Билет 29. Схоластика. Учение о соотношении веры и разума

Рубеж 11–12 столетий знаменует зрелость средневековой эпохи. Возникают все новые и новые города, которые становятся оплотом бюргерства. В городах возникают один за другим университеты (Болонья, Париж, Оксфорд и др.).; философией новых университетов стала схоластика (от лат. – школа). В наше время этот термин приобрел снисходительно – оскорбительный оттенок. Между тем значение схоластики, особенно на этапе ее расцвета трудно переоценить. Средневековая схоластика в ходе интеллектуальных ристалищ способствовала выковыванию оружия полемики, аргументации, риторики. Средневековые диспуты предопределили дискуссионный дух последующих столетий западноевропейской культуры и философии. Начав с псевдопроблем типа «был ли пупок у Ахами», либо «сколько ангелов поместятся на кончине иглы», через споры на тему «может ли Бог сотворить камень, который сам же не сможет поднять?», схоластика постепенно возвышается до рационального, предметного познания, а явления религиозного порядка связывает с окружающей действительностью.

Схоластика стремится ответить и на центральный вопрос философской мысли всего Средневековья – соотношение истин веры и разума. Осмысление этой проблемы привело к формированию 3-х позиций в оценке статуса и роли философии. Во-первых, в ранней христианской патристике декларировалась абсолютная несовместимость религиозной веры с идеями человеческого разума («верую, ибо абсурдно» – Тертуллиан). Следствием такого подхода было открытое неприятие философии ранней средневековой культурой. Во-вторых, в период развития схоластики предпринимаются попытки гармонично совместить религию и философию, подчинив последнюю авторитету Священного писания («верую, дабы понимать» – Ансельм Кантерберийский, Иоанн Скот Эриугена). В-третьих, в поздней средневековой схоластике проявилось стремление представить философию как независимую от религии область человеческого познания. Философия призвана обосновывать религиозные догматы, переводить их на понятийный язык, подвергать логическому анализу («понимаю, дабы верить» – Пьер Абеляр)

Наиболее известным представителем ранней схоластики был Ансельм Кентерберийский (1033 – 1093 гг.). По его мнению, подлинное знание возможно лишь при помощи веры. Приводя доказательства бытия Бога, Ансельм стремился не столько убедить неверующих, сколько систематизировать заведомо принятые верой истины. Наследие Ансельма убедительно демонстрирует главную отличительную особенность схоластики: она рассматривает себя как науку, поставленную на службу теологии («служанка богословия»).

Иными словами, схоластика представляет собой такой тип философствования, при котором средствами разума средневековые мыслители стремятся обосновать принятые на веру идеи, формулировки, постулаты.

Билет 30 Учение о разделении духовной и светской власти в средние века

 

         Христианская религия и римско-католическая церковь оказала существенное влияние на динамику средневековой западноевропейской политико-юридической мысли. Эта церковь практически безраздельно господствовала в сфере духовной жизни на протяжении почти всех Средних веков. Средневековая христианская религия была ядром мировоззрения феодального общества, стержнем единой христианской культуры. В руках священнослужителей политика и юриспруденция, как и все остальные науки, оставались прикладными отраслями богословия. Известную библейскую формулу «Нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены» богословы превратили в непререкаемую догму феодального строя. Самым ярким сторонником подобных воззрений был Фома Аквинский (1225-1274),чьи сочинения явились своего рода энциклопедией официальной церковной идеологии Средних веков. В своих произведениях ученый-богослов пытается приспо- собить взгляды Аристотеля к догматам католической церкви и таким путем еще более укрепить ее позиции. Защита интересов папства и устоев феодализма методами схоластики порождала определенные трудности. Например, ло- гическое толкование тезиса «всякая власть от Бога» допускало возможность абсолютного права светских феодалов (кдролей, князей и др.) на управление государством, т. е. позволяло обра- щать этот тезис против политических амбиций римско-католи- ческой церкви. Стремясь подвести базу под вмешательство клира в дела государства и доказать превосходство духовной власти над светской, Аквинат ввелразличение трех следующих моментов (элементов) государственной власти: 1) сущности, 2) формы (происхождения), 3) использования.

Сущность власти — это порядок отношений господства и подчинения, при котором воля лиц, находящихся наверху чело- веческой иерархии, движет низшими слоями населения. Дан- ный порядок заведен Богом. Таким образом, по своей искон- ной сути власть есть установление божественное. Потому она неизменно добро, всегда нечто хорошее, благое. Конкретные же способы ее происхождения (точнее, завладения ею), те или иные формы ее конституирования, устройства могут иногда являться дурными, несправедливыми. Не исключает Аквинат и ситуаций, при которых пользование государственной властью вырождается в злоупотребление ею. Стало быть, второй и тре- тий элементы власти в государстве подчас оказываются лишен- ными печати божественности. Это случается тогда, когда пра- витель либо приходит к кормилу власти при помощи неправед- ных средств, либо властвует несправедливо. И то и другое — результат нарушения заветов Бога, велений римско-католиче- ской церкви как единственной власти на земле, представляю- щей волю Христа.

 

         Совершенно иной точки зрения придерживался богослов и медик Марсилий Падуанский (ок. 1280-1343 гг.), бывший одно время ректором Парижского университета и написавший книгу "Защитник мира" (1324 г.)  Марсилий Падуанский резко критикует теократические теории: основная причина войн, смут и возмущений, мешающих мирному, упорядоченному общежитию (одна из основных земных целей), - неверные представления о соотношении церкви и государства, божественного и человеческого законов. Попытки церкви вмешаться в дела светской власти сеют раздоры и лишают мира европейские государства, особенно Италию. Эта причина раздоров не описана Аристотелем, которому вообще не была известна высшая цель, определяемая божественным законом. 

 

         Марсилий Падуанский различает два вида законов по их цели, содержанию и способам обеспечения. Божественный закон указывает пути достижения вечного блаженства, определяет различия между грехами и заслугами перед богом, а также наказания и награды в потустороннем мире, где судьей является Христос. Цель человеческого закона - правда и общее благо, прочность и твердость власти; различая правомерное и неправомерное, он устанавливает справедливость; соблюдение человеческого закона обеспечивается принуждением. Из различения двух видов законов проистекают разграничения целей, сфер и методов деятельности церкви и государства.  К ведению церкви относятся только божественные, но не человеческие законы; служа высшей цели, церковь не должна вмешиваться в "мирские дела" (Христос говорил: "Царство мое не от мира сего"). Духовенство имеет правотолько учить, проповедовать христианское вероучение, но никак не принуждать; наказывать грешников, нарушителей божественного закона, может только бог, установивший этот закон (к тому же, только богу известны все деяния и помыслы, ему чужда человеческая логика и т.п.).  Из почти одинаковых с концепцией Фомы Аквинского посылок (деление законов на божественные и человеческие по их цели) вытекали прямо противоположные выводы. Учение Марсилия Падуанского отрицало правомерность церковного суда, инквизиционных трибуналов, какого бы то ни было принуждения в делах религии. Даже еретик, по учению Марсилия Падуанского, может быть наказан только богом на том свете. В земной жизни еретика можно изгнать из государства, если его учение вредно для общежития; но и это (изгнание) может осуществить лишь князь, но никак не священник ("медик душ"), которому принадлежит единственное право - учить и увещевать. Отсюда же вытекало крайне радикальное для того времени требование свободы совести. Марсилий Падуанский высказывался также за реформу церкви, за выборность священников, отмену ряда привилегий пап.

У великого поэта и мыслителя Данте Алигьери (1265-1321) находим идею радикального разделения функций папы и императора. Данте выступил против господствовавшей в его время концепции теократии; в старом споре о “двух мечах” Данте занимает беспрецедентную позицию: он не соглашается с теми, кто толковал евангельский текст (Лук. 22, 36-39) как указание на то, что Петр (церковь) обладает двумя мечами (светской и духовной властью), из которых меч светский он вручает императору как вассалу. Данте объясняет этот текст с неожиданной трезвостью и приземленностью (см.: кн. 3, IX), свою же аргументацию строит на концепции двух конечных целей человечества (достижение блаженства в мире земном и мире небесном). Соответственно два независимых вождя должны направлять людей к этим целям: папа и император. Все попытки взять обе функции в одни руки чреваты, подчеркивает Данте, и нарушением божьей воли, и извращением как религиозной, так и политической жизни общества. Данте настаивает на том, что император непосредственно предстоит перед богом, получает от него санкции на власть и несет полноту ответственности. Папа, с его точки зрения, наместник не Христа, а Петра. И хотя монарх должен оказывать ему уважение, подобное уважению бога-сына к богу-отцу, они суть равноправные выразители божьей воли.