Mills_R_-_Vlastvuyuschaya_Elita_-_2007_1

Вряд ли можно сомневаться, что за последние десять лет военные властители из Вашингтона вместе со своими друзьями из среды официальных руководителей государства и элиты из мира корпораций совершенно явно обнаружили милитаристские тенденции. Имеется ли в таком случае в высших кругах Америки "военная клика"? Те, что подвергали обсуждению это понятие (как это сделали недавно член Верховного суда Уильям Дуглас и генерал армии Омар Брэдли), толковали лишь о возросшем влиянии профессиональных военных. Вот почему их рассуждения в той мере, в какой они касаются состава элиты, не очень точны и обычно противоречат друг другу. Представление о существовании военной клики, если его раскрыть до конца, означает ведь не только усиление роли военных. Оно подразумевает также совпадение интересов и увязку целей всех тех, кто вершит дела не только в военной сфере, но и в сферах экономики и политики.

На вопрос о том, имеется ли ныне военная клика, мы отвечаем: да, военная клика имеется, но точнее было бы именовать ее властвующей элитой, ибо она состоит из людей, действующих не только в военной области, но и в области экономики и политики; интересы этих людей все

больше и больше смыкаются. Чтобы постигнуть роль военных в этой властвующей элите, нам надлежит иметь ясное представление о роли, которую играют в ней руководители корпораций и политические деятели. И нам надлежит вдобавок разобраться в том, что происходит в политической жизни Америки.

X. Политический директорат

Попробуем схематически изобразить условную биографию современного идеального кандидата на пост президента Соединенных Штатов. Он родился примерно 54 года назад в скромном, но прочно сколоченном фермерском домике в одном из штатов, имеющих решающее значение для исхода президентских выборов, – в штате Огайо. Его предки переселились из Англии в Америку вскоре после прибытия туда колонистов с "Мэйфлауэр". Рос он на ферме в довольно многочисленной семье, выполнял обычные для деревенского подростка работы по дому и усадьбе и, таким образом, вполне вошел в курс всех проблем, стоящих перед фермерством. Смерть отняла у него отца, когда он еще учился в школе. Ферма была продана, и его энергичная и благоразумная мать перебралась со всей семьей в соседний городок, – и борьба за место под солнцем началась.

Будущий президент начал работать на фабрике, принадлежавшей его дяде, и вскоре стал практиком-специалистом по всем делам, связанным с рабочим вопросом и с проблемами управления промышленностью. В это же время

он без посторонней материальной помощи окончил колледж. В первую мировую войну он прибыл во Францию к концу военных действий, но имел еще в своем распоряжении целых шесть месяцев, в течение которых он доказал своим будущим биографам, что на другой войне, где ему было бы предоставлено больше времени, он, несомненно, показал бы себя выдающимся государственным деятелем. Вернувшись домой, он два года проучился в юридической школе штата, женился на своей школьной подруге, предки которой сражались в войсках конфедератов, открыл собственную адвокатскую контору, вступил в клуб местного отделения партии, в клуб "Лосей", а затем и в "Ротари-клаб" и стал прихожанином епископальной церкви. Он стал теперь крайне занятым человеком, но оказалось, что он в состоянии выдержать такое напряжение, ибо его организм как бы специально был создан для такого накала. В 20-х годах ему пришлось по поручению группы владельцев небольших фабрик улаживать их дела с рабочими, и он действовал столь успешно, что на протяжении 30-х годов на этих предприятиях не возникало сколько-нибудь серьезных трудовых конфликтов. Другие компании, отметив этот замечательный факт, также начали пользоваться

его услугами; завоевав таким образом популярность, он в 1935 г. стал мэром своего города.

Административное искусство и энергия, проявленные государственным деятелем – солдатом и знатоком рабочего вопроса, взявшим в свои руки бразды правления, вызвали шумный восторг как у предпринимателей, так и у рабочих. Несмотря на то, что он был абсолютно дисциплинированным членом партии, он все же перестроил систему городского управления сверху донизу. Затем началась вторая мировая война, и он, не посчитавшись с тем, что имел к тому времени двух малолетних сыновей, отказался от должности мэра и стал подполковником при штабе одного популярного генерала. Вскоре он стал опытным государственным деятелем, вполне сведущим в азиатских и европейских делах, и уверенно предсказывал предстоящий ход событий.

После войны он вернулся в штат Огайо уже в звании бригадного генерала и был избран подавляющим большинством голосов в губернаторы. На этот пост он победоносно избирался дважды. Его губернаторские дела двигались столь же успешно, как в коммерческом предприятии, они велись столь же порядочно, как

в церкви, к людям проявлялась такая сердечность, какая бывает только в семье. Лицо у него не менее честное, чем у какого-нибудь руководителя коммерческого предприятия, речь не менее искренняя, чем у любого коммивояжера; и, в сущности, в нем есть нечто и от того и от другого плюс чисто индивидуальный налет непреклонности и доморощенной гениальности. Все это магнетически привлекает вас, когда вы видите его лицо на фотографии, на киноили телеэкране или слышите его голос по радио.

1

Некоторые черты нарисованного нами портрета не столь уж сильно отличаются от черт, присущих обычному современному президенту, чтобы его нельзя было узнать, – хотя они представлены нами, возможно, в несколько преувеличенном масштабе. Какой бы комплекс биографических и психологических особенностей мы ни стали искать среди людей, достигавших высоких позиций в американском правительстве, мы всегда найдем по меньшей мере двух или трех человек, которые почти полностью воплощают в себе этот комплекс. Можно было бы без конца собирать биографические анекдоты и красочные эпизоды из их жизни, но все они в общей сложности не привели бы к каким-либо выводам о главенствующих среди них типах людей и типичных карьерах. Нам надлежит постигнуть механизм взаимодействия объективно-исторических и субъективно-биографических факторов, определявший курс американской политики, не забывая при этом, что каждая эпоха отбирает и формирует типичных для нее политических деятелей – равно как и представления, которые о них существуют.

Нужно прежде всего иметь в виду этот последний момент: многие из существующих ныне представлений о типичных свойствах политических деятелей заимствованы, по сути дела, из более ранних эпох. Вот почему "Американский Политик" трактуется как ценный зачинатель и в то же время как. дешевое орудие, как высокий государственный деятель и вместе с тем как грязный политикан, как слуга общества, и вместе с тем как тайный радетель близких ему людей и интересов. Наше представление о нем, так же как и большинство наших представлений о людях, стоящих выше нас, лишено ясности, потому что мы склонны судить о нашей эпохе в соответствии с расплывчатыми стереотипными понятиями, доставшимися нам от прошлых времен.

Классические исследования, посвященные американской политике – исследования Токвиля, Бруса, Острогорского, – основываются на опыте XIX в.; они охватывают в общем период от президентства Эндрю Джексона до президентства Теодора Рузвельта. Верно, конечно, что многие из тех тенденций, которые определяли специфические политические черты длительного среднего периода американской истории, еще продолжают действовать и сказываются на

господствующем типе политического деятеля нашей эпохи – в особенности политического деятеля, подвизающегося в среднем звене власти, в конгрессе. Но в XX в., и особенно после первой мировой войны, другие факторы сильно изменили содержание и значение американских политических институтов. Политическая система Соединенных Штатов стала более компактной, размах ее деятельности и сфера влияния увеличились, и она теснее сомкнулась со всеми, в сущности, социальными институтами, которые функционируют в ее рамках. Все чаще и чаще стали возникать такие кризисы, разрешить которые на базе прежней – раздробленной и децентрализованной – политической системы оказывалось невозможным. Те, кого эти кризисы задевали, все больше и больше стали рассчитывать на государство как на силу, способную их разрешить. И, по мере того как эти изменения в структуре и практической деятельности государства увеличивали размер власти людей, которые ее завоевывают и осуществляют с помощью политических институтов, стали преобладать и новые типы политических деятелей.

Руководящие политические деятели не образуют собой один-единственный

психологический тип. Они не могут быть выделены из массы людей других профессий и изучены по признаку какого-то стандартного комплекса побуждений. Подобно людям, подвизающимся в других областях, политические деятели, крупные и мелкие, иногда избирают своей профессией политику из-за любви к этой отрасли деятельности: их привлекают политические кампании, закулисные комбинации, чиновно-бюрократическая служба. Чаще всего это поприще привлекает их тем общественным почетом, которого они могут добиться здесь в случае успешной карьеры; в самом деле, стремление к власти ради власти (очень сложный комплекс побуждений!) обычно включает в себя предвосхищение престижа, которое приносит обладание властью. В редких случаях их привлекают деньги, получаемые ими как государственными чиновниками.

Единственное общее определение, которое мы вправе дать "политическому деятелю", состоит в том, что это человек, который более или менее регулярно играет известную роль в политических институтах и считает эту роль по меньшей мере одним из своих основных видов деятельности. И так как в Соединенных Штатах имеется два основных типа политических институтов, то мы,