21."Реставрационные работы" в средние века

Древние «реставрации» всегда носили утилитарный, прагматический характер. Это, конечно же, были не реставрации в современном понимании, а многочисленные попытки продлить жизнь сохраняемых объектов, часто под лозунгом "сохранения как было прежде". При этом произведения древности восстанавливались не как документы истории (в их подлинности), но как носители актуальных, часто сакральных и символических значений с актуальными функциями. Сохранение сакральности - "как прежде было" - часто вело к полной или частичной замене самого подлинника на что-то иное, часто мало совпадающее с исчезающим оригиналом.

История приспособления древностей, а значит, и их восстановления, насчитывает тысячелетия, тогда как история реставрации немногим более одного столетия. Исторические документы хранят многочисленные свидетельства деятельности, которая подпадает под определение реставрации. Но это всегда были акции по приспособлению памятников к актуальному тогда использованию. Можно упомянуть историю о замене египетскими фараонами голов древних статуй, коллекцию вавилонского царя Навуходоносора (VII— VI в. до н.э.), в которой были собраны произведения, созданные за две тысячи лет до него для шумерского царя Шульги (ок. 2093 — 2046 гг. до н.э.), многовековую практику поновления икон.

Проблема сохранения памятников прошлого в их подлинном виде — это специфическая проблема европейской культуры.

С другой стороны, известный акт европейской истории - эдикт 457 года императора Майориана (ум. в 461 г.), представляет собой, возможно, один из самых ранних в истории культуры документов в защиту памятников как материальных носителей ценных значений. В нем сказано, что «все здания, которые были воздвигнуты в древности для общего блага и украшения города, будь-то храмы или иные памятники, не должны быть никем разрушаемы, и никто не должен к ним прикасаться...».

На востоке Европы в Древней Руси эта же мысль нашла свое выражение в виде нравственного наставления, изложенного в церковных Правилах митрополита Иоанна (1077 — 1089). Согласно одному из наставлений, древние иконы надлежало бережно сохранять в огражденных местах, где их «не могли бы касаться ни человек, ни животное, ни вообще что-либо нечистое».

Важно отметить то общее, что роднит столь не схожие по своей форме акты. Это, во-первых, стремление уберечь от разрушения памятники прошлого, независимо от их художественной значимости и, во-вторых, понимание действий (которые мы теперь можем условно сравнить с реставрационными) как глубоко нравственных, культурно обусловленных и социально значимых.

Однако реальное отношение к наследию складывалось под влиянием и более прагматических критериев, в первую очередь - критериев вкуса, выражавших художественные и идеологические общественные установки. Но это эстетическое понимание ценности прошлого формировалось очень медленно. Так, даже в XVI в. именно против эгоистических устремлений своих современников, склонных ценить в прошлом только созвучное их утилитарным взглядам, выступал Альбрехт Дюрер (Durer, 1471 — 1528 гг.), когда писал в набросках к Введению трактата о пропорциях: «Часто случается, что благородные гении угасают из-за грубых притеснителей искусства. Ибо когда последние видят изображенные линиями фигуры, они принимают это за суетное порождение дьявола, однако, уничтожая их, они совершают неугодное богу. Ибо, рассуждая по-человечески, бог недоволен теми, кто уничтожает великое мастерство, достигнутое большим трудом и работой и затратами большого времени и исходящее только от бога...». Исходя из многих примеров можно утверждать, что уже на ранних этапах реставрационной деятельности обнаруживается противоречие, свойственное вообще процессам преемственности в развитии культуры.

В нашем современном понимании реставрация - это всегда поиск возможностей сохранить вечные ценности.

Избирательный характер наследования всегда приводил к отрицанию некоторых, а иногда и многих, ценностей и, следовательно, их материальных носителей, унаследованных от прошлого. Отрицание, как и радикальное приспособление, переосмысление наиболее отчетливо проявляют себя в качестве закономерности процесса на переломах эпох.

Издавна действия по сохранению и восстановлению памятников прошлого направлялись не только чувством уважения к их древности или пониманием их художественной значительности. Чаще они были вызваны внехудожественными интересами политического, религиозного, эстетического или чисто прагматического характера. Причем эти же интересы становились причинами и обратных действий — уничтожения «чужого». Этот своего рода наивный эгоизм стал ослабевать лишь благодаря утверждению идей гуманизма в эпоху Ренессанса, но его рецидивы с легкостью обнаруживаются и в наше время. Вплоть до конца XVIII столетия восстановление означало, прежде всего, приспособление объекта к новым функциям. Прошлое было служанкой настоящего. В эпоху средневековья памятники не реставрировались в современном понимании этого слова. Ценностью для средневекового восприятия обладала не столько сама вещь в материальной и художественной конкретности, сколько ее символическое содержание, отличное от материального бытия. Свою ценность художественное произведение сохраняло постольку, поскольку в нем закреплялась память о свершениях и деяниях героев священной истории. В тех. случаях, когда приходилось чинить обветшалые предметы старины или произведения древнего искусства, средневековый мастер старался восстановить функциональные связи и онтологические характеристики вещи, вне которых она теряла свой смысл и культурную значимость. Цель работы была обусловлена идеей восстановления отвлеченного, чаще всего богословского содержания.