Глава 13

— Привет. Это доктор Кох. ДокторКох, это мой друг, Лайла.

Доктор тяжело поднялся со стула и почтительно пожал руку девушки. Судя по его виду, она выбрала неудачный момент для визита к больному.

• Мы просто беседовали,— сказал доктор Кох.

• Не обращайте на меня внимания.— Лайла присела на кро­вать в ногах Эда.

• Как я говорил, что-то вызвало его реакцию. Человеческие поступки, в большинстве своем, причинно обусловлены.— Он взгля­нул на девушку.— Мы говорили об У реке.

• Я догадалась,— улыбнулась Лайла.

• Доктор Кох? — неожиданно спросил Эд.

• Да?

• Исходя из того, что вам известно, вы могли бы сказать, по­чему Урек это сделал?

• Ну, я почти ничего не знаю, но могу предположить мотив

его поведения.

• Я не хочу доставлять вам лишние хлопоты.

• Нет, нет, человеческие существа рождены для того, чтобы рассуждать и что-то предполагать.— Он помолчал.— Видите ли, существует три категории людей. К первой я отношу тех, кто идет своей дорогой к поставленным перед собой целям, преодолевая поставленные ими же препятствия. Независимые индивидуумы, ко­торые соперничают не с другими людьми, но с собственными воз­можностями,— доктор Кох глубоко вздохнул.— Это понятно?

Эд промолчал.

— Ко второй категории относятся последователи. Они удов­летворены тем, что выполняют приказы, могут быть хорошими по­мощниками лидеров. Представители второй категории потенциаль­но опасны, потому что полностью полагаются на компетентность тех, кто ими командует.

— Мне не нравится разделение людей на категории,— заме­тил Эд.

• Да, да, полностью с вами согласен,— ответил доктор Кох.— Я бы и вещи не делил на категории. Бывают такие сюрпризы. Но...

• Ага,— вмешалась Лайла.— И тут снова появляются кате­гории.

Доктор Кох рассмеялся.

• Вот видите, женская интуиция. Мы выделяем женщин, гово­ря о том, что у них повышенная чувствительность к возможным событиям будущего. Точно такое же разделение несет в себе сужде­ние о том, что у мужчин более крепкие мышцы. Процесс мышле­ния невозможен без сравнений.

• Родители моей мамы приехали из Германии,— сказала Лайла,— и я не раз слышала, что немцы опасны именно из-за того, что они, как и ваша категория два, выполняют полученные приказы.

• Большинство людей относятся ко второй категории,— отме­тил доктор Кох.— В Америке, в Европе, везде. Правда, у немцев повиновение является характерной чертой.

Лайла хотела что-то возразить, но в палату вошла сестра.

— Я должна вас прервать.

• Пожалуйста, сделайте это чуть попозже. Брови сестры удивленно поползли вверх.

• Это доктор Кох,— продолжал Эд.— Он консультирует меня.

— О, извините, доктор,— смутилась! сестра.— Я думала, вы обычный посетитель. Извините.

Как только за ней закрылась дверь, все трое дружно засмеялись.

• Вы определенно не относитесь ко второй категории,— сказал доктор Кох.

• А куда бы вы отнесли Освальда? — спросил Эд.

• Убийцу Кеннеди?

• Да.

• К категории три.

• Вы еще не говорили нам о третьей категории,— заметила Лайла.

• Вероятно, нет. Так вот, я думаю, что юноша, напавший на вас, относится именно к категории три. Которая является объектом моих исследований. Поэтому я и приехал сюда.

Под взглядом доктора Коха Лайла и Эд инстинктивно подо­двинулись друг к другу.

• Я сейчас все расскажу. И надеюсь, что вы не станете возра­жать против моего приезда. Громкие судебные процессы, убийства и все такое... в них всегда много того, о чем никто никогда не узнает. Возможно, что здесь я смогу кое-что выяснить.

• Кто же относится к категории три?

• Очень беспокойные люди.

• Я тоже беспокойный,— улыбнулся Эд.

• Нет, вернее, да, но в другом смысле. Вам не терпится что-то сделать, например, выздороветь, жить полной жизнью. Представите­ли категории три, в отличие от первой, не ставят перед собой опре­деленные цели. Их достижения не являются следствием врожден­ного призвания или таланта. Их сжигает раздражение от сознания того, что они не принадлежат к категории один. Потому что они не знают, чего хотят.

• Но я тоже не уверен, знаю ли я, чего хочу,— возразил Эд.—« И многие мои знакомые не знают, чего они хотят.

• Да, да,— нетерпеливо кивнул доктор Кох.— Я не совсем ясно выразился. Если вы что-то захотите, вы предпринимаете шаги, направленные на реализацию вашего желания, не так ли? Представители третьей категории терпеть не могут категорию один, потому что последние заставляют их испытывать стыд за отсутствие цели в жизни. Их не устраивает роль последователей, как категорию два. В них нет стремления достигнуть каких-то высот в науке, спорте, политике. И это внутреннее стремление, свойственное кате­гории один, в третьей перерождается в ненависть, в смертельную ненависть к представителям первой категории. Они чувствуют, что должны уничтожить категорию один, чтобы захватить власть над второй.

• А при чем тут Урек?

• Все сказанное имеет к нему самое прямое отношение,— возбужденно продолжал доктор Кох.— Где-то глубоко внутри он знает, может быть, даже не сознавая этого, что в один прекрасный день дружки покинут его, найдут работу, уйдут в армию и, таким образом, вольются в категорию два, к которой принадлежит боль­шинство человечества. А ведет это большинство категория один. Видите ли, представители этой категории, как правило, не совер­шают преступлений, потому что они слишком заняты более серьез­ными делами. Категория два, к ней, кстати, относятся и полицей­ские, она повинуется начальнику, мэру, президенту, закону, в конце концов. Преступники выходят из категории три. Их обуревает жажда уничтожения.

Доктор Кох встал и прошелся по палате.

• Они не выносят общество, которое позволяет категории один унижать их просто своим существованием. Вы — враг!

• Кажется, я понимаю,— сказал Эд.— Если все это — правда.

• Вы бросили Уреку вызов, поставив крепкий замок и, что самое главное, выступив с фокусами, вы сделали нечто, требующее особого дара, природу которого он не может осознать. Тем самым вы представляете для него опасность. Поэтому он должен изба­виться от вас.

• Как жестоко вы обошлись с человечеством,— воскликнулаЛайла.

— Возможно, жестоко. А может, объективно. Легко принимать красоту жизни. Куда труднее понять ее грязь. Мне пора идти,— он взглянул на Эда.— В вашем случае соперничество первой и третьей категорий проявилось в наиболее чистом виде. Когда что-то подобное происходит со взрослыми, дело осложняется многими факторами, так как представители этих категорий могут работать в одной фирме, любить одну женщину, быть политическими про­тивниками. Что, по-вашему, произойдет с Уреком?

Эд задумался.

— Я полагаю, это решит судья. Доктор Кох шумно выдохнул.

— К сожалению, это не так. Закон не властен над категорией три. Он не может их наказать, не может удержать от совершения преступлений. Даже в тюрьме они находят представителей первой категории и нападают на них. Общество еще не научилось жить с ними в мире. Доктор Кох замолчал, погруженный в свои мысли. Эд хотел что-то прошептать на ухо Лайле, но та остановила его, приложив палец ко рту.

— Возможно, мне разрешат поговорить с Уреком,— продол­жал доктор.— Может быть, до суда, если нет, то после него. Вы не будете возражать, если после этой встречи я снова загляну к вам?

Эд ответил не сразу.

• Я вижу, вы колеблетесь. Я понимаю, что моя просьба не слишком приятна для вас.

• Мне не хочется становиться действующим персонажем в ва­шей статье.

• Если я напишу статью, то лишь для медицинского журнала, и я обещаю не упоминать настоящих имен.

• Люди догадаются, о ком идет речь.

• Да, такая возможность всегда существует.

• Для вас это важно?

• Да.

• Очень?

• Да, очень.

• Хорошо,— кивнул Эд.— Приходите в любое время. Кох довольно улыбнулся.

• Мне пришла в голову одна мысль. Ваша приятельница...

• Лайла,— напомнила Лайла.

• Она напоминает мне мою Марту. Разумеется, в молодости. Моя жена, Марта, относилась к категории один. Трудная ноша для женщины. Особенно, если она не работает. И замужем за предста­вителем второй категории, вроде меня.

• Откровенно говоря, мне бы хотелось, чтобы школьные учи­теля хоть чем-то походили на вас,— ответила Лайла.

• Вы очень добры. Совсем как европейская женщина.

• Видите, вы вновь вводите категории.

• Достаточно,— вздохнул Кох.— Вижу, что я тут третий лиш­ний.— Он пожал руку Эду, поклонился Лайле и вышел из палаты.