Философский словарь

«Чувства не запутывают... Чувства не господ­ствуют над рассудком... Чувства не обманывают...» (Иммануил Кант).

«То, что мы называем у животных чувством, оз­начает не способность получать представления по­средством внешних впечатлений, а только их отно­шение к универсуму, которое может быть более пол­ным или более ограниченным» (Фридрих Шеллинг).

«И несомненно, что во всех человеческих сущест­вах глубже всякого определенного чувства, пред­ставления и воли лежит непосредственное воспри­ятие абсолютной действительности, в котором сущее открывается как безусловное единое и свободное ото всех определений» (Владимир Соловьев).

«Это хорошо видно из того, каким образом я использую такое понятие, как «напряжение цивили­зации» , в котором частично выражена неудовлетво­ренная эмоциональная потребность. Это понятие связано с определенным чувством беспокойства и, следовательно, является психологическим. В то же время оно представляет собой и социологическое по­нятие, поскольку характеризует это чувство не толь­ко как неприятное или выбивающее из колеи и т. п., но также связывает его с определенной ситуацией в обществе...» (Карл Поппер).

Вопросы и задания:

1. Что такое чувство?

2. Какие чувства ты испытываешь и по какому поводу?

3. Верна ли мысль Канта о том, что чувства не господствуют над рассудком?

4. Чем отличаются чувства животных от челове­ ческих?

5. Приведи пример, когда эмоциональное состоя­ ние обусловлено жизнью общества.

ЧУДО (лат. miraculum) —- невидаль, диковина. Такое необычное событие, которое противоречит ес­тественному порядку и может быть объяснено толь­ко вмешательством сверхъестественных сил. Чу­до — это то, что вызывает удивление и восторг, на­пример чудо искусства.. Это также то, что не подда­ется объяснению и нарушает законы природы. Порою то, что казалось чудом, получает теоретичес­кое объяснение. Чудом также называются события, которые демонстрирует религия как свидетельство Божьего всемогущества.

Суждения мыслителей:

«Все чудеса мы называем явлениями, противны­ми природе. Но на самом деле они не противны природе. Ибо как может быть противным природе то, что совершается по воле Божьей, когда воля Творца есть природа всякой сотворенной вещи? Чудо противно не природе, а тому, как известна нам при­рода» (Августин Блаженный).

«Поистине, если «чудом» мы называем власть над природою, то оно, чудо, всего более являет себя в бедствиях» (Фрэнсис Бэкон).

«Вполне может статься, что даже и личность учи­теля единственно подходящей для всех миров рели­гии — тайна, что его появление на земле, равно как и удаление с нее, его исполненная деяний жизнь и его страдания — сплошное чудо, что, наконец, исто­рия, которая должна удостоверить рассказы обо всех этих чудесах — и сама такое лее чудо (сверхъестест­венное откровение)...» (Иммануил Кант).

«Только человек среди всего сущего видит, по­званный голосом бытия, чудо всех чудес: что сущее есть» (Мартин Хаидеггер).

Вопросы и задания:

1. Веришь ли ты в чудо?

2- Почему Августин Блаженный считает, что чу­деса не противоречат явлениям природы?

3. Кого имеет в виду Кант, говоря о личности учителя?

4. Почему окружающий мир — чудо из чудес, по мнению Хайдеггера?

5. Отчего Фрэнсис Бэкон предостерегает против всесторонней власти над природой?

Э

ЭГОИЗМ (от лат. ego — Я) — себялюбие. Эгоис­тическое поведение обусловлено представлением о собственной предельной значимости. Эгоист отстаи­вает свои интересы как более ценные, нежели инте­ресы других людей. В основе эгоизма лежит природ­ный инстинкт самосохранения. Этика утверждает, что эгоизм порожден ценностью жизни. Он необхо­дим для того, чтобы личность могла реализовать себя. Однако с нравственной точки зрения эгоизм отвергается, поскольку он попирает права и возмож­ности других людей.

Суждения мыслителей:

«Эгоизм заключается не в любви самого себя, а в большей, чем должно, степени этой любви» (Аристо­тель).

«Муравей сам по себе — существо мудрое, но в саду или в огороде он вреден. Точно так же люди чрезмерно самолюбивые вредят обществу. Избери разумную середину между себялюбием и обществен­ным долгом» (Фрэнсис Бэкон).

«Себялюбие наше таково, что его не перещеголя­ет никакой льстец» (Франсуа де Ларошфуко).

«Мнительное себялюбие и низость — вечные спутники нашего страха» (Антоны Шефтсбери).

«...Себялюбие... порождает правила справедли­вости и является первым мотивом соблюдения пос­ледних» (Дэвид Юм).

«Тот, кому безразлично, как обстоят дела у дру­гих, лишь бы у него самого было все в порядке, — эгоист» (Иммануил Кант).

«Человек есть существо эгоцентрическ'ое и эгоис­тическое, но это не значит, что он любит себя. Человек сплошь и рядом совсем не любит себя, даже питает к себе отвращение. И когда человек не любит себя, то никому не может этого простить, вымещает на других горькое чувство от себя» (Николай Бердяев).

«Нравственное негодование тех, кто еще не знает, что сейчас есть, часто нацелено на произвол и властолюбие «вождей» — саман фатальная форма их признания. Вождь — это гнев, который никак не перестает подавлять скандал, лишь по видимости устраиваемый негодующими, потому что действуют не они. Люди думают, будто вожди от себя, в слепом безумии эгоистического себялюбия пошли на все и утвердили себя по собственному своеволию» (Мар­тин Хайдеггер).

«Согласно «Оксфордскому словарю», термин «индивидуализм» может быть использован в двух различных смыслах: как нечто противоположное а) коллективизму и б) альтруизму. Причем если для выражения первого смысла существует только одно слово — «индивидуализм», то для выражения вто­рого имеется целый ряд синонимов, например «эго­изм» или «себялюбие» (Карл Поппер).

Вопросы и задания:

1. Подбери синонимы к слову «эгоизм».

2. Нарисуй таблицу:

Индивидуализм — Коллективизм Эгоизм — Альтруизм.

3. Чем хорош эгоист?

4. Кто ты — эгоист или альтруист?

5. Действительно ли человек любит самого себя?

ЭТИКА (от греч. ethica, от ethos — обычай, нрав­ственный характер) — учение о нравственности, мо­рали, оценивающее человеческую деятельность с точки зрения добра и зла. Этика осмысливает начала нравственности, обосновывает этические нормы и дает их систематическое изложение. Термин впе­рвые употребил Аристотель для обозначения особой области исследований — «практической филосо­фии», поскольку она пытается ответить на вопрос: что мы должны делать?

Этика учит оценивать ситуацию так, чтобы сде­лать возможными этически (нравственно) правиль­ные поступки. Она воспитывает в человеке призва­ние завершать мир путем надстраивания над царст­вом существующего царства того, что должно быть. Этика исследует, что в жизни и в мире обладает ценностью, ибо этическое поведение состоит в осу­ществлении этических ценностей.

Этика как область философского знания не может существовать без вечных идеалов. Если нет истины, добра и красоты как общепризнанных цен­ностей, то нет и нравственности. Нравственное пове­дение рождается тогда, когда человек сознательно подчиняет себя неким моральным абсолютам. Эти­ческие ценности, значение которых раскрывается благодаря воспитанию или этическому чувству, сами по себе располагаются в виде пирамиды. Базис обра­зуют бессознательно осуществляемые жизненные ценности (воля к власти, потребность в пище, поло­вая потребность и т. д.). На вершине располагаются более значимые, универсальные ценности — это свя­тыни убеждения и поведения. С развитием культуры ценности пересматриваются. То же происходит и в жизни отдельного человека. То, что было нравственным сто лет назад, сегодня может выглядеть без­нравственным.

Шопенгауэр едва ли не первый в европейской философии усомнился в том, что существуют обяза­тельные нормы, без которых человеческое поведение невозможно оценивать как нравственное- Он создал новую традицию, которая нашла своих последовате­лей в лице Фридриха Ницше, Сёрена Кьеркегора и других мыслителей, которые отвергли норматив­ность в морали. Немецкий философ полагал, что в этике нет и не может быть каких-то заведомых уста­новлений, законов, предписаний. Нравственный опыт каждого человека настолько уникален, само­бытен, что его никак невозможно подвести под некую общую скрижаль.

Нравственное решение не позволяет спрятаться за абстрактную мудрость. Она требует от человека напряжения всех своих душевных сил, мучений, мо­рального выбора. Можно быть моральным и не со­блюдать этические предписания. Общие предписа­ния не всегда помогают индивиду найти правильное жизненное решение. Бывает так, что они, напротив, погружают его в трясину господствующих мораль­ных предрассудков.

Суждения мыслителей:

«Развивающаяся язва заразнее созревшей» — эта истина из области естественных наук, но она может быть с успехом применена и к области этики, ибо самые испорченные люди, самые страшные пре­ ступники наносят значительно меньше вреда состо­ янию общественных нравов, чем люди, у которых их недостатки и пороки уживаются с некоторой види­ мостью добродетели и благоразумия» (Фрэнсис Бэкон). ,

«Значительную часть этики можно было бы по­строить с такой ясностью, которая мыслящему чело­веку оставляла бы так же мало оснований для сомне­ний, как мало их для сомнений в истинности доказаняых ему математических предложений» (Джон Локк).

«Этика есть философия убеждения» (Иммануил Кант).

«Быть может, вы помните наш вопрос: «Почему Спиноза изложил свою философию в системе этики?» Он, без сомнения, сделал это не случайно. О нем действительно можно сказать: «Он жил в своей системе». Но мыслил он ее, конечно, как нечто боль­шее," чем просто теоретический воздушный замок: в нем такой дух, как его, вряд ли обрел бы покой и «небесное умиротворение рассудка», в котором он столь явно жил и творил» (Фридрих Шеллинг).

«Хотя положительная вера, связывающая требо­вания добра и утверждение истины с данными осо­бого, религиозного опыта, личного и всечеловеческо­го, не может быть по существу заменена филосо­фией, которая сама по себе таких твердых основ не имеет, но столь нее ясно и то, что весь законный авторитет религиозного нравоучения, даже при пол­ной вере в него, никак не может упразднить или заменить собою в мыслящей части человечества тех формальных, умственных требований, которые со­здают этику философскую» (Владимир Соловьев).

«Желание иметь этику тем настойчивее понуж­дает к своему удовлетворению, что потерянность че­ловека, будь то очевидная, будь то утаиваемая, раз­растается до неизмеримости. Связыванию человека этическими нормами должна быть вроде бы посвя­щена вся забота, потому что отданный на произвол массовости человек техники может быть приведен к надежному постоянству только через соразмерное технике сосредоточение и упорядочение всего его планирования и поведения в целом» (Мартин Хай-деггер).

«Я не рискнул бы утверждать, что признание так понятого искусственного характера этических зако­нов в корне противоречит религиозному учению об их богоданности. Несомненно, исторически каждое этическое учение коренилось в религии, но истори­ческая сторона вопроса меня пока не интересует. Я не задаюсь вопросом, кто был первым законоучите­лем. Я утверждаю лишь, что мы, и только мы, несем ответственность за принятие или отрицание предло­женных нам законов и что отличать пророков от лжепророков предстоит нам самим. Свойство бого-данности может быть предписано любым нормам» (КарЛ Поппер).

Вопросы и задания:

1. Почему Аристотель называет этику «практи­ ческой философией»?

2. Отчего то, что было нравственным сто лет назад, может сегодня показаться безнравственным?

3. Порок страшен, когда он выступает с видимос­ тью добродетели. Прокомментируй эту мысль Ф. Бэ­ кона.

4. Как связана этика с религиозным опытом?

5. Что означает «богоданность» моральных норм?

Я

Я (ЭГО) — неизменная часть человеческого со­знания, с которой человек соотносит многообразие своих состояний. Человеческая личность осознает себя как Я и находится в этом качестве в контакте с окружающим миром. Реагируя на собственное окру­жение, человек оценивает, запоминает, осмысливает его от имени Я. Дикари и дети отождествляют «Я» со своим телом. Размышление «Я» следует искать в духовных состояниях, но видеть это «Я» не в самих состояниях, а в том объединяющем начале, которое придает всем состояниям характерную индивидуаль­ную окраску и связывает их в нечто целостное.

Я, или Эго, может быть сильным или слабым. Человек, обладающий сильным «Я», зрело оценива­ет окружающую реальность, он способен выбрать продуманное решение и противостоять внешнему давлению. Человек со слабым «Я» больше похож на ребенка. Его поведение неожиданно, непостигаемо, непредсказуемо. Он нередко страдает от невротичес­ких реакций.

Суждения мыслителей:

«Друг — наше второе «Я» (Зенон). «Свернись в себя самого» (Марк Аврелий).

«Афганский мудрец из Газны Санаи приводит рассказ из поэмы «Сад истин»:

«Жил в Басре подвижник, с которым не смог бы сравниться ни один из тамошних рабов божьих.

И он говаривал: «Если я поутру подымусь, я уже спешу подальше убежать от своего «я».

Но враг этот назойлив. «Милый старче! —- бежит он за мной. — А подумай-ка, чем бы тебе сегодня прокормиться. Скажи мне, что надо будет ис­пить?» — «Чашу смерти!» — отвечаю я и ухожу. Тогда мой враг «я» говорит мне: «А во что мне надо будет одеться?» — *В саван!» — отвечаю я.

Потом он опять пристает ко мне... задает мне множество глупейших вопросов. «И куда идешь ты, душевно ослепленный!» — кричит он мне. Я отве­чаю: «Молчи!.. К краю могилы — вот куда я иду... для того, чтобы хоть в последнее мгновение, при последнем издыхании расстаться наконец со своим «я»...»

Но что за мука носить с собой свое «я» и не суметь отторгнуть его заранее, прежде смерти?» (Санаи из Газны).

«Что такое наша Земля среди Вселенной! Иная звезда небесного свода будет раз в сто больше разме­ром, чем наш земной шар. Среди небесного про­странства наша Земля напоминает маковое зерныш­ко на поверхности моря. А ты, человек, какая бу­дешь часть этого зернышка! Однако ты желаешь в центре всего ставить свое «я», исходить во всем из него. Вот так и глупая муха воображает, что добрый мясник нарочно для нее открывает двери своей мяс­ной лавки!.. Или вот ты думаешь, что двигаешься вперед, творишь прогресс. А на деле ты похож на верблюда, который с завязанными глазами вертит мельничное колесо: когда ему развяжут глаза, он видит, что он — на том же месте, откуда начал свое движение...» (Фаридаддин).

«Что такое «я»? У окна стоит человек и смотрит на прохожих; могу ли я сказать, идучи мимо, что он подошел к окну, только чтобы увидеть меня? Нет, ибо он думает обо мне лишь между прочим. Ну, а если кого-либо любят за красоту, можно ли сказать, что любят именно его? Нет, потому что, если оспа, оставив в живых человека, убьет его красоту, вместе с тем она убьет и любовь к этому человеку. А если любят мое разумение или память, можно ли в этом случае сказать, что любят меня? Нет, потому что я могу потерять эти свойства, не теряя в то же время себя. Где же находится это "я", если оно не в теле и не в душе? И за что любить тело или душу, если не за их свойства, хотя они не составляют моего «я», могущего существовать и без них? Возможно ли лю­бить отвлеченную суть человеческой души, незави­симо от присущих ей свойств? Нет, невозможно, да и было бы несправедливо. Итак, мы любим не чело­века, а его свойства. Не будем же издеваться над теми, кто требует, чтобы его уважали за чины и должности, ибо мы всегда любим человека за свой­ства, полученные им в недолгое владение» (Блез Паскаль).

«Из человеколюбия я бы согласился, пожалуй, с тем, что большинство наших поступков сообразно с долгом; но стоит только ближе присмотреться к по­мыслам и желаниям людей, как мы всюду натолк­немся на дорогое им Я, которое всегда бросается в глаза: именно на нем и основываются их намерения, а воэсе не на строгом велении долга, которое не раз потребовало бы самоотречения» (Иммануил Кант).

«Я противополагаю в Я делимому «я» делимое «не-я». За пределы этого познания не заходит ника­кая философия; добраться же до него должна каж­дая основательная философия; и поскольку она это делает, она становится наукоучением» (Иоганн Фихте).

«Вряд ли какой-либо мечтатель мог бы радовать­ся при мысли, что он будет поглощен бездной боже­ства, если бы он всегда вновь не ставил на место божества свое собственное Я. Вряд ли какой-либо мистик мог бы мыслить себя уничтоженным, если бы в качестве субстрата уничтожения он не мыслил всегда свое собственное Я. Эта необходимость при­мысливать повсюду самого себя, которая помогала всем мечтателям, пришла на помощь и Спинозе» (Фридрих Шеллинг).

«Человеческое я может быть расширено только внутреннею, сердечною взаимностью с тем, что боль­ше его, а не формальным только ему подчинением, которое в сущности ведь ничего не изменяет» (Вла­димир Соловьев):

«Эгоцентризм искажает все перспективы жизни, все видно в ложном освещении, ничему не определе­но надлежащее место. Нужно подняться на высоту, выйти из ямы эгоцентризма, чтобы увидеть мир в истинном свете, чтобы все получило правильные очертания, чтобы увидеть горизонт. Нужно увидеть центр бытия не в себе, а в Боге, т. е. в подлинном центре, и тогда все становится на свои места» (Нико­лай Бердяев).

«Человек не выводит из своего обособленного и изолированного Я абсолютную меру, под которую должно подойти все сущее в своем бытии» (Мартин Хайдеггер).

Вопросы и задания:

1. Как ты воспринимаешь свое Я?

2. Почему друг может быть нашим вторым «Я»?

1. Отчего «Я» всегда сопровождает нас? Проком­ ментируй рассказ из поэмы Санаи «Сад истин».

3. Откуда рождается необходимость «примысли­ вать повсюду самого себя»?

4. Можно ли увидеть центр бытия не в себе са­ мом?