят от удачно вы­бранного места иод дом. Поэтому к выбору места отно­сились с большой серьезностью. Участок земли, с кото­рым были связаны несчастные случаи, убийства, болезнь, считался негодным для усадьбы и тем более для стро­ительства дома. Хорошим же и здоровым местом для жизни и строительства считалось то, на котором нахо­дили какие-либо железные предметы, которое имело обильную растительность или давало хороший урожай. Ценились и места с небольшими родниками.Связывая успехи семьи, здоровье ее членов «с удач­но выбранным местом» для усадьбы, представители старшего поколения и сейчас говорят: «щӀапӀэ угьур- jir.iT ар зэрысыр»; «огърлу джурт», «унэ угъурлыт абы нщӀар»; «юй огъурлу» или «угъурлыуэ къищэхуат и щӀапӀэр, унэр» (добрыми, благополучными оказались ■ •со усадьба, построенный или купленный дом); «итхъы- хьащ, ибэгъухьащ ар и щӀапӀэм, лъапсэ быдэ щыхъуащ», ♦ гцӀапӀэ узыншэт абы и щӀагӀэр, хъери насыпи къыд? 1с[уащ>>; «сау джурт» (ему жилось на этой усадьбе в достатке, заимел он хорошую многочисленную семью, . репкое потомство, здоровой оказалась его усадьба, нашел он в ней счастье) и т. д.

Если же семья жила бедно, умирали или часто боле­ли де^, плохо прибавлялся скот, то все это связывали не только с социально-экономическими условиями своей жизни, но и с усадьбой. Некоторые даже находили кон­кретные объяснения, что, мол, там тогда-то случился такой-то несчастный случай, видели каких-то духов (чертей, алмасгы и т. д.). Поэтому встречались даже слу­чаи, когда хозяин усадьбы оставлял, продавал свой дом, постройки и переезжал в другое место или селение.

Среди кабардинцев и балкарцев бытовал обычай, со­гласно которому на месте, на котором решили построить дом, выкапывали яму и снова засыпали ее той же (Милей. Вели выбранная земля не вмещалась при обрат­ной засыпке, то семье в этом доме предсказывали в бу­дущем изобилие, достаток. Если яма не наполнялась выбранной же землей, то на этом месте не строили не только дом, но и хозяйственные постройки. Почти во всех населенных пунктах бытовал обычай ставить вече­ром на избранном для строительства дома месте ведро или чашку с водой или молоком, и если к у гру они не убавлялись, то место считалось подходящим для строи­тельства дэма. На месте, избранном для строительства дома, закапывали старые железные, медные и другие металлические предметы или их куски, не сомневаясь в •пом, что это принесет дому и его жителям счастье.

К числу обязательно соблюдаемых кабардинцами обычаев, сохранившихся до недавнего времени, относи­лось и расположение дома в центре усадьбы своей фа­садной частью на юго-запад и глухой стеной к улице, боковой частью к воротам, улице. Этот обычай домо­строительной практики, прослеживающийся с древней­ших времен, был связан с обычаем избегания в кабар- финской семье, со стремлением обеспечить в жилом по­мещении, не имевшем печей, максимум света и тепла. Мусульманская же религия дала этому древнему обычаю свое толкование, объявив, что на юго-западе находит­ся мусульманское свчтилище «Кааба» и все дома своим лицом, как и лица правоверных, должны быть обраще­ны на юго-запад. Этот обычай расположения домов в центре усадьбы, по возможности вдали от улицы и со­седей, соблюдался всеми слоями населения со всей стро­гостью. Поэтому-го и исследователь адыгского жилища А. Миллер в начале XX в. правильно подметил, что «черкесские постройки (в том числе и кабардинские — Г. М.) представляют собой отпечаток всего уклада жиэ ни и многие черты даже переживают причины, их обус­ловившие, являясь, таким образом, более прочным доку­ментом», и с полной уверенностью писал, что как бы ни были сделаны отдельные постройки в усадьбе, как бы сильно ни сказалось русское влияние на всем, «никог­да, однако, черкесское жилище не будет поставлен? фг - садом к дороге и у края ограды (выделено нами. — Г. М.). Помещение жилища в середине двора следует считать стойкой особенностью, которая не утрачивается с заме­ной других форм».

Нередкими были и случаи, когда кабардинцы и бал­карцы молитвами и священными писаниями христиан ских священников, а позже амулетами (дыуэ; дууа) му­сульманских мулл пытались защитить в будущем уса­дебное место и площадь под будущим домом от всего злого, несчастного и обеспечить семье благополучие.

При огораживании усадебного места и строите.тп стве дома кабардинцы и балкарцы широко использовали древний и прогрессивный народной обычай взаимопо­мощи (щӀыхьэху; изеу). С середины XIX в. кабардинцы и балкарцы, выбрав место для приусадебного участка, огораживали его со всех сторон, а когда населенны( пункты превратились в густонаселенные поселения — с. двух-трех сторон. В балкарских селениях ограда в основ­ном была каменной, а в кабардинских плоскостных се­лениях плетневой (бжыхь) или каменной в болынкнстЕ'¹ предгорных селений. Для огораживания усадьбы в 0,5—2 десятины требовалось большое количество стро­ительного материала, заготавливаемого с помощью со­седей, родственников. К обычаю взаимопомощи населе­ние прибегало и при заготовке строительных материалов,, и при строительстве дома. Ни кабардинцы, ни балкарцы jte строили дом без помощи родственников, соседей и односельчан.

По обычаю кабардинцев и балкарцев, известие о за­кладке дома собирало значительное количество одно­сельчан. По традиции, первый столб ставил в яму и за­капывал его старейший представитель рода, патронимии или человек, известный в населенном пункте своей чест­ной и справедливой жизнью (угъурлы; огъурлу), Он же вбивал в землю первый кол.

Начало строительства дома отмечалось небольшим праздником. Для него готовили различные кушанья, на­циональный напиток — бузу (махъсымэ; боза), резали курицу, а состоятельные — барана. На торжество по случаю закладки дома (унэхэсэ къурмэн) приглашались родственники, соседи и друзья дома. Сельский мулла благословлял строительство дома. Затем человек, кото­рому доверили поставить первый кол и укрепить его, принимал чашу с бузой и произносил тост (хъуэхъу; алг-ьыш). Основное его содержание сводилось к пожела­нию дому быть счастливым, чтобы его хозяин и члены семьи нашли в нем благополучие, здоровье и достаток, а для соседей, рода и всего селения был бы он построен на радость и счастье. После тоста все говорили: «Амин!», «Алыхьым жиӀэ!»; «Алах берсы (аминь, дай бог, да сбудутся все пожелания). После этого приступали к строительству дома.

Один из наиболее сильных мужчин среднего возраста (лет 50—55) всаживал в землю колья по ранее наме­ченной с помощью веревки линии, соблюдая при этом равномерность их расположения. Очищенный и пере­бранный хворост лежал тут же рядом, и сразу же начи­налось плетение. Крыша возводилась с помощью при­глашенных односельчан на второй или же третий день. У кабардинцев и балкарцев бытовал отдельный вид вза­имопомощи, который назывался «взаимопомощь по­крытия крыши» (унащхьэтелъхьэ щӀыхьэху; бир бири- нге болушуу). При покрытии крыши балкарского дома на помощь приглашались и подростки, которые совмест­но утрамбовывали крышу. Известно, что крыши домов в балкарских ущельях за небольшим исключением были плоскими и земляными. Слой земли на крыше имел толщину от 50- -60 см до 1 м и тщательно утрамбовывал­ся. Это делали подростки, которые, взявшись за руки, притаптывая попеременно то одной, то другой ногой, шли по кругу и пели специальную песню.

Взаимопомощь играла большую роль и при обмазк. и побелке дома. Эту работу выполняли женщины.

Кабардинцы и балкарцы верили, что существуют «плохие» люди, которые могут сглазить (нэ тегъэхуен. кезтиер) своим «дурным глазом» людей, помешать сча стыо дома, вызвать в доме болезнь его обитателей. Для «защиты» от них и других злых духов в плетне верхней части стены дома укреплялись несколько палочек от боя- 1 рышника (хьэмкӀутӀей; джабышмакъ), которые, по их мнению, оберегали дом и живущих в нем от сглаза.

Свои дома кабардинцы и балкарцы вплоть до 30-х го дов «оберегали» с помощью куска железа (чаще под- I ковы), который подвешивали во внутренней части кры ши, позже забрасывали на чердак (пкӀэунэ). Широко распространенным обычаем являлось подвешивание кус ка железа или подковы у входа в дом. В других случаях ' этот кусок закапывался у порога. По представлению ка- 1 бардинцев и балкарцев, он очищал злых, «плохих: лю дей, мешал им заносить в дом болезни, сглазить кого- либо. Эти обычаи связаны с издавна существовавшим у кабардинцев, балкарцев и других горцев Кавказа куль том железа, якобы обладавшего магическим и целеб ным свойством.

В дом, строительство которого закончено, по обычаю, J первым заходил старший представитель патронимии или семьи, а у балкарцев он брал с собою самого млад­шего, если из его старших братьев и сестер никто не умер. По представлению крестьян, это символизировало долголетие. Зашедший в дом старший представитель как бы освещал этот дом и, обращаясь к богу, говорил, что часть его рода (лъэпкъ; тукъум) будет жить в этом до­ме, и просил для них счастья, удачи, достатка и т. д Вслед за ним в дом заходили другие члены семьи, при­сутствующие гости, и, по обычаю, все переступали порог только с правой ноги. Старшие из них выражали хозя­ину дома, членам его семьи свои пожелания: жить в этом доме долго, счастливо, в достатке и т. д. Для таких случаев готовились кушанья, которыми угощали все> присутствующих, подавался и национальный напиток произносились тосты. По обычаю, первый котел подве- ] шивала на очажную цепь и первый огонь разводила са мая старшая женщина патронимии или дома.

Через несколько дней в часть построенного нового до ма устраивался большой праздник (унэщӀэ тхьэлъэӀу; I джаны юйге кёчюу), на который приглашались мужчи11Ы и женщины, родственники, соседи. Если ноь„^ельь устраивал зажиточный человек, то он приглашал и име­нитых людей селения, его правителей и мулл. Семья го­товила национальный напиток — бузу, различные ку­шанья, приносили в жертву барана и кур и т. д. Боль­шую помощь семье оказывали члены патронимии, род- ' ственники и ближайшие соседи, которые вносили в празд­ник свою долю: барана, кур, кушанья, продукты и т. д. По обычаю, новоселье отмечала не только данная семья, но и данная патронимия, хотя из ее членов, кроме ета- ¹ рейшего, никто за стол не садился.

Праздником руководил заранее намеченный распо- I рядитель (обычно из членов патронимии), мясо варилось под руководством опытного повара — мужчины, кото­рый и делил его на доли (Ӏыхьэ; илюш). Другие куша­нья готовились женщинами под руководством опытной женщины-распорядительницы, которая и определяла, кому и в какой очередности подавать кушанья. Заранее, намечались мужчины, которые должны подавать на стол, наливать бузу, заменять блюда и т. д.

Первый тост произносил самый старший из присут­ствующих. Его содержание не отличалось от вышепри веденного. После тоста, не выпив чашу, он передавал ее хозяину нового дома, который пил без слов и передавал дальше. Следует заметить, что старики приглашались на новоселье в дневное время и они после угошения расхо­дились еще до вечера. Остальные же ели, пили, весели­лись, пели и танцевали до утра.

По обычаю кабардинцев и балкарцев, устройство но­воселья и жертвоприношения считалось обязательным. Если семья имела возможность, то в честь бога прино­сили в жертву барана, а в зажиточных домах — корову, нетеля. Если семья была бедной, то ограничивались ку­рицей. Обычно перед жертвоприношением приглашался сельский мулла, который над животным произносил мо­литву.

Для выполнения обряда жертвоприношения пригла­шался опытный человек, отличавшийся своей скромной, честной жизнью (угъурлы; огьурлу), который тоже про­износил определенные обычаем слова: «Дай бог, чтобы эту жертву принял бог и дом, в честь которого он при­носится, был бы крепким и счастливым» (Тхьэм къур- мэн къабыл ищ1, мы псэущхьэр щӀаукӀа унэщӀэ тхъэ- лъэӀур тхьэм угъурлы ищ1). Основным содержанием

праздника новоселья было именно жертвоприношение в честь бога. Последний и «благословлял» новый дом., если «принимал» жертву».

Кабардинцы и балкарцы соблюдали многие другие обычаи, связанные с домом. Так, до 30-х годов сохра­нился обычай, согласно которому пуповина, отрезаемая у новорожденного ребенка-мальчика, обмазывалась на- I возом бычка, а девочки — навозом телки и закапыва- I дась у кабардинцев в углу комнаты, а у балкарцев — у порога. По мнению людей старшего поколения, этот обычай «обеспечивал» ребенку твердые корни (лъапеэ быдэ; тхъумны бол) и долгую жизнь. Не выбрасывались ] и волосы, которые сбривались первый раз с головы маль­чика или девочки. Они тоже закапывались в одном из I углов комнаты. Любой старый кабардинец и сейчас пер- ] вый зуб, выпавший у ребенка, считает нужным забросить на крышу дома с куском соли и угля из домашнего I очага. А если дом был саманным, крытым черепицей, то зуб забрасывался на чердак. Это, по их представле­нию, обеспечивало ребенку долголетие, дому и его хозя- I евам изобилие и никогда не потухающий огонь в очаге. , Ведь одним из страшных проклятий считалось: «Пусть потухнет огонь в твоем очаге!»

По народному обычаю, считается, что хороший че­ла сек переступает порог дома правой ногой. У такого •человека, говорили старики, не может быть плохих по­буждений. На переступившего порог с левой ноги и сей- J час люди старшего поколения смотрят подозрительно, с недоверием. Совершенно недопустимым считается, по адыгскому и балкарскому обычаям, забегать или виры- | гивать в дом. Старшее поколение и сейчас учит детей .не прыгать с порога в комнату. По их мнению, это мо- ! жет принести несчастье. Точно так же вестником плохо­го считался петух, кукарекавший в комнате или у порога. По давно установившемуся обычаю, через порог или через окно не здоровались и руку не подавали. Су­ществует поверье, что здоровающийся через порог явля ется вестником плохого, признаком невоспитанности, что, мол, это приведет к разъединению, ссорам и т. д.

По обычаю, гостю, малознакомому человеку, даже односельчанину, если он не ближайший родственник, не разрешалось войти в дом, если его не встречал или не сопровождал мужчина этого дома. Этот обычай связан с обычаем избегания, соблюдавшимся женщинами Ка­барды и Балкарии со всей строгостью. Гостей, да и одно-сельчан обычно принимали в кунацкой. Даже тогда когда пришедшего или приехавшего сопровождал хозя­ин или один из мужчин дома и за неимением другого помещения вел его прямо в оощую жилую комнату, •про­водник уже на пороге громко предупреждал всех обита­телей дома словами: «Идет гость!» (ХьэщӀэ нокӀуэ;

къанакъ келеди). Это делалось для того, чтобы дать воз­можность домочадцам не застать себя ьрасплох, кому следует повернуться к стене. Для избежания всяких слу­чайностей в комнатах дома постоянно соблюдался стро­гий порядок, а все их обитатели дслжнь:: были быть одеты прилично.

По обычаю, не полагалось окликать вышедшего из дома. Кабардинцы и балкарцы в прошлом не сомнева­лись, что если окликнуть вышедшего из комнаты, то не будет удачи в его делах. Если же с улицы или двора кто-то звал хозяина дома, взрослых мужчин — членов семьи, то они не имели права спрашивать: что нужно, кто зовет, откуда и т. д., а, предупредив зогущегс одним словом «иду», выходили к нему навстречу и без рас­спросов оказывали ему нужную помощь.

По обычаю кабардинцев и балкарцев, веник ставили в углу, недалеко от очага или двери. Если перед заходя­щим в комнату гостем падал веник на пол, то это счи­талось плохим предзнаменованием, и гостя сразу же выводили из этой комнаты и принимали его в другой комнате или даже в другом доме. Вообще посторонние люди, гости, входившие в комнату, не должны были кос­нуться веника, стоящего в углу комнаты.

Много интересных обычаев было связано с очагом, (жьэгу; от жагъа). В жилищах кабардинцев и балкар­цев очаг являлся, наряду с местом хозяина дома (жьантӀэ; тафырташ, от башы), самой почитаемой частью дома. Горцы вообще отличались верностью дан ному слову, обещанию, но слово, данное у очага, счита лось священным и обязательно выполнялось. Видимо, не случайно очаг играл существенную роль в установ­лении искусственного родства. У адыгов для заключения родства необходимо было покушать и выпить из одной чаши, «в которую, — писал М. Ковалевский. — предва­рительно брошены были каждым из будущих братьев серебряные опилки или мелкие монеты. Символическое значение этого церемониала лежит в факте вкушения гг ищи и питья, изготовленного у одного и того же очага».

Любой человек, даже убийца, считается неприкосно-венным, и хозяин обязан защищать его ценою жизни до гех пор, пока он «остается в общении с очагом его дома. Убийца собственною сына хозяина не подлежит мести до тех пор, пока пребывает под одной с ним кровлей, питаясь яствами от одного с ним очага».

Очаг играл в прошлом большую роль и в брачных обрядах. Как и у горцев Грузии, Ингушетии, у адыгов в прошлом невеста обязательно обходила очаг, выражая этим свою готовность присоединиться к культу домаш­него божества той семьи, членом которой она стала. В Балкарии же прикосновение невесты к очажной цепи считалось с ее стороны «заявлением слиться воедино с новой семьей, точь-в-точь, как у древних римлян или греков прикосновение к домашнему очагу считалось сим­волом приобщения к семейному культу».

Еще до принятия ислама адыги почитали домашних божеств (Пшишане, Созереша, Тхагокофешу и других), которым они поевмщали специальный праздник очага. Очаг и очажная цель считались святынями семьи. Очажная цепь, по воззрениям адыговжабардинцев, об­ладала магической силой, могла защитить и дом, и род, и даже целое селение от болезни. У адыгов бытовал обы­чай, согласно которому при угрозе аулу опасности эпи­демии для его защиты от болезни выполнялся обряд проволакивания вокруг аула очажной цепи.

Самую важную роль в любом адыгском и балкар­ском доме играл так называемый большой дом, большая комната (унэшхуэ; уллюй), в которой имелся очаг, гото­вилась пища, в которой жили самые старшие члены семьи. Это помещение с очагом являлось одновременно и кухней, и столовой, «в ней каждому отведено свое место: прислуге налево от очага, хозяйке—направо,

хозяину же — посередине», — писали И. Иванюков и М. Ковалевский о балкарском доме.

По давно установившемуся обычаю, на самом почет­ном месте (жьантӀэ; от саши), напротив очага, распо­лагалась кровать тхамады, застланная циновкой или узорчатым войлочным ковром. Незримая черта отделя­ла эту половину комнаты от остальной ее части. Никто из членов семьи не имел права ее переступить, кроме как для уборки постели и самого помещения. Обычай никому не разрешал садиться на эту нередко единствен­ную кровать. Этим правом пользовался только сам тхамада. Он мог усаживать на нее особо почитаемых и близких гостей. Во всех других случаях гости садились

напротив этого пичетнши места. Следует заметить и то, что глава семьи (гхьэмадэ; тамада) никогда не входил в комнату невестки (лэгъунэ; отоу), как не входили ту­да и другие старшие мужчины семьи и патронимии.

«Большой дом» с очагом «(служил залом для увесе­лений. Фамильные торжества, — писали И. Иванюков и М. Ковалевский, — как общее правило, справлялись исключительно здесь», в нем принимались гости, реша­лись ьсе семейные и даже родовые вопросы. У балкар­цев в уллюе производились все поминки по умершим и приносились в их честь всякого рода жертвоприношения, По обычаю, балкарцы в дни поминок делали чучело ив дерева и тряпок, на которое надевали одежду умершего человека... Это чучело водили вокруг очага, плакали и горевали около него, жалуясь на свои несчастья. Затем подносили ему угощение, после чего все вставали со своих мест и выходили из сакли, чтобы «дать покойнику по­есть». По возвращении снова садились и съедали приго­товленное хозяйкою.

В отличие от балкарцев, адыги устраивали поминки по умершему не у очага большого дома (унэшхуэ), а ь гостином доме (хьэщӀощ). «Одежда и вещи умершего дс истечения года находились там же в знак того, что вс всякое время покойника готовы принять обратно». Одеж да, оружие и боевые доспехи покойника развешивались непременно в обратном виде и покрывались прозрачной тканью.

В очаге постоянно поддерживался огонь, и, по обы­чаю, огонь из очага не давали соседям. У балкарцев су­ществовал обычай, согласно которому «потухший огонь не может быть зажжен снова с помощью огня, взятогс у чужого двора». Отсюда и обычай —не давать соседям огонь из оча-а. Культ домашнего очага, почитавшийся в прошлом с большой строгостью, не позволял, чтобы к нему притрагивались чужие. Этот обычай встречался j балкарцев еще в 80-х годах XIX в. Но вместе с тем каждой семье в один особый свой день разрешалось снабжать соседей огнем. В огонь нельзя было выливать грязную воду, поправлять его обычай разрешал только с помощью самодельных щипцов. Следует также ука­зать, что разводить огонь, вешать на цепь котел и го­товить пищу, по обычаю, должна была хозяйка дома (гуащэ). Невестка получала эти права только по жела нию старшей женщины дома и только после исполне­ния определенного обряда. Кабардинцы и балкарцы в начале XX в., продолжая почитать домовых, каждый вечер клали у очага пищу и просили его, чтобы он за­щитил всех жильцов от злых духов и несчастий.

Как видно, многие из этих обычаев возникли еще в языческую и христианскую эпохи. В измененном виде они продолжали бытовать и в XIX — начале XX в.

Вопросы и задания

1. Какие обычаи, связанные с выбором места для строительства дома, существовали в вашем селении?

2. Как и где заготавливался строительный материал?

3. Какие обычаи взаимопомощи, связанные со строительством до­ма, бытовали и существуют сейчас в вашем селении?

4. Какие обычаи выполнялись после завершения строительства дома?

5. Соберите сведения об обычаях, связанных, с очагом, в вашем селении. Запишите их.