34 Гебефренический синдром. Структура. Клиническое и социальное значение.

Гебефренический синдром — сочетание двигательного и речевого возбуждения с дурашливостью и изменчивым аффектом. Двигательное возбуждение сопровождается паясничаньем, кривлянием, гримасничаньем, шутовским копированием поступков и слов окружающих.

Используя больничную одежду, газеты и т.п., больные придумывают для себя экстравагантные наряды. Они пристают к окружающим с неуместными или циничными вопросами, стремятся им в чем-либо помешать, бросаясь под ноги, хватая за одежду, толкая и оттесняя.

Возбуждение может сопровождаться элементами регресса поведения. Так, больные отказываются садиться есть за обеденный стол, в других случаях они забираются на стол с ногами. Едят не пользуясь ложкой, а хватают еду руками, чавкают, отплевываются, рыгают. Больные то веселы, не к месту смеются и гогочут, то начинают хныкать, визжать, рыдать или выть, то становятся напряженными, злобными и агрессивными.

Речь часто в той или иной степени бессвязна, может сопровождаться неологизмами, использованием малоупотребительных слов и вычурных по конструкции фраз, эхолалией. В других случаях больные распевают скабрезные частушки или сквернословят. В структуре гебефренического синдрома возникают нестойкие галлюцинаторные и бредовые расстройства. Нередко отмечаются кататонические симптомы. Если они постоянны, говорят о гебефрено-кататоническом синдроме.

Гебефренический синдром существует в развернутом виде у больных молодого возраста. У больных зрелого возраста, в первую очередь у женщин, гебефренический синдром проявляется преимущественно чертами детскости с капризностью и сюсюканьем. Чаще всего гебефренический синдром встречается при шизофрении; изредка при эпилепсии в состояниях измененного сознани, психозах, связанных с черепно-мозговой травмой, реактивных и интоксикационных психозах.

выделена триада гебефренического синдрома:

• «гимнастические» сокращения лицевой мускулатуры, гримасничанье;

• феномен бездействия мысли — безмотивные действия, поступки, не являющиеся ни импульсивными, ни обусловленными патологическими мотивами;

• непродуктивная эйфория, бессодержательно-веселое настроение.

35 Синдром шизоидизации личности.

Этот синдром является одним из наиболее частых при психопатоподобной шизофрении.

Соответствующие черты в преморбиде, позволяющие говорить о шизоидной акцентуации, по данным А. А. Александрова (Патохарактерологические исследования..., 1981], встречаются более чем в половине случаев. У остальных до начала болезни не выявляется каких-либо ярких черт характера и лишь в определенном возрасте - чаще всего в 16-17 лет - появляются и все более усиливаются шизоидные черты, достигающие иногда гротескных форм. Нарастает замкнутость, теряются прежние приятели, а новых не заводится, наступает некоторое охлаждение к близким. Учеба постепенно забрасывается. Иногда этому предшествует период усиленных, но малопродуктивных занятий на заданные уроки тратится помногу часов, но они оказываются или невыполненными или сделанными на низком уровне. Вскоре руки опускаются и от учебы начинают вообще уклоняться.

Однако выраженного «падения энергетического потенциала» не наступает. Вместо апатии и абулии нередко приходится наблюдать довольно напряженную деятельность в области необычных увлечений или цепь энергичных, но поражающих своей нелогичностью поступков, как это будет видно в приведенной далее истории болезни.

Контакт с родными, обычно нарушается. Эмансипационные устремления нередко проявляются в непонятных побегах или блужданиях по городу, по окрестностям, уходах в лес, в степь.

Дальние побеги нехарактерны. Толковых объяснений причины уходов из дома обычно слышать не приходится: «гулял» - отвечает на расспросы подросток, пробродивший без пищи несколько суток по лесам и болотам. Потеряв прежних приятелей, новых знакомств либо вообще не заводят, либо они поражают своей необычностью - вступают в близкий контакт со случайными, незнакомыми людьми, явно не подходящими для компании. Попытка примкнуть к подростковым группам, либо не предпринимается вовсе, либо быстро кончается неудачей.

Жизнь подростка может полностью заполняться необычными увлечениями (патологическими хобби). Например, один подросток все дни был занят вычерчиванием планов фантастических городов, отмечая на них своими условными знаками все транспортные коммуникации, магазины, школы и даже общественные туалеты - десятки примитивных схем, как близнецы, были похожи друг на друга. Другой составлял планы футбольных и хоккейных чемпионатов для всех стран мира на много лет вперед. Третий все дни разъезжал по городу, «изучая» трамвайные маршруты.

В качестве примеров подобных патологических хобби можно привести также ежедневное многочасовое сидение в кино на всех фильмах без разбора, конструирование примитивных самострелов, квалифицируемое как «создание нового оружия», собирание в местах прежних боев неразорвавшихся мин, гранат, патронов с целью «изучить их устройство». Хобби могут носить телесно-мануальный характер: многочасовое занятие гантелями, чтобы «нарастить мышцы» и «укрепить волю», подражание йогам, плавание в холодной воде и т. п. Коллекционерство может также становиться нелепым - например, собирание образчиков испражнений разных видов животных.

Три черты отличают подобные патологические увлечения:

1) вычурность и необычность для данного возраста и поколения; 2) напряженность, крайнее озлобление, когда «мешают», заполнение ими всей жизни в ущерб развлечениям, прогулкам, сну, здоровью; 3) непродуктивность - никакого реального результата, тем более успеха, в излюбленной области не достигается, наоборот, иногда обнаруживается поразительная неосведомленность в азах, несмотря на непрестанные многочасовые занятия (увлекающийся химией не знает ее школьных основ, составитель планов городов элементарно не ориентируется в своем районе и т. п.).

Однако некоторые старые увлечения, возникшие и упрочившиеся еще до болезни, могут устойчиво сохраняться, когда учеба и все другие занятия уже заброшены. Подобное увлечение шахматами, музыкой, рисованием и т. п. может оставаться не тронутым болезнью островком, где сохраняются и продуктивность, и собранность и даже эмоциональная живость.

Алкоголизация нехарактерна для данного синдрома. В редких случаях небольшие дозы алкоголя употребляются в одиночку в качестве своеобразного допинга, снимающего напряженность и дающего трудно описуемые приятные ощущения. Зато курят нередко очень интенсивно. Правонарушения, если и совершаются, то обычно в одиночку и бывают связанными с патологическими хобби (кража радиодеталей для «изобретательской работы», попытка устроить взрыв с целью испытать «новое оружие» и т. п.).

Сексуальная активность обычно ограничена интенсивным онанизмом, которым иногда занимаются, не очень прячась от окружающих, но при укорах или расспросах с озлоблением отрицают