Латентное научение: разделение научения и мотивации

Крайним случаем варьирования привлекательности является полное ее отсутствие, когда не происходит подкрепления и не приходится ожи­дать целенаправленного поведения. Ну, а как быть с научением? Что научение имеет место, первым пока­зал Блодгетт [Н. С. Blodgett, 1929] в экспериментах по так называемому латентному научению. Три группы одинаково голодных крыс в течение девяти дней по одному разу в день помещались в лабиринт. Первая группа находила корм в целевой камере с первого же дня, вторая — с третьего, а третья — с седьмого. После того как животное попадало в целевую каме­ру, оно при наличии там еды могло есть только 3 мин, а при отсутствии еды извлекалось оттуда через 2 мин. Как видно из рис. 5.9, после введения целевого объекта во второй и третьей группах число ошибок быстро сокра­щается. Каждая группа почти сразу же достигает уровня научения первой группы, которая подкреплялась с пер­вого дня. Более поздние исследова­ния Толмена и Хонзика [Е. С. Tolman, С. A. Honzik, 1930] подтвердили эти данные.

Рис. 5.9. Зависимость достижений от латентно­го научения и последующего подкрепления. Первая группа получала корм после каждой попытки, две другие—соответственно после третьей и седьмой (отмечено х) [Н. С. Blod­gett, 1929, S. 120]

Полученные результаты многое проясняют. Прежде всего то, что на­учение происходило и без подкрепле­ния, а значит, оно не является необ­ходимым условием научения. Науче­ние может оставаться латентным, т. е., состоявшись, не проявляться в поведении. В таком случае научение должно заключаться в образовании знаний о структуре путей в лабирин­те, а не в образовании жесткой пос­ледовательности объединений «раз­дражитель— реакция», поскольку це­ленаправленный, с уменьшающимся количеством ошибок поиск целевой камеры не происходил, когда там не было корма. Успехи научения можно наблюдать в поведении только при достижении цели, когда имеет место мотивация. Поэтому закон эффекта Торндайка есть не принцип научения, а принцип поведения. Научение и мотивация представляют собой две самостоятельные группы факторов, совместная игра которых определяет поведение. Реализация вызванной привлекательностью пищи мотивации к достижению целевой камеры зави­сит от достигнутых на данный момент результатов научения, что сказывает­ся на различии в улучшении достиже­ний второй и третьей групп. После семикратно предоставленной возмож­ности ознакомиться с лабиринтом ко­личество ошибок сокращается резче, чем после трехкратной.

Итак, поведение объясняется вза­имодействием двух промежуточных переменных: научения и мотивации. Фактор научения, по Толмену, состо­ит из знаний о том, какая из секций лабиринта куда ведет. Этот резуль­тат научения в актуальном случае становится предвосхищением цели в форме отношений между действием и его последствиями. Мотивационный фактор — нужность цели. Она зависит от физиологического состояния пот­ребности, или влечения, и от привле­кательности целевого объекта (у Ле­вина— соответственно от t и G; Толмен рассматривает обе части, влече­ние и привлекательность, как явле­ния более или менее одного ранга; различия в степени их влияния и их взаимоотношения им не выясняются). Постулированные Толменом нужность цели и ее ожидание стали теми про­межуточными переменными, которые не только имеют когнитивную приро­ду, но и выступают посредниками между поддающимися наблюдению особенностями исходных условий и последующим поведением, благодаря чему оказывается возможным объяс­нение наблюдаемой целенаправлен­ности поведения. На рис. 5.10 схема­тично представлена логика этих те­орий мотивации. Исходные условия, которые помимо стимулов окружения и влечения (состояние потребности) включают также прошлое научение, предрасположенность и степень раз­вития, при некоторых еще подлежа­щих уточнению обстоятельствах могут детерминировать как нужность цели, так и ее ожидание. Последующие молярные действия определяются тремя доступными наблюдению ас­пектами целенаправленности.

Приводимая ниже цитата из книги «Целенаправленное поведение у жи­вотных и человека» содержит ответ на вопрос, чему же научаются живот­ные в экспериментах по научению, а также новый взгляд на взаимовли­яние научения и мотивации поведе­ния.

«Окончательная критика доктрины научения методом проб и ошибок направлена на ее основополагающее понятие стимульно-реактивных связей. Стимулы, как таковые, реакции не вызывают. Правильные стимульно-реактивные связи не «запечатлеваются», а неправильные не «не стираются». Скорее, на­учение состоит в «открытии», или «вычлене­нии», организмом того, к чему ведут любые из всех соответствующих альтернативных реак­ций. И затем, если при возбуждающе-аверсивных условиях момента одна из этих альтернатив оказывается нужнее других (или одна «требуется», а другие «не требуются»), то организм будет стремиться (после такого на­учения) выбирать или осуществлять реакцию, ведущую к более «нужным» последствиям. Но если различия в нужности отсутствуют, то никакого выбора и осуществления данной реак­ции не произойдет, хотя научение будет иметь место» [Е. С. Tolman, 1932, р. 364].