Чибиряев-ИоГП

В отличие от родовых и майоратных видов собственности (которые относились лишь к земельным имениям) заповедным могло быть не только землевладение, но и движимое имущество (капитал в банке, ценные бумаги - акции, драгоценности и т.д.). С заповедной собственностью запрещались любые виды сделок (купля-продажа, заклад, дарение и т.д.), она не подлежала судебным взысканиям. Запрещалось дробить заповедное имущество, поэтому по наследству оно могло передаваться лишь целиком, а не по частям-долям.

Существовали ограничения на приобретение земельной собственности и по национальным, и религиозным признакам. Так, запрещалось приобретение земельной собственности лицам иудейского вероисповедания за пределами черты оседлости, лицам польского происхождения в Привисленском и Западном краях (это запрещение было связано с польским восстанием 1863 г).

Ограничения в распоряжении земельной собственностью касались и крестьянского землевладения. Относительно свободно крестьяне могли распоряжаться лишь приусадебными наделами и полевой землей при подворной форме землепользования. Но, хотя право собственности на землю здесь принадлежало крестьянскому двору, отчуждать ее можно было лишь в пользу других членов сельской общины. При общинной форме землепользования право собственности на полевую землю принадлежало общине, и внутри общины земля распределялась между крестьянскими дворами по числу мужчин - членов общины. На женщин земельные наделы не выделялись. Периодически происходили переделы земельных наделов. Практика переделов отвечала крестьянским представлениям о справедливости, поскольку качество земли, доставшейся членам общины, было различным. Однако переделы земли, подрывая стабильность землепользования, не создавали стимула у крестьян вкладывать труд и средства в улучшение плодородия почвы. Правительство, стремясь добиться хотя бы некоторой стабильности землепользования, препятствовало частым переделам земли в общинах, запретив, в частности, производить такие переделы чаще, чем через 12 лет.

Продавать землю сельская община могла лишь с разрешения губернского по крестьянским делам присутствия, а в крупных размерах - министра внутренних дел. Такие ограничения, по мысли правительства, должны были препятствовать обезземеливанию крестьян и мешать их миграции в города, чтобы не создавать опасности социальных взрывов.

Существовала в Российской империи и государственная собственность (казенные земли, леса, реки, озера, здания, железные дороги, заводы, в том числе военные, и т. д.). Закон определял государственную собственность как ―не принадлежащую никому в особенности‖. Управление и распоряжение ею осуществляли специально уполномоченные министерства и ведомства.

Имелись также дворцовое и удельное (т. е. управлявшееся удельным ведомством) имущество, доходы от которого поступали на содержание царского двора и членов императорской фамилии.

Государство сохраняло за собой право принудительного выкупа за вознаграждение имущества (прежде всего земли) как у физических, так и у юридических лиц (акционерных обществ).

Получил свое отражение в гражданском праве пореформенной России и такой основополагающий принцип буржуазного права, как принцип свободы договори. Этот принцип противопоставлялся сословным, религиозным и цеховым ограничениям свободы договора, присущим феодализму.

В российском законодательстве содержались нормы, регулировавшие все виды договоров, характерных для развитых товарно-денежных отношений. Появились такие виды договоров, как договор комиссии, страхования, издательский и т. д. Стороны могли заключить между собой любой договор, ―не противный законам‖, при условии, что его цель ―не противна общественному порядку и благочинию‖. Свободным был и выбор формы договора (устный, письменный, купчая крепость), хотя по некоторым видам сделок закон предписывал письменную форму, а в определенных случаях (например, сделках с недвижимой собственностью) - купчую крепость.

Однако сохранялись некоторые ограничения свободы договора, носившие по существу феодальный характер. Выше уже говорилось об ограничениях свободы сделок по поводу земельной собственности.

Сохранялись ограничения в заключении договора личного найма для крестьян. Они не могли его заключать на длительный срок без разрешения сельской общины, волостного правления, а с 1889 г. - и земского участкового начальника, поскольку именно от этих инстанций зависело получение крестьянином вида на жительство, т.е. права на отлучку из своей деревни. Замужние женщины могли заключать договор личного найма лишь с письменного разрешения мужей. Без такого разрешения женщина могла наняться на работу, если имела отдельный вид на жительство, но его получение опятьтаки зависело от согласия мужа. Особо жестко регламентировались договоры личного найма батраков, нанимавшихся на сельхозработы и поступавших в услужение в качестве домашней прислуги. При неявке на работу или досрочном уходе с нее эти категории нанявшихся могли быть возвращены к месту работы через полицию. Они обязаны были проявлять к нанимателю и его семье почтительность и т.д. Но наниматель при этом освобождался от каких-либо обязательств по отношению к работникам (кроме выплаты заработной платы).

При сохранении в социально-экономической сфере фактических феодальных отношений буржуазный принцип неограниченной свободы договора и невмешательства государства в экономические отношения нередко прикрывал методы феодальной эксплуатации.

Чтобы убедиться в правильности этого тезиса, рассмотрим практику заключения договоров об аренде земли. Как правило, арендная плата составляла половину урожая (исполу). Иными словами, помещики, используя крестьянское малоземелье, вынуждали крестьян заключать кабальные сделки. Особенно большие возможности для эксплуатации крестьян и городской бедноты создавал договор поднайма или субаренды. Крупный арендатор обычно арендовал у землевладельца большой массив земли; а затем участками сдавал эту землю в субаренду крестьянам. Аналогичная практика существовала и в городах, где крупные арендаторы брали в аренду дома, а затем сдавали в субаренду отдельные квартиры, комнаты и углы. Таким образом, на аренде земли или дома наживались не только землевладельцы и владельцы домов, но и крупные арендаторы, что, естественно, вздувало арендную плату для субарендаторов, заключавших договор поднайма.

Широкие возможности использование принципа свободы договора предоставляло и промышленникам (владельцам фабрик, заводов, шахт и т.д.) для установления кабальных условий найма рабочей силы. Принцип свободы договора подразумевал равенство сторон, его заключавших. Но не следует забывать, что это равенство было лишь формальным. В реальной жизни стороны были фактически неравны. Это и позволяло экономически сильнейшей стороне - промышленникам-работодателям - навязывать рабочим такие договоры найма, в которых продолжительность рабочего времени доходила до 12-14 часов, предусматривалась обязанность работников покупать продукты в заводских лавках в счет зарплаты по завышенным ценам и т.д. Не ограничены были и штрафы за нарушения трудовой и технологической дисциплины. В то же время договоры найма обычно не содержали каких-либо обязательств промышленников по обеспечению рабочих, потерявших работоспособность (а также семей рабочих, потерявших кормильцев) по причинам, связанным с работой, например, из-за отсутствия мер по охране безопасности труда*1*. При этом нужно иметь в виду что в то время отсутствовало пенсионное законодательство в отношении рабочих частных предприятий. Пенсии предусматривались только для чиновников государственного аппарата, военнослужащих и служащих полиции и жандармерии. Однако массовые забастовки и волнения рабочих, прокатившиеся по стране в 80-е гг., заставили правительство издать в 1886 г. закон о штрафах, ограничив его размером не более '/з зарплаты в месяц с тем, чтобы суммы штрафов шли на улучшение условий труда. В 1897 г. специальным законом была ограничена продолжительность рабочего дня 11,5 часами. Для наблюдения за исполнением фабричного законодательства в 1886 г. были созданы губернские по фабричным делам присутствия. Таким образом, правительство было вынуждено отказываться от свойственного классическому капитализму принципа невмешательства государства в трудовые отношения во имя смягчения социальной напряженности и предотвращения опасности социального взрыва.

Влияние буржуазных правовых принципов сказалось и на наследственном праве. Это выражалось в значительном расширении практики передачи наследственного имущества по завещанию и более полном проведении в жизнь принципа свободы завещательных распоряжений в отношении движимого имущества и благоприобретенной недвижимости. Что же касается родовой, майоратной, заповедной

собственности, то о сохранении феодальных по существу ограничений в распоряжении ею, в том числе и в отношении наследования, уже говорилось.

При отсутствии завещания на движимое имущество и благоприобретенную недвижимость (или при признании его судом недействительным) вступал в силу порядок наследования по закону. Наследниками первой очереди были дети, затем внуки. При этом усыновленные могли наследовать только благоприобретенное, а не родовое имущество. При их отсутствии имущество наследовали братья, а при отсутствии последних - сестры (при наличии братьев они получали лишь указную норму -1/14 часть недвижимого и 1/8 часть движимого имущества). Переживший супруг мог получить из наследства лишь указную норму: 1/7 долю наследственного имущества в собственность, а в пожизненное владение (но не в собственность) при отсутствии иных наследников по закону и иное имущество. Родители вообще устранялись от наследования своим детям.

*1* Конечно, возможны были иски потерпевших к работодателям о возмещении ущерба здоровью в общегражданском порядке.Но высокие судебные пошлины и высокие гонорары адвокатам за ведение дела и проблематичность судебного решения резко сужали возможность предъявления таких исков.

Чрезвычайно сложным был порядок наследования имущества крестьянского двора. Завещательная форма там практически не получила распространения, зато широко использовались местные обычаи. По общему правилу, завещать имущество можно было лишь членам семьи, а землю наследовали только члены сельской общины.

В наименьшей степени буржуазные правовые принципы отразились в семейном праве. По-прежнему брак признавался только религиозный, а потому заключение, расторжение брака, другие личные отношения в семье регулировались нормами канонического (церковного) права. Хотя вступление в брак в большей мере стало зависеть от самих вступающих, однако по-прежнему требовалось согласие родителей, а для некоторых категорий лиц (например, чиновников, офицеров) и разрешение начальства. За несоблюдение этих правил строптивые дети по жалобе родителей могли быть наказаны вплоть до тюремного заключения, а офицеры и чиновники уволены со службы. Запрещались браки между христианами и нехристианами. Для православных дозволялся моногамный брак, причем церковь венчала лишь до 3 раз. В четвертый раз жениться или выйти замуж уже было нельзя. Вступать в брак можно было лишь до 80 лет. Лиц старше этого возраста церковь не венчала. Для мусульман разрешалась полигамия (многоженство), иметь можно было до 4 жен, но за невесту надо было платить выкуп (калым). Практически это означало покупку девушки у ее родственников. Правда, норма шариата требовала формального согласия сторон при заключении брака. Однако молчание или тихий плач невесты шариат рассматривал как ее согласие, так как, по мнению мусульманских законоведов, девушка должна быть стыдливой и не может поэтому громко выражать свое согласие на брак. Только бурный протест, на который были способны немногие, расценивался как несогласие.

Развод по церковным правилам для православных был возможен лишь по твердо установленным в правовой норме поводам. Наиболее доступен был развод по причине нарушения супружеской верности одним из супругов*1*. Однако виновная сторона нередко лишалась церковным судом права повторного вступления в брак и на нее налагалась церковная эпитимия, что могло повлечь для чиновников и офицеров увольнение от службы. Для мусульман развод для мужчин в суде казия по шариату был облегчен до предела. Достаточно было устного заявления мужа (―талак‖). Интересно отметить, что возможен был и временный развод, так как после объявления ―талак‖ муж мог вернуть жену обратно. Но если ―талак‖ объявлялся троекратно, то вернуть жену было уже невозможно. Для того, чтобы вернуться к первому мужу, разведенная жена обязательно должна была побывать замужем за другим мужчиной, и он тоже должен был ей объявить ―талак‖. Для женщины по мусульманскому праву добиться развода по своей инициативе было практически невозможно, хотя нормы шариата предусматривали такую возможность, но обставляли ее реализацию очень большими препятствиями.

*1* Доступен был такой вид развода потому, что за недорогую плату можно было легко найти профессиональных лжесвидетелей, выступавших в церковных судах ―очевидцами‖ прелюбодеяний.Ряд церковных правил, регулировавших условия заключения брака и его расторжения, в той или иной

форме получили отражение и в государственных законах. Даже разрешение многоженства для мусульман было закреплено российскими законами.

Имущественные отношения в семье регулировались государственным законодательством. Имущество супругов признавалось раздельным, и они могли самостоятельно распоряжаться им и даже вступать в разрешенные законом сделки друг с другом. Однако выдавать векселя жена могла лишь с разрешения мужа. Точно так же жена не могла наняться на работу и получать зарплату без разрешения мужа. Она была обязана по закону любить и почитать мужа, оказывать ему послушание, следовать за ним при изменении им места жительства. Особо приниженным, бесправным было положение женщины в мусульманских семьях, где она, как правило, носила паранджу и не могла показывать лицо и сидеть за одним столом с посторонними мужчинами*1*. Дети также были обязаны послушанием родителям под страхом наказания. Особенно бесправным было положение незаконнорожденных детей. Они не имели права на фамилию отца, отстранялись от наследования. Только в 1891 г. родителям было разрешено узаконение таких детей.

Наиболее последовательно буржуазные правовые принципы получили свое воплощение в судебном процессе (гражданском и уголовном), характерные черты которого уже были рассмотрены выше в параграфе ―Судебная реформа‖.

*1* У казахов и киргизов женщины не носили паранджу.

Глава 9

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ И ПРАВО В НАЧАЛЕ XX ВЕКА. УТВЕРЖДЕНИЕ ДУАЛИСТИЧЕСКОЙ МОНАРХИИ (1900-1917 гг.)

§1. Особенности социально-экономического и политического развития России на рубеже Х1Х-ХХ вв. и предпосылки революции 1905-1907 гг.

Социально-экономическое и политическое развитие России в конце XIX в. и впервые годы XX в. отличалось большим своеобразием. Учтя уроки поражений в Крымской войне 1853-1855 гг. и трудности русско-турецкой войны 1877-1878 гг., царское правительство с 80-х гг. XIX в. активно проводило политику индустриализации страны. Особенно высокими темпы промышленного развития стали в 90-е гг. Этому в немалой степени способствовало массовое железнодорожное строительство, которое велось главным образом на государственные средства. Если к 1892 г. протяженность железнодорожной сети страны составляла 31 тыс. км., то за 1893-1902 гг. было построено 27 тыс. км, в том числе Транссибирская магистраль, железная дорога, связавшая Среднюю Азию (Ташкент) с Европейской Россией и т.д. Это способствовало развитию металлургической промышленности, машиностроения, увеличению добычи угля, нефти (по последнему показателю Россия к началу XX в. вышла на первое место в мире). С 1893 по 1900 г. объем промышленного производства в стране удвоился, а производство средств производства увеличилось втрое. При этом ведущая роль принадлежала промышленности Юга России (Донбасс, Криворожье и т.д.), а также Нечерноземного центра. Темпы развития крупной индустрии обусловили высокую концентрацию производства, возникновение монополистических объединений (―Продвагон‖, ―Продамет‖ и др.) и сращивание их с крупнейшими банками, что вело к формированию мощных финансово-промышленных групп.

Министр финансов С.Ю. Витте, фактически руководивший с 1892 г. проведением индустриализации, так формулировал ее цели: в течение примерно 10 лет догнать более развитые страны Европы и занять прочные позиции на рынках Ближнего, Среднего и Дальнего Востока. Политику индустриализации Витте проводил за счет: 1) привлечения иностранных капиталов в виде инвестиций и правительственных займов; 2) протекционистской таможенной политики, защищавшей отечественных производителей на внутреннем рынке от западных конкурентов и стимулировавшей российский экспорт; 3) накопления внутренних ресурсов за счет введения винной монополии и резкого усиления косвенного налогообложения.

Конечно, указанные выше источники обеспечивали ускоренное промышленное развитие России. Однако их использование имело и негативную сторону. Широкое привлечение иностранного капитала вело к усилению экономической, а в дальнейшем и политической зависимости России от стран Запада. Усилившийся налоговый пресс всей своей тяжестью прежде всего ложился на крестьянство. Увеличение экспорта хлеба (одного из основных источников поступления иностранной валюты) достигло к началу XX в. почти 8 млн. тонн или 1/5 валового сбора зерна и явилось одной из причин голода, повторявшегося через каждые 3-5 лет. Особенно тяжел был голод 1891 г., когда умерло свыше 500 тыс. человек. Оправдывая свою политику, Витте утверждал, что ―великие задачи требуют и великих жертв‖.

Политика Витте крайне обостряла и без того тяжелую ситуацию в деревне. Крестьянская реформа 1861 г. (о ней говорилось в предыдущей главе) не была доведена до конца, в деревне сохранялся ряд серьезных пережитков феодально-крепостнического строя. Достаточно сказать, что на рубеже XX в. 30 тыс. крупных помещиков владели 70 млн. десятин пахотной земли (в среднем 2333 десятины на одно помещичье хозяйство), а 10,5 млн. крестьянских хозяйств имели в общей сложности 75 млн. десятин (около 7 десятин на одно хозяйство). Все это порождало крестьянское малоземелье и аграрное перенаселение в центральных губерниях страны, особенно в черноземной полосе. К тому же в ходе реформы крестьяне нередко лишались зыгонов, пастбищ для скота, леса и других угодий.

Нараставшее крестьянское малоземелье, сохранение полуфеодальных методов эксплуатации крестьянства превратили вопрос о земле в главную проблему общественной жизни, требовавшую решения. Нерешенность атрарной проблемы стала по существу основной предпосылкой грядущей революции.

Не меньшую остроту приобретала и проблема взаимоотношений труда и капитала или, как тогда говорили, рабочий вопрос. Промышленный бум 90-х гг. обусловил значительный рост численности рабочих и усиление их эксплуатации. На рубеже XX в. правительство, идя на поводу у владельцев фабрик и заводов, отступало от фабричного законодательства 80-х гг. В частности, было отменено запрещение ночного труда женщин, вновь разрешен детский труд, начиная с 10-12-летнего возраста. Фабричная инспекция реорганизуется и ей вменяются в обязанность полицейские функции (выявление ―брожения‖ среди рабочих, борьба со стачками). Нерешенность рабочего вопроса стала также одной из серьезных предпосылок надвигавшейся революции.

Требовала своего решения и проблема ликвидации таких пережитков феодализма, как правовое неравенство по сословному, религиозному, национальному, половому признакам.

Наконец, самым архаичным пережитком феодальных времен являлось царское самодержавие. За пореформенные годы усилились и вышли на политическую арену новые социальные силы: промышленная и финансовая буржуазия, занявшая ведущие позиции в экономике страны; либеральная часть дворянства, также включившаяся в рыночную экономику. Да и рабочий класс качественно менялся, осознавая свои интересы и требовал их защиты. Однако эти новые силы не имели рычагов воздействия на власть, которая, по-прежнему опиралась на земельную аристократию, высшую бюрократию, дворянство. Дворянство к началу XX в. уже теряло свои позиции в экономике страны. Достаточно сказать, что 88% валового сбора и до 50% товарного зерна давали крестьянские хозяйства (зажиточные крестьяне, составлявшие 1/6 всех крестьянских дворов, соответственно 38 и 34 %). Требования о создании представительных органов, где новые силы могли бы громко заявлять о своих интересах, император Николай II не принимал, назвав их ―бессмысленными мечтаниями‖.

Таким образом, к началу XX в. в обществе достаточно четко выявились четыре основных проблемы, требовавшие первоочередного решения: аграрная, взаимоотношения труда и капитала, правовое неравенство и, наконец, конституционная — судьба самодержавия. Неспособность царизма решить эти проблемы цивилизованным путем (согласование интересов разных социальных групп) и попытка задушить всякую оппозицию силовыми методами и вызвали, в конечном счете, революцию.

§2. Революция 1905-1907 гг. и конституционные реформы

Разразившийся в 1900-1903 гг. мировой экономический кризис охватил и Россию, что привело к падению производства, инфляции и ухудшению положения широких народных масс. Кризис был усугублен засухой и неурожаем 1903 г. Надежды правительственных кругов., что ―маленькая победоносная война‖ на дальневосточной окраине империи отвлечет внимание населения от социальнополитических проблем, не оправдались.

Поражение русской армии и гибель флота в русско-японской войне 1904—1905 гг. еще более обостряли ситуацию. Ширились стачечное движение и крестьянские волнения. Недовольство либеральнобуржуазных кругов выражалось в усилившихся требованиях введения представительных учреждений (типа парламента). Правительство, убедившись, что ставка только на силовое подавление оппозиции не достигает цели, попыталось пойти на политическое маневрирование. 14 декабря 1904 г. был объявлен царский Манифест, в котором в туманной форме было обещано изменение законодательства по устроению крестьянской жизни, расширение прав органов земского и городского самоуправления. В Манифесте не было ни слова о главном требовании либерально-буржуазных кругов о введении представительных учреждений, однако особо подчеркивалось сохранение незыблемости самодержавия.

Но уже в феврале 1905 г., после расстрела в Петрограде 9 января массового народного шествия к Зимнему дворцу, когда революционная волна начала охватывать страну, царь в рескрипте на имя министра внутренних дел А.Г. Булыгина сообщил о своем согласии привлечь ―достойнейших людей‖ к участию в ―предварительной разработке законодательных предположений‖.

Подъем крестьянского движения, революционные выступления в войсках заставил царизм пойти на создание Государственной Думы. 6 августа 1905 г. были опубликованы три документа: Манифест об учреждении Государственной Думы, Учреждение Государственной Думы (нормативный акт, определявший правовой статус Думы) и Положение о выборах в Думу.

В Манифесте говорилось о согласии царя включить ―в состав высших государственных учреждений особое законодательное установление, коему представляется предварительная разработка и обсуждение законодательных предположений и обсуждения росписи государственных доходов и расходов‖. Перечень вопросов, подлежавших рассмотрению в Думе, был весьма ограничен. Она не могла касаться государственного устройства, вооруженных сил, внешней политики. Дума являлась

законосовещательным, а не законодательным органом, т.е. ее решения были рекомендациями. К тому же они должны были направляться для дальнейшего рассмотрения в Государственной Совет, члены которого назначались императором из числа видных сановников.

С рекомендациями Государственной Думы и Государственного Совета законопроекты должны были поступать к императору, который мог учитывать предложенные ему рекомендации, а мог и игнорировать.

Выборы по Положению о ―булыгинской‖ думе были не всеобщие, от участия в них отстранялись женщины, рабочие, лица, находившиеся в ―услужении у частных лиц‖, учащиеся (в том числе студенты), молодежь до 25 лет, военнослужащие, лица иудейского вероисповедания, ―бродячие инородцы‖ (т.е. кочевые народы Средней Азии и Крайнего Севера). Выборы были неравными, так как проводились по куриям уездных землевладельцев, городских избирателей и крестьян. Нормы представительства по куриям различались и связывались с имущественным цензом. Наконец, выборы были не прямые, а многостепенные. Реально Дума, в том виде, как она предусматривалась законом от 6 августа 1905 г., не избиралась: выборы были сорваны революционным движением.

В октябре 1905 г. политическая забастовка охватила всю страну. Прекращение работы транспорта и связи парализовало управление страной, поставило царское правительство на грань катастрофы. Более того, по инициативе народа стали образовываться Советы рабочих депутатов. Возникшие первоначально как стачечные комитеты, они быстро превратились в органы борьбы за политическую власть. Особенно активно действовали Советы рабочих депутатов в Иванове, Нижнем Новгороде, Твери, Харькове, Ростове. При них стали создаваться рабочая милиция в противовес государственной полиции, социальные службы. Советы рабочих депутатов возникли даже в столицах — СанктПетербурге и Москве. В ряде мест (Севастополе, Одессе), где выступления рабочих соединялись с выступлениями в войсках, образовывались Советы рабочих, солдатских и матросских депутатов. На секретных заседаниях Особого совещания во главе с царем высказывалось предложение ―подавить смуту во всех ее проявлениях‖, не останавливаясь перед пролитием крови и введением диктатуры ―человека решительного и военного‖. Однако для подавления революции не было сил: большая часть гвардейских и казачьих частей находилась далеко на дальневосточном театре военных действий, а войска внутри страны, по заявлению военного министра А.Ф. Редигера, не могли стать опорой военной диктатуры. Кроме того, император боялся назначить решительного генерала военным диктатором, видя в этом угрозу своей власти. Да и где было взять популярного генерала после позорно проигранной войны? В такой ситуации правительству оставался лишь один выход — вновь политически маневрировать.

17 октября 1905 г. издается Манифест об усовершенствовании государственного порядка, в котором царь вынужден был ―даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов‖, а также пойти на расширение избирательного права (в выборах получили право участвовать рабочие). Законосовещательную Думу обещано было превратить в Законодательную Думу. Наконец, провозглашалось право надзора выборных от народа за действиями исполнительных властей. Были сделаны и некоторые другие уступки для ослабления крестьянского движения. Так, в ноябре 1905 г. сокращаются наполовину, а начиная с 1907 г., отменены вовсе выкупные платежи, которые крестьяне выплачивали еще со времен отмены крепостного права в 1861 г.

19 октября 1905 г. был опубликован царский Указ об учреждении объединенного правительственного органа— Совета министров во главе с премьер-министром. Собственно учреждается пост премьерминистра, т.к. Совет министров формально существовал с 1857 г., но его председателем был сам император. Фактически этот орган не функционировал.

В ходе революционных событий 1905 г. вновь выявилась несогласованность действий властей, что и привело к восстановлению Совета министров, но на этот раз в ином варианте— как коллегиального правительственного органа под председательством специально назначенного премьер-министра.

Оба документа (Манифест 17 октября и Указ 19 октября 1905 г.) имели, по существу, единое предназначение — борьбу с революционным движением. Но, если буквально ―вырванный‖ народом у царизма Манифест рождал надежду (да и реальную возможность) мирным конституционным путем (через Государственную Думу) решить насущные проблемы страны (прежде всего аграрную проблему) и тем самым способствовал успокоению страны, то Указ 19 октября должен был успокоить страну, но другими, отнюдь не конституционными методами. Цель этого указа четко выражена в повелении царя только что назначенному первому в истории России премьер-министру С.Ю. Витте: объединить деятельность министров и ―восстановить порядок повсеместно‖, не останавливаясь перед применением любых необходимых для этой цели мер, т.е. вооруженной силы военно-полевых судов и т.д.

Провозглашение в Манифесте от 17 октября 1905 г. свободы слова, собраний и союзов создало условия для формирования легальных политических партий: в 1906 г. в России их насчитывалось до 50. Но заметное место на российской политической сцене занимали лишь несколько партий. В буржуазнолиберальном лагере это были партии конституционалистов-демократов (кадетов) и партия 17 октября (октябристов). Обе они сформировались на базе развернувшегося еще в конце XIX в. движений земцев и либеральной буржуазии.

В результате раскола на состоявшемся в октябре 1905 г. земско-городском съезде левое его крыло образовало кадетскую партию, в которую вошел цвет российской интеллигенции начала XX в. Программа этой партии предусматривала преобразование России мирным парламентским путем в буржуазное государство на основе ―мировых общечеловеческих ценностей‖. Предполагались также перестройка местных органов власти на началах самоуправления, судебная реформа, демократические свободы, решение аграрной проблемы за счет частичного отчуждения в пользу крестьян помещичьих земель за выкуп. Лидером этой партии с 1907 г. стал видный историк II.Н. Милюков. Правое крыло земско-городского съезда образовало ―Союз 17 октября‖, социальную базу которого составили крупная буржуазия, дельцы-предприниматели, крупные землевладельцы. Программа октябристов предусматривала сохранение ―единства и неразрывности‖ Российской империи, сильную монархическую власть с продвижением к конституционной монархии, сохранение помещичьего землевладения, уравнение крестьян в правах с другими сословиями и облегчение их выхода из общины. Лидером партии с 1906 г. стал крупный промышленник, московский голова А.И.Гучков.

Консолидировались и силы правительственного лагеря. Они были представлены общероссийской дворянско-помещичьей организацией, исполнительным органом которой стал ―Совет объединенного дворянства‖ (май 1906 г.). Эта организация представляла интересы царской семьи, земельной аристократии, придворной камарильи, верхов бюрократии и генералитета, духовенства и наиболее консервативной части помещиков-дворян. Интересы этих же социальных сил выражали и черносотенные организации: Союз русского народа (лидер А.И. Дубровин), Союз Михаила Архангела (лидер В.М. Пуришкевич) и ряд других объединений. Они возникли в ходе революции 1905 г. и получали политическую поддержку и значительные денежные средства от Департамента полиции.

Интересы новой социальной силы — рабочего класса — выражала Российская социал-демократическая рабочая партия (РСДРП). Ее формирование началось в конце XIX в. Программа партии (1903 г.) предусматривала на первом этапе— этапе буржуазно-демократической революции — свержение самодержавия, установление демократической республики и политических свобод, а на втором — этапе социалистической революции — установление диктатуры пролетариата и утверждение социализма. Но уже в самом начале создания этой партии (1903 г.) произошел ее раскол на большевиков и меньшевиков. Меньшевики (лидер Л. Мартов) считали, что в революции главная роль будет принадлежать буржуазии, а пролетариату следует ее поддерживать. По их мнению, в будущей демократической республике быстрыми темпами должен пойти процесс развития капитализма, который приведет к ускоренному росту численности, политической и общей культуры рабочего класса, что позволит ему бороться мирными парламентскими методами за социалистическое преобразование общества. Большевики и их лидер В.И. Ленин, не рассматривали буржуазию, тесно связанную с самодержавием, как революционную силу. Они считали, что даже в буржуазно-демократической революции главной движущей силой должен стать рабочий класс в союзе с крестьянством, а после победы революции, свержения самодержавия и учреждения демократической республики следует как можно быстрее перейти к следующему этапу — революции социалистической, чтобы, утвердив диктатуру пролетариата, использовать ее как главную силу для переустройства общества на социалистических началах.

Крестьянские интересы выражала партия социалистов-революционеров (эсеров). Она также формировалась на рубеже XX столетия. Еще в 90-е гг. прошлого века вновь активизировалось народничество. Если правое крыло народников избрало тактику ―малых дел‖ (создание земледельческой артели, ссудно-сберегательных касс для крестьян и т.д.), то левое крыло пошло по пути создания нелегальных групп и кружков, на базе которых в 1901 г. и возникла партия эсеров. Их программа предусматривала экспроприацию капиталистической собственности и преобразование общества на социалистических началах. Но добиться этого эсеры надеялись путем социализации земли через некапиталистическую эволюцию крестьянских общин и ―прорастания‖ социализма первоначально в деревне, а затем уже в городе.

При помощи тактики индивидуального террора они надеялись вынудить правительство созвать Учредительное собрание, которое законодательным путем провозгласило бы создание демократической республики. Именно боевая организация эсеров осуществила террористические акты, в результате которых были убиты министры внутренних дел Д.С. Сипягин, В.К. Плеве, харьковский губернатор

князь И.М. Оболенский, уфимский губернатор Н.М. Богданович, московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович (дядя царя). Именно эсеровские боевики организовали покушение на П.А. Столыпина в 1906 г.

Все названные партии действовали на общероссийской политической арене, участвовали в выборах Государственной Думы, имели в ней свои фракции. Большое значение для политической жизни страны имело и создание профессиональных союзов, а также организаций предпринимателей.

Издание Манифеста от 17 октября 1905 г. потребовало пересмотра законодательства о Государственной Думе, других органах государственной власти, гражданских правах и свободах. Положение Манифеста о расширении избирательных прав было реализовано новым Законом о выборах в Государственную Думу от II декабря 1905 г. Право участвовать в выборах предоставлялось не всем рабочим, а только фабрично-заводским, горной и горнозаводской промышленности и железнодорожных мастерских. Если число рабочих-мужчин на предприятии было не менее 50, то избирался один представитель для участия в избрании выборщика на выборах в Государственную Думу. На крупных предприятиях с численностью до 1000 рабочих также избирался один представитель и дополнительно по одному — от каждой полной тысячи рабочих. Такой порядок давал преимущества наименее организованным рабочим мелких предприятий. К трем существовавшим куриям добавилась четвертая — рабочая курия: выборы по ней были трехстепенные. В законе указывалось также, сколько выборщиков и сколько депутатов должно быть избрано от каждой курии. В результате этих манипуляций один голос уездного землевладельца равнялся 3 голосам городских избирателей, 15 голосам избирателей по крестьянской курии и 45—по рабочей курии. Введен был своеобразный ценз оседлости. По-прежнему сохранялись элементы сословного подхода. Председательствовали на губернских избирательных собраниях, где выборщики от всех курий избирали депутатов Думы, губернские предводители дворянства.

Положение Манифеста о превращении Государственной Думы из законосовещательной в законодательный орган было реализовано в законе ―Учреждение Государственной Думы‖ от 20 февраля 1906 г. (компетенция Думы практически осталась прежней). Одновременно с этим законом был издан акт ―О переустройстве Государственного Совета‖, в соответствии с которым Госсовет был поставлен над Госдумой в качестве второй, верхней палаты. Смысл этой реорганизации состоял в том, чтобы Государственной Совет мог противостоять Думе и сдерживать, тормозить ее ―либеральные порывы‖. Ведь законопроекты, одобренные Думой, должны были направляться в Государственной Совет и лишь после его одобрения направляться на подпись императору. Превращение Государственного Совета в верхнюю палату парламента было прямым нарушением Манифеста от 17 октября, согласно которому Дума должна была стать единственным законодательным органом.

Консервативный характер Государственного Совета гарантировался самим порядком его формирования: половина членов назначалась царем в основном из числа бывших министров, губернаторов и других высших сановников. Другая половина членов избиралась ―от сословий и корпораций‖: 6 членов от духовенства (избирались Святейшим Синодом); 18 членов—-от дворянского сословия (избирались выборщиками от губернских дворянских собраний); 6 членов — от Академии наук и университетов; 12 членов — от торговли и промышленности (избирались выборщиками от совета торговли и мануфактур, биржевых комитетов и купеческих управ) и, наконец, по одному члену

— от каждого губернского земского собрания. Если учесть, что члены Совета по назначению были потомственными дворянами, а в губернских земских собраниях также преобладали дворяне, то подавляющее число членов Государственного Совета представляли это сословие. Кроме того члены Госсовета должны были быть не моложе 40 лет, иметь высшее или среднее образование, стаж работы в государственном аппарате и имущественный ценз втрое выше, чем для выборов в Государственную Думу.

Все эти положения об органах государственной власти и их взаимоотношениях с императорской властью и правительством были закреплены в опубликованных 23 апреля 1906 г. Основных государственных законах. По поводу оценки этих законов в историко-правовой и исторической литературе длительное время шли дискуссии о том, можно ли этот документ рассматривать как конституцию. Высказывалось мнение, что это вообще не конституция или, если и конституция, то фиктивная. Представляется, что для такой оценки нет оснований. Основные государственные законы

1906 г.— можно назвать первой российской конституцией. В этом документе указывается форма правления — дуалистическая монархия, т.е. такая монархия, в которой, с одной стороны, чрезвычайно обширна власть монарха и ответственность перед ним правительства, а с другой стороны, существует парламент, наделенной законодательной властью (хотя и ограниченной). Форма государственного устройства — унитарное государство, определена конструкция органов государственной власти, их компетенция и порядок взаимоотношений, порядок взаимоотношений центра и регионов, права, свободы и обязанности подданных, т.е. решены все те вопросы, которые обычно решаются в конституциях. В качестве прототипа российской конституции 1906 г. была взята конституция Пруссии 1850 г., о чем говорили сами составители в процессе ее подготовки.

В соответствии с Основными законами императору принадлежала государственная власть. Он не только глава государства, но и глава исполнительной власти. Он назначал всех важных чиновников госаппарата, имел право издавать в порядке управления указы и повеления. В его исключительной компетенции находились вопросы внешней политики, в том числе объявления войны и заключения мира, руководство вооруженными силами, а также право объявлять в стране в целом или в отдельных местностях военное или чрезвычайное положение. От его имени действовали суды, и он же назначал судей. Ему принадлежало право помилования и амнистии.

Император назначал премьер-министра, министров и других должностных лиц. Правительство было ответственно перед царем, а не перед Думой.

Согласно Основным законам царская власть ограничивалась лишь двумя положениями. Во-первых, законодательную власть она делила с Государственной Думой и Государственным Советом. Ст. 86 Основных законов гласила, что ―ни один закон не может восприять законной силы без одобрения Государственной Думы и Государственного Совета‖. Императору принадлежало право законодательной инициативы, а что касается изменений в Основных законах, то они могли последовать только по инициативе царя. Ему принадлежало право абсолютного вето, т.к. без утверждения императора ни один закон не мог восприять законной силы. Во-вторых, по образцу европейских конституций указы и повеления императора должны были скрепляться подписями премьер-министра или соответствующих министров и главноуправляющих. Но, если в большинстве европейских стран уже в то время правительства формировались парламентами, то в России император мог в любой момент уволить любого министра, отказавшегося скрепить своей подписью его повеление и заменить другим, более покладистым. Провозглашенное Манифестом от 17 октября 1905 г. право парламентского контроля за действиями исполнительной власти на практике оказалось фикцией. Все свелось к предоставленному Думе и Государственному Совету праву запроса, обращенному к министрам. Однако оно ни к чему не обязывало министров, т.к. они не были ответственны перед Думой и Государственным Советом. К тому же министры могли отказаться отвечать на запрос, сославшись на секретность тех или иных материалов. Кроме того, император регулировал работу Думы и Государственного Совета. Указом царя определялись их ежегодные созывы и продолжительность работы, он мог досрочно распустить Думу, назначить новые выборы и время их созыва. Наконец, в соответствии со ст. 87 Основных законов во время перерывов в работе Думы император по представлению Совета министров мог издавать указы, имеющие силу законов. Правда, в течение 2-х месяцев после возобновления занятий Думы указы необходимо было внести на обсуждение в Думу, или они теряли свою силу. Именно в таком чрезвычайном порядке учреждаются военно-полевые суды и принимается указ о столыпинской аграрной реформе, о чем речь впереди.

В Основных законах (как и в каждой конституции) содержалась особая глава, в которой закреплялись основные права и свободы подданных. Однако они носили формальный характер, т.к. их реализация на практике была весьма ограничена. Так, неприкосновенность личности ограничивалась тем, что с 1906 г. по февраль 1917 г. не было ни одного года, в течение которого на территории империи или ее отдельных регионов не объявлялось бы военное положение или положение усиленной или чрезвычайной охраны, когда полиция и военное командование получали особые полномочия вплоть до предания гражданских лиц военно-полевому или военно-окружному суду и юридические гарантии прав подданных приостанавливались.