Вопрос 15. Динамика преступности.

Советская эпоха привнесла свой опыт в решение не только по­литических, социальных, экономических, правовых, но и крими-нолого-статистических проблем. Уголовная статистика в СССР не была сколько-нибудь устойчивой: менялись единицы измерения, уголовное законодательство, правовые дефиниции, принципы и формы учета криминальных явлений и процессов. За время суще­ствования СССР так и не было разработано единой государствен­ной отчетности для всех правоохранительных органов. Она носила в основе своей ведомственный характер и служила ведомствен­ным, а не государственным и тем более не народным интересам.

В период революции, иностранной интервенции и Граждан­ской войны фактическая преступность на территории бывшей цар­ской России была чрезвычайно высокой. В один миг рухнули многовековые устои российского общественного поведения, госу­дарственные, правовые, нравственные, религиозные. Практичес­ки все жители страны — и «красные», и «белые», и неопределив­шиеся были втянуты в криминальный водоворот либо в качестве преступников (соучастников), либо жертв преступлений. Прямы­ми и косвенными ее жертвами (потерпевшими) стали от трети до половины населения страны. Это не очень точная экспертная оцен­ка криминальных событий. Ибо какого-либо учета жертв классо­вой борьбы не велось ни «белыми», ни «красными». Не было не только учета преступлений, но и их законодательного определе­ния. Революционная расправа масс и создание репрессивных ор­ганов опережали законодательную криминализацию общественно опасного поведения. Эти органы наделялись беспредельными дис­креционными полномочиями и действовали на основе революци­онного правосознания.

С 1922—1924 гг. в СССР учитывались уголовные дела, а затем осужденные. С этого времени было издано шесть работ, охватываю­щих 5-летний период по СССР и 8-летний — по РСФСР. Учет су­димости (преступности) в те годы был неполным и неточным. Та­ковым он практически оставался до 60-х годов. Необходимо при этом иметь в виду то, что фактическое отсутствие в те годы инсти­тута освобождения от уголовной ответственности, в определенной мере приравнивало уровень судимости к уровню учтенной пре­ступности.

Динамика судимости в перестроечный и переход­ный периоды слабо коррелируется с динамикой регистрируемой и тем более фактической преступности: преступность росла, а суди­мость сокращалась. Интенсивное увеличение «ножниц» между трендами реальной, регистрируемой и наказуемой преступности (особенно в постсталинский, перестроечный и постсоветский пе­риоды) было разительным и многопричинным.

Более объективно тенденции преступности в СССР (России)

могут быть выявлены по двум большим периодам: (1917—1922) — (1956—1960) — (1990—2001). Существенно отличаясь друг от друга по направленности уголовной политики, содержанию уго­ловного и уголовно-процессуального законодательства, следствен­но-судебной практики и учету преступлений, эти периоды внутри себя имеют относительную общность, которая гарантирует некую удовлетворительную сопоставимость криминологических показа­телей, распределенных во времени и пространстве.

Преступность в годы Великой Отечественной войны. Любая современная война для любой страны представляет чрезвычай­ную ситуацию, способствующую более высокому уровню пре­ступности. Кроме того, во время войны идет перераспределение преступности между тылом и фронтом. Самая разрушительная для нашей страны Великая Отечественная война продолжалась четыре года и велась главным образом на территории СССР. Миллионы погибших и искалеченных; тыся­чи разрушенных городов, поселков, деревень, заводов, фабрик, коммуникаций; десятки миллионов людей остались без хлеба и крова. И это не могло не повлиять на рост преступности. При всей неполноте данных, она увеличилась в несколько раз, а су­димость — в 2,5—3 раза.

Число осужденных за преступления, предусмотренные указа­ми военного времени, было значительным. Оно почти вдвое пре­вышало количество осужденных общими судами, но изменялось примерно так же, как и число осужденных военными трибунала­ми.

Широчайшая уголовная ответственность за малейшие наруше­ния трудовой дисциплины, сделавшая преступниками 18 млн че­ловек, вместе с беспощадной войной и беспощадными политичес­кими репрессиями серьезно подточили силы народа. 1953— -1956 гг. после смерти Сталина были переломными. Дальнейший пресс сорокалетнего жесточайшего насилия народ вряд ли мог вы­держать.

Изменения тенденций преступности в 1960—1991 гг. С ослаб­лением тотального контроля за деятельностью и поведением людей во второй половине 50-х годов уголовная преступность в СССР начала изменяться не по «нашим», а по общемировым зако­нам, открытым еще К. Марксом, т.е. стала расти быстрее, чем чис­ленность населения. Эта тенденция установилась не сразу. Первые реальные попытки разрушения тоталитаризма появились в г. после XX съезда КПСС, когда был подвергнут критике культ личности Сталина, а также после польских волнений и особенно после венгерского восстания. Если принять за базу 1956 г., год первой попытки разрушения сталинизма, то в 1957г. преступность возросла на 16,9%, в 1958 г. — на 29,9%. Закономерный в те годы рост преступности увеличился в результате широкой и недифференцированной амнистии уголовных преступников от 27 марта 1953 г., большинство из которых впоследующие годы вновь оказались в местах лишения свободы.

Принятие Основ уголовного законодательства в 1958 г., пред­определивших некоторую гуманизацию и сужение сферы дейст­вия уголовного закона, привело к сокращению учтенной преступ­ности в 1959 г. на 30,2%.

Расхождение провозглашенного курса на искоренение пре­ступности с помощью общественности и реальной криминологи­ческой обстановкой в стране в 1966 г. стало очевидным и для ру­ководства страны. 23 июля 1966 г, ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли постановление «О мерах по усилению борьбы с пре­ступностью *, за которым последовало изменение уголовного зако­нодательства и внесение коррективов в уголовную политику. В 1966 г. учтенная преступность возросла на 18,1%. С этого года, года первого усиления уголовной ответственности, преступность стала интенсивно расти. В связи с этим только ЦК КПСС принял более 15 открытых и закрытых постановлений, направленных на усиление борьбы с преступностью и ее снижение, а в уголовные законы практически непрерывно вносились изменения и дополне­ния в тех же целях. Однако положение дел не только не улучша­лось, а последовательно и закономерно ухудшалось.

Зарегистрированная преступность в России с начала пере­стройки и до распада СССР изменялась по тем же законам, как и в Союзе в целом, т.е. интенсивно росла. После образования Рос­сийской Федерации (1991 г.) этот рост продолжался до 1994 г. Затем в динамике учтенной преступности появились колебания с преимущественным ее снижением. И это было связано не столько с реальным улучшением криминологической обстановки в стране, сколько с неспособностью правоохранительных органов контроли­ровать преступность и с манипуляцией учетом преступных прояв­лений, в результате чего интенсивно росла латентная преступ­ность. За 1991—2001 гг. население в России сократилось на 3,4 млн человек (на 2,3%), а преступность возросла на 790 тыс. (на 36,3%). Реальный прирост преступности был многократно выше.

Большинство «взлетов» преступности в те или иные годы свя­зано с существенными изменениями уголовной политики и уго­ловного законодательства, судебной и регистрационной практики. Подъем преступности в 1983 г., например, был обусловлен не столько реальным увеличением преступных проявлений, сколько их большим «выявлением» на основе постановления Президиума Верховного Совета СССР от 12 января 1983 г. «О деятельности Прокуратуры СССР». рост преступности в 1988—1991 гг. связан с проявлением об­щемировой тенденции в «перестроечных» условиях существенного разбалансирования и бытия, и сознания.