37. Философско-правовое содержание работы в.С. Соловьёва «Право и нравственность».

Общее формальное определение права, как свободы, обусловленной равенством, т.е. равным ограничением, хотя обозначает собственную область юридических отношений, но еще ничего не говорит об их действительном содержании, а потому и не может само по себе служить к решению вопроса о связи между правом и нравственностью.

В праве свобода каждого обусловлена не только равенством всех, но и действительными условиями самого равенства. Далее, когда мы говорим о равном ограничении, то, чтобы стать фактором права, само это ограничение, помимо реально обусловленного равенства должно еще иметь некоторое собственное качество: не всякое ограничение, хотя бы и равное, может образовать право. Дело не в равенстве, а качестве самого ограничения: требуется, чтобы оно было действительно справедливо, требуется для настоящего, правого закона, чтобы он соответствовал не форме справедливости только, а его реальному существу, которое вовсе не связано с отвлеченным понятием равенства вообще. Кривда, применяемая ко всем, не становится от этого правдой. Правда или справедливость не есть равенство вообще, а только равенство в должном.

Справедливость есть понятие нравственного порядка.

Требования нравственности и требования права отчасти совпадают между собой, а отчасти нет. Убивать, красть, насиловать – одинаково противно и нравственному, и юридическому закону – это вместе и грехи, и преступления. Тяжба с ближними из-за имущества, или из-за личного оскорбления противна нравственности, но вполне согласна с правом и узаконяется им. Гнев, зависть, частое злословие, неумеренность в чувственных удовольствиях молчаливо допускаются правом, но осуждаются нравственностью. В чем тут принцип разграничения?

Во-первых, юридический закон запрещает не все вредные действия, а только некоторые из них, к остальным относясь безразлично. Сплетня, ложь, злословие и клевета в частных разговорах, несправедливые и язвительные нападения в печати без сомнения могут быть очень вредны тем, кто от них страдает. Но юридический закон к этому равнодушен.

Во-вторых, этот закон, не ограничиваясь с другой стороны запрещением вредного, иногда положительно предписывает лицам известного рода (напр.,врачам, полицейским) оказывать прямую помощь тем, кто в ней нуждается.

В третьих, чисто нравственный закон едва ли не в большинстве случаев состоит из запрещения таких действий, которые вредны или обидны для других.

Юридический закон допускает некоторую безнравственность в обоих смыслах, т.е. нарушение как положительной, так и отрицательной нравственной заповеди, он не только дозволяет иногда оставлять ближних без помощи, но разрешает иногда и вредить им в известной мере. Право – охраняемый, защищаемый интерес. Право есть интерес, охраняемый правом. Право есть норма интересов, подлежащих публичному охранению.

В каких пределах узаконяется свобода безнравственного поведения, или в каких пределах безнравственность есть право, и грех не есть преступление? Существует преступное бездействие: не только врач или полицейский, но и всякий человек обязан по закону, в известных случаях, оказывать помощь ближним, и кто в этих случаях остается в страдательном положении, подлежит законной ответственности. Вот два термина (правда и закон), в которых одинаково воплощается существенное единство юридического и этического начал. Ибо, что такое право, как не выражение правды и как не содержание закона, а с другой стороны к тому же понятию правды или справедливости, то есть к тому, что должно или правильно в смысле этическом и что предписывается нравственным законом, сводятся и все добродетели.

Право (то, что требуется юридическим законом) – есть низший предел или некоторый минимум нравственности, равно для всех обязательный. И нравственный, и юридический закон относятся собственно к внутреннему существу человека, к его воле, но первый берет эту волю в ее общности и всецелости, а второй лишь в ее частичной реализации по отношению к известным внешним фактам, составляющим собственный интерес права, каковы неприкосновенность жизни и имущества всякого человека и т.д.

Существенная цель права – обеспеченное осуществление в действительности определенного минимального добра, или, -что тоже, - действительное устранение известной доли зла, тогда как интерес собственно-нравственный относится прямым образом не к внешней реализации добра, а к его внутреннему существованию в сердце человеческом.

Требование нравственного совершенства, как внутреннего состояния, предполагает свободное или добровольное исполнение.

Соединяя эти три признака, выводим определение права в его объективном отношении к нравственности: право есть принудительное требование реализации определенного минимального добра, или такого порядка, который не допускает известных крайних проявлений зла.

Юридический закон относится лишь к тем, кто в состоянии его нарушить. Добро, как такое, должно быть безусловно свободно. Без личной свободы невозможно человеческое достоинство и высшее нравственное развитие.

Цель нравственного закона та, чтобы человек жив был им, а живет человек только в обществе.

Задача права вовсе не в том, чтобы лежащий во зле мир обратился в Царствие Божие, а только в том, чтобы он до времени не превратился в ад.