1. Предмет теоретического знания о Земле

Совокупность наук о Земле не является единой четко организованной системой теорий. Скорее ее можно представить как некий конгломерат учений, объединенных общностью предмета. Однако общность эта не является безусловной, поскольку различным может быть отношение к предмету, которое, в свою очередь задает "общую направленность" познавательного интереса. Вопрос о выделении объекта исследования становится, таким образом, одной из ключевых проблем всякой системы специализированного познания. В интересующей нас области действуют, сосуществуя или периодически сменяя друг друга, две метапарадигматические установки, поэтому представление об объекте может меняться в зависимости от того, какая из них становится доминирующей в общей духовной атмосфере эпохи, в методологических основаниях той или иной научной школы, или даже в сознании отдельного исследователя.

В рамках объективистской метапарадигмы наиболее распространенным подходом к определению объекта исследования является так называемая "концепция естественности". В качестве ее основания явно или неявно используется постулат однозначно предопределенной объективной данности природы, которая представляется как состоящая из фиксированных объектов - природных тел - явно и четко отделенных друг от друга "естественными границами". Приписывая реальности свойство содержать объективно однозначные объекты (физические, географические, геологические и др.), разграничение которых совершенно независимо от наших субъективных установок эта концепция, по существу отождествляет предмет научного исследования с природным объектом, и, соответственно, полагает учет целей и интересов исследователя излишним, а то и вредным. При этом приверженцы объективистской парадигмы убеждены в том, что, поскольку границы между природными объектами естественно и однозначно заданы самой природой, столь же естественными являются и границы между различными областями знания, каждая из которых должна однозначно соответствовать своему объекту.

Субъективистская метапарадигма, напротив, предполагает приоритетное значение человеческих целей и интересов в определении объекта исследования, который и становится таковым, прежде всего потому, что именно на него направляется внимание исследователя. В рассматриваемом контексте на передний план выдвигается не собственное существование земли, а ее функционирование в качестве человеческого Дома. Наиболее важным становится здесь исследование отношения Земли к человеку и человека к земле, а границы между составляющими ее "природными телами" определяются не столько "естественными" различиями, сколько их ролью в системе человеческой деятельности. При этом объект утрачивает ту заранее заданную однозначность, которая приписывалась ему в рамках объективистской парадигмы, поскольку существенность и не существенность его характеристик рассматривается как зависимая от человеческой субъективности. Так один и тот же объект, например река, по-разному привлекает внимание гидролога и экономиста. Каждый из них формирует свой познавательный образ данного объекта, создавая тем самым собственную его модель, которая и выступает для него предметом исследования. И если в рамках объективистской метапарадигмы этот предмет тождественен познаваемому объекту, то с субъективистской точки зрения предмет исследования и объект познания - это разные вещи. Одним из наиболее существенных следствий такого несовпадения является представление об относительной «произвольности» разграничений, которые мы не столько обнаруживаем, сколько устанавливаем в природе. Столь же произвольными представляются в рамках данной парадигмы и разграничения между научными дисциплинами, которые рассматриваются здесь как обусловленные, прежде всего, различием точек зрения, а не «собственных» характеристик объектов.

Если же подняться над различием упомянутых фундаментальных метапарадигм, можно сказать, что общим объектом наук о Земле является планета средних размеров, обращающаяся вокруг Солнца, точнее тот ее достаточно широкий слой, мощность которого определяется глубиной и высотой распространения человеческой деятельности, считая от физической поверхности планеты. Совокупность феноменов, принадлежащих к этому слою и образует сферу внимания специализированного познания Земли, как зону взаимного проникновения литосферы, атмосферы, гидросферы, атмосферы, биосферы и ноосферы. Предмет же этого внимания можно определить как исследование различий в способах человеческой деятельности, происходящих из различий присущих объектам этой зоны, или наоборот, различий в этих объектах, происходящих из специфики человеческой деятельности. Именно вследствие своей включенности в систему человеческой деятельности Земля как объект специализированного знания, представляя ничтожно малую часть Вселенной, выступает основой для формирования бесконечного множества самых разных предметов исследования, поскольку многообразие содержащихся в нем феноменов, умножается до бесконечности благодаря разнообразию возможных подходов и точек зрения. Каждый из таких предметов выступает как один из множества возможных миров, непротиворечивое описание которого и составляет содержание той или иной теоретической системы. В течение длительного исторического периода люди обнаруживали, конструировали и описывали множество таких, иногда весьма непохожих друг на друга миров, каждый из которых в своей особой перспективе представлял все тот же объект, выступающий как инвариант преобразований множества исследовательских моделей (предметов исследования).

Тем не менее, если рассмотреть проблему предмета специализированного познания Земли в исторической перспективе, мы обнаружим, что на ранних этапах его развития преобладающими были интегративные тенденции. Так древняя космография стремилась создать единую картину Мира, включающую на общих основаниях как астрономические, и так географические сведения, систематизируемые и упорядочиваемые в свете определенных космогонических концепций. В Новое время возникает стремление к дифференциации научного знания, но в сфере наук о Земле, вплоть до конца ХУ111 столетия сохраняется интегративная традиция. Например, известный, прежде всего, как выдающийся географ, немецкий ученый Александр Гумбольдт (1769-1859) не только называет свой основной труд «Космос», но и включает в него, помимо сведений о земной поверхности, размышления и о происхождении Вселенной, и об ее просторах, и о земных недрах, и о многом таком, что в конце Х1Х века уже никто не относил не только к географии, но и к наукам о Земле вообще. В этом отношении Гумбольдта, как и его современника и соотечественника Карла Риттера (1779-1859), можно назвать последними учеными-энциклопедистами, по крайней мере, в области познания Земли. Будучи свидетелями начинающегося процесса дифференциации науки, оба они, тем не менее, были уверены в том, что при выделении из общего знания о Земле множества отдельных дисциплин у него все же остается своя сфера компетенции, которая не покрывается не только любой из выделяющихся дисциплин, но даже их общей суммой в целом.

Риттер, например, полагал, что сколь угодно точное и детальное описание каждого из природных объектов как изолированного и завершенного в себе феномена не даст нам полного знания о нем, если мы будем рассматривать его вне системы взаимосвязей с другими объектами, быть может совершенно иного происхождения. Контекстуальность, он считал фундаментальной характеристикой бытия, рассматривая его как органическую взаимосвязанность (Zusammenhang) явлений и процессов, выражающую присутствие божественного провидения. Во всех своих научных построениях Риттер отводил Всевышнему роль «автора заранее разработанного плана созидания Земли». Поэтому всякое специализированное познание должно, по его мнению, иметь в основе генеральный план, обеспечивающий увязку всех познаваемых частностей в некую обобщенную картину. Риттер предлагал рассматривать Землю как организм, как особое природное тело «особым образом организованное, постоянно развивающееся, заключающее внутри себя жизненные зародыши для развития в следующие столетия и тысячелетия». Считая, что бесконечное многообразие природных тел и процессов есть не что иное как выражение лишь внешней хаотичности бытия, под которой скрывается его внутренняя организованность, немецкий ученый приходит к выводу, что Земле, как и любому телу природы, присуща строгая организация, и только ее скрытость является причиной того, что в течение долгих лет познание Земли трактовалось многими как простое коллекционирование и описание единичных фактов. Если же в основу нашего познания Земли будет положена идея целостного организма, это может дать ключ к исследованию составляющих ее частей не просто как изолированных феноменов, а позволит рассматривать их в процессе их возникновения и развития. Именно такой подход Риттер считал наиболее конструктивным, потому что, даже если данные, полученные в результате исследования, окажутся неудовлетворительными, сама их системность и облегчит выявление этой неудовлетворительности, и подскажет возможные направления корректировки.

Тем не менее, к концу Х1Х века общая тенденция к дисциплинарной дифференциации наук, возобладала и в сфере специализированного познания Земли. Прежде единая область знания, составлявшая общую сферу внимания античных и средневековых космографов, распределилась между отдельными дисциплинами, в каждой из которых начали формироваться собственные парадигмы и методологические приемы, по-своему увязывающие данные наблюдений с теоретическими концепциями. Исследованием Земли как космического тела стала заниматься астрономия, ее недра стали объектом целого комплекса геологических наук, к сфере географии было отнесено изучение земной поверхности. Таким образом, разделение астрономии, геологии и географии – дело сравнительно недавнего прошлого. И только в самом конце Х1Х века, когда Фердинанд Рихтгофен (1833-1905) определяет географию как науку о распределении всего того, что есть именно на земной поверхности, такое разграничение начинает пользоваться всеобщим признанием. Хотя, следует отметить, что сам Рихтгофен не ограничивал свой интерес исключительно поверхностью Земли; во всяком случае, в энциклопедическом словаре он характеризуется как известный немецкий географ и геолог.

Выделившиеся из общего массива знания о Земле научные дисциплины сосредоточили свое внимание на отдельных, изолированных объектах и процессах. Поначалу такая сосредоточенность обеспечивала быстрое достижение впечатляющих успехов именно благодаря значительной концентрации сил и средств на выделенных из прежде общего предметного поля сравнительно узких исследовательских секторах. Системное взаимодействие с другими объектами стало рассматриваться как «возмущающий фактор», для изоляции или нейтрализации которого разрабатывались соответствующие методологические приемы и экспериментальные технологии. На какое-то время синтетическое знание о Земли оказалось «разобранным» по множеству относительно самостоятельных аналитических дисциплин. Однако с середины ХХ века вновь возникает тенденция рассматривать исследуемый объект в контексте его взаимосвязей. Системный подход, возникший сначала в сфере биологического познания, постепенно распространяясь, захватывает также и сферу знания о Земле.

После второй мировой войны в центре внимания ученых оказывается ряд комплексных проблем, для исследования которых уже недостаточно методологического потенциала той или иной изолированной дисциплины. Новая тенденция выражается в стремлении к кооперации усилий, а процесс междисциплинарного разделения сменяется теперь процессом интеграции науки.

Земля, это не только объемный объект, включающий, помимо поверхности, недра, воду и воздух. Пространство Земли насыщено живым веществом, в процессе своей жизнедеятельности изменяющимся и изменяющим землю как среду своего обитания. Это взаимодействие физической массы Земли с активно воздействующей на нее биомассой осуществлялось практически на всем протяжении истории земных сфер. С возникновением человека в систему включаются вообще внеприродные, антропогенные факторы, а результаты человеческой деятельности постепенно достигают планетарных масштабов. Осознание этой взаимосвязанности различных сфер, составляющих в совокупности единую органическую целостность побуждает в самом конце ХХ века говорить «о построении новой теории землеведения и эволюции Земли», в которой при сохранении существующих научных дисциплин «определенные их части должны объединяться и концентрироваться вокруг синтезированного анализа Земли в целом».⁶ Речь идет о землеведении как науке, объединяющей информацию обо всех процессах и явлениях, происходящих на Земле, как за счет естественного развития планеты, так и за счет влияний привносимых из такой внешней, по отношению к природной среде сферы, какой является человеческая цивилизация. В таком понимании, по-видимому, можно говорить о своеобразной философии естествознания.

Таким образом, рассуждая на рубеже ХХI века о необходимости такой синтетической науки как общее землеведение, века мы возвращаемся к идеям близким к тем, которые почти два века назад высказывал Риттер в своем теперь уже классическом труде «Die Erdkunde» (Землеведение), впервые переведенном на русский язык знаменитым географом П.П. Семеновым-Тяншанским. Объектом такого общего землеведения можно считать внешнюю оболочку Земли, образующую ту часть объема нашей планеты, в которой осуществляются или осуществлялись все процессы и явления, характерные для функционирования Земли и жизнедеятельности (в том числе и разумной) на ней. Эта оболочка толщиной примерно 100 км. располагается выше и ниже физической поверхности планеты поддерживая существование множества самых разнообразных ассоциаций, как вещественных, так и невещественных образований. Каждая такая сложная ассоциация представляет собой моментальный «срез» или «снимок» беспрерывных процессов изменений или последовательности событий, определяемых постоянным взаимовлиянием объективных и субъективных факторов. Действие различных групп этих факторов может описываться законами физики и химии, или характеризоваться биологическими понятиями, но может также быть выражено и в терминах сформировавшихся в области исследования культурных процессов. Самое главное – понимание того, что каждый из процессов происходящих в границах рассматриваемой сферы протекает в присутствии разнородных факторов, принадлежащих порой к совершенно иным формам и слоям бытия. Поэтому взаимодействие между этими факторами является очень сложно перекрещивающимся, нелинейным взаимодействием с зачастую непредсказуемыми (во всяком случае, не предсказуемыми точно) результатами.