Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Искусство Западной Европы в Средние века Нессел....docx
Скачиваний:
43
Добавлен:
31.07.2019
Размер:
6 Мб
Скачать
☆

18. Евангелие! Иоанн. Миниатюра Евангелия св. Мсдарда из Суаесона

От миниатюры VII—VIII веков каролингская иллю­страция отличается, прежде всего, характером изобра­жения человеческой фигуры. Примитивные большего­ловые человечки, изредка встречавшиеся на страницах меровингских рукописей, исчезают. Нет здесь и пло­ских, составленных из орнаментов фигур англо-ирланд­ских евангелистов. Тексты Нового завета открываются теперь изображением величавых мужей в античных тогах с книгой и пером в руках.

В результате увеличившегося спроса на книгу в Каролингской империи возникло несколько крупных центров изготовления рукописей. 13 В каждом из них сложились свои художественные приемы. Тяжеловес­ная роскошь характеризует книги придворной школы Карла Великого (так называемая „школа Годескалька", или „школа рукописи Ады").14 Мастера этой школы любят золото, совсем было вышедшее из употребления в англо-ирландской и меровингской рукописи, вводят вновь пурпурную окраску страниц, широко используют орнаменты. Иллюстрации в книгах этой группы огра­ничиваются почти исключительно изображениями еван­гелистов (илл. 18). Торжественные и величавые, они восседают в нишах на троне, подобно епископам древ­них храмов. Подняв руку, некоторые из них словно произносят проповедь. Иные демонстрируют зрителю открытую книгу священного писания. Над их головами, в полукруге обрамляющей нишу арки, на фоне синего неба виднеются знакомые нам уже символы — лев, бык, орел или ангел. Ниже фон ниши образует стена, украшенная карнизами и проемами.

Влияние позднеримской живописи сильнее всего сказалось в миниатюрах так называемой Реймсской школы,10 особенно в памятниках начала IX века. Пра­вильность пропорций, естественность движений, сво­бодное расположение в пространстве отличают изобра­жение евангелиста Матерея из венского Евангелия Карла Великого (нач. IX в.). Античную живопись напоминают и широкая обобщенная лепка форм, и преобладание пятна над контуром, и простота декора­тивного оформления листа. Здесь нет ни ниш, ни пышной архитектуры, ни орнаментов. Евангелист пред­ставлен под открытым небом. Сидя за пюпитром, он заносит в книгу слова евангельского текста. Простая, лишенная орнамента рамка окружает миниатюру.

Однако прямое следование античным прототипам удовлетворяет каролингских художников лишь на пер­вых порах. Овладев элементами античной формы и композиции, они начинают использовать приобретен­ные знания по-своему. Сравнивая евангелиста Матфея из венского Евангелия с Матфеем из Евангелия Эбо 10 (Эпернэ, Библиотека, до 823 г.), рукописи той же школы, мы легко почувствуем направление развития стиля каролингской миниатюры.

Обе миниатюры очень сходны по композиции. Пола­гают, что мастер Евангелия Эбо был учеником мастера Евангелия Карла Великого. Как бы там ни было, он, несомненно, использовал композицию своего старшего собрата. В его иллюстрации Матфей тоже сидит под открытым небом за пюпитром в профиль к зрителю и пишет в лежащей перед ним книге. Однако манера исполнения решительно изменилась. Прежде всего, она стала более графичной. Живописное пятно, хотя и не исчезло совсем, все же вытесняется беспокойной, вибрирующей линией. Эта динамичная, дрожащая, дробная линия уже сама по себе вносит в изображе­ние оттенок лихорадочной возбужденности. Все здесь фигура, одежды, бегло намеченный склон холма, де­ревья охвачено трепетом. Но этого мало. Для того чтобы создать впечатление экстаза и подчеркнуть значение совершаемого евангелистом действия, худож­ник не останавливается перед преувеличением. Широко открытые глаза Матфея выкатываются из орбит, лежа­щие на книге пальцы непомерно вытягиваются.

Тем же беспокойным духом, что и миниатюры Евангелия Эбо, пронизаны иллюстрации самого выдаю­щегося памятника каролингской миниатюры Утрехт­ской псалтыри (Утрехт, Библиотека Университета, IX в.) (илл. 19). Среди рукописей реймсской школы она занимает особое место. В ней нет живописных миниатюр. Иллюстрации ее представляют собой бег­лые перовые рисунки без рамок, расположенные на одной странице с текстом. Сюжеты их разнообразны и необычны, здесь можно видеть и небо, и землю, и ад, на каждом шагу обыденное переплетается с чудес­ным. Эта пестрота объясняется своеобразным принци­пом иллюстрирования текста. Поскольку псалмы и молитвы не имеют связного сюжета, который можно было бы изобразить, мотивом для иллюстраций служат здесь отдельные метафоры или слова, вызывающие какие-либо ассоциации у художника. Такая буквальная интерпретация текста, когда каждая метафора является предлогом для конкретного образа, приводит к обилию неожиданных в религиозной книге реальных мотивов. Так, например, если в тексте встречается слово „сон", рядом появляется изображение двух кроватей со спя­щими людьми, фраза: „Я был как тягловое животное" сопровождается изображением кобылы с жеребенком, слова: „Они окружили меня, как пчелы" — иллюстри­руются фигурой воина, с трудом отбивающегося от огромных пчел, а читая в тексте: „Слова бога — чистые слова, как серебро, очищенное в горниле земли, очи­щенное семь раз", мы видим рядом изображение двух мастеров, работающих у кузнечного горна.

Пожалуй, самое поразительное в иллюстрациях Утрехтской псалтыри их необычайная динамика. Среди намеченных беглыми штрихами холмов и долин мчатся, словно подхваченные вихрем, воины, путники, ангелы. Легкие тела их едва прикасаются к земле, одежды развеваются, головы наклонены вперед. Но при всей беглости рисунок удивительно точен и насы­щен наблюденными деталями. В маленьком домике или храме, затерявшемся среди холмов, художник не забывает показать занавес на дверях, в сцене выезда на охоту умеет передать и нетерпение скачущих вокруг охотников собак, и трепетанье крыльев взлетающего сокола, и горячность резвого скакуна.