5.3. Натянутая струна

Есть одна шутливая крылатая фраза: «В споре порой побежда­ет ... нуднейший».

Если идет изматывающий ритм речи, обсуждение искусственно затянуто — наступает истощение нейрогуморальной регуляции, осла­бевают психические процессы, что может способствовать принятию нужного вам решения. Человек как бы впадает в оцепенение, дремот­ное состояние. В бытность свою делегаты съездов КПСС голосовали, как мне кажется, за принимаемые решения, будучи в состоянии изме­ненного сознания от многословных речей.

Однако эмоциональная составляющая степени напряжения мо­жет наложить негативный оттенок на личность оратора, и тогда его точка зрения может быть отвергнута. То есть, здесь не стоит перехо­дить некую грань, иначе струна лопнет.

Искусство заключается в достижении нужных результатов без негативной эмоциональной реакции. Оптимальный временной интер­вал выматывающего ритма находится между 90 и 120 минутами.

В подтверждении этой посылки можно привести речи В. Д. Спасовича. Они рассчитаны на 100-110 минут, изобилуют подробностям и, ответами почти на все вопросы. Как правило, данный прием, в купе с другими, достигал цели.

Когда же превышаются все мыслимые временные параметры выступлений, за которыми восприятие и усвоение материала уже не­возможно, можем наблюдать обратную реакцию.

А. Ф. Кони великолепно подметил это в своей статье «Приемы и задачи обвинения»: «Речь обвинителя должна быть сжата и направ­лена на то, чтобы приковывать внимание слушателей, но не утомлять их. Судебный оратор должен избегать того, что еще Аристофан в сво­их "Облаках" называл "словесным поносом", замечая, что "у челове­ка с коротким умом язык обыкновенно бывает слишком долгий"».

Так в статье «Приемы и задачи обвинения» А. Ф. Кони вспоми­нает случай, когда в Харькове слушалось дело крестьянина Кухарчу-ка, обвиняемого в краже с повозки в пути. На первом же допросе до­казательства обвинения рассыпались. «Я решил отказаться от обви­нения и заявил об этом суду, в сжатом изложении сопоставив данные обвинительного акта с их существенным изменением на суде.

Защитником подсудимого был кандидат на судебные должнос­ти, жалея потраченный труд, он решил не ограничиваться присоеди­нением к моему заявлению. И вотв течение почти полутора часов мед­ленно и нудно текла его речь. Он не замечал невольных знаков нетер­пения со стороны судаи некоторых из присяжных и так вошел в свою роль, что совершенно забыл о моем заявлении. "Напрасно обвини­тель силится утверждать, что подсудимый виновен", — процитиро­вал он с унылым пафосом заранее написанное место своей речи, обра­щаясь в мою сторону после того, как я отказался от обвинения. Я едва удержался, чтобы не рассмеяться, невольно вспомнив только что по­явившийся тогда рассказ Щедрина.

После краткого напутствия председателя, присяжные ушли со­вещаться, а через четверть часа вынесли вердикт, гласивший: "Да, ви­новен"».

5.4. Ложь

Народная мудрость гласит — «Дыма без огня не бывает». Чем нелепее обвинение, тем быстрее появляется стойкая негативная эмо­циональная реакция на оболганного человека.

Некрасивый прием, но нередко используемый. Свое отношение к этому пути воздействия А. Ф. Кони описал так: «Человек лжет в жизни вообще часто, а в нашей русской жизни и очень часто, троякие образом: он говорит не то, что думает, — это ложь по отношению к другим; он думает не то, что чувствует, — это ложь самому себе, нако­нец, он впадает в ложь, так сказать, в квадрате: говорит не то, что думает, а думает не то, что чувствует. Присутствие каждого из этих видов лжи почти всегда чувствуется слушателями и отнимает у публичной речи ее силу и убедительность».

Ложь может быть разной. Например, у детей — это, чаще все­го, самовнушение из-за впечатлительности, живости воображение, фантазии. Ложь может быть в виде заблуждения, а также в результате ослабления психических процессов (памяти, внимания). Ложь врача во имя самочувствия больного часто является ложью во имя спасение.

Кроме этого может быть беззастенчиво — наглая ложь, когда человек не заботится, чтобы информация была принята за правду.

И еще об одном. Похоже, мы стоим на пороге вскрытия гло­бальной фальсификации истории нашей страны. Если подтвердится довольно-таки аргументированная версия И. А. Морозова, Г. В. Носовского и А. Т. Фоменко, то вся история России до Петра I извраще­на иностранными историками Миллером и Шлецером в угоду при­шедшим к власти Романовым. Итак, что по поводу лжи в истории пишут Г. В. Носовский и А. Т. Фоменко: «Морозов показал, что ука­занные в летописях датировки, приписываемые "русским затмениям" ранее 1064 года новой эры, не подтверждаются астрономически. Лишь в 1064 году на страницах летописей появляются первые астрономи­чески подтвердившиеся описания затмения. Однако это затмение было видно лишь в Египте и отчасти в Европе, но— не на территории Руси...» Что это? Подтасовка? Ведь из этого следует, что летопись писалась не на Руси. И далее: «Но все же в Радзивиловской рукописи остались следы переделки. Это могло вызвать лишние вопросы. По­этому пришлось долгое время держать оригинал рукописи подальше от любопытных глаз... Итак, по нашему мнению, история "древней­шей" Радзивиловской рукописи была приблизительно такова.

Ее изготовили в Кенигсберге в начале XVIII века, по-видимому, в связи с приездом туда Петра I и непосредственно перед этим приездом. При этом, скорее всего, была использована какая-то действительно ста­рая летопись ХУ-ХУ1 веков. Но этот древнейший список подвергся зна­чительной переделке, прежде чем войти в Радзивиловскую летопись.

Кенигсбергские "Несторы" XVIII века придерживались в основ­ном романовской версии древнерусской истории, изложенной в офи­циальном "Синопсисе" середине XVII века. Целью их работы было создание (подделка) отсутствующего первоисточника— якобы под­линной древней летописи, подтверждающей романовскую версию рус­ской истории. Петр одобрил кенигсбергскую работу, и с тех пор Радзивиловская летопись стала именоваться "древнейшей русской лето­писи". Первоисточник по русской истории, наконец, появился.

Но на этом работа по подведению "прочного научного фунда­мента" под придворную романовскую версию русской истории не за­кончилась.

Для проведения этой работы "на уровне мировых стандартов" были приглашены из-за границы профессора историки: Байер, Шле-цер, Миллер и другие. Выполняя данный им заказ, они написали "при­глаженный" вариант романовской версии, отвечающей требованиям исторической науки того времени.

Таким образом, романовская версия из придворной преврати­лась в "научную"... Наше мнение. Все полные позднейшие списки "По­вести временных лет", почти дословно повторяющие Радзивйловский, являются не более чем его копиями, изготовленными в восемнадца­том веке, скорее всего Шлецером и его коллегами».

Следует отметить, что одним из основных пунктов раздора меж­ду «западниками» и «славянофилами» были вопросы образования государства на Руси. Западники склонялись к норманской теории, по которой государство на Руси возникло только с приходом варягов, а славянофилы говорили о более раннем возникновении государствен­ности. Посему западники в лице Романовых, пришедшие к власти, все­ми силами стремились подтвердить им выгодную версию.

Г. Носовский и А. Фоменко далее говорят следующее: «Правле­ние первых Романовых (Михаил, Алексей, Федор) характеризуется мас­совым сжиганием книг, уничтожением архивов, церковным расколом, борьбой с казачеством (=ордой)... Конечно, сегодня не принято выска­зывать какие-либо критические замечания в адрес Романовых. Однако научный поиск не может сдерживаться политическими соображениями.

Со временем штукатурка стала осыпаться. Из трещин появля­ются фрагменты подлинной древней картины».

Представьте себе стремление авторов гипотезы к истине, про­тест против традиционных и порой шаблонных путей разрешения возникающих научных проблем. И очень хорошо, что есть еще такие люди, которые могут, вопреки устоявшимся взглядам, высказать свою точку зрения, не боясь ни критики консерваторов, ни оскорблений от тех историков, которые свои взгляды меняют вслед за изменениями передовиц правительственных газет.