4.2. Исполнение лирического стихотворения, адресованного детям

 

Рассмотрим стихотворение Сергея Махотина – современного петербургского поэта – “Бабушка проспала” и его восприятие детьми. Это поможет нам конкретно определить цели и задачи исполнения.

 

4.2.1. Чтение текста

Задание. Прочитайте стихотворение Сергея Махотина.

Бабушка проспала

Наша бабушка проспала.

Мы толпимся вокруг стола,

Все не можем никак присесть

И не знаем, что нам поесть.

 

Мама шепотом говорит,

Папа шепотом говорит,

Маму шепотом он корит,

Что на плитке каша горит.

 

Я на цыпочках выхожу,

Свой ботинок сам нахожу,

Сам пальто себе подаю,

Сам беру я шапку свою.

 

Ранец падает.

Дверь скрипит.

Тише! Бабушка наша спит

И не делает все за нас

В самый, может быть, первый раз.

 

4.2.2. Ответы на основные вопросы

Это стихотворение привлекает и своим юмором, и тонким проникновением поэта в психологию ребенка, и скрытым за внешней простотой художественной формы глубоким смыслом.

Дети, познакомившись с этим стихотворением, конечно, улыбнутся и, возможно, не заметят скрытой в нем серьезной оценки. Но знакомая многим ситуация, воссозданная поэтом, поможет детям в ходе беседы обнаружить авторскую позицию и посмеяться уже не только над персонажами, а и над собой. Это почти самостоятельное детское открытие будет играть важную роль в их воспитании.

 

4.2.3. Литературоведческий анализ

Сергей Махотин – петербуржец, наш современник, много и интересно пишущий для детей и о детях.

В выбранном нами стихотворении рисуется неожиданно сложившаяся в жизни обычной семьи ситуация. Все привыкли, что домашними делами занимается бабушка: она берет на себя все заботы и хлопоты. И вдруг бабушка, как в сказке, по непонятным причинам проспала, т.е. волею поэта оказалась не принимающей участия в обычных утренних хлопотах.

Поэт рисует исключительное событие и выносит его в заглавие стихотворения – “Бабушка проспала”. Но о том, что все происходит впервые, читатель узнает в самом финале – “первый раз”.

Сообщает о случившемся герой стихотворения – мальчик-школьник, очевидно маленький. Наивное детское описание происходящего лишено каких бы то ни было критических оценок: что ребенок видит, то и говорит. Но мы благодаря своему жизненному опыту можем восстановить то, о чем не говорится прямо: и взрослые, и ребенок так привыкли к заботам бабушки, что, выполняя не такие уж и сложные действия, оказываются беспомощными из-за своей неловкости.

Отсутствие бабушки – потрясение для семьи. Но поэт обращает наше внимание и на то, что на бабушку никто не сердится, а, напротив, все пытаются продлить ее сон, а значит, любят ее.

Авторская позиция и позиция его героев, безусловно, различаются по глубине, хотя позиция автора вытекает из финальной фразы героя: И не делает все за нас... Для героев все серьезно – хотя, конечно, не катастрофично. А для автора и читателя – смешно, потому что поведение героев – их неприспособленность к быту – не соответствует их возрасту. Вот отсюда и следует идея, пафос стихотворения: смешно оставаться маленьким, надо как можно быстрее становиться самостоятельным. При этом в авторской интонации нет осуждения: его персонажи вовсе не плохие люди, вовсе не эксплуататоры, просто так сложилось в их доме (как и во многих), просто все привыкли к постоянной и, возможно, почти незаметной, но абсолютно незаменимой заботе бабушки. И дело не в том, что это плохо! А в том, что такая человеческая беспомощность нелепа, ненормальна.

В качестве основного времени повествования поэт выбрал настоящее время, эта форма подсказывает нам, что стихотворение, по сути, – внутренняя речь героя: одновременно и участника событий, и наблюдателя, который фиксирует все, что видит и слышит дома и что делает сам.

Стихотворение так и построено: сначала предложение со сказуемым в форме прошедшего времени – это точка отсчета, завязка действия. А все остальные предложения – в настоящем времени: толпимся, не знаем, говорит, выхожу, спит, не делает. Действия передаются очень сжато – называется только самое основное, видимо, то, что воспринимается героем как нарушение привычной для него будничной нормы.

В первой строфе употребляются местоимения первого лица: притяжательное наша и личное мы, – объединяющие всех персонажей, противопоставленных бабушке, в событиях прямо не участвующей, – само ее отсутствие становится главным событием. Герой рисует самую общую картину – реакцию семьи на событие: толпимся; не можем присесть; не знаем, что поесть.

Во второй строфе картина несколько конкретизируется: мы видим действия мамы и папы. Автор трижды повторяет слово шепотом, которое на третий раз создает комический эффект: корит шепотом. Попробуйте высказать укоризну, сдерживая силу голоса! Усиливается смешное и второстепенным событием – горит каша. Наше воображение сразу же дорисовывает взрывоопасную атмосферу, сложившуюся на кухне, и даже наполняет ее неприятным запахом горелого. Хотя в строфе нет описаний, мы видим и папу, и маму и можем самостоятельно описать их.

В третьей строфе угол зрения сужается: в центре внимания сам герой, пытающийся самостоятельно собраться в школу. И в этой строфе есть повтор: трижды звучит слово сам, подчеркивая, с одной стороны, положительные намерения героя, а с другой – создавая комический эффект, потому что мы понимаем, что до сих пор все это делала бабушка. Авторское отношение пронизано мягкой иронией: за словами сам, которые можно понять впрямую так: “герой мужественно преодолевает трудности!” – звучит противоположная мысль: “Тоже мне трудности! Тоже мне мужество!”.

Четвертая строфа не приводит к развязке, а только усиливает комический эффект и иронию, которых не видит, не понимает герой. Ситуация не доводится до разрешения, она может продолжаться – и мы даже знаем, как. Восклицание-просьба о тишине – благое намерение и ребенка, и взрослых. Здесь вновь все всерьез, потому что герои не видят себя со стороны. Автор же улыбается и заставляет улыбнуться читателей, потому что смотрит на происходящее с другой позиции, объективно.

Исполняя стихотворение, чтец должен помнить и о позиции героя, и о позиции автора. Чем искреннее он передаст позицию героя, тем сильнее будет комический эффект, а значит, слушатель окажется в позиции объективного наблюдателя, т.е. автора.