Соломенная вдова

Слова «вдова», «вдовушка», «вдовица», несомненно, относятся к разряду наиболее употребительных. И не только у нас. Словом того же корня называют женщину, оставшуюся без мужа, во многих других странах. Так, в Польше – это wdowa, в Болгарии – вдовица, в Чехии – vdova, в Сербии – ÿдова, в Германии – Witwe, во Франции – veuve, в Италии – vedova, в Испании – viuda, в Румынии –văduvă. Обратите внимание, что приведённые в качестве примеров в общем-то модификации одного слова относятся к разным языковым группам. О чём это говорит? О том, что мы столкнулись с очень древним термином. А раз так, время, наверное, стёрло его первоначальное значение. Так что же такое «вдова»? Оказывается, отделённая, разлученная. Вебстерский этимологический словарь связывает разноязычных «вдов» с латинским глаголом videre – разделять, отделять, разъединять. Там же упоминается и древнейшая «разлученная» – санскритская vidhavā. Интересно, что и в ряде современных языков женщину, оставшуюся без мужа, именуют и, может быть, даже понимают, что называется, по старинке. Так латышская «вдова» (atraitne или atraikne) явно находятся в родстве с глаголом «atraidit» (отказать, отвергнуть), а во многих латиноамериканских странах вдову при живом муже называют separada (отделённая).

Итак, «вдова» означает «отделённая», «разлучённая». А как в древности происходило отделение мужчины от женщины? Мы знаем, что с помощью куклы. Получив куклу, мужчина оказывался отделённым как от настоящей женщины, так, разумеется, и от настоящего полового контакта (правда, занимаясь с куклой, сам он так наверняка не считал). Женщина, напротив, отказав в ходе брачной игры лишнему и не удовлетворяющему женским требованиям мужчине, обязательно находила себе подходящего партнёра (как мы помним, на брачных сходках в подавляющем числе случаев имел место избыток мужчин). Так что отделённость мужчины объективно была совершенно иной по сравнению с женской отделённостью. Отбраковав мужчину, женщина делала его – в нашем понимании этого слова – вдовцом, а сама при этом вдовой (также в современном понимании этого слова) не становилась. От вдовства, т.е. от реального отделения от мужчины её практически на сто процентов страховал групповой брак. Таким образом, первыми реально отделёнными, первыми «вдовцами» были мужчины, а не женщины.

Если же в брачном действе фигурировала соломенная кукла, то мужчина, будучи отделённым от женщины соломой, становился «соломенным вдовцом». Женщина, отделяясь от мужчины той же куклой, конечно, тоже превращалась в «соломенную вдову», но чисто номинально. Такое её «вдовство» лишь указывало на факт и технику отбраковки одáренного ею мужчины и нисколько не влияло на её половой статус и половую реализацию (с другим мужчиной).

Замечу, что первобытное «вдовство» ни в коем случае не было связано, как связано нынешнее вдовство, со смертью. Супруга в современном понимании этого слова в то время просто не было. Брак был групповым, смерть отдельного человека вообще никак не отражалась и не была связана с брачной сходкой, и отделение мужчины от женщины являлось, если можно так сказать, разовым.

Только позже, с разворачивающимся переходом к классовому (эксплуататорскому) обществу и моногамной семье, когда в прошлое уходят брачные сходки и брак всё более индивидуализируется, реально отделённой, разумеется, если на то есть причины, оказывается и женщина. Если инициатива развода исходит от неё, она по традиции вручает мужчине (теперь – мужу, с которым она образует переходную к моногамной, парную семью) соломенную куклу или пучок соломы. Это не значит, что на данном этапе развития общества отвергнутый муж должен заниматься «соломенным сексом». Это означает, что теперь уже и женщина, лишившись брачной гарантии, обеспечиваемой ранее групповым браком, становится реальной соломенной вдовой (в новых исторических условиях уже без кавычек). Именно в это переходное время появляются первые соломенные вдовы. Первобытный строй сменяется эксплуататорским, номинальные «соломенные вдовы» сменяются реальными соломенными вдовами. Тем более, что наступает век земледелия, век соломы.

Течёт время. Общество всё ближе подходит к черте, за которой эксплуататорские отношения воцаряются полностью и на несколько тысячелетий. Женщина всё более подпадает под власть мужчины. Она уже не может выступить против неугодного ей супруга. Инициатива развода утрачивается женщиной. А вместе с утратой инициативы отмирают и соломенные подношения. Остаются лишь слова. Используя «соломенную» лексику, окружающие характеризуют положение отделившихся друг от друга мужчин и женщин… Слова очень живучи. «Соломенная вдова» и «соломенный вдовец» продолжают жить в… «соломенных» языках. Это – slomiana wdowa у поляков, сламена вдовица у болгар, slamĕna vdova у чехов, Strohwitwe у немцев, veuve de paille у французов, vedova di paglia у итальянцев, văduvă de paie у румын…

Вы спрόсите, читатель, почему в моём перечислении отсутствуют, к примеру, англичане? Не допустил ли автор небрежность? Нет, не допустил. На Британских островах нет «соломенной вдовы». Для исследуемого нами состояния там используется другой термин. Англия – всё-таки северная страна. А до сих пор мы говорили о странах Средней и Южной Европы.  Земледелие там было освоено сравнительно рано, и вместе с ним ключевые позиции в отказном обряде заняла соломенная кукла, а позже – просто солома. Именно поэтому определённую группу стран и языков я отнёс к категории «соломенных». Что же тогда представляет собой в этом плане Англия? К какой «растительной категории» мы отнесём английский язык? На этот вопрос отвечает сам английский язык. В Англии женщину, живущую отдельно от мужа, называют травяной вдовой (grass widow). Следовательно, английский язык в интересующем нас ракурсе мы можем назвать «травяным». Аналогичные обозначения для вдов при живом муже мы встречаем, к примеру, в Нидерландах (grasweduwe), Дании (græsenke), Швеции (gräsänka), Норвегии (grassenke). Не трудно предположить, что ведущая роль в отказном брачном обряде выпала в этих – северных, холодных, «несоломенных» – странах травяной кукле. Содержание явления, как видим, единообразно для всех народов, а вот формы, и это естественно, разнятся в зависимости от местных условий.

«Соломенное вдовство», как это часто бывает со словами, породило целый куст производных от себя слов и выражений. Они имеются и в русском языке. Таким образом, из Европы мы перемещаемся в Россию.