Глава 4. Великое Переселение Народов.

Одним из ключевых моментов всемирной истории, во многом предопределившем этническую и политическую карту Европы стало Великое переселение народов. Считается что оно продолжалось с IV по VIII вв. новой эры, но начало этого явления можно без сомнений отнести к началу I тысячелетия, когда жители Центральной Азии и Забайкалья небольшими группами стали переселяться на запад, и весь широкий «пояс» Евразийских степей от Дуная до Тувы, что называется, «заволновался», пришел в движение. Быть может, причиной тому были климатические изменения, может быть, рост населения и нехватка пастбищ, гадать бессмысленно, но упомянутое в прошлой главе вторжение сарматов в Причерноморье было одним из актов этого «волнения». Следом за сарматами пришли гунны, затем авары, за ними другие кочевники, и по большому счету процесс «переселения» можно считать закончившимся только к середине II тысячелетия, когда бывшие кочевники турки-османы были остановлены на Балканах.

Однако не только народы Азии приняли участие в Великом переселении народов. Одним из этапов этого движения стало т.н. вторжение готов в начале III века. Тогда объединенные именем готы (геты, готоны) древнегерманские племена из-за изменения климатических условий¹³, снялись с мест своего обитания в Прибалтике и Центральной Европе и, увлекая за собой другие древние племена, двинулись вглубь континента. К началу IV в. восточные готы атаковали Византию, расселились на Балканах и в Северном Причерноморье. Прорвавшись в Крым, они разгромили находившееся там скифское царство, основав на его обломках свое королевство. Заключив союз с Византией и восприняв оттуда христианство, остготы сыграли значительную роль в распространении христианства в Северном Причерноморье и Приазовье.

Другие, западные готы напали на находившуюся в стадии упадка Римскую империю, в короткое время разорили Италию, и в 476 г. взяли и разграбили «вечный город» Рим. Распространившись по всей Западной Европе, входившие в готский племенной союз племена вандалов, бургундов, франков, свевов, лангобардов и др., создавали королевства на территории современных Испании, Франции, Италии, Германии и даже северной Африки. Эти королевства во многом стали предшественниками нынешних европейских государств.

Что представлял из себя племенной союз готов? Одним из первых, этих жителей Центральной Европы описал римский историк Корнелий Тацит (58­-117), который кстати всех их называл «германцами»¹⁴, включая в это понятие не только готов, вандалов, свевов, лангобардов, англов и др. племена которые традиционно считаются германскими, но и венедов, эстиев, феннов и др. Хотя если допустить что в начале I тысячелетия четких языковых границ между племенами не было, а центр Европы представлял из себя большой «плавильный котел» народов, в котором происходил процесс названный в науке этногенезом, тогда «неразборчивость» римского историка становится объяснимой. Еще не существовало «чистых» германцев, славян, балтов. Из огромной массы людей, объединенных общим антропологическим типом (европеиды) и общим праязыком (индоевропейским), в «Железном веке» стали выделятся роды и племена, объединявшиеся в союзы, которые закрепляли за собой территории, строя свою внутреннюю иерархию. Цивилизованные римляне не желали особо разбираться в этой толпе варваров, называя их общим именем «германцы» а их страну Германией. Там, в древней «Германии», простиравшейся от Балтики до Карпат и Придунавья, зародились, сложились и выделились племена германцев, славян и балтов.

Посмотрите как описывает жизнь и быт «германцев» Тацит: «Когда они не ведут войн, то много охотятся, а еще больше проводят время в полнейшей праздности, предаваясь сну и чревоугодию, и самые храбрые и воинственные из них, не неся никаких обязанностей, препоручают заботы о жилище, домашнем хозяйстве и пашне женщинам, старикам и наиболее слабосильным из домочадцев, тогда как сами погрязают в бездействии, на своем примере показывая поразительную противоречивость своей природы, ибо те же люди так любят безделье, и так ненавидят покой... Свои деревни они размещают не так как мы (римляне), и не скучивают теснящиеся и лепящиеся друг к другу дома, но каждый оставляет вокруг своего дома, обширный участок, чтобы обезопасить себя от пожара, если загорится сосед… строят они все из дерева, почти не отделывая его, и не заботясь о внешнем виде строения… Не существует другого народа который с такой же охотой затевал бы пирушки, и был бы столь гостеприимен. Беспробудно пить день и ночь, ни для кого не стыдно. Частые ссоры неизбежно возникающие среди пьяных редко ограничиваются словесной перебранкой и чаще всего завершаются смертоубийством и нанесением ран. Эти люди от природы не хитрые и не коварные... ростовщичество и извлечение из него прибыли им неизвестно. Земли для обработки они поочередно занимают всей общиной по числу земледельцев. И они не прилагают усилий чтобы трудом умножить плодородие почвы, и возместить таким образом недостаток в земле (которой у них очень мало), не сажают деревьев плодовых, не огораживают лугов, не поливают огородов».

Согласитесь, это описание может подойти и к славянам, и к балтам, и к любому другому народу, из населявших Центральную Европу. Все эти племена жили в одних климатических условиях, в тесном соседстве друг с другом. Впрочем, Тацит и не настаивает на том, что все описываемые им народы ­ германцы: «Отнести ли певкинов венедов и феннов к германцам или сарматам, право, не знаю, хотя певкины, которых некоторые зовут бастарнами, речью, образом жизни, жилищами напоминают германцев. Неопрятность у них у всех, праздность и косность среди знати. Из-за смешанных браков их облик становится все безобразнее, и они приобретают черты сарматов». Для Тацита все варвары делятся на «германцев» и «сарматов», по принадлежности к «лесному» или «степному» миру.

Движение готов стронуло со своих мест все племена европеидов центра Европы, заставив их двигаться не только на юг, но и на запад, и на восток. В частности племена балтов, распространившиеся на территории современной Беларуси, дошли до Оки и верховьев Западной Двины и Дона. Балты были одним из ведущих участников движения готов. Живший в VI в. готский историк Иордан в своем труде «О происхождении и деяниях гетов» сообщает, что одним из главных готских родов был род «Балтов». Для истории Поволжья Иордан имеет особое значение, так как именно он, описывая события IV в. и рассказывая о великом вожде Германарихе, создавшем огромную но недолговечную (разгромленную гуннами) державу, которую современники сравнивали с державой Александра Македонского, перечислил племена Восточной Европы: «Покорил же он племена гольтенскифов, тиудов, инаунсков, васинброгов, меренс, морденс, имнискаров, рогов, тадзанс, атаул, навего, бубенегов, колдов...».

Современные ученые, в полной уверенности отожествляют тиудов со средневековой чудью, васинброгов с весью, меренс с мерей, морденс с мордвой, а имнискаров, с оговорками, со средневековыми черемисами. Не все историки согласны с тем что поволжские народы меря, мордва и весь сложились как этносы уже в IV в., когда ни о каких славянах не было и речи, но из «песни слова не выкинешь»­ -эти строки Иордана принято считать первым упоминанием перечисленных выше народов.

В том же IV в. началась и «кульминация» Великого переселения народов- вторжение в Европу гуннских племен. Несмотря на весь накопленный исследователями материал, происхождение гуннов так и не ясно. Кем были гунны, откуда они пришли, и на каком языке разговаривали, до сих пор вызывает споры ученых. По традиции гуннов принято считать потомками народа сюнну (хунну). Якобы эти древние тюрки, обитавшие на севере Китая в III веке до н.э., перекочевали из Забайкалья в Западную Сибирь и на Южный Урал, став первым в Европе тюркским народом. Однако это мнение, основанное главным образом на созвучии названий и на традиции выводить всех диких завоевателей-кочевников откуда-то из Забайкалья, не подкреплено никакими более-менее серьезными документами. Антропологи, например, до сих пор не могут выделить какой-то отдельный материал, который можно считать именно «гуннским», а лингвистам известно лишь несколько слов и личных имен из гуннского лексикона (письменных памятников гунны не оставили). На основании этих слов и имен скорее можно сделать вывод об индоевропейском происхождении гуннов, нежели о тюркском¹⁵.

Многие римские и византийские авторы V­VII вв., современники Гуннского нашествия, помещают родину гуннов на север ­ в Приуралье и дальше. Действительно, в степях Южного Урала и Северного Казахстана в конце I тысячелетия до н.э.- начале I тысячелетия н.э. образовалась «контактная зона», где сходились племена западных и восточных протоугров и прототюрок и группы кочевников-монголоидов из Восточной Сибири. Эти дикие в общем-то племена объединялись в союзы на платформе более передовых кочевников ­ принадлежащих к «скифо-сарматскому миру» ираноязычных европеидов, создателей «андроновской» культуры.

Это был такой же «плавильный котел народов», как и описанный выше европейский. Он постепенно «втягивал» в себя все новые и новые группы кочевников с юга и востока Евразии, пока наконец из-за потепления климата, случившегося в Евразии в начале I тысячелетия, и вызванной им засухи в степи, не вытолкнул из своей среды мощной племенной союз получивший название «гунны» (в прауральских языках «ун», «гун», «огунр» означало «человек», «мужчина»).

Около середины IV в. гунны заполнили степи в низовьях Волги и Дона, где столкнулись с приазовскими сарматами. Считается, что между гуннами и сарматами началась кровопролитная война, но, скорее, большинство сарматов-аланов присоединилось к степной армии.

Эта огромная воинственная орда не знала никакой расовой или религиозной нетерпимости, принимая в свои ряды всех желающих двигаться на закат солнца. Раньше бытовало мнение, что гунны стали страшным бедствием для народов европейской цивилизации, дикой ордой разрушителей, но археологические исследования конца ХХ­ начала XXI вв. внесли серьезную корректировку в это утверждение. Скорее, речь должна идти не о тотальном уничтожении гуннами той или иной культуры, а о присоединении побежденных народов и их соседей и включении их в «гуннский племенной союз».

Уже знакомый нам Аммиан Марцеллин, находившийся некоторое время среди гуннов, оставил нам описания кочевников: «Племя гуннов о котором мало знают древние памятники, живет за Меотийским болотом (Азовским морем авт.)... и превосходит всякую меру дикости». Описывая образ жизни и жестокие нравы гуннов, историк указывает на отсутствие у них наследственной царской власти: «гунны... довольствуются случайными предводителями из сильнейших и сокрушают все на своем пути...», и описывает их как всадников, «приросших к своим коням, выносливым, но безобразным на вид». На конях гунны вступают в бой: «...клинообразным строем со свирепыми криками, врукопашную рубятся очертя голову мечами и... набрасывают на врагов крепко свитые арканы».

Продвинувшись из Приазовья в Центральную Европу, гунны разгромили готскую державу Германариха, и здесь уже гуннов описывает ненавидящий их Иордан: «Малорослое, отвратительное и сухопарое, свирепейшее племя, понятное как некий род людей, лишь в том смысле, что обнаруживало подобие человеческой речи... Их свирепая наружность выдает жестокость их духа: они зверствуют даже над потомством своим с первого дня рождения. Детям мужского пола они рассекают щеки железом, чтобы раньше, чем воспринять питание молоком, попробовали они испытания раной. Ростом они не велики, но быстры... и чрезвычайно склонны к верховой езде; они широки в плечах, ловки в стрельбе из лука, и всегда горделиво выпрямлены благодаря крепости шеи. При человеческом обличье живут они в звериной дикости». Иордану и другим европейцам пришедшие в Европу уральцы и вправду казались полулюдьми-полузверьми.

Ворвавшись в Центральную Европу и на Балканы, гунны в короткое время подчинили себе готов, сарматов, протославян и соединившись с ними, начали громить Византию.

К середине V в. на пространстве от Рейна до Черного моря образовалась империя гуннов во главе с предводителем хаканом Аттилой, о котором даже ненавидящий гуннов Иордан сказал: «Единственный в мире… правитель племен всей Скифии достойный удивления по баснословной славе своей среди варваров». Держава гуннов терроризировала всю Европу. Они нападали на Византию и на Западную Римскую Империю, тревожили германские королевства. В конце концов объединенная европейская армия римлян, вестготов, франков и др., нанесла поражение главным силам Аттилы в 451 г. на Каталаунских полях в Галлии (на территории современной Франции). Через два года, в 453г., Аттила умер, а огромная, возглавляемая им империя сразу распалась. Гунны, теснимые европейцами вернулись в степи Причерноморья и Приазовья, а с их уходом, в конце V ­ начале VI вв. на историческую сцену вышли славянские племена, сформировавшиеся и окрепшие в составе гуннской империи.

С возвращением западных гуннов в степи связываются изменения в этнической карте Поволжья и Окско-Сурского междуречья. Между вернувшимися группировками западных гуннов и владеющими степями Приазовья восточными гуннами¹⁶ началась жестокая война за пастбища и главенство в степи. В результате часть гуннских племен стала уходить от кровопролития на север и северо-запад Восточной Европы, в бассейны рек Сейма и Десны, а так же в Среднее Поволжье, переходя границу леса и степи и заселяя лесостепную зону.

К концу VI в. степи между Волгой и Доном и дальше на восток, а также предгорья Кавказа, были заселены племенами, входившими ранее в гуннский племенной союз. Это были в основном однородные этнические образования с преобладанием уральского угорского субстрата, но уже достаточно сильно разбавленного раннетюркским этническим компонентом, что позволяет нам применять по отношению к этим группам термин «угро-тюрки». На границах этого «кочевого моря», в Поволжье, на Кубани, в Тамани и на Кавказе с угро-тюрками смешивались сарматские, аланские племена. Смешение обуславливалось еще и тем, что все эти племена были объединены степным укладом жизни, который связывал их между собой не меньше, чем может связать общий язык или происхождение.

Племена, жившие в VI в. в южных степях Европы, описывает сирийский церковный историк Захария Ритор (470­-553). «Анвар, алан, куртагар, авар, дирмар, себир, бургар, сирургур, баграсик, абдел, кулас, эфталит, хасар ­ эти тринадцать народов живут в палатках и питаются мясом скота и рыб, живут дикими зверьми и оружием...». Три из перечисленных племен сыграли ключевую роль в средневековой истории Поволжья. Это себиры (северы, сувары, сувазы), хасары (хазары) и бургары (булгары).

Первыми из них в Среднее Поволжье пришли себиры-северы. Это этническое имя известно с V века. Византийский автор Прокопий Кесарийский писал о них: «савиры являются гуннским племенем. Живут около Кавказских гор. Племя это многочисленное, разделенное как полагается на много самостоятельных колен». Гумилев считал северов уграми, Артамонов и Кузьмин были убеждены, что они прототюрки. Их родиной были просторы между Южным Уралом и Алтаем, где сложился огромный конгломерат племен ранних угро-тюрок, присоединившихся в начале нашей эры к движению кочевников на запад. Сабиров было так много, что по ним дали название целой географической области ­ Сибири, а в армиях восточных гуннов они были самыми многочисленными ордами. Сабиры первыми в VI в. стали уходить от степных склок в лесостепные ландшафты бассейнов Десны, Сейма, в верховье Дона и Суры, постепенно заходя и в лесную зону междуречий Оки и Суры, Суры и Волги. Расселяясь среди местных жителей, они переходили к оседлой жизни. Поселившиеся в бассейне Десны сабиры-северы смешались на протяжении VI-­VIII вв. с балтами и славянами и дали начало славянскому племени северян¹⁷, а заселившие верховья Дона, Хопра, Суры и междуречье Суры и Волги, и вышедшие к Нижней Оке сабиры-сувары, смешавшись с жившими здесь волжскими финнами, уграми-ирками и местными аланами, стали основой племен буртасов и суваров-сувазов-чувашей¹⁸. Племена суваров положили начало угро-тюркскому заселению Среднего Поволжья, с востока и юга, которое, начавшись в VI веке, не прекрaщaлось до XV века.

А гуннское движение, закончившееся в V в., вскоре сменилось новыми волнами завоевателей. «Плавильный котел» продолжал выталкивать из себя все новые племена: авары в VI веке, угры-мадьяры в VIII, печенеги в IX, гузы и кипчаки в XI, татары в XIII, иссякнув только к середине II тысячелетия. Все эти племена, порой разными путями, стремились в Южную Европу, в Паннонию, крайнюю область евразийских степей. Имя гуннов, как и имя скифов, стало нарицательным для кочевников Евразии. Гунны привели в движение славянские племена, начавшие в VI в. расселяться по просторам Центральной, Южной и Восточной Европы. Появлении остатков гуннских орд в Поволжье вызвало движение местных финно-волжских и угорских племен, привело к их миграциям, смешению между собой и, можно сказать, к образованию в среднем Поволжье во 2-й половине I тысячелетия еще одного «плавильного котла народов» в котором смешивались языки и обычаи жителей севера, востока, юга, а позже и запада, смешивались традиции лесов и степей Евразии.