[ Мирча Элиаде ] Том 3 - История веры и религиозных идей

- 10 -

отличается от окружающих необычным поведением, становится мечтатель- ным, ищет уединения, бродит по лесам и безлюдным местам, имеет видения, поет во сне и т.д. Иногда такой «инкубационный» период сопровождается опасными симптомами. У якутов случается, что молодой человек внезапно впадает в неистовство, чуть чт0 _ падает в обморок, прячется в лесу и питает- ся там древесной корой, бросается в огонь и в воду, наносит себе удары но- жом . Даже если шаманом становятся по наследству, окончательному выбору профессии должна предшествовать смена модели поведения: духи предков- шаманов отбирают себе юношу среди членов семьи, он становится рассеян- ным и задумчивым, чувствует потребность уединяться, переживает пророче- ские видения, временами теряет сознание. Буряты верят, что в это время духи уносят его душу в свои небесные дворцы, и там она предстает перед богами. Предки-шаманы посвящают душу в секреты своего мастерства, сообщают ей имена богов, обучают культам духов и т.д. После этого душа воссоединяется с телом .

Мистическое призвание часто сопровождается глубоким кризисом лично- сти неофита, который становится фактом его своеобразной инициации. Иначе говоря, любой из способов посвящения в шаманы обязательно предполагает некий период изоляции кандидата от окружающих и переживание им обяза- тельных физических и душевных страданий. Болезни, развивающиеся у бу- дущего шамана под влиянием мучительного чувства «избранничества», обре- тают, в силу самой своей природы, ценность «посвятительной болезнью». Чувство безнадежности и одиночества, сопутствующее любой болезни, в дан- ном случае усугубляется признаками мистической смерти: принятие на себя груза сверхъестественной «избранности» сопровождается ощущением под- властности божественным или демоническим силам, т.е. неминуемой смерти. «Безумие» будущих шаманов, их «психический» хаос означает, что данный профанный человек вдет по пути «исчезновения» и что новая личность вот- вот родится.

Очень часто синдром этой «болезни» следовал за классическим ритуа- лом. Страдания «избранного» во всех отношениях сходны с обрядовыми пытками, сопровождающими вступление в половую зрелость; как новиция убивают демоны — «хозяева инициации», так и будущего шамана разди- рают на куски «демоны болезни». «Пациент» переживает ритуальную смерть как сошествие в Преисподнюю, во сне он наблюдает за процедурой расчле- нения собственного тела, видит, как демоны отделяют его голову от тела, вырывают его глаза и т.д. Согласно верованиям якутов, демоны переносят будущего шамана в Преисподнюю и три года держат его взаперти. Там он переживает свое посвящение: духи отрезают ему голову и кладут рядом с его телом (новиций должен воочию наблюдать за этой процедурой), режут его самого на мелкие кусочки, которые раздают духам всевозможных болез- ней. Только пройдя через это испытание, будущий шаман получит дар исце- ления. Далее его кости покрывают свежей плотью, а бывает — и обновляют кровь. Кое-кто рассказывает, что во время его инициатической .болезни предки-шаманы либо пускали в него стрелы, разрезали ему тело, выламыва-

- 11 -

ли и чистили кости; либо вспарывали живот, пили его кровь и ели его мясо; либо раскаляли его и молотом дробили череп на наковальне. В реальной же

действительности будущий шаман лежал без признаков жизни в юрте или в пустынном месте от трех до девяти дней; некоторые, казалось, переставали дышать, и их только что не хоронили заживо. В конце концов, они приходи- ли в себя и обретали совершенно новое тело и дар шамана24.

Как правило, когда неофит лежит без сознания в юрте, члены его семьи обращаются к шаману, который позднее станет его учителем. В других

случаях после посвятительного расчленения новиций сам идет на поиски учителя, чтобы овладеть всеми секретами мастерства. Обучение состоит в передаче ученику эзотерического знания, иногда в состоянии экстаза; иначе говоря, шаман-наставник внушает своему ученику знания тем же способом, каким это делают демоны и духи.

У якутов учитель берет душу ученика в долгое экстатическое путешествие, которое начинается с восхождения на гору. Учитель показывает ученику с высоты дорогу и ее разветвления, от которых в свою очередь разбегаются тропинки к горным отрогам; там затаились болезни, угрожающие людям. За- тем учитель вводит ученика в юрту; они надевают шаманские одеяния и со- вершают совместное камлание. Учитель показывает новичку, как распознать и победить болезни, поражающие разные органы тела. Наконец, он провожа- ет своего ученика в высший мир, где обитают небесные боги. С этого време- ни новый шаман обретает «освященное тело» и становится профессионалом25.

Существуют и публичные обряды посвящения. Чаще всего они встреча- ются у бурятов, гольдов [нанайцев], алтайцев, тунгусов и маньчжуров. Риту- ал инициации у бурятов представляется нам наиболее интересным; он разви- вается согласно сценарию восхождения. Внутри юрты укрепляют толстое березовое дерево, корни которого уходят в очаг, а верхушка упирается в ды- мовое отверстие крыши и выходит из него наружу. Береза носит название «страж ворот», так как она открывает шаману путь на Небо. Ученик забира- ется на верхушку березы, выходит наружу через дымовое отверстие и гром- ким голосом зовет на помощь богов. Затем процессия из всех участников це- ремонии направляется в специально отведенное место вдали от деревни, где накануне было высажено несколько березовых деревьев. У одного из них приносят в жертву козла и мажут свежей кровью жертвы голову, глаза и уши обнаженного по пояс кандидата. В это время другие шаманы бьют в бубны. Шаман-учитель забирается на одну из берез и делает на ее верхушке девять зарубок. Ученик и другие шаманы по очереди следуют его примеру. По мере продвижения вверх они впадают — или притворяются, что впадают, в экстаз. Согласно одному из источников, начинающий шаман должен взобраться на девять берез, символизирующих — как и девять вышеупомянутых зарубок — девять небес26.

Главное в этом инициатическом обряде — то, что будущий шаман, дабы стать посвященным, должен подняться на Небо. Как мы видели, восхожде- ние вверх — по дереву или столбу — составляет непременное таинство

- 12 -

камланий алтайских шаманов. Береза или столб ассоциируются с Древом или Столпом, которые находятся в Центре Мира и соединяют собой три космические зоны. Одним словом, шаманское дерево — это полный аналог Древа Космического.

§246. Мифы и ритуалы шаманизма

В мифах о происхождении шаманов доминируют две важные темы: 1) Первый Шаман был создан Богом (или небесными богами), 2) но из-за его коварства боги строго ограничили его умения. По поверьям бурятов, тенгери решили послать к людям шамана, чтобы тот помог им бороться с болезнями и смертью, которые насылали злые духи. Сначала боги послали людям Орла; тот увидел на земле спящую женщину, покрыл ее, и она родила сына, став- шего Первым Шаманом. Эту же легенду разделяют якуты с той разницей, что у них Орел носит еще одно название — «Высшее Существо», Айы («Тво- рец») или Айы Тойон («Творец Света»). Дети Айы стали духами-птицами и поселились на ветвях Мирового Древа, вершину которого венчает Двугла- вый Орел — возможная персонификация самого Айы Тойона27. Предки ша- манов, души которых призываются при отборе и посвящении в шаманы, ве- дут свою родословную от этого Первого Шамана, сотворенного Высшим Существом в образе Орла*7.

Возвышение роли предков в современном шаманстве, как считают неко- торые, указывает на его деградацию. Согласно бурятской традиции, в древ-

ние времена шаманы получали свои умения непосредственно от небесных духов, и только в наши дни они передаются им от предков28. Это отражение

распространившегося в Азии и в арктических религиях мнения об упадке шаманизма. Давным-давно первые шаманы действительно летали в облаках на своих «конях» (т.е. бубнах), могли по-настоящему принимать любой об- лик и творить такие чудеса, какие их нынешние преемники не в состоянии воспроизвести. Буряты объясняют такой упадок шаманских способностей тщеславием и коварством Первого Шамана: когда он дерзнул соперничать с Богом, тот сильно ограничил его могущество29. В данном этиологическом мифе можно найти свидетельства косвенного влияния дуалистических кон- цепций.

Шаман играет весьма важную роль в религиозной жизни общины, но ша- манизмом она не исчерпывается. Шаман не совершает жертвоприношений30, а на Алтае — не вмешивается в свадебные или родильные обряды; исключение составляют трудные случаи, например, тяжелые роды или бесплодие супру- жеской пары. И, напротив, шаман незаменим во всех церемониях, требующих специального опыта воздействия на человеческую душу. Это исцеление бо- лезней (которые трактуются как потеря души или одержимость злыми ду- хами) или погребение мертвых (препровождение души в другой мир). В не- которых регионах Азии к шаману обращаются, когда уменьшается количест- во дичи или когда нужны его особенные экстатические умения (предсказание будущего, ясновидение и т.п.)31.

- 13 -

Ставшее классическим описание жертвоприношения коня у алтайцев бы- ло сделано Радловым. Такое жертвоприношение совершает время от времени каждая семья, и этот обряд продолжается два-три вечера подряд. Ком (=шаман) ставит на лугу новую юрту и помещает внутри нее березу с обруб- ленными ветвями и девятью зарубками. После предварительных ритуальных действий шаман и его помощники освящают жертвенного коня, затем он сам умерщвляет его, так искусно рассекая ему позвоночник, что не появляется ни капли крови. После подношений предкам и духам-покровителям мясо коня жарят и, следуя особому ритуалу, съедают.

Вторая, самая важная часть обряда совершается на следующий вечер. На- дев шаманское облачение, кам вызывает множество духов. Эта длинная и сложная процедура завершается «восхождением». Ударяя в бубен и выкрики- вая заклинания, шаман имитирует подъем на Небо. В трансе он «взбирается на небеса» по березе. Опираясь на зарубки, он постепенно добирается до де- вятого неба, а то и до двенадцатого и даже выше, если шаман действительно могучий. Достигнув предела, до которого простирается его могущество, он останавливается и взывает к Бай Ульгену:

Ты, Ульген, сотворил всех людей...

Ты, Ульген, подарил нам — всем нам — табуны! Не дай беде одолеть нас!

Дай нам силы бороться со Злом! Спрячь нас от Кормоса — злого духа! Не отдавай нас в его руки...

Не гневайся на меня за мои грехи!

Шаман узнает от Бай Ульгена, что жертва принята, получает предсказа- ния о погоде и о предстоящем урожае. Этот эпизод знаменует собой кульми- национную точку «экстаза»: обессиленный шаман падает на землю. Некото- рое время спустя он протирает глаза, как бы пробуждаясь от глубокого сна, и приветствует всех присутствующих, словно после долгой разлуки32.

Нисхождение в Преисподнюю — ритуал, по значимости соответ- ствующий небесному восхождению. Этот обряд гораздо сложнее. Нисхож- дение может быть просто вертикальным, а может сначала идти по горизон- тальному пути и завершаться двумя вертикалями — подъемом и спуском. В первом случае шаман последовательно спускается вниз по девяти «ступе- ням», минуя девять подземных сфер, которые называются пудак, «препятст- вия». Его сопровождают предки и духи-помощники. Миновав каждое новое «препятствие», шаман описывает слушателям очередную подземную эпифа- нию. На втором «препятствии» это металлический скрежет, на пятом — шум волн и завывание ветра. После седьмого «препятствия» он видит дворец Эр- лик Хана, построенный из камня и черной глины и укрепленный со всех сторон. Шаман произносит длинное заклинание перед Эрлик Ханом (где упоминается и Бай Ульген, «Тот, Кто Наверху»). Затем шаман возвращается в юрту и рассказывает помощникам о результатах путешествия.

- 14 -

Второй тип нисхождения— сначала горизонтальное, а потом вертикаль- ное путешествие — еще сложнее и богаче событиями. Сначала шаман вер- хом на коне пересекает пустыни и степи, въезжает на Железную Гору и по- сле еще одного перехода верхом оказывается у «дымохода Земли» — входа в другой мир. Спускаясь вниз, он видит море, пересекает его по мостику толщиной в человеческий волос33, минует место, где пытают грешников, и верхом на лошади подъезжает к дворцу Эрлик Хана, в который ему удается проникнуть, несмотря на сопротивление сторожевых собак и грозного при- вратника. Встреча с Царем мертвых, передаваемая слушателям с помощью изощренной пантомимы, складывается из ряда эпизодов, одновременно уст- рашающих и гротесковых. Шаман дарит Эрлику многочисленные под- ношения и, в заключение, пьянящие напитки. Бог хмелеет, добреет, благо- словляет гостя, обещает ему изобилие и хороший приплод скота. Шаман ра- достно возвращается на землю, теперь сидя верхом не на коне, а на гусе. Он протирает глаза, будто только что проснулся. Зри- тели спрашивают: «Хорошо ли прокатился? Все ли удалось?» Шаман отвеча-

ет: «Поездка была замечательной, принимали на славу!»34.

Как мы вскоре увидим, экстатические нисхождения в Преисподнюю имеют знаковую природу в религии и культуре алтайских народов. Шаманы совершают это путешествие, с тем, чтобы заручиться благословением Хозяи- на мертвых на обильный приплод скота и богатый урожай (как в вышеприве- денных примерах). Еще важнее — проводить в последний путь умерших или

найти и привести обратно на землю попавшую в плен к злым духам душу больного человека. Сценарий всегда один и тот же, но отдельные эпизоды этого драматического действа у разных народов разные. Мимикой и жестами шаман показывает все трудности схождения в Преисподнюю, которую он по- сетил один или со спутниками: подойдя к вратам Ада, души отказываются входить в свое новое жилище, и шаман вынужден подкупать их водкой. На этой стадии сеанс оживляется, а иногда перерастает в гротеск. В других слу- чаях после многочисленных приключений шаман прибывает в страну мерт- вых и ищет в толпе духов ближайших родственников того, чью душу он привел и собирается им вручить. Вернувшись из Преисподней, шаман пере-

дает всем участникам сеанса приветы от их мертвых родственников и даже вручает от их имени гостинцы35.

Но самой главной обязанностью шамана является целительство. Как пра- вило, болезнь объясняется тем, что душа заблудилась или ее удерживают в плену. Шаман отыскивает душу, хватает ее и заставляет воссоединиться с те- лом пациента. Иногда болезнь осложнена второй причиной: бегство души усугубляется «одержимостью» тела больного злыми духами; в этом случае шаманская терапия включает в себя как поиск души, так и изгнание из боль- ного злых духов. Поиски души сами по себе представляют собой особенное зрелище: шаман совершает экстатическое путешествие — сначала горизон- тальный переход, дабы удостовериться в том, что искомая душа не «заблуди- лась» где-то в соседних или дальних местах, а затем спуск в Преисподнюю, где он находит дух, удерживающий пленную душу, и вызволяет ее из неволи

- 15 -

.

§247. Значение и сущность шаманизма

Роль шаманов в обеспечении психологической защиты общества трудно пе- реоценить. Они оказывают главное противоборство злым силам, сражаются как с духами и болезнями, так и с черной магией. Наличие военных атрибу- тов, которые часто используются в некоторых разновидностях азиатского шаманизма (латы, копье, лук, щит, меч и т.п.), вызвано необходимостью вступать в битву с демонами зла — истинными врагами человечества. В общем можно сказать, что шаман противостоит смерти, болезням, неурожа- ям, неудачам и миру «тьмы» и тем самым охраняет жизнь, здоровье, благо- состояние людей и мир «света». Современному человеку трудно представить себе все значение такой фигуры для архаического общества. Это, в первую очередь, уверенность в том, что земные люди не оставлены одни в безуча- стном мире, в окружении демонов и сил Зла. Кроме богов и сверхъестест- венных существ, которым посылаются молитвы и делаются жертвоприно- шения, существуют и «специалисты в области сакрального», т.е. люди, спо- собные «видеть» духов, взбираться на небо, общаться с богами, спускаться в Преисподнюю, побеждать демонов, болезни, смерть. Авторитет шамана в обеспечении психического здоровья общества обусловлен верой людей в то, что рядом с ними всегда есть человек, который поможет им в трудных об- стоятельствах, порождаемых обитателями невидимого мира. Их утешает и успокаивает мысль о том, что один из них способен узреть незримое, неяв- ленное и тайное, дать им из первых рук точное знание о сверхъестественных мирах.

Благодаря своей способности путешествовать в надмирных про- странствах и видеть сверхчеловеческие существа (богов, демонов) и духи умерших, шаман может серьезно способствовать познанию смерти. Вполне вероятно, что разнообразие нюансов «погребальной географии» и мифоло- гических представлений о смерти стало результатом экстатического опыта, накопленного шаманами. Пейзажи, которые видит шаман, и персонажи, с ко- торыми он встречается во время своих экстатических путешествий в загроб- ный мир, скрупулезно описываются слушателям во время или после транса. И вот неведомый и устрашающий мир смерти начинает обретать очертания, организуется в некое узнаваемое единство и, в конце концов, в знакомую и укорененную в сознании структуру. В свою очередь, обитатели мира смерти становятся видимыми, им присваивается определенная внешность и даже приписывается биография. Мало-помалу мир мертвых начинает поддаваться осмыслению, а сама смерть приобретает новый статус; в частности, она рас- сматривается как ритуал перехода к духовному способу существования. И, наконец, рассказы шамана об экстатических путешествиях способствуют «одухотворению» мира мертвых, обогащению его образности и населению его уважаемыми действующими лицами*8.

Странствия шамана в иной мир, испытания, переносимые им во время

- 16 -

экстатических инфернальных нисхождений и небесных восхождений, напо-

минают нам приключения персонажей народных сказок и героев эпической литературы. Вполне возможно, что многие эпические сюжеты, темы, дей- ствующие лица, образы и клише, в конечном счете, имеют экстатическое происхождение — в том смысле, что они заимствовались из историй, кото-

рые шаманы рассказывали о своих захватывающих путешествиях по иным мирам. Подобные заимствования прослеживаются, к примеру, в легенде о бурятском герое Му-монто, спустившемся в загробный мир вместо своего отца и поведавшем по возвращении на землю о мучениях грешников. Об- ширная литература на эту же тему сохранилась у татар. Юная героиня эпо- са степных саянских татар отважная Кубайко спускается в мир мертвых, чтобы принести оттуда на землю голову своего брата, отсеченную чу- довищем. После многочисленных приключений, увидев своими глазами, как пытают грешников, девушка предстает перед самим Царем Преисподней. Тот обещает отдать ей голову брата, если она выйдет победительницей из предложенного ей испытания. Другие герои татарского эпоса тоже прохо- дят через обряды посвящения, обязательный элемент которых — нисхожде- ние в Преисподнюю37.

Возможно также, что эйфория, предшествующая состоянию экстаза, воз- буждала творческое вдохновение создателей лирической поэзии. Приготов- ляясь к трансу, шаман бьет в бубен, призывает своих духов-помощников, общается с ними на «тайном языке» или на «языке животных», имитирует пение птиц или звериный рык. Затем он впадает во «второе состояние», сти- мулирующее вербализацию и поэтические ритмы. Следует отметить наличие элементов театральности в шаманском действе, превращающих его в несрав- ненный спектакль на фоне повседневной рутины. Использование элементов магии (кружение с огнем и другие «чудеса») переносит зрителя в другой мир, мир богов и волшебников, где, кажется, нет невозможного. В этом ми- ре мертвые оживают, а живые умирают и вновь воскресают; здесь можно стать невидимкой и моментально появиться снова; здесь отменяются «законы природы», а высшая «свобода» прославляется и блестяще осуществляется. Можно понять, каков эффект подобного спектакля в «примитивном» обще- стве. «Чудеса» шаманизма не только утверждают и укрепляют основы тра- диционной религии, но и стимулируют и питают воображение верующего, сметают барьеры между грезами и действительностью, распахивают окно в мир богов, духов и мертвых

§248. Религии североазиатских и финно-угорских народов

Объем данной работы, главной целью которой является анализ религи- озного творчества, не позволяет нам подробно изложить религиозные сис- темы народностей, принадлежащих к палеосибирской, уральской и финно- угорской языковым группам. И не потому, что эти религии не интересны нам. Причина в том, что многие элементы этих религий (небесные боги и dei

- 17 -

otiosi, миф о космогоническом нырке и закрепление его дуалистического со- держания, шаманизм как явление) сходны с элементами религий алтайских народностей.

Вспомним, например, божество Есь у живущих на берегах Енисея кетов; его имя одновременно обозначает «небо» и «небесный бог» (ср. Тэнгри). По данным Анучина, Есь — невидимый бог, т.е. никто и никогда его не видел, потому что тот, кто взглянет на него, навсегда ослепнет. Есь — творец и хо- зяин Вселенной, он создал человека; это добрый и всемогущий бог, но мир- ские дела его не интересуют, «он оставляет их второстепенным духам, геро- ям или большим шаманам». У него нет культа, ему не делают жертвопри- ношений и не возносят ему молитв. Однако он охраняет мир и помогает лю- дям39. Кутху («небо»), бог юкагиров, тоже доброжелателен к людям, но не играет роли в религиозной жизни40. Высшее божество коряков называется «Тот, кто наверху», «Владыка высоты», «Всевидящий», «Сущий»41; но он до- вольно инертен.

Более значительное и известное божество — бог самоедов [само-дийцев] Нум. По сведениям самого раннего автора, A.M. Кастрена, Нум обитает на небе, правит ветрами и дождями, видит все происходящее на земле. Он воз- награждает людей за добрые дела и наказывает грешников42. Другие авторы отмечают его доброту и могущество, подчеркивая то обстоятельство, что, со- творив мир, жизнь и человека, Нум передал свою власть менее значительным божествам. Есть и другие сведения о Нуме: он живет на седьмом небе; его глаз — Солнце; у него нет изображений; ему приносят в жертву оленей43. По- сле христианизации самоедов (1825-1835) миссионеры уничтожили тысячи антропоморфных идолов, некоторые из них имели от трех до семи лиц. По- скольку известно, что Нум не изображался в виде рисунков и изваяний, стали считать, что эти идолы были статуями предков и духов. Возможно, однако, что поликефалия, подразумевающая дар все-видения и всезнания, на каком- то этапе перешла к Солнцу, главному воплощению Нума44 *9.

Самый универсальный космогонический миф, популярный также в Центральной и Северной Азии, — легенда о сотворении мира посредством «ныряния» в воду орнитоморфного существа — помощника либо соперника Бога. Нум посылает по очереди за частицей земли на дно моря лебедей, гу- сей, нырковую утку и птицу лгуру. Лишь последней удается выполнить пору- чение: она приносит Нуму немного ила, из которого тот создает Землю. «От- куда-то» приходит «старик» и требует, чтобы Нум разрешил ему отдохнуть в его владениях. После колебаний Нум уступает просьбе и, проснувшись поут- ру, видит, что старик разрушает сотворенный накануне земляной остров. Нум прогоняет старика, но тот требует — и получает — ту землю, которой он сможет коснуться концом своей палки. Ударив палкой о землю, он пробивает в ней отверстие, исчезает в нем, заявив предварительно, что отныне будет жить внизу и похищать людей. Нум, потрясенный таким коварством, сожале- ет о своей ошибке: он-то думал, что старик хотел обосноваться на Земле, а не под ней45. В этом мифе Нум, как видно, уже не является всемогущим: он не

- 18 -

сумел заранее предвидеть появления и намерений «старика» (Злодея, при- несшего в мир смерть). В некоторых вариантах этого мифа, бытующих у че- ремисов [мари] и вогулов [манси], наблюдается «дуализм» при Сотворении мира46. Подобный «дуализм» еще ярче проявляется в легендах финнов, эс- тонцев и мордвы: «ныряльщиком» в них является сам дьявол; он погружается в воду по приказанию Бога, но утаивает во рту частицу ила, из которого впо- следствии вырастают горы и болота .

Что касается шаманизма народностей Северной Азии и финно-угров, то он сохраняет главные особенности азиатского шаманизма, которые мы ранее описали (§§245-247). Заметим, однако, что только в Финляндии достигает значительных высот литературное творчество, навеянное шаманизмом. В на- циональном эпосе финнов, «Калевале», собранном финским фольклористом Э. Ленротом (первое издание — 1832 г.), главный герой— «вечный мудрец» Вяйнямейнен, демиург, ясновидец и волшебник, одаренный сверхъестест- венными способностями. Сверх того, он поэт, певец и музыкант. Приключе- ния его и его спутников— кузнеца Ильмаринена и воина Лемминкяйнена— во многом напоминают подвиги шаманов и колдунов в мифах народов, насе- ляющих Азию48 *10.

В обществах, основными занятиями членов которых были охота 0 рыболов- ство, главная роль отдавалась духам-покровителям живот-ных и Владыкам диких зверей. Считалось, что животное подобно человеку, что у каждого есть душа. Некоторые народы (например, юкагиры) считали, что прежде чем убить животное, нужно завладеть его душой49. Охотники айны и гиля- ки посылали душу убитого медведя на его «первую родину». Владыка хищных зверей одновременно покровительствует и дичи, и охотникам. Охота сама по себе является сложным ритуалом, так как дикие животные

— объекты охоты — рассматриваются как существа, наделенные сверхъестественной силой50. Ценность этих верований и ритуалов состо- ит, помимо прочего, и в том, что они относятся к глубокой древности (они также встречаются в Южной и Северной Америке, в Азии и т.д.) и напо- минают нам о мистическом единстве человека и животного. Это магико- религиозное воззрение было известно уже охотникам палеолита (см. §2). Знаменательно, что вера в духов-покровителей животных и во Владык ди- ких зверей, почти исчезнувшая в культурах с преобладающим земледелием, сохранилась только в Скандинавии. Более того, образы сверхъес- тественных существ и некоторые мифологические темы, построенные на магико-религиозных способностях животных, прослеживаются в верова- ниях скотоводов и даже в фольклоре земледельцев в остальной части Евро- пы и в Западной Азии. Это явление имеет важное следствие: оно подтвер- ждает жизнестойкость архаических концепций в некоторых сельскохозяй- ственных общинах Европы, по крайней мере, вплоть до начала XX в.

§249. Религия прибалтийских народов

Латыши, литовцы и древние пруссы — три группы народов, населявших Прибалтику, причем численность последних значительно сократилась в ре-

- 19 -

зультате длительной борьбы за свою веру с тевтонскими рыцарями. В кон- це концов, пруссы были завоеваны и ассимилированы германскими коло- нистами. Латыши и литовцы были тоже покорены германцами и, по край- ней мере, номинально обращены в христианскую веру в XIV в.*11; однако им удалось сберечь свои религиозные традиции. Только с XVI в. лютеран-

ские миссионеры приступили к длительной кампании борьбы с балтийским язычеством. Однако древнее наследие частично сохранилось в этнографии и фольклоре балтийских народов — как бесценный источник сведений об их исконной религии51. Особенно важны в этом смысле дайны (короткие песни из четырех строф)*12, обряды, сопровождавшие полевые работы, свадьбы, уход из жизни, и народные сказания. Их сохранению способство- вала география расселения балтов (по той же причине сохранились народ- ные поверья и обычаи в Пиренеях, в Альпах, на Карпатах и Балканах), что ни в коей мере не исключает влияний со стороны соседей — германцев, эс- тонцев, славян и — последние четыре столетия — воздействия христианст- ва.

Несмотря на некоторые различия, наблюдавшиеся в пантеонах богов, ми- ровоззрении и религиозной практике трех упомянутых народов, мы описыва- ем их в одном разделе для облегчения восприятия материала. Начнем с того важного обстоятельства, что в языках балтов сохранилось древнее индоев- ропейское название небесного бога, deiuos: латышское диевс, литовское диевас, старо-прусское деивас. После христианизации тот же самый теоним был заимствован для обозначения библейского Бога. В латышском религиоз- ном фольклоре Диевс, отец святого семейства, живет в своем поместье на Небесной горе. Однако он спускается на Землю и работает наравне с кресть- янами, участвует в праздниках, приуроченных к началу полевых работ. Диевс

— учредитель мирового порядка; именно он определяет судьбы людей и на- блюдает за их нравственной жизнью52. Однако Диевс не является ни верхов- ным богом, ни самым главным божеством.

Бог-громовник, литовский Перкунас или латышский Перконс53, также оби- тает на небе, но часто спускается на Землю и борется с дьяволом и бесами (та- кие детали подтверждают христианское влияние). Этот грозный воитель и ог- ненный Бог повелевает дождями и, следовательно, управляет плодородием полей и пашен. Перкунас/Перконс играет значимую роль в жизни крестьян, и те приносят ему жертвы во время засух и эпидемий. Согласно письменным свидетельствам XVI в., во время грозы люди подносят ему кусок мяса и об- ращаются к нему с такой молитвой: «О Боже Перкунас! Не ударь в меня, мо- лю тебя, Боже! Прими, о Боже, это мясо!» Подобные обряды совершали во время грозы и первобытные люди (см. наш «Трактат по истории религий», §14).

Одно из центральных мест в пантеоне балтов занимает Богиня Солнца, Сауле (многие указывали на ее сходство с ведической боги-ней Сурьей). Она имеет одновременно образ матери и молодой девушки; у нее тоже есть поместье на Небесной горе, рядом с Диевсом. Иногда оба божества вступа- ют в борьбу между собой, и поединок продолжается три дня. Сауле посылает