Философский словарь

«Философам свойственно испытывать изумле­ние. Оно и есть начало философии» (Платон).

«Человека, не сроднившегося с философией, ни хорошие способности, ни память о ией сроднить не смогут, ибо в чуждых для себя душах она не пускает корней» (Платон).

«Философия прелестна, если заниматься ею уме­ренно и в молодом возрасте; но стоит задержаться на ней больше, чем следует, и она — погибель для че­ловека. Если ты даже очень даровит, но посвящаешь философии более зрелые свои годы, ты неизбежно останешься без того опыта, какой нужен, чтобы стать человеком достойным и уважаемым. Ты оста­нешься несведущ в законах своего города, в том, как вести с людьми деловые беседы, в радостях и жела­ниях, одним словом, совершенно не сведущ в чело­веческих нравах. И к чему бы тогда ни приступил, чем бы ни занялся — своим делом или государствен­ным, — ты будешь смешон так же, вероятно, как будет смешон государственный муж, если вмешива­ется в философские рассуждения и беседы» (Пла­тон).

«Философия, или любомудрие, включает в себя удовольствия, удивительные по чистоте и неколеби­мости, и, разумеется, обладающим знанием прово­дить время в созерцании доставляет больше удоволь­ствия, нежели тем, кто знания ищет» (Аристотель).

«Философия, или любовь к мудрости, есть уп­ражнение разума; путем размышления и собеседова­ния она раскрывает смысл счастливой жизни и, в свою очередь, пользуется последней как своим ис­точником. Ведь особенность философии по сравне­нию с другими науками состоит в том, что цель она видит в завершении своего труда и этим довольству­ется» (Эпикур).

«Пусть никто не откладывает философию в юнос­ти и пусть не устает от нее в старости. Ведь никто не может быть недозрелым или перезрелым для здоро­вья души. И кто говорит, что час для философии еще не наступил или уже отлетел, уподобляется говоря­щему, что час для счастья еще не пришел или уже не существует. Поэтому философия необходима и старцу, и юноше: первому, чтобы на склоне лет он обновлялся благами, радуясь прошлому; второму, чтобы он был юношей и вместе « пожилым по бес­страшию перед грядущим» (Эпикур).

«Философия похожа на фруктовый сад, полный различных плодов, в котором логика является огра­дой, физика — деревьями, а этика — плодами» (Зенон).

«Культура ума есть философия» (Цицерон).

«Философия учит делать, а не рассуждать. Она требует, чтобы каждый жил согласно ее закону, чтобы жизнь не расходилась с речью, она не терпит пустоты, расхождения в поведении» (Сенека).

«Философия и целебна и приятна в одно время» (Сенека).

«Первой и важнейшей частью философии явля­ется применение к жизни, например жить без лжи в словах и действиях. Вторая часть содержит доказа­тельства, например, почему человек не должен лгать. Третья часть служит первым двум и состоит в обосновании и исследовании этих доказательств, на­пример, из чего видно, что это есть доказательство; что является вообще доказательством; что такое следствие, что такое противоречие, что является ис­тиной и что ложью. Таким образом, третья часть нужна в силу второй, вторая — в силу первой. Одна­ко необходимейшей остается первая, И о ней нужно непременно заботиться. Но мы обычно делаем обрат­ное. Мы заботимся о третьей части, отдаем ей весь наш пыл и совсем упускаем из виду первую часть. И происходит так, что продолжаем лгать, а между тем всегда можем доказать, что человек не должен лгать» (Эпиктет).

«Но что же может вывести на путь? Ничего, кроме философии...» (Марк Аврелий).

«Нет блаженной жизни, кроме той, которая про­водится в философии» (Августин Блаженный).

«Бегство от зла есть не что иное, как философия» (Давид Анахт).

*Сфера философии вращается вокруг вопросов «откуда?» и «каким образом?» (Алъ-Фаради).

«Основа философии — геометрия и физика. Фи­зические явления могут быть поняты лишь после того, как изучены движения мельчайших частиц тела, а движение последних, в свою очередь, может быть понято только тогда, когда познана сущность того, что производится движением одного тела в дру­гом, и притом только тогда, когда знают, что произ­водится простым движением» (Томас Гоббс).

«Философия — наука о причинах, или о «поче­му?» (Томас Гоббс).

«В философии ох как следует заботиться о сло­вах, именно для того, чтобы не было вечного спора о смысле» (Пьер Гассенди).

«Философия разрабатывалась в течение многих веков превосходнейшими умами и тем не менее не имеет ни одного пункта, который не вызывал бы споров, и, следовательно, не был бы сомнительным» (Цени Дидро).

«Может показаться удивительным, что великие мысли чаще всего встречаются в произведениях поэ­тов, чем в трудах философов. Это потому, что поэты пишут, движимые вдохновением, исходящим от во­ображения. Зародыши знания имеются в нас напо­добие огня в кремне. Философы культивируют их с помощью разума, поэты же разжигают их посредст­вом воображения, так что они воспламеняются ско­рее» (Рене Декарт).

«Философия торжествует над горестями прошло­го и будущего, но горести настоящего торжествуют над философией* (Франсуа де Ларошфуко).

«Я вовсе не претендую на то, что открыл наилучшую философию, но я знаю, что постигаю истинную.

Если же меня спросят: каким образом я знаю это? -то я отвечу: таким же образом, каким мы знаем, что три угла треугольника равняются двум прямым» (Бенедикт Спиноза).

«Для философии до некоторой степени оскорби­тельна необходимость постоянно извиняться за свои заключения и оправдываться перед каждым отдель­ным искусством, перед каждой отдельной наукой, которые могут считать себя обиженными ею. Это похоже на то, как если бы король обвинялся в госу­дарственной измене» (Дэвид Юм).

«Первый шаг к философии - - неверие» (Дени Дидро).

«Поприще философии в этом отношении можно подвести под следующие вопросы:

1. Что я могу знать?

2. Что я могу делать?

3. На что я могу надеяться?

4. Что такое человек?» (Иммануил Кант).

«Философию вообще нельзя выучить. Математи­ке, истории, физике можно обучиться, а философии нельзя, можно только научиться философствовать. Философии нельзя обучиться уже потому, что она еще не существует в форме готовой, признанной науки. Всякий философ строит свою систему на об­ломках предыдущей, но никогда не была построена еще система, которая сохранилась бы во всех своих частях. Итак, философии нельзя обучиться уже по­тому, что ее еще нет до сих пор» (Иммануил Кант).

«Сочетать снисходительно презрение с сарказмом веселья - вот лучшая философия для этого мира» (Никола Шамфор).

«Выбор философской системы определяется тем, что ты сам за человек, ибо философская система не мертвая утварь, которую можно было бы отклады­вать или брать по желанию; она одушевлена душой человека, обладающего ею» (Иоганн Фихте).

*Вся философия не имеет в виду никакой цели, как только ответ на поставленные вопросы, и в осо­бенности на последний, высший: каково предназначение человека вообще и какими средствами он может вернее всего этого достигнуть?» (Иоганн Фихте).

«Всякая философия есть постижение абсолютно­го» (Георг Гегель).

«Ответ на вопросы, которые оставляет без ответа философия, заключается в том, что они должны быть иначе поставлены» (Георг Гегель).

«Философия есть современная ей эпоха, постиг­нутая в мышлении» (Георг Гегель).

«Когда какая-либо форма жизни стареет, филосо­фия начинает воспроизводить ее седину в серых тонах, и тогда ее уже нельзя помолодить, а можно только познать: сова Минервы начинает свой полет лишь с наступлением сумерек» (Георг Гегель).

«История философии должна быть сравниваема в своем результате не с галереей заблуждений челове­ческого духа, а скорее с пантеоном божественных образов, который суть различные ступени идеи, как они выступают друг за другом в диалектическом развитии» (Георг Гегель).

«Философия есть нечто уединенное. Она, конеч­но, не дело улиц или рынков; она также далека от тех дел людей, в которые они вкладывают свои прак­тические интересы, и от такого знания, в котором заключена их суетность» (Георг Гегель).

«Философия не есть мирская премудрость, но по­знание немирского» (Георг Гегель).

«Философия до сих пор терпела неудачи главным образом потому, что ее искали по пути науки, а не искусства. Философ никогда не должен забывать, что философия есть искусство, а не наука» (Артур Шопенгауэр).

«Едва ли люди стали бы философствовать, если бы не было смерти» (Артур Шопенгауэр).

«Философ не должен преследовать «почему». Ос­мысленная им «вещь в себе» находится вне пределов закона основания и тем самым вне всякой законо­мерности. Заблуждение всех философов состояло в том, что они считали философию наукой и искали ее, руководствуясь законом основания» (Артур Шо­пенгауэр).

«Мне моя философия ничего не дала, зато многое сохранила» (Артур Шопенгауэр).

«Я никогда не претендовал, чтобы моя филосо­фия все исчерпывала и не оставляла больше вопро­сов. В этом смысле философия действительно невоз­можна, — это была бы наука всезнания» (Артур Шопенгауэр).

«Но в философии, по существу, ее данная дейст­вительность есть именно то, что должно быть объяс­нено или выведено, — задача для разрешения, а никак не предположение» (Владимир Соловьев).

Вопросы и задания:

1. Почему философия не наука?

2. Что общего у философии с искусством?

3. Покажи, как с изумления начинается фило­ софствование?

4. Докажи, что философия есть культура ума.

5. Как связана с происхождением философии ко­ нечность человеческого существования?

Ц

ЦЕЛЬ — представление, которое человек стре­мится осуществить- На пути к тому, чтобы то или иное событие оказалось реальным, используются средства. С их помощью достигается цель. Порою известный мотив или средство превращается в цель. Например, Скупой рыцарь у А. С. Пушкина усмат­ривает в накоплении денег собственную цель. При этом жестокие способы увеличения дохода подчиня­ют его поведение целиком жажде наживы. Возмо­жен и иной вариант. Реализованная цель открывает путь к достижению иной, более высокой цели.

Суждения мыслителей:

«Цель оправдывает средства» (Никколо Макиа­велли).

«Поскольку тому, кому отказывают в праве при­менять нужные средства, бесполезно и право стре­миться к цели, то из этого следует, что, раз всякий имеет право на самосохранение, то всякий имеет право применить все средства и совершить всякое деяние, без коих он не в состоянии охранить себя» (Томас Гоббс).

«Презрения достоин высокий ум, примененный для низких целей» (Бальтасар Грасиан).

«Благая цель может сообщить ценность только таким средствам, которые недостаточны я действи­тельно ведут к цели» (Дэвид Юм).

«Поступай так, чтобы ты всегда относился к че­ловечеству и в своем лице, и в лице всякого другого как к цели и никогда не относился бы к нему только как к средству» (Иммануил Кант).

«Только через осуществление великих целей че­ловек обнаруживает в себе великий характер, делаю­щий его маяком для других» (Георг Гегель).

«Однако если единственным объектом истории является постепенная реализация правового устрой­ства, то критерием в установлении исторического прогресса человеческого рода нам может служить только постепенное приближение к этой цели... Эта цель остается вечным символом веры творящего и действующего человека» (Фридрих Шеллинг).

«Но на более высоких ступенях нравственной жизни, какие достигались и в языческом мире, на­пример Сократом... энергия организма служит более духовным, нежели плотским, целям... и усиливает действие духа...» (Владимир Соловьев).

«В известном смысле можно даже сказать, что «средства», которыми пользуется человек, гораздо важнее «целей», которые он преследует, ибо они больше свидетельствуют о духе человека. Бели чело­век стремится к свободе путем насилия, к любви путем ненависти, к братству путем раздора, к истине путем лжи, то возвышенная цель этого человека не может смягчить нравственно неблагоприятной его оценки» (Николай Бердяев).

«Воля сама по себе есть уже акт стремления в качестве реализации цели стремления... Поэтому ей присуще также всестороннее, постоянное, полное ис­следование средств, причин, помех, расчетливая за­мена, обман и маневр, инквизиторская хитрость...» (Мартин Хайдеггер).

«Вопрос о том, оправдывает ли благая цель дур­ные средства, по-видимому, впервые возник в форме вопроса о том, следует ли лгать больному с тем, чтобы его успокоить, или следует ли держать людей в неведении, чтобы они были счастливы, или вопро­са, следует ли начинать длительную и кровавую

гражданскую войну, чтобы установить царство мира и красоты» (Карл Поппер).

Вопросы и задания:

1. Всегда ли цель оправдывает средства?

1. Что означает мысль Канта о том, что нельзя относиться к человеку как к средству?

2. Назови примеры великих целей.

3. В чем различие целей духовных и плотских?

5. Как соотносятся дурные средства и благая цель?

Ч

ЧЕЛОВЕК — высшая ступень живых организ­мов на Земле, уникальное создание, наделенное те­лесностью, разумом и душой. Человек стал размыш­лять о том, кто он, собственно, такой, едва научив­шись выражать свои мысли и чувства посредством знаков и символов. Он издревле пытался понять самого себя. Вероятно, эта глубинная, трудно насы­щаемая потребность раскрыть собственную тайну и составляет сущность человека.

В XX столетии произошел решительный поворот в постижении человека как живого существа. Дейст­вительно ли человек властелин природы? Можно ли считать его венцом творения? Верно ли, что он воз­вышается над природным царством? Разумеется, первоначальные представления о человеке сложи­лись еще до того, как зародилась религия или воз­никла философия. Но, задумавшись о самом себе, человек уже никогда не оставит эту тему, задавая себе все новые и новые вопросы, на которые пока ни современная наука, ни религия не могут в полной мере дать ответ.

Древние эллины высоко отзывались о духе чело­века. Однако у древних греков, как и у большинства народов Востока, еще не сложилось ощущение лич­ности. Человек воспринимался как песчинка мироздания. Древнейшая мифология не расчленяет кар­тину мира: природа, человек, божество в вей слиты. Античность сделала только шаг на пути обособления человека от целостного космоса. Но шаг весьма зна­чительный.

Еще более глубокое осмысление человека содер­жится в христианстве. Это древнее учение рассмат­ривает человека как храм, как вместилище богатей­ших чувств. Человек несет на себе знак божествен­ного предназначения, ибо на него накладывается от­печаток личности Творца. Человек в христианстве обретает абсолютную самоценность.

В противоположность эллинскому средневековое искусство пыталось всеми средствами указать на по­рочность и телесную извращенность человека. Эл­линское представление о том, что жизнь равноценна человеческой природе, получило признание в куль­туре Возрождения.

Человек безмерно сложен и неисчерпаем. В этой множественности образов заключена трудность рас­шифровки проблемы человека.

Суждения мыслителей:

«Человек есть мера всех вещей...» (Протагор).

«Что человек есть существо общественное в боль­шей степени, нежели пчелы и всякого рода стадные животные, ясно из следующего: природа, согласно нашему утверждению, ничего не делает напрасно...» (Аристотель).

«Что я такое? Человек. Если я смотрю на себя как на предмет отдельный и независимый от прочих предметов, то следует, чтобы я жил долго, чтобы я был богат, счастлив, здоров; но если я посмотрю на себя как на человека, как на часть целого, то может иногда случиться, что по отношению к этому целому я должен подчиниться болезни, нужде или даже погибнуть преждевременной смертью. Какое же право имею я жаловаться в таком случае? Разве мне неизвестно, что, жалуясь, я перестаю быть человеком, как нога перестает быть органом тела, когда она отказывается ходить?» (Эпиктет).

«Сам человек есть большее чудо, чем все чудеса, творимые людьми» (Августин Блаженный).

«Что человек? Падучая звезда и ее свет,

Она вспыхивает и превращается в пепел.

Добро наше и семья даны нам временем в залог,

А ведь придет время возвращать его.

Люди подобны двум работникам: один из них

Разрушает то, что строит другой, а другой снова возводит.

Здесь есть и счастливец, получивший свою долю благ,

Здесь есть и несчастный, довольствующийся своим жребием» (Имруулкайс).

«Человек не выше и не ниже остальной массы живых существ» (Мишель Монтень).

«Человек может быть лишь тем, кто он есть» (Мишель Монтень).

«Человек... Одного солнечного луча достаточно, чтобы сжечь и уничтожить его; достаточно бросить ему немного пыли в глаза (или напустить пчел...), и сразу все наши легионы даже с великим полковод­цем Помпеем во главе будут смяты и разбиты наго­лову» (Мишель Монтень).

«Когда я мысленно представляю себе человека совершенно нагим (именно того пола, который счи­тается наделенным большей красотой), когда пред­ставляю себе его изъяны и недостатки, его природ­ные несовершенства, то нахожу, что у нас больше оснований, чем у любого другого животного, при­крывать свое тело» (Мишель Монтень).

«Чем старее человек, тем больше он — человек» (Бальтасар Грасиан).

«Человек — всего лишь тростник, самый слабый в природе, но это мыслящий тростник. Не нужно Вселенной ополчаться на негр, чтобы его уничто­жить: достаточно пара, капли воды, чтобы убить его. Но, если бы Вселенная его уничтожила, человек все же оставался бы более достойным, чем то, что его убивает, ибо он знает, что умирает, тогда как о преимуществе, которое над ним имеет Вселенная, она ничего не знает» (Блез Паскаль).

«Величие человека так заметно, что доказывает­ся даже самой его немощью» (Блез Паскаль).

«Человек велик, сознавая свое жалкое состояние. Дерево не сознает себя жалким. Следовательно, бед­ствовать — значит сознавать свое бедственное поло­жение, но это сознание — признак величия...¹» (Блез Паскаль).

«Человек несчастен лишь потому, что отрекся от природы. Его ум заражен предрассудками...» (Поль Анри Гольбах).

«Человека следует рассматривать как машину...» (Поль Анри Гольбах).

«Человеку не надо знать все: ему не дано познать свое происхождение, проникнуть в сущность вещей и добраться до первоначальных причин» (Поль Анри Гольбах).

«Человек есть продукт природы» (Поль Анри Гольбах).

«Физиологическое знание о человеке исследует то, что природа делает из человека, прагматичес­кая — то, что он в качестве свободно мыслящего существа делает или может и должен делать из себя сам» (Иммануил Кант).

«Человек признает и прославляет лишь то, на что он сам способен, и так как самое существование иных людей коренится в посредственности, они при­бегают к хитроумному трюку, бранят на все лады то, что в литературе впрямь заслуживает отрицания, хотя и содержит в себе доброе зерно, дабы еще выше вознеслась посредственность, которую они восхваля­ют» (Иоганн Гёте).

«Человек может то, что он должен» (Иоганн Фихте).

«Однако человек не должен быть ни безжизнен­ным, ни только живым существом. Его деятельность необходимым образом направлена на объекты, но столь же необходимо она возвращается к самой себе. Первое отличает его от безжизненного, второе — от только живого (животного) существа» (Фридрих Шеллинг).

«Человек есть сам высшее откровение истинно-сущего...» (Владимир Соловьев).

«Человек есть великая загадка для самого себя, потому что он свидетельствует о существовании выс­шего мира» (Николай Бердяев).

«Человек становится точкой отсчета для сущего как такового» (Мартин Хайдеггер).

«Человек, который не понимает, как можно лю­бить ближнего, тем более не в состоянии понять, как можно его убить» (Альбер Камю).

Вопросы и задания:

1. В чем уникальность человека?

2. Разъясни: человек — мера всех вещей...

3. Почему человек есть чудо?

4. Покажи, отчего величие человека в его немо­ щи.

5. Как ты понимаешь тайну человека?

ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ПРИРОДА — выражение гла­венствующих свойств человека. Под природой чело­века подразумеваются стойкие неизменные черты, общие задатки и свойства, выражающие его особен­ности как живого существа. Они присущи человеку во все времена независимо от биологической эволю­ции и исторического процесса. Раскрыть эти призна­ки — значит выразить человеческую природу. Какие же свойства имеются в виду? Считается, на­пример, что человек обладает особой телесностью, высокоорганизован как биологическая особь, имеет разум, дар общения.

Суждения мыслителей:

«Что есть природа человека? То же, что надутый мех» (Эпихарм).

«Требовать, чтобы люди учились, и утверждать, что есть судьба, — это все равно что приказать чело­веку уложить волосы и тут же сбить с него шапку» (Мо-цзы).

«Древнекитайский философ Лао-цзы как-то ска­зал: «Природа человека подобна иве, а справедли­вость подобна чаше. Воспитывать в человеке челове­колюбие и справедливость — это все равно что из ивы сделать чашу».

Мэн-цзы на это заметил: «Можете ли вы, оставив нетронутой иву, сделать из нее чашу? Вы должны сначала срубить иву, а затем сделать из нее чашу. И если надо срубить иву, чтобы сделать чашу, то в таком случае так же нужно нанести ущерб человеку, чтобы воспитать в нем человеколюбие и справедли­вость. Ваши слова приведут к тому, что все люди Поднебесья будут считать человеколюбие и справед­ливость бедствием».

Но у Лао-цзы был припасен еще один аргумент: «Природа человека подобна бурлящему потоку воды: откроешь ему путь на восток — потечет на восток, откроешь ему путь на запад — потечет на запад. Природа человека не разделяется на добрую и недобрую, подобно тому как вода в своем течении не различает востока и запада».

Мэн-цзы и на это ответил возражением: «Вода действительно не различает востока и запада. Но разве она не различает, где верх и где низ? Стремле­ние природы человека к добру подобно стремлению воды течь вниз. Среди людей нет таких, которые бы не стремились к добру, так же как нет такой воды, которая не стремилась бы течь вниз. Если ударять по воде и приводить ее в движение, можно заставить ее подняться выше лба. Если же устроить преграду и приводить ее в движение, то можно заставить воду подняться в гору. Но разве это зависит от природы воды? Сила привела к этому. Человека можно побу­дить делать недоброе, но его природа подобна приро­де воды» (Мэн-цзы).

«Природу человека нельзя переделать, судьбу нельзя изменить» (Чжуан-цзы).

«Человек по своей природе зол... Человек рождается с инстинктивным желанием наживы... Человек рождается завистливым... Когда человек вежлив и уступчив, это противоречит его природе» (Сюнь-цзы).

«Мэнь-цзы говорил: «Человек по природе добр». Я говорю, что это неправильно» (Сюнь-цзы).

«Человек рождается духовным эфиром и со смер­тью вновь в него возвращается... Эфир порождает человека подобно тому, как вода рождает лед. Вода, затвердев, становится льдом, дух, сгустившись, ста­новится человеком. Растаяв, лед превращается в воду, а человек со смертью вновь становится духом» (Ван Чун).

Суть человека постигает тот,

Кто сущность пса сперва в себе уймет.

Саади

«Человек не может заставить себя свернуть с пути, на котором до сих пор неизменно преуспевал» (Никколо Макиавелли).

«Люди, привыкнув к определенному укладу жизни, не любят его менять, особенно когда они не сталкиваются со злом лицом к лицу...» (Никколо Макиавелли).

«В природе человека есть тайная склонность и стремление любить других» (Фрэнсис Бэкон).

«Природа человека состоит в том, чтобы все время идти вперед» (Влез Паскаль).

«Человеческая природа будет постоянно возму­щаться против деспотического правления» (Шарль Монтескье).

«Люди не в состоянии изменить свою природу» (Дэвид Юм).

«Человек предназначен для жизни в обществе; он должен жить в обществе; он не полный законченный человек и противоречит самому себе, если он живет изолированно» (Иоганн Фихте).

«С человеком происходит то же, что и с деревом. Чем больше стремится человек вверх, к свету, тем глубже простираются его корни в землю, в мрак, в глубину — ко злу» (Фридрих. Ницше).

«Итак, человек, во-перных, есть сущий, т. е. без­условный субъект всех своих действий и состояний. Он есть...» (Владимир Соловьев).

«Из этого, правда, нельзя сделать непосредствен­ный вывод о способности человеческого рода к бес­конечному совершенствованию, ибо те, кто это отри­цает, могут с равным основанием утверждать, что у человека, как и у животного, нет истории, что он замкнут в вечном круговороте действий, которые он вечно повторяет...» (Фридрих Шеллинг).

«Человек не есть дробная часть мира, в нем за­ключена цельная загадка и разгадка мира» (Нико­лаи Бердяев).

Вопросы и задания:

1. Что такое «человеческая природа»?

2. Прокомментируй сравнение человеческой при­ роды с надутым мехом (Эпихарм).

3- Можно ли дать окончательный ответ на во­прос: человек по природе добр или зол?

4. Верно ли, что мы рождены с тайной склоннос­ тью любить других?

5. Человек совершенствуется или деградирует?

ЧУВСТВА — наши внутренние состояния, эмо­циональные переживания {радость, печаль, взволно­ванность, отвращение). В отличие от эмоций и аф­фектов, которые рождаются в конкретный миг и могут быстро угаснуть, чувства гораздо более стойки и мотивированны. Само это слово в истории филосо­фии осмысливалось в основном в психологии, когда заходила речь о «страстях души». Начиная с XVIII в. оно стало специальным философским поня-тием.

Суждения мыслителей:

«Если чувства будут не истинны, то весь наш разум окажется ложным» (Лукреций Кар). «Я чувства сдерживаю и скрываю, Но разве должен я скрывать обиду? Ты можешь обтесать бревно, как хочешь, Но свойства дерева в нем сохранятся» (Юань

«Всякое познание пролагает себе путь в нас через наши чувства- Чувства — наши господа. Знание на­чинается с ними и ими же завершается» (Мишель Монтень).

«Кто знает, не лишены ли мы одного, двух, трех или нескольких чувств?» (Мишель Монтень).

«Чувство поднимается к воображению, воображе­ние к разуму, разум к интеллекту, интеллект к мысли» (Джордано Бруно).

«Чувство само по себе слабо и заблуждается...» (Фрэнсис Бэкон),

«Чувства отвечают на вопрос «что?» (Томас Гобвс).

«В двадцать лет царит чувство, в тридцать — талант, в сорок — разум» (Бальтасар Грасиан).

«Из этих двух чувств, то есть сознания своей силы и сознания своего ничтожества, родятся самые великие страсти: сознание своего ничтожества по­буждает нас вырваться за рамки собственной лич­ности, а чувство своей силы поощряет в этом и одоб­ряет надеждой» (Люк де Вовенарг).