Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
istori_i_metodologia_yur_nauki.docx
Скачиваний:
4
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
453 Кб
Скачать
☆

Недостатки Свода законов

На почве Свода создалась та робкая психология, та боязнь отойти от старого, потерять берег из виду, которая приводит наши руководящие сферы к жалкому топтанию на одном месте или к лицемерному подведению заимствований под видимый образ самобытного.

Г. Ф. Шершеневич[108]

Статья о Своде, опубликованная в Париже в 1842 году

Стройность внешней формы не соответствовала внутреннему содержанию Свода, так как законодательный материал не обладал важным признаком — однородностью. Законы исходили из разных принципов, что объяснялось возникновением их в разное время. Отсюда вытекали такие недостатки Свода, как громоздкость, противоречивость нормативно-правового материала и его разбросанность по различным частям Свода. Строгая внутренняя логическая связь между разделами не могла быть достигнута в результате проведения систематизации законодательства в форме инкорпорации: взаимосвязь нормативных актов была возможна только при кодификационной обработке. Выбор инкорпоративной формы обусловил наличие в Своде неоднородного законодательства, поскольку перед чиновниками Второго отделения ставилась цель лишь привести в определенную систему действующие законы, не преобразуя и не совершенствуя их по существу. В силу этого Свод значительно отличался от большинства западноевропейских кодексов своего времени[109].

В литературе приводятся многочисленные примеры отсутствия логической последовательности в системе расположения законодательного материала. Например, гражданские законы помимо тома X встречаются во многих других томах — томах VII и VIII (законы о частной золотопромышленности и частных лесах), томе IX (права состояния), томе XI (торговые законы). Уголовные законы, собранные в томе XV, встречаются в уставах казенного управления (тома V—VIII), статьях 737, 794, 832 и других тома IX. Статьи об учреждениях помимо томов I и II имеются в уставах таможенном, горном, межевом и др. Нередко нормы материального права располагаются в Своде наряду с нормами процессуального права. Некоторые второстепенные вопросы регулируются с ненужной подробностью в то время как другие или вовсе не рассматриваются, или освещаются очень поверхностно[110][111].

Уже Сперанский указывал на такой недостаток Свода законов, как его неполнота: «Сколько объём нашего Свода обширен и полон, столько составные его части недостаточны и скудны». Неполнота Свода объясняется тем, что: 1) многие сферы общественных отношений не были урегулированы законодательством, а если и нашли своё отражение в российских законах, то не были помещены в Полное собрание законов; 2) целый ряд узаконений Полного собрания законов не вошел ни в один из томов Свода. В частности, в него не вошли церковные законы, законы о народном просвещении и государственном контроле, законы по ведомству ряда министерств и кредитных учреждений и т. д. Дореволюционные исследователи Свода отмечали существенные пробелы в разделе гражданского законодательства: отсутствие ряда норм о завещаниях, об опеке и попечительстве, о правах и обязанностях в брачно-семейных отношениях, о сервитутах, о ссуде, о доверенности и т. д. В разделе уголовных законов остались неурегулированными отношения, возникающие из полицейских и финансовых нарушений, и т. д.[112][113].

Ни теория, ни практика к моменту составления Свода не выработали четких критериев для разграничения понятий нормативного и ненормативного правового акта, вследствие чего в Свод вошло множество статей ненормативного характера, содержащих наставления, советы, пожелания или отдельные распоряжения административных органов (статьи 613 и 631 тома I, статья 257 тома III, статья 3 тома XIV и др.). К недостаткам Свода относятся также наличие ряда технических правил, по сути не являющихся правовыми нормами (например, в постановлениях о фабричной и заводской промышленности), неопределенность юридического языка, многословность отдельных статей (статья 843 тома XV, статья 305 тома X). Некоторые статьи, взятые в отрыве от общего смысла других статей, неясны, что затрудняло их применение (статья 15 тома II, статьи 794 и 816 тома XV). В Своде имеются статьи, которые могут быть объединены (статьи 234—236, 238—321 тома I) или сокращены (статьи 342—344 тома I). Ряд статей включены в Свод без ссылок на узаконения Полного собрания законов (статьи 267—268 тома I, статья 161 тома X, статьи 926 и 1210 тома XV). А. К. Бабичев на основе тщательного анализа первого и последующих изданий Свода законов сделал вывод о необходимости многочисленных (более 2,5 млн) сокращений и редакционных исправлений в Своде[114][115][116].

Многие недостатки Свода были вызваны объективными причинами — несовершенством и архаичностью действующего российского законодательства, а также инкорпоративной формой систематизации, не допускавшей внесения принципиальных изменений в упорядочиваемые правовые нормы. В то же время, по мнению ряда ученых, Свод, вобравший в себя множество устаревших законов, сыграл роковую роль в истории русского права, законсервировав дефекты отечественного законодательства и став своего рода тормозом на пути его дальнейшего развития. Подобной точки зрения придерживался Г. Ф. Шершеневич, который утверждал, что «Свод не подготовил кодификацию, а убил кодификационное творчество», и язвительно писал о «мнимой стройности», придающей Своду «обманчивый вид кодекса». Ещё резче выразился Б. И. Сыромятников, назвавший Свод «зачатым в грехе реакции» и «надгробным памятником, который успела заживо поставить себе николаевская Россия», а А. И. Каминка резонно обращал внимание на то, что «ни одна страна не решилась воспользоваться нашим опытом, нашей изобретательностью, чтобы завести и у себя совершенно такой же свод законов»

4. Интенсивное развитие правовой мысли и правовой теории во второй

половине XIX – начале XX в. Университеты – центр юридической

науки (Б. Н. Чичерин, А. Д. Градовский, В. И. Сергеевич). Исследо-

вание о власти и праве (К. П. Победоносцев, Л. А. Тихомиров,

К. Н. Леонтьев).

Создателем научного правоведения в России был К. А. Неволин (см. о нем выше, гл. V). Перу Неволина принадлежит первая в России энциклопедия права и ряд капитальных трудов по истории русского права — гражданского и государственного. Чичерин занимался историей и гражданского и государственного права, а также историей политических учений и философией. Градовский был автором капитального труда «Начала русского государственного права» и нескольких ценных исследований по истории административного права. Борис Николаевич Чичерин — один из крупнейших русских историков-юристов, человек одаренный мощным, склонным к систематизации, умом. В философском отношении он был последователем Гегеля — самый выдающийся из русских гегельянцев. Для испытания методологических основ своей философии он написал работы о системе химических элементов и о классификации животных. Чичеринова «Система химических элементов» представляет собой поразительный пример умозрительного решения существенной физико-химической проблемы — структуры атомов. Чичерин приравнял структуру атомов к структуре Солнечной системы. По его догадке, каждый атом состоит из центрального ядра, вокруг которого вращаются частицы. Чичерин написал это до открытия радиоактивности и электрона. Чичерин происходил из старого состоятельного дворянского рода Тамбовской губернии (родился в Тамбове). Получив тщательную подготовку дома, он поступил в Московский университет, где слушал лекции Грановского, Редкина и Кавелина. В 1861 году Чичерин был назначен профессором Московского университета по кафедре истории русского права. Чичерин был выдающимся преподавателем, мастером ясно излагать свои глубоко продуманные мысли. Он пробыл профессором семь лет, но в 1868 году ушел из университета (вместе с двумя другими профессорами) из-за бесцеремонного нарушения университетского устава ректором Баршевым. В 1881 году Чичерин был избран московским городским головой. Два года спустя он произнес публичную речь, в которой указал на необходимость «увенчания здания» земского и городского самоуправления народным представительством. Александр III возмутился и удалил Чичерина с должности городского головы. После того Чичерин жил то в своем имении, принимая деятельное участие в работах Тамбовского земства, то в Москве, где у него завязалась дружба с философами князьями С. Н. и Е. Н. Трубецкими. Чичерин очень высоко ставил значение государства. Государство, по его мысли, призвано быть сферой свободного развития свободной личности. Личность противостоит государству как непроницаемая «самоцель», как «духовная монада». В своей работе «О народном представительстве» Чичерин говорит, что государство опирается на «средние классы». «По существу своему средние классы стремятся не столько к власти, сколько к свободе, необходимой для развития труда и промышленности... Низшие классы по своему характеру склонны к подчинению; высшие, напротив, по своему первенствующему положению непременно стремятся к власти и правам». Таким образом, понятие «класса» у Чичерина носит характер своего рода общественно-психологической категории. Гегель остался для Чичерина руководителем на всю жизнь. Чичерин однако внес в систему Гегеля некоторые поправки и дополнения. Одно из главных изменений состояло в исправлении схемы гегельянской диалектики. Чичерин заменяет троичную схему диалектического процесса у Гегеля (тезис, антитезис — синтез) четвертичной схемой: (1) первоначальное единство; распад единства на (2): отвлеченное общее и (3) отвлеченное частное; (4) высшее или конечное единство обоих. «Движущей причиной развития — по Чичерину — является противоречие самих начал». К истории русского права относятся следующие выдающиеся труды Чичерина: «Областные учреждения России в XVII веке» (1859); «Опыты по истории русского права» (1859) и «О народном представительстве (1866) — исследование о Земских соборах.

К философским произведениям Чичерина принадлежат его «История политических учений» (5 томов) (1877); «Наука и религия» (1879), «Основания логики и метафизики (1894) и философия права» (1901). Логика, по мнению Чичерина, есть «первая и основная наука, дающая закон всем остальным». Чичерин, как и Гегель, верил в тождество законов разума и законов внешнего мира. В своих «Воспоминаниях» кн. Е. Н. Трубецкой рисует Чичерина «как олицетворение совершенно исключительного душевного благородства... Такой прямоты мысли и сердца я не помню ни у кого другого. Его слово не могло расходиться с его мыслью даже в незначительных оттенках... Это было возможно лишь благодаря совершенно исключительной, редкой, особенно в России, непреклонности и твердости духа». Но это же качество многих от него отшатнуло. К тому же интерес к философии Гегеля в русском обществе в последней четверти XIX века почти совершенно исчез. «Гегельянец в конце XIX столетия казался выходцем с другой планеты». Приближаясь к смерти, Чичерин чувствовал себя одиноким. Чичерин по природе был человек замкнутого характера. Это его свойство еще усилилось к концу его жизни. У Градовского, наоборот, была в самой его натуре общительность и тяга к людям. Он был и ученый и публицист и охотно выступал на всяких собраниях. Был членом Литературного фонда. Александр Дмитриевич Градовский кончил харьковскую вторую гимназию и Харьковский университет. Был редактором харьковских «Губернских ведомостей», потом чиновником особых поручений при воронежском губернаторе. В 1866 защитил в Петербургском университете магистерскую диссертацию «Высшая администрация XVIII века и генерал-про- куроры», после чего был избран штатным доцентом юридического факультета. В то же самое время он был назначен исправляющим должность экстраординарного профессора в Александровском лицее. В 1868 году Градовский защитил докторскую диссертацию «История местного правления в России» (том 1), после чего был избран экстраординарным, а через год — ординарным профессором. После этого он принялся за писание своего главного труда «Начала русского государственного права» (3 тома, 1875-1883) Это сочинение долго служило основным пособием для русских государствоведов. Ценный вклад в науку составляют и труды Гра- довского по иностранному государственному праву. Важнейшие из них — «Германская конституция» (два тома, 1875-1876) и «Государственное право важнейших европейских держав. Часть историческая» (1886). Как профессор, Градовский побуждал студентов усиленно работать по своему предмету и был строг на экзаменах. Как публицист, Градовский много и охотно писал в газетах и журналах. Был постоянным сотрудником «Голоса» и «Русской речи». Часть его статей была потом им переиздана в составе сборников его статей «Политика, история, администрация». (1871), «Национальный вопрос в истории и литературе» (1873) и «Трудные годы», (1880). В политическом отношении Градовский придерживался умеренно либерального направления. По его собственному выражению, он боролся за идеи и учреждения, которые служили «раскрепощению России». В своей полемике с Достоевским, отстаивавшим значение личного начала в ущерб общественному, Градовский стремился доказать, что для полного и цельного развития человеческой личности необходимы известные условия общественной и политической жизни. Никакие общественные установления не могут ни развиться, ни даже пустить корни, если человеческая личность не обеспечена в своих элементарных правах.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]