Раздел 1

Стили жизни и модель успеха в кризисных социокультурных ситуациях 65

Же неотрефлексированных, габитуально укорененных практических схем, которые сопровождают наши прак­тики вербального описания ситуаций.

С моей точки зрения все эти уровни входят в качестве структурных единиц в состав того, что Бурдье назвал габитусом. Последовательность их императивного влия­ния на реальные практики может быть различной, хотя все они диктуют конфигурацию габитуально порождае­мых смыслов конкретных ситуации и соответствующих практик. Сами же процессы габитуальных трансформа­ций представляют собой сложное переструктурирование смыслопорождающих содержаний названных уровней бытования габитуса.

Эти уровни смыслового присутствия рельефно различа­ются в ситуации способов воздействия на таким образом представленные смысловые паттерны. Последний уро­вень корректируется посредством логико-дискурсивных практик, через убеждение и дискуссию. Сводя все со­циальное поведение к социальным действиям, мы тем самым сводим методы коррекции и управления социаль­ными изменениями к практикам логического, вербально­го воздействия, убеждения, разъяснения. В их малой эффективности убеждают воспитательные методы, к ним апеллирующие. Они могут работать только в простых, прозрачных, адекватно вербально представимых ситуа­циях, что случается все реже, опять таки в силу обозна­ченной выше растущей текучести и изменчивости со­циальной жизни, необходимости быстрого реагирования на вызовы в ситуации неопределенности.

Современные социальные технологии в своих прак­тиках уже давно в значительной мере ориентируются на первый и второй уровень смысловой представленнос­ти. Ярким подтверждением тому служат маркетингово-рекламные проекты, апеллирующие к смыслам, внедря­емым в обход сознательного их принятия. Социальные практики, инициируемые такими технологиями, часто носят характер серьезных переформатирований про­странства актуальных социальных игр, особенно в случае политических технологических проектов.

Любая игра, любой миф, в которые включен человек, задают свою матрицу осмысления ситуаций, связанную прежде всего с первым из представленных выше уровней, и понятными эти смыслы могут быть только изнутри данного мифа или игры. *

Для внешнего наблюдателя практики, совершаемые под влиянием чуждого габитуса, кажутся странными, неразумными. Договориться о смысле ситуации мы можем разве что на третьем уровне, уровне сознательной ее представленности, но как следует из сказанного, он не является определяющим в процессе совершение реальных практик. Это то, о чем многократно говорил Бурдье -невозможность понять практики, находясь на позиции внешнего наблюдателя, что сопоставимо с невозможнос­тью понять игрока, действующего в реальном времени в реальной ситуации игры. Тот, кто пытается эту игру анализировать, выпадает, как минимум, из временного контекста события, не говоря уже о контексте габитуаль-ном. «Безотлагательность решений, в чем справедливо усматривают одну из главных особенностей практики, является следствием участия в игре и вытекающего из пего присутствия в будущем; стоит оказаться, подобно наблюдателю, вне игры, вне выигрышей и проигрышей, как сразу же исчезают те безотлагательные проблемы, вызовы, угрозы и вынужденные ходы, которыми и обра­зуется реальный, то есть реально обитаемый мир» [4, с. 159]. Внутренняя размерность пространства и време­ни игры, мифа не совпадает с размерностью пространст­ва и времени, в которые помещает их наблюдатель.

Несоответствие, диссонанс в названных уровнях осмыс­ления той или иной социальной ситуации может наблю­даться прежде всего в период значительных смысловых трансформаций, что соответствует периодам культур­ных и социальных сдвигов, когда смыслы, присутствую­щие в сознании, значительно отстают от тех практических смыслов, которые появляются на уровне эмоций, пере­живаний, телесных реакций, что и приводит к тому, что вербальное поведение и реальные практики оказываются значительно разнящимися.

66