derzanie_duha

ДВЕНАДЦАТЬ ТЕЗИСОВ ОБ АНТИЧНОЙ КУЛЬТУРЕ

Затрагиваемая мною тема безгранична. По­ этому прошу меня извинить, если многого не коснусь, а о чем-то скажу скороговоркой, в слишком общей форме.

Для пользы дела я схематизировал свой ма­ териал, разбив его на несколько тезисов, каж­ дый из которых имеет самостоятельное значе­ ние, но в то же время они логически связаны между собой.

Тезис I. Прежде всего я хочу отличить антич­ ную культуру от других культур. Поскольку по­ знание совершается путем сравнения, сначала укажем, что не есть античная культура, а потом уже будем говорить о том, что она такое. Антич­ ная культура не есть новоевропейская культу­ ра. А что такое новоевропейская культура? Это буржуазно-капиталистическая культура, осно­ ванная на частном владении. На первом плане здесь выступает индивид, субъект и его власть, его самочувствие. Субъект стоит здесь над объ­ ектом, человек объявлен царем природы. Этого нет в античной культуре; личность там не имеет такого колоссального и абсолютизированного значения, как в новоевропейской культуре.

Мой тезис очень прост: античная культура основана на принципе объективизма.

Тезис II. Необходимо также отличить антич­ ность от тысячелетия средневековой культуры, в основе которой — монотеизм, исходящий из признания божественной личности. Да-да, по средневековым представлениям над миром, над

153

человеком царит абсолютная личность, которая творит из ничего космос, помогает ему и спасает его. Словом, абсолютная личность стоит над всей историей.

Этого нет в античной культуре, хотя и там есть свой абсолют. Но какой? Звездное небо, например. То есть тот абсолют, который мы ви­ дим глазами, слышим, осязаем. Чувственный космос, чувственно-материальный космологизм — вот основа античной культуры.

Интересно, что даже идеалисты с умилени­ ем посматривали на звездное небо, на чувствен­ ный космос. Платон (или его ученик Филипп Опунтский) утверждает: самое главное для че­ ловеческой души — подражать движению небес­ ных тел. Они прекрасно вращаются целую веч­ ность: всегда одинаково, симметрично, гармо­ нично, без всякого нарушения. Такой должна быть и человеческая душа. Но вот другое пора­ зительное место. В «Тимее» Платона, где рису­ ется космология, мастер-демиург создает космос из материи по типу разумного, одушевленного и живого, то есть явно человеческого существа: телесным, а потому видимым и осязаемым — вот каким надлежало быть тому, что рождалось. И далее, когда необходимо было завершить кос­ мос так, чтобы он стал Всем, боги приступили к образованию трех родов опять-таки живых и телесных существ (на земле, в воздухе и в во­ де). Таким образом, космос видимый, слыши­ мый, осязаемый, материальный в представлении древнего грека есть не что иное, как огромное тело живого человеческого существа, как в це­ лом, так и во всех своих частях.

Итак, второй мой тезис гласит: античная культура — это не только объективизм, но это

154

еще и материально-чувственный космологизм. В этом отличие ее от средневековой философии и религии абсолютного духа.

Тезис III. Раз уж мы стали на точку зрения человеческой интуиции чувственного восприя­ тия, то это говорит нам и о том, что существует еще нечто живое, движущееся. А если что-ни­ будь движется, то либо его движет какой-нибудь другой предмет, либо эта вещь движется сама по себе. Античные люди полагали, что самодви­ жение возникло изначально. Не нужно уходить в бесконечность поисков принципа движения. Вместе с тем вещь раз она есть и движется, то она — живая, одушевленная... Поэтому и кос­ мос, о котором мы говорили во втором тезисе,— тоже одушевленный, тоже разумный. Все это понимается в человеческом плане: поскольку человеческое тело — разумное и одушевленное, постольку одушевленным и разумным является космос.

Итак, третий мой тезис гласит: античность построена на одушевленно-разумном (а не про­ сто объективном, не просто объективно-матери­ альном и чувственном) космологизме.

Тезис IV. Если существуют небесный свод, звезды, но нет того, что создавало бы этот кос­ мос, ибо космос существует вечно, сам по себе, то он сам для себя свой абсолют.

На этом настаивает и Аристотель на стра­ ницах своего трактата «О небе». Космосу неку­ да двигаться, пространство уже занято им са­ мим. Следовательно, мы можем говорить об абсолютном космологизме, как об одном из важнейших признаков античной культуры. Именно об этом и идет речь в моем четвертом тезисе.

155

Тезис V. Раз есть абсолютный космос, кото­ рый мы видим, слышим, осязаем, следовательно, этот космос — божество.

А что мы понимаем под божеством? Абсо­ лют. Если божество — это то, что все создает, что выше всего, от чего все зависит, так это же космос. Космос — это и есть абсолютное божест­ во. Пантеизм вытекает из основ этого объекти­ вистского и чувственно понимаемого космоса. Таким образом, античная культура вырастает на основе пантеизма. Мне могут возразить: выхо­ дит, кроме космоса, ничего нет? А боги? Боги же выше космоса?..

Античные боги — это те идеи, которые во­ площаются в космосе, это законы природы, ко­ торые им управляют.

Мы не называем свои законы природы «бо­ гами». А там законы природы называли богами. Что же получается? Ведь идея вещи выше са­ мой вещи. Идея ведь невещественна. Но она невещественна формально, а по содержанию своему она — полное отражение вещи. Поэтому все достоинства и все недостатки природы и че­ ловеческой жизни отражаются в богах. Должен признать, что суждение о том, что «боги» есть результат обожествления сил природы и свойств человека, достаточно банально и тривиально, но оно абсолютно истинно.

Помните: не все банальное плохо, а многое банальное — истинно.

Что такое античные боги? Это есть сама же природа, это есть обожествленный космос, взя­ тый как абсолют. Поэтому все недостатки, все достоинства, которые есть в человеке и в при­ роде, все они есть и в божестве. Стоит ли на­ поминать о том, что такое боги в античной лите-

156

ратуре? Возьмите Гомера. Боги дерутся друг с другом, бранятся: Афину Палладу — прекрас­ ную богиню героизма и мудрости — Арес назы­ вает «псиной мухой»...

Что же получается? Да ведь это действуют те же самые люди, только абсолютизированные, перед нами тот же самый привычный мир, но взятый как некий космос и с абсолютной точки зрения.

Итак, мой пятый тезис утверждает панте­ изм, ибо все — это божество, идеальные боги яв­ ляются только обобщением соответствующих об­ ластей природы, как разумной, так и неразум­ ной.

Тезис VI тоже представляет собой развитие мысли об абсолютном космологизме.

Рассуждаем. Ничего, кроме космоса, нет? Нет. Значит, космос зависит сам от себя? Да. Значит, он свободен? Конечно. Никто его не создавал, никто его не спасал, никто за ним не следит. А если кто и следит, так это ограничен­ ные существа. Но, с другой стороны, раз ничего, кроме космоса, нет, раз он совершенно свободен, то, следовательно, все эти законы, закономер­ ности, обычаи, существующие в недрах космоса, представляют собой результат абсолютной необ­ ходимости. Почему? Так ведь нет ничего друго­ го. Это и есть то, за пределы чего космос не мо­ жет выйти. Вот она связь свободы и необходи­ мости. Она нам хорошо известна и по другим философским системам. Но дело не в этом. Пе­ ред нами же античность! Значит, тут свобода и необходимость как-то преломляются по-своему. Но как?

То, что «предписывает» космос, то есть, то и будет. Необходимость — это судьба, и нельзя

157

выйти за ее пределы. Античность не может обой­ тись без судьбы. Что такое Мойра? Что такое Геймармене? Что такое Тюхе? Платон, изобра­ жая в «Федре» падение колесниц душ, помогает представить нам, как ломаются их крылья, как они превращаются в другие существа, и называ­ ет это законом Адрастеи1, тоже необходимости судьбы. Тюхе, Ананка, Мойра, Адрастея — раз­ ве этого мало? Достаточно для того, чтобы ска­ зать, что античная культура развивается под знаком фатализма.

Но вот в чем дело. Новоевропейский человек из фатализма делает очень странные выводы. Многие рассуждают так. Ага, раз все зависит от судьбы, тогда мне делать ничего не нужно. Все равно судьба все сделает так, как она хочет. К такому пониманию античный человек не спо­ собен. Он рассуждает иначе. Все определяется судьбой? Прекрасно. Значит, судьба выше меня? Выше. И я не знаю, что она предпримет? Не знаю. Почему же я тогда не должен поступать так, как хочу? Если бы я знал, как судьба обой­ дется со мной, то поступал бы по ее законам. Но это неизвестно. Значит, я все равно могу поступать как угодно. Я — герой.

Античность основана на соединении фата­ лизма и героизма. Это — суть шестого тезиса. Помните? Ахилл знает, ему предсказано, что он должен погибнуть у стен Трои. Когда он идет в опасный бой, его собственные кони говорят ему:

1 Адрастея — всеобщая Матерь, «слишком обре­ мененная детьми, чтобы возиться с каждым в отдель­ ности, тяжелой рукой водворяющая порядок, а под конец всех одинаково убаюкивающая на своих коле­ нях» (Аверинцев С. Судьба.—Философская энциклопе­ дия. М., 1970, т. 5, с. 158).

158

«Куда ты идешь? Ты же погибнешь...» Но что делает Ахилл? Не обращает никакого внимания на предостережения. Почему? Он — герой. Он пришел сюда для определенной цели и будет к ней стремиться. Погибать ему или нет — дело судьбы, а его смысл — быть героем. Такая диа­ лектика фатализма и героизма редка. Она бы­ вала не всегда, но в античности она есть.

Итак, шестой тезис гласит: античная куль­ тура есть абсолютизм фаталистически-героиче­ ского космологизма.

Тезис VII. Если все существует только в кос­ мосе и ничего, кроме него, нет, если он сам себя выражает, и то, как он себя выражает, есть абсолют, тогда это уже не просто космос, а...

произведение искусства. С точки зрения всей эстетики античности космос есть наилучшее, со­ вершеннейшее произведение искусства. Этот мой тезис утверждает: перед нами — художест­ венное понимание космоса. Сам термин «кос­ мос» указывает на лад, строй, порядок, красоту. То, что это — наилучшее произведение искусст­ ва, обычно более или менее признается. А что такое человеческое искусство? Это только жал­ кое подобие космологического искусства.

Космос есть тело абсолютное и абсолютизи­ рованное. Оно само для себя определяет свои законы. А что такое человеческое тело, которое зависит лишь от себя, прекрасно только от се­ бя и выражет только себя? Это — скульптура. Только в скульптуре дано такое человеческое тело, которое ни от чего не зависит. Так утвер­ ждается гармония человеческого тела. Поэтому суждение о том, что античный космос — произ­ ведение искусства, вскрывает очень многое. Сле­ дует сказать, что античная культура не только

159

скульптурна вообще, она любит симметрию, гар­ монию, ритмику, «метрон» (а это значит «ме­ ра»), то есть все то, что касается тела, его по­ ложения, его состояния. И главное воплощение этого — скульптура. Античность — скульптурна.

Тезис VIII является результатом дальнейше­ го обобщения. До сих пор речь шла о том, что космос есть абсолютное тело, прекрасное и бо­ жественное; космос — это абсолютизация приро­ ды. Возражения против того, что космическое, тело находится в основе всего, исходят не из ан­ тичных принципов. При этом утверждают, что мы обедняем античность, делаем ее бессодержа­ тельной. Но это возражения с точки зрения мо­ нотеизма (христианство, ислам), в основе кото­ рого лежит не природа, а абсолютная личность. Тому, кого интересует абсолютная личность, ко­ торая выше мира, раньше космоса и всякого те­ ла, лучше заняться средневековым монотеиз­ мом, а не обращаться к античности, где есть только сама природа, прекрасная, красиво орга­ низованная, которая сама для себя абсолют.

Но если природа сама для себя абсолют, тог­ да мой тезис гласит: античная культура основа­ на на внеличностном космологизме.

Тезис IX касается объективной стороны без­ личностного космоса. Философия («любомуд­ рие»), как известно, существует для того, чтобы изучать существо дела. Есть греческий термин «усия», имеющий два основных значения:

1)факт, факт бытия (от «эйми» — быть, есть);

2)смысл, сущность, значение. Характеризуя свое объективное бытие, грек употребляет тер­ мин «усия», но плохо различает факт бытия и смысл бытия. О личном здесь и говорить нечего, никакого отношения к личности «усия» не имеет.

160