Русская поэзия 20 века Иван Бунин

НАПОЕННЫЕ БЕЛОЮ МГЛОЙ

Высоко полный месяц стоит В небесах над туманной землей, Бледным светом луга серебрит, Напоенные белою мглой. В белой мгле, на широких лугах, На пустынных речных берегах Только черный засохший камыш Да верхушки ракит различишь. И река в берегах чуть видна... Где-то мельница глухо шумит... Спит село... Ночь тиха и бледна, Высоко полный месяц стоит.

1887

* * *

Помню - долгий зимний вечер,

Полумрак и тишина;

Тускло льется свет лампады,

Буря плачет у окна.

«Дорогой мой, - шепчет мама, -

Если хочешь задремать,

Чтобы бодрым и веселым

Завтра утром быть опять, -

Позабудь, что воет вьюга,

Позабудь, что ты со мной,

Вспомни тихий шепот леса

И полдневный летний зной;

Вспомни, как шумят березы,

А за лесом, у межи,

Ходят медленно и плавно

Золотые волны ржи!»

И знакомому совету

Я доверчиво внимал

И, обвеянный мечтами,

Забываться начинал.

Вместе с тихим сном сливалось

Убаюкиванье грез –

Шепот зреющих колосьев

И невнятный шум берез…

1887

* * *

Какая теплая и темная заря!

Давным-давно закат, чуть тлея, чуть горя,

Померк над сонными весенними полями,

И мягкими на все ложится ночь тенями,

В вечерние мечты, в раздумье погрузив

Все, от затихших рощ до придорожных ив,

И только вдалеке вечерней тьмой не скрыты

На горизонте грустные ракиты.

Над садом облака нахмурившись стоят;

Весенней сыростью наполнен тихий сад;

Над лугом, над прудом, куда ведут аллеи,

Ночные облака немного посветлее,

Но в чаще, где, сокрыв весенние цветы,

Склонились кущами зеленые кусты,

И темь, и теплота...

1888

* * *

Бледнеет ночь... Туманов пелена

В лощинах и лугах становится белее,

Звучнее лес, безжизненней луна

И серебро росы на стеклах холоднее.

Еще усадьба спит... В саду еще темно,

Недвижим тополь матово-зеленый,

И воздух слышен мне в открытое окно,

Весенним ароматом напоенный...

Уж близок день, прошел короткий сон -

И, в доме тишине не нарушая,

Неслышно выхожу из двери на балкон

И тихо светлого восхода ожидаю...

1888

* * *

Осыпаются астры в садах,

Стройный клен под окошком желтеет,

И холодный туман на полях

Целый день неподвижно белеет.

Ближний лес затихает, и в нем

Показалися всюду просветы,

И красив он в уборе своем,

Золотистой листвою одетый.

Но под этой сквозною листвой

В этих чащах не слышно ни звука...

Осень веет тоской,

Осень веет разлукой!

Поброди же в последние дни

По аллее, давно молчаливой,

И с любовью и с грустью взгляни

На знакомые нивы.

В тишине деревенских ночей

И в молчанье осенней полночи

Вспомни песни, что пел соловей,

Вспомни летние ночи

И подумай, что годы идут,

Что с весной, как минует ненастье,

Нам они не вернут

Обманувшего счастья...

1888

* * *

Любил я в детстве сумрак в храме, Любил вечернею порой Его, сияющим огнями, Перед молящейся толпой. Любил я всенощное бденье, Когда в напевах и словах Звучит покорное смиренье И покаяние в грехах. Безмолвно, где-нибудь в притворе, Я становился за толпой, Я приносил туда с собой В душе и радости, и горе. И в час, когда хор тихо пел О «Свете Тихом», – в умиленье Я забывал свои волненья И сердцем радостно светлел... Прошли года, прошли надежды, Переменилися мечты. В душе уж нет теперь, как прежде, Такой сердечной теплоты. Но те святые впечатленья Над сердцем властны и теперь, И я без слез, без раздраженья Переживаю дни сомненья, Дни оскорблений и потерь.

1888

* * *

Не пугай меня грозою:

Весел грохот вешних бурь!

После бури над землею

Светит радостней лазурь,

После бури, молодея,

В блеске новой красоты,

Ароматней и пышнее

Распускаются цветы!

Но страшит меня ненастье:

Горько думать, что пройдет

Жизнь без горя и без счастья,

В суете дневных забот,

Что увянут жизни силы

Без борьбы и без труда,

Что сырой туман унылый

Солнце скроет навсегда!

1888

ИЗ ОКНА

Ветви кедра — вышивки зеленым         Темным плюшем, свежим и густым, А за плюшем кедра, за балконом —         Сад прозрачный, легкий, точно дым:

Яблони и сизые дорожки,         Изумрудно-яркая трава, На березах — серые сережки         И ветвей плакучих кружева,

А на кленах — дымчато-сквозная         С золотыми мушками вуаль, А за ней — долинная, лесная,         Голубая, тающая даль.

1906

СЛОВО

Молчат гробницы, мумии и кости, -

Лишь слову жизнь дана:

Из древней тьмы на мировом погосте,

Звучат лишь Письмена.

И нет у нас иного достоянья!

Умейте же беречь

Хоть в меру сил, в дни злобы и страданья,

Наш дар бессмертный – речь.

Москва 1915

ПОСЛЕДНИЙ ШМЕЛЬ

Черный бархатный шмель, золотое оплечье,

Заунывно гудящий певучей струной,

Ты зачем залетаешь в жилье человечье

И как будто тоскуешь со мной?

За окном свет и зной, подоконники ярки,

Безмятежны и жарки последние дни,

Полетай, погуди - и в засохшей татарке,

На подушечке красной, усни.

Не дано тебе знать человеческой думы,

Что давно опустели поля,

Что уж скоро в бурьян сдует ветер угрюмый

Золотого сухого шмеля!

26 июля 1916