Комментарии

Рассматривая этот случай с точки зрения терапевтической регрессии, за которой, по определению, должен следовать прогресс, этот пример можно прокомментировать следующим образом. Основываясь на изложенных выше концептуальных положениях, не вызывает сомнений, что сцена с гробом и с мужской фигурой, которая в дальнейшем была воспринята как образ Иисуса Христа, воспарение вверх по холму и захватывающий пейзаж могут быть интерпретированы как переживание первичного нарциссического опыта (примерно в том смысле, как описывал Kohut) с тенденцией к симбиотической привязанности и слиянию. Очарование богатством образов, к тому же разделяемое терапевтом, является дополнительной характеристикой этого процесса. Причины нарциссической регрессии в самом начале первого сеанса символдрамы трудно объяснимы. Сюжет первой регрессии (лежа в гробу, готова к похоронам, и т.п.) ассоциируется с кризисом в отношениях с мужем, а также с ее по прежнему сильной привязанностью к умершему отцу. Она, возможно, не вполне осознавала этот факт, и динамика бессознательного проявилась в символдраме. Образы, предшествовавшие конфликту на перекрестке, адресуют нас к мысли Angelander (1972). Он подчеркивает, что в моменты доминирования первичных, нарциссических объектных отношений в «Я» вливается потрясающее количество психической энергии.

Прогрессивный аспект, т.е. освобождение от нарциссической регрессии, начинается с момента встречи пациентки с ее первой любовью. Реальные, эротические, хотя и по-прежнему незрелые отношения развиваются независимо от архаических, симбиотических связей с фигурой Христа, в которых, видимо, резонирует неразрешенный эдипов конфликт с отцом (что частично выражается в переносных реакциях на терапевта, который занимает спокойную, поддерживающую, «материнскую» позицию). Это как будто бы была потребность возобновить преждевременно утерянные отношения и привести их к

завершению. Во всяком случае, здесь присутствуют реальные объектные отношения, которые можно определить как влюбленность с нарциссическими нотками. В краткосрочной терапии не было возможности прояснить динамическую подоплеку конфликта между двумя мужчинами, впрочем, вполне очевиден объектный уровень взаимоотношений в этом сюжете. Встреча с мужем, по моему мнению, указывает на потребность в разрешении существующей актуальной ситуации. Но это может произойти только под сенью нарциссического чувства близости и доверия, что выражается в их примиряющем взгляде глаза в глаза, в их спокойствии и согласии. Драма завершается, когда они вместе идут домой. И как результат, качественно новая открытость чувств к партнеру и к детям.

Суммируя изложенное следует сказать, что терапевтический прогресс заключается в

принятии более зрелых объектных отношений, пережитых в опыте временной сепарации и рефлексии зрелого «Я» на пути в дом. Процесс взросления в миниатюре был обеспечен обращением к базисному нарциссическому опыту, в результате чего большое количество «психической энергии» насытило «Я». К сожалению, у меня нет возможности проследить все интересные теоретические выводы, следующие из этого положения.