sovremennyy_russky_yazyk

Ï×½þĆ−¦Č=

Ò‚fiÓ„ÎÊ„=

§ 223. Русское ударение имеет смыслоразличительную (фонологическую) функцию, которая проявляется в том, что существует значительное количество графических омонимов, значение которых связано с местом ударения, и это должно препятствовать варьированию места ударения в слове; на-

пример: мýка — мукá, зáмок — замóк, хлóпок — хлопóк, óрган — оргáн, áтлас — атлáс, пáрить — парúть, пúщу — пищý, бéлка — белкá, пáры — пары, сýшу — сушý, пúли — пилú, мéли — мелú, тýшу — тушý, плáчу — плачý, мóю —

мою, пóтом — потóм и т. п.

Фонологическая функция ударения проявляется также и в том, что оно способно выполнять грамматические функции, и притом не только дополнительные, сопровождая аффиксальный способ образования словоформ, но и быть единственным средством различения грамматических форм: напри-

мер, профéссора, дóма, глáза (род. ед.) — профессорá, домá,

глазá (им. мн.). Однако таких случаев сравнительно немного, а разноместность и подвижность ударения создают предпосылку для акцентной вариативности, регламентация которой относится к сфере действия орфоэпии и составляет важнейшую ее часть, поскольку различия в месте ударения легко фиксируются слухом и ставят говорящего перед проблемой выбора правильного варианта. По данным разных авторов, производивших подсчеты, количество словоформ, в которых варьируется место ударения, колеблется от 3500 до 5000.

Акцентная характеристика слова определяется размещением ударения относительно слогов при изменении его по падежам и числам (у сущестительных), по родам и числам (у прилагательных и у глаголов в прошедшем времени), по лицам и числам (у глаголов в настоящем времени и повелительном наклонении). Размещение ударений относительно слогов слова называется схемой ударений, или акцентной кривой. Слова, характеризующиеся одинаковой акцентной кривой, объединяются в акцентные парадигмы. Акцентная парадигма обычно разделяется на субпарадигмы: у существительных — субпарадигмы единственного и множественного числа, у глаголов — субпарадигмы настоящего времени (включая повелительное наклонение) и прошедшего времени

(включая инфинитив), у прилагательных — атрибутивная PQN=

=

Ï×½þĆ−¦Č=

субпарадигма (полные формы) и неатрибутивная (краткие формы).

Две схемы ударения считаются основными:

•а — ударение всегда на основе: у существительных типа тýча, молодёжь, урóк; у полных прилагательных типа крáсный; у кратких прилагательных типа удóбен; у глаголов типа рéзать.

•b — ударение всегда на окончании. Сюда входят и словоформы с нулевым окончанием, если во всех остальных словоформах данной субпарадигмы ударение раз-

мещается на окончании, типа нож (флективное ударение в форме им. п. называют «условным»); эта схема свойственна полным прилагательным типа голубóй, кратким прилагательным типа смешóн, глаголам типа говорúть. Имеется еще несколько более сложных схем ударения,

которые реализуются по-разному в разных субпарадигмах отдельных частей речи:

•с — у существительных с ударением на основе в субпарадиме ед. числа и на окончании в субпарадигме мн. числа типа сад (сáда — сады); у кратких прилагатель-

ных типа мóлод (молодá — мóлодо, мóлоды); у глаголов в субпарадигме наст. времени с ударением на окончании 1-го лица и повелительного наклонения и на основе во всех остальных формах типа скажý, скажú — скáжешь,

скáжет, скáжем, скáжете, скáжут и в субпарадигме

прош. времени с ударением на окончании в ед. числе жен. рода и на основе во всех остальных формах типа

сорвалá — сорвáл, сорвáло, сорвáли, сорвáть.

•d — у существительных с ударением на окончании в субпарадигме ед. числа и с ударением на основе в субпарадигме мн. числа типа соснá — сóсны.

•e — у существительных с ударением на основе в субпарадигме ед. числа и в им. падеже мн. числа — на окончании в косвенных падежах остальных форм мн. числа типа зуб.

•f — у существительных с ударением на окончании во всех формах, кроме им. множественного типа губá. Схема ударения в парадигме с неподвижным ударением

на основе во всех словоформах называется тривиальной — это только парадигма а, все остальные схемы ударения (па-

PQO= радигмы b, c, d, e, f) называются нетривиальными.

Ï×½þĆ−¦Č=

Неподвижное ударение во всех словоформах одной субпарадигмы называют колонным ударением.

А.А. Зализняк238 следующим образом формулирует основные тенденции эволюции акцентной системы русского языка:

•выравнивание ударения в объединяемой каким-либо общим признаком группе словоформ. Это влечет за собой «колоннизацию» ударения, то есть установление единого места ударения в субпарадигме;

•поляризация ударения в двух противоположных по ка-

кому-нибудь признаку группах словоформ.

Эти тенденции по-разному действуют в категориях имен существительных, прилагательных и глаголов.

=

Ï×½þĆ−¦Č=

месте — новая: инспéктор, -а, мн. инспекторá, -óв и ин-

спéкторы, -ов. Таким образом, вопрос о нормативности новой флексии -á и мене парадигмы а на парадигму с решается «индивидуально», отдельно для каждого слова; общего правила для всех слов тождественной структуры нет.

Круг слов с <-á> постоянно пополняется путем перехода профессиональной лексики в сферу общепринятой, обиходно-бытовой. Так, например, в ОС-83 дается: шофёр, мн. -ы, -ов // в профессион. речи мн. шоферá, -óв, а в словаре 1998 г.239 форма шоферá дается с пометой «разговорное».

Мену тривиального типа ударения на нетривиальный акцентологи связывают с действием прагматического фактора, который следует понимать как меру освоенности слова: заимствуемые слова всегда имеют неподвижное ударение, обычно — то самое, какое они имели в языке-источнике. Но дальнейшая жизнь слова, его освоение принимающим языком, повышение употребительности и переход из профессиональной сферы в обиходно-бытовую может привести к перестройке акцентного типа по одной из нетривиальных моделей в зависимости от особенностей морфонологической структуры и семантики слова: для одних слов а. п. а может замениться на а. п. b или а. п. с без мены окончания им. мн. <-и> на <-á> (например, шарф: род. ед. шáрфа, им. мн.

шáрфы / род. ед. шáрфа, им. мн. шарфы / род. ед. шарфá,

им. мн. шарфы); в других — с меной окончания <-и> на <-á>

(факел — род. ед. фáкела, им. мн. фáкелы/факелá). Словари отражают динамику такого перехода изменением нормативных помет, например:

словарь 1959 г.240: шприц, ед. шприца@ [не шприцá], мн. шприцы@ , -ев [не шприцы, -óв];

ОС-83: шприц, -а, мн. -ы, -ев // у медиков ед. шприцá,

мн. -ы, -óв.

Таким образом, слово шприц, имеющее отрицательную помету для варианта с подвижным ударением в словаре 1959 г., меняет ее на ограничительную в словаре 1983 г.

(«у медиков»).

–––––––––––––––—

239 Большой толковый словарь русского языка / Под ред. С.А. Кузнецова. СПб., 1998.

240 Русское литературное произношение и ударение: Словарь- PQQ= справочник / Под ред. Р.И. Аванесова и С.И. Ожегова. М., 1959.

Ï×½þĆ−¦Č=

Активный приток иностранной лексики в сферу массовой культуры приводит к тому, что некоторые слова осваиваются разговорной речью минуя начальную стадию склонения с тривиальной акцентной схемой: например, хит —

хитá, хиты, хитóв; бутúк — бутикá, бутики, бутикóв.

Прагматический фактор действует не только при освоении заимствованных слов; ему подчиняется и исконно русская лексика, в особенности, та, которая получает широкое применение в профессиональной речи: появляются акцент-

ные дублеты слов типа склáды/склады, вóзрасты/возрастá, выборы/выборá, выговоры/выговорá, выпасы/выпасá, выходы/ выходá, мéсяцы/месяцá, прúводы/приводá, прúговоры/приго-

ворá, прúиски/приискá и т. п.

Акцентные дублеты часто оказываются связанными с семантическими различиями: так, например, слово хлеб с а. п. а означает «пищевой продукт, выпекаемый из муки», а с а. п. с — «хлебный злак»; для слова учитель ОС-83 дает в качестве нормативных оба окончания, указывая разницу в значении: -á — «преподаватель»; -и — «глава, автор учения». Подобно этому слово тон со стабильным ударением (а. п. а) и окончанием -ы используется как музыкальный и акустический термин, а с окончанием -á (а. п. c) — для обозначения цвета.

Словоформы с новым наконечным ударением могут ощущаться носителями русского языка как стилистически сниженные (пренебрежительные, иронические) по сравнению с словоформами с тривиальным ударением.

Новое окончание -á может выполнять и художественноизобразительную функцию; например, в одной из песен В. Высоцкого:

Мы говорим не штóрмы, а штормá, Слова выходят коротки и смачны. Ветрá, не вéтры сводят нас с ума, Из палуб выкорчевывая мачты.

Ï×½þĆ−¦Č=

Таким образом, новые акцентые варианты имен существительных появляются в результате действия общей тенденции акцентной эволюции словоизменения существительных: усиления подвижности ударения и перехода от тривиальных схем ударения к нетривиальным под воздействием прагматического фактора.

Еще один путь появления акцентных вариантов имен существительных — это действие тенденции к установлению колонного ударения у существительных жен. р. на -á, у которых ударение выравнивается в субпарадигме ед. ч., образуя дублетные формы вин. падежа: рекá — рéку/рекý, росá —

рóсу/росý, косá — кóсу/косý.

fiËÙ„Î*΢„=‡fiÓÊfiÎ*˘=ÊÍ„ÎÊ=ÌÓÊÈfi·fi*„È˙ÎÏ·Ï=

§ 225. Другой активный процесс, связанный с профессиональной сферой функционирования лексики, наблюдается в категории прилагательных с суффиксом -н-, производных от глагольных и глагольно-именных основ: здесь возникают варианты с ударением на окончании и — вследствие этого — с иным орфографическим его оформлением, типа очúстный —

очистнóй, навéсный — навеснóй, подвúжный — подвижнóй, призывный — призывнóй, наклáдный — накладнóй, запáсный — запаснóй, перехóдный — переходнóй, обвóдный — обводнóй,

прилúвный — приливнóй и т. п.

Однако эти пары слов не являются просто акцентными дублетами, как, например, шáрфы и шарфы; общепринятый

ипрофессиональный варианты прилагательного, как правило, семантически различны; тем самым, мы здесь имеем дело с продуктивным типом словообразования, который осуществляется с помощью акцентного средства.

Краткие прилагательные с а. п. с обнаруживают тенденцию стабилизации ударения на окончании, то есть перехода к а. п. b. Возникающая при этом новая акцентная парадигма иногда признается равноправной со старой (например, бел — белá, бéло и белó, бéлы и белы); для некоторых слов равноправными признаются варианты форм только мн. числа (на-

пример, добр — добрá, дóбро, дóбры и добры); для слов по-

лон и хитёр предпочтительны новые варианты полнó, полны

ихитрó, хитры, а старые — пóлно, пóлны и хúтро, хúтры —

PQS= даются с пометами «доп.» и «доп. устар.». Для слов весел и

Ï×½þĆ−¦Č=

горд новые варианты с пометой «доп.» считаются возможными только для форм мн. числа веселы, горды; для слова силён в форме мн. числа предпочтительна, наоборот, новая акцентовка сильны, а старая сúльны дается с пометой «доп. устар.».

Таким образом, перенос ударения на окончание (установление колонного ударения путем выравнивания по форме женского рода) легче осуществляется за счет формы мн. числа и труднее — за счет формы сред. рода. В форме жен. рода ударение никогда не перемещается «налево», поэтому стабилизация ударения в принципе возможна только на базе формы жен. рода.

Тенденция переноса ударения на конечный гласный в неатрибутивной форме и появление вариантов типа ýмно/ум- нó (ýмный) усиливает акцентную оппозицию полных и кратких форм прилагательных.

fiËÙ„Î*΢„=‡fiÓÊfiÎ*˘=‡=·Èfi·ÏÈ˙ÎÏÍ=ÔÈχÏÊÂ̈́΄ÎÊÊ=

§ 226. В области глагольного словоизменения акцентная вариативность чрезвычайно высока. В целом отмечается тенденция к стабилизации ударения, выравнивания его по форме инфинитива. Возможно, это связано с тем, что большинство глаголов в русском языке имеет стабильное ударение либо на корневой части основы (резать, думать, делать — а. п. а),

либо на окончании (говорить, лежать, гореть — а. п. b).

Подвижное ударение в формах настоящего времени имеют глаголы типа дышать, смотреть, ходить (а. п. с) — их меньшинство.

1. Акцентные варианты в формах прошедшего времени.

•В субпарадигме прош. времени глаголов брать, врать, звать, ждать, рвать, спать обнаруживается тенденция унификации ударения во всех четырех формах, однако перенос ударения «налево» в форме жен. рода типа брáла, взяла, ждáла запрещен, но приводится в словарях, поскольку встречается в узусе — возможно, под влиянием южнорусской диалектной речи. У некоторых глаголов допускается перенос ударения на окончание в форме сред. рода (дáло, взяло и далó, взялó), однако это не ведет к выравниванию ударения в парадигме, поскольку в форме мн. числа сохраняется ударение на ос-

Ï×½þĆ−¦Č=

•Тенденция стабилизации ударения на корневом гласном проявляется в приставочных глаголах, у которых возникают акцентные варианты типа прóжил — прожúл, óт- дал — отдáл, но действует запрет на перемещение ударения в форме жен. рода; так, возможны варианты óблил

и облúл, óблило и облúло, óблили и облúли, но только

облилá. Иногда новое место ударения представляется утвердившимся в орфоэпической норме, а старое дается с ограничительными пометами: добыл, добылá, добыло,

добыли и «доп. устар.» дóбыл, дóбыло, дóбыли; для не-

которых глаголов акентные варианты форм прош. времени с ударением на корневой части даются только с за-

претительными пометами: это — формы глаголов на

-чать и -нять (начать, занять, нанять, понять и т. п.),

а также производные от клясть, -мереть, -переть; например, в ОС–83 «грубо неправ.» начáл, -а, -о, -и.

Для кратких страд. причастий прош. времени действуют примерно те же правила: óблито и облúто, óблиты и облúты, но только облитá.

•Постепенно ограничивается круг глаголов, в которых возвратный постфикс -ся был ударным. Словари признают нормативным ударный постфикс только в глаго-

лах с корневыми -ня-, -ча-, -переться и родился. При этом ОС–83 дает форму с ударным -ся как единственно правильную только для глаголов начался и заперся, но и для них возможны варианты, хотя и с отрицательными пометами: «! неправ. нáчался, начáлся», «! не рек. зáпер- ся». Равноправными считаются варианты родился и ро- дúлся. При нормативном принялся даются варианты при- нялся с пометой «доп.» и прúнялся «неправ.». Для других

глаголов, наоборот, нормативны новые варианты с уда-

рением на основе (взялся, удáлся, обвúлся, облúлся),

а старые с -ся даются с пометой «доп. устар.» (взялся,

удался, обвился, облился).

2. Акцентные варианты в субпарадигме форм настоящего времени свойственны группе глаголов на -ить, в особенности таких, которые семантически и деривационно связаны с существительными и прилагательными (типа белить,

включить, глушить, грузить, дружить, звонить, морить, PQU= мирить, облегчить, селить и т. п.). У них наблюдается тен-

Ï×½þĆ−¦Č=

денция перемещения ударения на корневую часть. Нормативные оценки акцентных вариантов такого рода различны: старый и новый варианты могут признаваться равноправными (горóдит и городúт, дóит и доúт); новый акцентный вариант может быть принят орфоэпической нормой как предпочтительный (например, сóлит «и доп.» солúт; дáрит,

грýзит, мáнит и «доп. устар.» дарúт, грузúт, манúт); пред-

=

Ï×½þĆ−¦Č=

*„ÓÓÊ*ÏÓÊfiÈ˙΢„=ÓfiÂÎχʂÎÏÔ*Ê=ÏÓÚÏ˚ÌÊı„ÔËÏÁ=ÎÏÓ͢=

§ 227. До недавнего времени признавалось существование двух вариантов орфоэпической нормы: московского и петербургского. Но историческая судьба Санкт-Петербурга не благоприятствовала укреплению той произносительной нормы, которая сформировалась там к началу ХХ в. Перенос столицы государства в Москву, большие потери населения в связи с Великой Отечественной войной и блокадой Ленинграда, значительный приток населения из сельских местностей привели к тому, что в настоящее время образцы старого петербургского произношения, на основе которого сложилось представление о петербургской орфоэпической норме, можно услышать только в фонографических записях уже ушедших из жизни актеров петербургских театров, литераторов, ученых, общественных деятелей — потомственных петербуржцев.

Считается, что особенности петербургского произношения сложились под влиянием двух факторов: во-первых, севернорусского диалектного окружения; во-вторых, значительного влияния письма, проводником которого был бюрократический аппарат и чиновничество. Кроме того, столичная петербургская аристократия, до середины ХIХ столетия говорившая почти исключительно по-французски, постигала родной язык в основном по книгам и из общения с прислугой.

Петербургская орфоэпическая норма отличалась от московской следующими особенностями:

1)гласный, в котором реализовались фонемы неверхнего подъема после мягких согласных, был ближе к [e] и больше отличался от предударного [и], чем в московском произношении того же времени;

2)ударные гласные [a] и [е], а также предударное [а] имели более закрытый характер;

3)менее мягкая аффриката [ч’];

4)[ш’ч’] в соответствии с московским [ш’:]: и[ш’ч’]у,

та[ш’ч’]и;

5)твердые губные на конце слова: се[м], голу[п];

6)[р’] в словах типа све[р’]ху, се[р’]п, пе[р’]вый;

7)[шн] в соответствии с московским [ш’н] в таких словах,