12 Билет

Психологические особенности общения подразумевают существование роли ведущего. Отвечая на вопросы инициативного собеседника, второй подыгрывает первому. В процессе общения роли могут меняться. Задавая вопросы, первый собеседник активизирует внимание второго. Увлеченный разговором, пассивный партнер включается в беседу, может в дальнейшем стать инициатором.

Помимо выполнения текущих задач, «роли» могут быть более постоянны, воплощать установку на всю беседу. Ведь речь идет о том, что, журналист, грубо говоря, должен понравиться своему собеседнику. Определяющий вопрос: должен ли журналист «подстраиваться» к личности собеседника или нет?

Есть «ритуал общения». Нацеленное на взаимодействие, интервью зависит от того, разделяют ли оба собеседника мнение о сложившейся ситуации, «согласны» ли с ней, как представляют свои роли.

Оба должны иметь представление о существе совместных действий. По крайней мере один (профессионал общения) – несет за это ответственность. Именно он должен создать у собеседника верное представление о ситуации. (Намеренно формируемое неверное представление – вопрос иной). Само согласие на интервью – начало игры. Демонстрируется уступка, жест доброй воли, проявление любезности. А журналист изначально обязан, «заранее благодарен».

В зависимости от большей или меньшей степени осведомленности, заинтересованности в предмете разговора, уровне эмоционального отношения, какая-то из позиций становится ведущей.

Первые вопросы, обычно, призваны давать положительные стимулы и устанавливать уровень, приемлемый для обоих, подчас устанавливать некое «ролевое равновесие».

· Самое нежелательное, как очевидно, выступать в качестве тандема: «следователь» – «допрашиваемый».

· Положение «дружелюбного собеседника», если на такой расклад будет получено согласие, может затем корректироваться (человек, разделяющий общий ход мыслей, сторонник, друг и т.п.)

· Можно предложить и иную ситуацию: спора или «фехтования», как бы предлагая померятся силами в остроумии, мгновенности реакций на радость публике. Или ситуацию размышления о нем самом, предлагая корректирующий взгляд со стороны или обещая беспристрастную роль третейского судьи.

Есть и множество других вариантов журналистских «сценариев».

Очень существенно для журналиста создать у собеседника представление о целях и задачах совместной работы, не менее важно бывает и предложить ему «роль», которая подходит ему. Беседа рассыпается, когда собеседники преследуют различные цели, или интервьюируемый не видит необходимости высказывать свои, именно свои мнения, или у него предложенный сценарий не вызывает желания принять участия в игре.

В зависимости от того, как журналист определил характер и причину неудовлетворительного хода беседы, он может прибегнуть к различным способам, чтобы исправить положение. Один из таких способов – устранить недоразумение, вызванное путаницей в ролях.

Человек должен представлять, и о чем ему предстоит беседовать, и в какой форме, на каких условиях, при каком «раскладе на голоса»

Когда собеседники адресуются к разным жизненным позициям, и это проявляется очень явно, например, вопросы задаются свысока, с грубыми «подсказками» и наводящими вопросами, вынуждающими собеседника изменять своим взглядам, своему мировоззрению, иногда случается «бунт»: человек отказывается от «послушной» роли, отказывается играть в эту игру. А порой еще и высказывает пожелание – прямо или мягким намеком, чтобы журналист не решал за него сам, не рубил сплеча.

Обязан ли журналист проявлять свое «я» в разговоре, зная, что это может плохо повлиять на исход беседы? Видимо, есть такие ситуации, когда он решает его скрыть... Вопрос не возникает, если личные качества интервьюера близки собеседнику. Однако, среди многообразия потенциальных собеседников журналиста есть и такие, которым этот журналист чем-то неприятен.

Какие бывают маски

Исследователи журналистики пробуют составить «реестр» масок, выделить, подыскав им образный эквивалент, наиболее типичные имиджи журналиста при профессиональном общении.

«Слушатель» – самая естественная маска. Впрочем, в нее тоже «играют», если нет искренней заинтересованности – ее изображают.

«Премного благодарный слушатель», когда демонстрируется не просто внимание, а «телячий восторг» – неумеренное (а потому подозрительное чуткому собеседнику) восхищение его личностью, его словами, охотное поддакивание.

«Юный друг»: маска полной неопытности, наивности, готовности восхищаться умом и блеском собеседника, и, опять-таки, безудержная лесть...

Репортер, надевший маску «ревизора», ведет себя совсем иначе. В его манерах, в его поведении, в тоне вопросов звучит явственная угроза докопаться до сути предмета, временами демонстрируется «следовательский» подход к делу, подчеркнутая дотошность, бесконечные уточнения сути ответов и придирки.

Близка к такой роли и маска: «третейский судья». Она демонстрирует подчеркнутую независимость суждений, готовность с равным вниманием выслушать все «за» и «против».

Гораздо хуже в глазах собеседника выглядит «надменный журналист». Хотя он всем своим видом и намекает на принадлежность к «сильным мира сего», его манера поведения не обнадеживает, если человека постоянно «ставят на место», и он, как ему кажется, выглядит «мошкой» в глазах «могущественного» собеседника.

Редко, когда стоит подчеркивать свою объективность, надев маску функционера, – человека, которому, в общем-то, все равно, но вот, послали на задание, и надо его выполнить... Отличительная черта этой маски – постоянное подчеркивание журналистом своего безразличия к обсуждаемому предмету. Периодически возникают ссылки на начальство и фразы, типа: «Если вы не расскажете... не выскажете своего мнения, меня попросту уволят...»

Гораздо привлекательнее показать себя «асом репортерства», блестящим интервьюером, надев маску «художника», репортер не преминет упомянуть об успехах своей творческой биографии, показать и прокомментировать «свои особые приемы» или заинтриговать необычностью формы общения.

Иногда репортер решает собеседника ошеломить, работая «накатом вопросов» – кратких и колких. Наскок, напористость, импульсивность – чем не «молодой казак»... Это имидж очень энергичного, делового и напористого журналиста. Вполне вероятно, что у собеседника может возникнуть подсознательное желание отвечать с такой же энергией, таким же напором, как задает вопросы журналист.

Непривлекательна (следовательно, нефункциональна) маска, условно названная «интурист», представляющая хотя любопытствующий, но достаточно холодный взгляд со стороны. Вообще подчеркнутая холодность, вежливое равнодушие мало когда пригодны. Даже если с такой маской сочетаются повышенная любознательность, и, в общем-то, лестное для собеседника-эксперта, признание своей «полной некомпетентности».

Говоря о распространенных «масках» интервьюера, отметим, что некоторые «маски» смежны по психологическим чертам, журналисту легко их менять, корректировать по ходу дела.

Маски – выделение типичных психологических позиций человека – целенаправленны по отношению к собеседнику. Если журналист подчеркивает свое бессилие (незнание предмета, зависимость от шефа, который послал на задание) и, следовательно, свою зависимость от согласия-несогласия на беседу, цель одна – укрепить, возвысить собеседника в его собственных глазах, предложить роль человека значительного, вызвать желание облагодетельствовать «несчастного репортера».

Нередко, беседуя с «большими начальниками», журналисту приходится демонстрировать свою независимость («У меня – свое начальство») или подчеркивать свой профессионализм, творческие

идеи («У меня – свои секреты»), всячески демонстрировать собеседнику, что общение нужно не лично ему, но большой аудитории читателей (слушателей, зрителей).

Подчас, напротив, журналист намеренно иронизирует над своей призрачной «самостоятельностью», «независимостью», для того, чтобы успокоить собеседника, стать с ним на одну доску. Вообще критическую реплику в свой адрес ввернуть в диалог никогда не помешает, – считают опытные интервьюеры («Мы, журналисты, так привыкли умиляться этой аполитичностью... Этой «усталостью во благо»...)

Вообще маска, которую надевает журналист, служит для соответствующей коррекции поведения собеседника. Журналист как бы примеряет на глазах собеседника свою маску, понуждая его сделать то же самое, – соответствовать моменту.

Иногда «маска» дает эффект вовсе не тот, который «напрашивается». Например, высокомерие (маска «надменного») может быть не способом «поставить собеседника на место» (что, чаще всего, глупо), но придать весомости собеседнику, приподнять его в собственных глазах (например, если заметить: «Хотя я со многими известными людьми обсуждал эту проблему («знай наших!»), но никто не сумел ответить на нее толком, все отличались, знаете ли, полным непониманием сути... И вот я у Вас».

Собственно, маски, – это тон, который избирается, это интонационное решение беседы: поучающее, почтительное, напористое или какое иное.