Глава 3 внутренний источник

Человек всегда рисует сам себя, поэтому тигры получаются маленькими, а мура­вьи — огромными.

Ч. Виткевич

У известного писателя-фантаста Ивана Ефремова есть рас­сказ о чудесном растворе, секретом которого владели древние скульпторы: он позволял временно сделать камень мягким и ваять из него так же легко, как из глины; именно этот волшеб­ный раствор сделал возможным создание многих древних «чу­дес света». Особая реальность имагомира вовлекает в действие специфические силы, по характеру и силе воздействия на «бро­ню характера»¹, которую можно рассматривать как совокуп­ность чрезмерно жестких² психологических защит, напомина­ющие воздействие этого магического раствора.

Образы желают нам добра, под­держивают нас, побуждают идти вперед, понимают нас гораздо глубже, чем мы сами понимаем се,бя, раздвигают границы наше­го чувственного и духовного вос­приятия, непрерывно поставля­ют нам новые объекты; и само чувство, что образы нас любят, можно назвать «имагинальной любовью.

Д. Хиллман. Архетипическая психология

Такое ослабление защит мог­ло бы быть очень опасным, если бы не одна особенность мира об­разов — наличие некоторого глобального ресурса³, проявля­ющегося в явной или скрытой «дружественности» его объектов. Любой образ, пугающий или приятный, в конечном счете об­ладает позитивным настроем по отношению к личности (но не

¹ Термин Вильгельма Райха, обозначающий совокупность психомышечных защит­ ных блоков, препятствующих свободному движению жизненной энергии (на его же языке — органу).

² Обычно эта недостаточность подтверждается самим фактом обращения клиента за помощью или явным наличием психологического или (психо)соматического расстрой­ ства.

³ М. Эммонз называет этот ресурс «внутренним источником» — inner (re)source.

25

Реальная жизнь немногим отличается от хорошей фантастической сказки, если рассматривать ее изнутри, со стороны же­ланий и мотивов.

М. Горький

всегда к Эго). Проблема состоит в том, чтобы пройти до конца тот путь, по которому он ведет. Другими сло­вами, главной особенностью этого «внутреннего источника» является его соразмерность «духу ситуации» — кажется, что он всегда использует только адекватные средства воздействия, зависящие от уров­ня психологической готовности фасилитатора⁴ и клиента. На­верное, можно сказать, что движение в имагопространстве всегда происходит в «зоне ближайшего развития», в сфере воз­можностей, возникающих в ходе непрекращающегося психо­терапевтического диалога, вроде бы почти на грани возмож­ного — и часто в ходе занятия могут возникнуть образы, на­поминающие героев мистического фильма, триллера или ме­лодрамы.

Вот, например, фрагмент занятия с молодой женщиной (Н., 28 лет) с семейными проблемами.

• Просторное зеленое поле. Иду к лесу. Вдруг падаю куда-то вниз. Все кру­жится перед глазами. Это ущелье, на дне ущелья поток воды несется и бур­лит. Ущелье глиняное, везде мокрая глина... Падаю возле потока, он шум­ный, словно срывается с гор. Ой, ка­кая я грязная, я вся в глине, как идти дальше, не знаю. Идти неприятно, глина чавкает под ногами. Ну и исто­рия, как я выберусь, так скользко! Вот и вода устремилась под землю. Она несколько метров проходит под зем­лей, а затем, знаю, вновь появится на поверхности...

• Попробуй поднырнуть, там, на­верное, вода подмыла пещеру.-

Неустойчивость за­щитных механизмов личности.

Приглашение Эго к подземному путеше­ствию.

⁴ Фасилитатор — тот, кто облегчает (англ. — facilitate) процесс психологической интеграции — пожалуй, наиболее точное обозначение ведущего в недирективной пси­хотерапии.

26

• Ни за что! Это все равно, что ны­рять головой в канализацию.

• У тебя ведь есть волшебное коль­цо, оно тебе и поможет в трудную минуту.

• Да, картина неприятная. Все это напоминает мне подземные коммуни­кации. Но терпимо... (Начинает дро­жать, потирает руки, хочет согреть­ся.) Холодно здесь, однако. Я здорово здесь мерзну, темновато, но терпеть пока можно.

• Поищи здесь кувшин.

• Кувшин ? Что ему здесь делать? Вот только старая, потрепанная жизнью кружка. Она алюминиевая, но я точ­но не знаю, из чего ее сделали, таких сейчас нет... И что же с ней делать?

• Возьми ее и почисти.

• А мне хочется кинуть ее со всей силы, пусть летит.

• Давай лучше почистим.

• Зачем она мне, если мне не нравит­ся?

— Давай все-таки попробуем отмыть.

— Ну ладно. Тру, тру, а ей хоть бы что... Ничего из нее не выходит... От­ мываю ее в бурлящем источнике, ну вот... превратилась в фарфоровый кув­ шин. И, знаете, кувшин-то этот не­ дорогой, но с большим вкусом исполнен.

Сопротивление.

Холод и тьма — сим­волика страны мерт­вых.

Выход на ресурсный символический об­раз.

Противодействие са­модеструктивным сте­реотипам.

Чистая вода — силь­ный имагоресурс.

Одним из важных моментов работы с символическими обра­зами является противодействие «мусорным программам»⁵ — пси­хологическим и поведенческим стереотипам, ограничивающим поле возможностей. На уровне имагомира они проявляются как типичная реакция, как бы заданная «первичной видимостью»

'Термин, введенный И. Шалифом (I. Shalif, 1998), обозначает «моральноустарев­шую» систему психофизической активации, проявляющуюся, прежде всего, на сенсомо­торном уровне.

27

образа: чудовище формирует реакцию «битвы-бегства»⁶, темный лес вызывает естественное чувство тревоги, страшного паука хо­чется раздавить⁷, а старую кружку выкинуть и т. д.⁸

Нелегко человеку догово­риться с трехголовой жидкой гидрой (В., студент, 18 лет).

А с этими, в кого она пре­вратилась, думаете, легче?

Но иногда и с рептилиями проходят такие варианты (А., уче­ница 10 класса, 16 лет):

• 

  Холодно, погода пасмурная. Змей в мрач­ной пещере. Худой, хищный, неприятный.

• Как ты думаешь, он агрессивно настро­ен или доброжелательно?

• Он ждет любого движения, чтобы набро­ситься на меня.

• Попробуй его накормить.

• Нет, он не станет. Он намерен меня уку­сить или будет душить. Если я... я убегаю, он гонится за мной, не отстает ни на шаг... Я его боюсь ужасно. Вот камень, убью его. И мне кажется, что избавлюсь сразу от все­го, что меня тяготит.

• Может, у него нет никаких дурных на­мерений? Попробуй угостить хлебом.

⁶ Как в песенке, в которой имидж бегемота провоцирует действие: «А мы ему по морде чайником!»

⁷ Говорят, что даже Вольтер призывал: «Раздавите гадину!» (не самая лучшая стра­ тегия).

⁸ В общем, если враг не сдается — а на то он и враг — его... сами знаете что.

28

— Он обвивает ноги и не пускает никуда. Я достаю хлеб и фрук­ты. Хлеб глотает... батон целиком. Вижу, как батон движет­ся по нему, он голоден.

• Попытайся накормить досыта.

• Он ест... ест... ест... не насыщается. Сколько он будет есть? Вот он стал толстый и спокойный. Мне он не страшен, скорее нравится... И он заползает ко мне на руки... Он меня любит и охраняет. Я его здесь не оставлю...

Взаимодействие с ведущим в недирективном психотерапев­тическом контексте «безопасной среды» — то, чего нет в сно­видении, самостоятельной работе с образами или в медитатив­ной практике, — делает возможным попытку изменения этого автоматического ответа. Такое изменение реакции по отноше­нию к негативной (с точки зрения Эго) сущности обычно осу­ществляется в очень мягкой форме, не нарушая «внутренней экологии» имагомира. Кроме того, внутри этой особой реаль­ности мы можем проверить совершенно новые для клиента стратегии; вместе с ним мы организуем новую игру, в которой эти стратегии могут быть опробованы — ведь «в реальности» мы обычно стремимся не рисковать и использовать уже апро­бированные приемы. Символические стратегии клиента и дей­ствия фасилитатора имеют одно общее качество — они в боль­шей степени являются ответом «здесь и сейчас», чем заранее заготовленной последовательностью ходов, особенно в цент­ральном месте партии (как, скажем, в шахматах).

Интерактивный ресурс, создающий «зону ближайшего раз­вития», привносит в имагомир принципиально новые возмож­ности, кардинально меняя сферу возможностей клиента — прежде всего в плане доступа к ранее неиспользованным лич­ностным ресурсам. Сравним два отрывка: обычное сновидение и фрагмент сеанса; в обоих примерах речь идет о вторжении агрессивно настроенных образов. Но обратите внимание на ха­рактер разрешения в первом и втором случаях — разрешения внутреннего конфликта, которое во многом определяется воз­можностью (или невозможностью, как в первом случае) исполь­зовать межличностный интерактивный ресурс, возникающий в некоторых случаях при взаимодействии с другим:

29

М., женщина 43 лет, нейроциркуляторная дистония, астени­ческое состояние:

Появление негатив­ной матери.

Первая стратегия — бегство — не работает.

Вторая стратегия тоже не работает.

— Я нахожусь в каком-то зале и вдруг вижу свою бабушку, которая подхо­дит ко мне. Я вдруг понимаю, что это только внешне моя бабушка, но внут­ри это кто-то еще, кто-то очень страшный.

Я пытаюсь убежать, но она каждый раз догоняет и подходит все ближе и ближе. Я вспоминаю, как говорят, что в таких случаях нужно перекрес­тить злую силу; я поднимаю руку и начинаю крестить ее, она куда-то исчезает.

Третья стратегия — не работает.

Я оказываюсь в большом здании с большими стеклянными окнами и вижу, как она смотрит на меня из окна, прижимаясь лицом к стеклу. У меня в руках какая-то палка, и я пы­таюсь ударить ее и прогнать с помо­щью этой палки. Она куда-то исче­зает, и вдруг я слышу чей-то голос, который предупреждает меня: «Она сзади».

Повторяющаяся вто­рая стратегия — не работает.

Усиление негативных черт.

Экстренный выход — соматическая симп­томатика.

Я оглядываюсь и вижу ее, она вся в чер­ном и приближается ко мне. Опять пытаюсь крестить ее, она останав­ливается, как-то странно, очень мед­ленно наклоняется вперед и вдруг пре­вращается в какое-то непонятное и ужасное чудовище. От страха я сразу же просыпаюсь и чувствую, что у меня очень сильная экстрасистолия и мне трудно ды­шать.

Легко заметить, что в сновидении отсутствует одна очень важная вещь — возможность получения обратной связи со сто­роны другого человека, хорошо осведомленного о «правилах игры» в символическом пространстве. Попытки использовать

30

Помощь — это препят­ствие для существующего или возможного зла.

Платон

привычные личностные стратегии оказываются неэффективными, и в ре­зультате мы получаем психосомати­ческий симптом, выводящий сновидя­щего из неразрешенного психотрав­мирующего переживания — как это часто происходит, Эго ухо­дит от негативного психологического опыта любой ценой, в том числе за счет телесных ресурсов⁹. Совершенно иначе ситуация разрешается в ходе взаимодействия с другим человеком (фаси­литатором), который оказывает поддержку и предлагает опро­бовать новые стратегии:

С, ученик 10-го класса, 16 лет, повышенный уровень тревож­ности:

• Лес смешанный, березы, рябины и ели, березы, рябины. По лесу бежит заяц... какой-то он странный, страш­новатый, что ли...

• А что, если ты его попробуешь по­кормить?

• Кормлю, а он растет, растет, и чем больше съедает, тем злее становит­ся. Злее и страшнее.

• А чем ты его кормишь?

• А он кроме капусты ничего не ест.

• Предложи ему морковку, яблоки.

• Нет, он не ест. У него вырастают клыки, он мне хочет палец откусить. Я хочу его убить!

• Может, еще что-нибудь приду­мать?

• Нет, а то он меня сожрет. Он звере­ет... Я начинаю его убивать, но это не­просто. Я убиваю его ножом, пытаюсь его расчленить, он лежит, но может ожить в любой момент. Надо его вывер­нуть наизнанку, а для этого придется

Стратегия обмена да­рами (кормление) — не работает. Появление негатив­ной сущности.

битвы

Стратегия (убийство).

⁹ Очевидно, что иногда этот процесс может носить необратимый характер.

31

отрезать голову. Но ничего не получает­ся, у него вырастают новые головы. Его нельзя убить.

— Раз его нельзя убить, значит, мож- Не работает.

но как-нибудь задобрить, например, Другой вариант об- подарить подарок. мена дарами — сим-

• Ну... (пауза) я подарю ему золотой волический дар. брелок... Это красивый брелок со све­тящимися глазами.

• Как он реагирует?

• Он стал добрым и улыбается. Он Примирение с перво-теперь мне не страшен. Мы с ним идем начально негативной через лес на поле. символической фи-

• А какая сейчас погода? гурой.

• Прекрасная, солнечная, сухая... Позитивная динами-очень хорошая. ка образа.

Попытки использовать привычные агрессивные стратегии купирования конфликта приводят лишь к усилению противо­действующей силы — подобно тому, как в сказке у чудовища из срубленных вырастают новые головы, причем их становится все больше и больше. Древняя сакральная сила ритуала, восходящая к древнейшим пластам человеческой психики, используется для усиления динамики процесса личностной интеграции, а новое, не очень обычное в такой ситуации действие, приводит к «про­светлению» негативного символического образа, который тоже начинает вести себя иначе. Собственно, вряд ли могло быть ина­че, поскольку этот персонаж представляет собой отражение аг­рессивных стратегий клиента¹⁰. В отличие от сновидения со страшной старухой, разрешение конфликта не требует запуска психосоматического симптома и осуществляется, так сказать, без лишних жертв. Или, используя язык системного подхода:

«Искусство системного мышления заключается в умении разглядеть структуры и закономерности там, где другие замечают только события и силы, на которые надо реаги­ровать» (Senge, 1994).

¹⁰ Как сказал один философ: «Мы встретили врага, и это оказались мы сами».

32

Трудность заключается не столько в природе самой привычки, сколько в необ­ходимости изменить старые привычки тела, ума и чувств. Здесь име­ется в виду не просто за­мена одного действия другим, а изменение спо­соба выполнения дей­ствий, изменение всей динамики выполнения действия таким образом, чтобы новый способ был во всех отношениях по меньшей мере не хуже старого.

М. Фельденкрайз

Мягкое и постепенное расфикси-рование неадекватных стратегий, про­являющихся на различных уровнях — поведенческом, психомышечном, гип-носимволическом — согласно совре­менным взглядам на психофизическое оздоровление, является одним из ос­новных принципов (принцип диффе­ренциации" ) во многих формах неди­рективного психологического вмеша­тельства, которое можно определить скорее как урок или эксперимент, а не как процедуру, сеанс или тренинг (Feldencraiz, 1978). В имагогике этот принцип также является необходимым условием формирования новых терапевтических образов, сим­волических стратегий и психологических установок.

Основополагающим принципом интерактивной имаготера-пии является идея интегрирования диссоциированных сущно­стей, появляющихся в виде различных негативно окрашенных (на эмоциональном или сенсорном уровне) объектов и персо­нажей. Эта интеграция связана, конечно, с процессом сопро­тивления и внутренним конфликтом. Для прохождения через этот конфликт могут понадобиться все ресурсы, которыми рас­полагает в настоящее время личность: трансперсональный «внутренний источник», доступные личностные стратегии и интерактивный ресурс, создаваемый во взаимодействии фаси­литатора и клиента.

В следующей главе мы подробно рассмотрим, пожалуй, наиболее безопасную «точку входа» в имагомир — символичес­кие мотивы, предложенные Р. Дезуайе и Г. К. Лейнером для ин­терактивной работы с клиентом, и прежде всего те из них, ко­торые могут быть использованы вне классической психоана­литической парадигмы.

" В подходе Фельденкрайза под дифференциацией обычно понимается мягкое, постепенное осознание различных блоков в процессе движения и, соответственно, в схеме тела путем минимальных двигательных проработок (например, медленных дви­жений с концентрацией внимания).

33

Вход в имагомир

1. Все формы психотерапевтического вмешательства связа­ны с взаимодействием с образами различных модальнос­тей.

2. Рассматривая мир воображения как реальность со свои­ми особыми правилами, не совпадающими с линейно-причинными законами физического мира, мы имеем воз­можность исследовать этот мир и имеющиеся в нем ре­сурсы.

3. Ментальные образы часто бывают связаны с бессознатель­ными психическими структурами (в том числе архетипи-ческой природы) и являются своего рода «мыслями тела», которые проявляются на уровне организма как симпто­мы или другие физиологические реакции.

4. Одним из наиболее «богатых» с содержательной точки зрения ментальным форматом является мир зрительных образов.

5. Недирективные формы интерактивной имагогики позво­ляют работать в рамках «чистого языка» клиента, тем са­мым повышая точность и экологичность воздействия.

6. Эти методы эффективно применяются при работе с ши­роким рядом психологических и соматических заболева­ний.

7. Существуют символические образы, или мотивы, кото­рые могут быть наиболее эффективно и безопасно исполь­зованы для работы с различными «проблемными зонами».