2.2.2. Внеконфессиональный феномен «позитивного мышления»

Специфические практики раскрывают внутренний механизм «закона веры», которому учит «ДВ». «Творящую» веру можно рассматривать в аспекте мышления, воображения и артикуляции. «Позитивное мышление» ориентирует мысль на желаемый результат с целью его материализации. Поскольку наше мышление образно, оно непосредственно связано с воображением⁵¹⁰. Воображение, как содержательная сторона творящей веры, само по себе обладает креативным характером – формирует реальность. Эту творческую способность воображения непосредственно воздействовать на реальность оккультисты называют «созидающей визуализацией»⁵¹¹. Ещё одним аспектом творящей веры выступает артикулированная мысль – слово. Необходимо декларировать желаемое как уже осуществлённое.

Вера находит смысловое выражение в мышлении. Хотя «ДВ» оперирует в основном понятием Веры, её связь с мышлением самоочевидна. Поэтому фраза основателя «ДВ» К. Хейгина: «Затем ты увидишь, что исповедание веры создаёт реальность», - в первую очередь относится к содержанию мышления⁵¹². К. Хейгин писал: «То, во что мы верим, является результатом нашего мышления. Если мы думаем неправильно, то мы будем верить неправильно ... Если мы верим неправильно, наше исповедание будет неправильным. Другими словами, то, что мы говорим, будет неправильным, и все это будет зависеть от нашего мышления»⁵¹³. Ту же мысль повторяет корейский лидер «ДВ» П. Йонгги Чо: «Вам необходимо обновить своё мышление для того, чтобы вера росла и проявлялась с помощью вашей мыслительной жизни …, вера сотрудничает с вашими мыслями …»⁵¹⁴.

В ракурсе психосоматики, то есть воздействия мышления на тело самого мыслителя, «позитивное мышление» можно обнаружить уже в диалоге Платона «Хармид». Сократ выражает согласие с неким фракийским врачом, который утверждает: «всё — и хорошее и плохое — порождается в теле и во всем человеке душою, и именно из неё все проистекает … Потому-то и надо прежде всего и преимущественно лечить душу, если хочешь, чтобы и голова и все остальное тело хорошо себя чувствовали. Лечить же душу, дорогой мой, должно известными заклинаниями …»⁵¹⁵.

Однако, воздействие мысли в представлении «позитивных мыслителей» выходит далеко за рамки психосоматики, сверхъестественным образом формируя всю реальность. Мысль, как считается, непрерывно творит реальность. Одни деятели Нового Мышления, такие как Э. Холмс, считали, что человеческая мысль модулирует поток Жизни или Разума, проникающий бытие индивидуумов и создающий соответствующую реальность на их жизненном пути. Другие, такие как У. Эванс, ученик первооткрывателя Нового Мышления Ф. Куимби, подобно теософам, рассматривали мозг как генератор мысленных токов, излучающий «мысле-формы» во внешний «эфир». И те и другие видели в этом процессе закон, который работает постоянно и независимо от нашего желания. Поскольку мышление непрерывно, даже помимо нашей воли мы всегда воздействуем мышлением на окружающую среду. Авторы Нового Мышления особо подчеркивали непроизвольность мысле-излучения: «Мы всегда действуем, поскольку мы всегда мыслим. Всё время мы или притягиваем что-то к себе, или отталкиваем прочь», - утвреждает представитель Нового Мышления Э. Холмс⁵¹⁶. «Мы не можем не думать, как бы ни были слабы течения мысли, которые мы порождаем. Мы неизбежно влияем на всех окружающих нас – все равно, хотим мы того или нет; единственным вопросом является лишь, хотим ли мы влиять благотворно или дурно», - писала теософ А. Безант⁵¹⁷. Из закона непрерывного действия мысли следует абсолютное господство человека над своей судьбой. Если для И. Канта человек является свободным существом в сфере разума, но подчиненным необходимости в пространственно-временном континууме, то для позитивных мыслителей сам этот континуум поддаётся сверхъестественному воздействию мысли. Сфера свободы поглощает необходимость, упраздняя антиномию.

Что мы о себе думаем, такими мы и становимся⁵¹⁸. Эта мысль практически дословно повторяется учителями «позитивного мышления» в генетической цепочке преемственности их учения:

«В конце концов, мы становимся тем, что мы исповедуем, плохое или хорошее…», - писал основатель «ДВ» К. Хейгин⁵¹⁹.

«Несомненно, что мы становимся такими, каковы наши мысли, - хорошими или плохими», - повторяет корейский лидер «ДВ» П. Йонгги Чо⁵²⁰.

«Рано или поздно мы становимся тем, что мы признаем. Верующий будет расти в вере до того уровня, который он практикует положительным исповеданием», - говорил Э. У. Кеньон, внесший основной вклад в ассимиляцию евангелическим христианством идеологии Нового Мышления⁵²¹.

«Нам дано право решать, какие именно мысли мы будем допускать, с какими из них мы будем жить. Таким образом, мы являемся творцами своей судьбы – как хорошей, так и плохой» - писал Р.У. Трайн, один из наиболее ярких деятелей Нового Мышления⁵²².

Представление о всемогущей творящей способности человеческой мысли формирует определенную этику и практику мыслетворчества с целым набором психотехнических приёмов, призванных обеспечить эффективный результат. Любая мысль не может быть нейтральной, она аксиологически поляризована и формирует в реальности «хороший» или «плохой» результат. Положительные или позитивные, т. е. соответствующие нашему желанию мысли притянут положительный результат, и наоборот. Мысль о богатстве притянет богатство, мысль о бедности – бедность. «Если мы не можем избавиться от мыслей, что мы бедные, то мы так и останемся бедными. Как только мы разбогатеем в наших мыслях, тут же мы станем богатыми и наяву», - писал представитель Нового Мышления Э. Холмс⁵²³. Очевидно, чтобы иметь положительный результат, нужно думать позитивно: «Думайте о процветании, о победах. Тут, конечно, требуется практика, но вы быстро приобретете все необходимые навыки, если будете верить в успех», - утверждает автор бестселлера «Сила позитивного мышления», пресвитерианский проповедник Н.В. Пил⁵²⁴.

Аффирмации

В арсенале «позитивных мыслителей» встречаются списки оптимистических жизнеутверждающих формул – аффирмаций⁵²⁵, призывающих человека осознать свой божественный статус, получить уверенность в успехе и одновременно мысленно привлечь утверждаемую реальность.

Современный лидер «ДВ», корейский пастор П. Йонгги Чо, рекомендует своим последователям по утрам повторять: «Я благословенная личность … Выброси всякие уничижающие тебя мысли из разума! Говори себе каждое утро, что ты благословлен Богом»⁵²⁶. Под благословением у автора, как и у других проповедников «ДВ», подразумевается здоровье и процветание. В понимании пастора Чо, это благословение усваивается специальной тренировкой созидающей мысли.

Сравним приведенный пример с позитивной установкой теософа А. Безант: «Каждый человек … должен утром уделить три-четыре минуты размышлению над какой-нибудь высокой и ободряющей его мыслью, например: «Мое Я есть Покой, Я есмь это Я, Мое Я есть Сила; Я есмь это Я»⁵²⁷. Вивекананда в «Джняна-йоге» предлагает затверживать в качестве аффирмации традиционную формулу восточного монизма «Ты еси То»: «Говорите вашему собственному уму: "Я - Он! Я - Он!" Пусть

это день и ночь звучит в вашем уме, подобно песне, и даже на пороге смерти твердите: "Я - Он!" В вас сосредоточены бесконечные силы мира»⁵²⁸.

Рекомендации позитивного самонастроя можно встретить у многих приверженцев учения «творящей мысли». Э. Холмс, один из лидеров Нового Мышления, предлагает: «Я един с Бесконечным Разумом». Повторяйте эту благую весть каждый день по многу раз»⁵²⁹. У Э. Холмса мы встречаем и само слово «аффирмация» - положительное утверждение⁵³⁰, взятое в оборот современными разработчиками психотехник быстрого успеха, трудящимися на ниве «New Age». Например, у современной нью – эйджевской писательницы Луизы Хей встречаются сотни формул аффирмаций на все случаи жизни.

Активная деятельница Нового Мышления рубежа XIX – XX вв. поэтесса Элла Вилкокс (1855 – 1919) предлагала своим читателям стихотворные аффирмации. «В поэме «Утверждение» она говорит об аффирмациях, которые являются сердцевиной техник Нового Мышления. «Я – спокойствие»... «Я – хорошее здоровье»... «Я – успех»⁵³¹. Своё учение Вилкокс называла «Наукой Правильного Мышления», излагая её также и в прозаической форме. Пантеистическое мировоззрение настраивает её оптимистически: «Не говорите мне, что вы больны и душевно разбиты. Дух не может быть болен или разбит, потому что он есть Бог. Это ваш разум делает тело больным. Утверждайте ежедневно один раз или дважды, а лучше по двадцать раз в день: «Я – любовь, здоровье, мудрость, жизнерадостность, сила добра, процветание, успех, полноценность, богатство»⁵³².

У.Ф. Эванса, одного из ранних деятелей Нового Мышления, можно считать родоначальником аффирмаций в том значении, которое им придают современные «позитивные мыслители». Эванс обнаружил аффирмации в некоторых высказываниях Иисуса Христа. «Целебная сила слова» - так называется одна из глав книги Эванса «Ментальное исцеление». В ней автор отмечает способность Иисуса из Назарета использовать особые словесные формулы для наиболее эффективной передачи своего духовного состояния другим в лечебных целях. «Он использовал некоторые формулы или выразительные изречения⁵³³, в которых он концентрировал свою духовную силу, и делал их средством передачи духовной жизни для дезорганизованного разума … Некоторые из этих плодоносных изречений, всегда соответствующих характеру дела, были следующие: «Иди с миром; Радуйся, все грехи твои прощены тебе; Да будет тебе по вере твоей; Хочу, очистись; Мир тебе; Встань и ходи». В этих нескольких словах была сконденсирована полнота его психических сил, и они были произнесены для сообщения его лучшего состояния чувств и мысли страждущим»⁵³⁴. Христос Нового Мышления не является уникальной фигурой, наделённой природой Божества, как это понимает христианская теология, точнее все люди качественно одинаково наделены божественной природой. Поэтому в понимании У. Эванса слова Христа воспринимались как аффирмации, высказанные в процессе духовного общения. Способ действия аффирмаций заключается в их позитивном жизнеутверждающем содержании, и не так важно, выражены ли они в рамках диалога или монолога, духовного общения или самонаведения духовного состояния.

Поскольку закон созидающей силы мысли действует непрерывно, наряду с аффирмациями, табуируются любые негативные мысли и высказывания, способные сверхъестественным образом привлечь неудачу.

«Многие христиане терпят поражение по той причине, что у них негативное исповедание. Они всегда говорят о своих слабостях и неудачах и неизменно попадают на уровень своего исповедания», - утверждает основатель «ДВ» К. Хейгин⁵³⁵.

«Бизнесмен не преуспеет, если думает о неудаче … Наполни свой разум успехом, и ты станешь успешным» - пишет приверженец «ДВ», пастор П. Йонгги Чо⁵³⁶.

«Не допускайте в ваше сознание мыслей о неудаче. Если вдруг одна такая мысль ненароком заползет в вашу голову, тотчас же гоните ее, усилив поток положительных идей и представлений», - рекомендует автор «Энергии позитивного мышления» пресвитерианский проповедник Н.В. Пил⁵³⁷. «Доктор Пил приводит цитаты о процветании у руководителей Нового Мышления, особенно из книги Ч. Филмора «Процветание». «Не говорите, что денег не хватает», - пишет он, - «само утверждение отпугнёт деньги от вас»⁵³⁸.

«Слова - великие силы в царстве жизни. Будьте осторожны в их использовании. Кто говорит о ненависти, бедности, болезни, тот заставляет эти вещи испортить его судьбу», - пишет в стихотворении «Слова» поэтесса Нового Мышления Э. Вилкокс⁵³⁹.

Попробуем дать формальную оценку практики аффирмаций, безотносительно к тому конкретному содержанию, которое варьируется в зависимости от мировоззренческих акцентов того или иного автора. В обыденном смысле аффирмации создают оптимистический самонастрой, они являются психологическим подспорьем в любой сфере деятельности. В научном контексте можно отметить психотерапевтическое значение аффирмаций в аутогенной тренировке, имеющей целью снятие нервного напряжения. Если бы в связи с аффирмациями речь шла только о позитивном самовнушении, эта психопрактика оставалась бы в рамках психологии.

Однако в своей исконной исторической основе, у деятелей Нового Мышления, и позже в «ДВ», аффирмации выступают как формы мысленной силы или силы веры, некого магнита, притягивающего реальность по «закону» подобия. Даже если при этом не прорисован оккультный механизм этого воздействия со специфической терминологией: аурой, эфиром, астралом и тому подобным магическим агентом, - встаёт закономерный вопрос о научности такой силы и закона.

Проверить «закон позитивного мышления» как научную гипотезу невозможно. Если «позитивное мышление» привлекло ожидаемый результат, закон «сработал». Если получен отрицательный результат, «вы, должно быть, думали что-то такое, что привело к неудаче. Возможно, вы думали, что неудача может прийти, или каким-нибудь другим путём дали ей войти в ваш разум»⁵⁴⁰. «Закон» вновь «работает». Невозможно построить эксперимент, который мог бы в принципе его опровергнуть⁵⁴¹.

В религиозном контексте следует различать два аспекта «позитивного мышления». Если речь идёт о гипотетическом влиянии мысли на мысль, как сверхъестественной передаче информации, то такой оккультный «телефон» в принципе не нарушал бы религиозного мировоззрения. Выход за рамки религиозной модели сознания обнаруживается в утверждении, что «позитивная» мысль способна непосредственно, сверхъестественным способом изменять реальность по желанию субъекта этой мысли.

«Закон» симпатического притяжения желаемой действительности, в силу которого человек становится хозяином своей судьбы, упраздняет промыслительное действие Творца. С теистической точки зрения такой «закон» тождественен основному принципу симпатической магии.

«Подобное привлекает подобное, подобное производит подобное. Если вас одолевает страх, у сатаны в таком случае имеется свободный канал, через который он может проникнуть к вам и поразить вас. Страх – это отрицательная вера», - заявляет корейский лидер «ДВ» П. Йонгги Чо⁵⁴². Сторонники «ДВ» уверены, что если позитивное мышление активизирует силу Бога, то по контрасту с этим, страх активизирует сатану. Основной «закон» магии гласит, что «Сила притягивает силу, жизнь привлекает жизнь, здоровье притягивает здоровье; таков закон природы», - писал теоретик оккультизма Элифас Леви⁵⁴³. Пастор «ДВ» П. Йонгги Чо недвусмысленно заявляет, что пользуется тем же принципом симпатической магии: «Родственное влечет родственное: если вы поступаете так, как будто вы совершенно бедный человек, вы, несомненно, вскоре окажетесь в нищете»⁵⁴⁴. Схожая мысль притягивает схожий результат. Этот «закон» симпатической магии в целом довольно абстрактен и размыт в его понимании разными адептами «позитивного мышления», тем не менее, он формирует общие черты того, что можно назвать «мысле-этикой» или оккультной экологией мысли.

Этика «позитивного мышления»

В своих существенных чертах «позитивная» мысле-этика является общей как для «ДВ», так и для других прикладных направлений «позитивного мышления». К этим общим чертам можно отнести следующее: 1) Следует мыслить себя праведником, недопустимо думать о себе как о грешнике; 2) Думать о себе как о здоровом, не допуская мысли о болезни.

Декларация безгрешности

Один из самых известных телепроповедников «позитивного мышления» второй половины XX в. пастор Реформатской церкви в Америке Роберт Шуллер⁵⁴⁵, заявляет: «Самым тяжким грехом является мысль, побуждающая меня сказать: «Я не достоин. Я не могу иметь никаких притязаний на Божье усыновление, если все плохое открыто перед Тобой». Сомнительно, чтобы человек, однажды поверив в то, что он «недостойный грешник», смог действительно честно принять спасающую Божью благодать, которую Бог предлагает в Иисусе Христе»⁵⁴⁶. Р. Шуллер, друг и ученик Н. В. Пила, находится в близких отношениях с «ДВ» и другими проповедниками «позитивного мышления». У адептов «ДВ» можно найти схожие высказывания, табуирующие мнение о себе как о грешнике, или аффирмации собственной праведности: «Ты – спасённый человек. Ты – новое существо во Христе Иисусе. Ты больше не имеешь ничего общего с грехом, но теперь ты - праведность» - пишет Глория Коупленд, жена и соратница лидера «ДВ» К. Коупленда⁵⁴⁷.

Это утверждение по форме напоминает аффирмацию, однако в него вплетаются и более глубокие корни, нежели только позитивный настрой. Здесь нашла отражение своеобразная сотериология «ДВ», декларирующая божественную природу в спасённом человеке: «Вместо той греховной природы, которую человек имеет с момента рождения в мир, у нового существа природа Бога»⁵⁴⁸. « … Та греховная природа, которая удерживала человека от присутствия Божия, навсегда покинула его»⁵⁴⁹.

На формирование такого представления о безгрешности «нового существа» или «новой твари во Христе» могло повлиять родственное пятидесятникам учение перфекционистов или Церквей Святости. Перфекционизм⁵⁵⁰ родился из того же ривайвалистического⁵⁵¹ движения, что и пятидесятники. Учение перфекционистов отвергает пятидесятническую глоссолалию, но признаёт другие харизматические дары. Перфекционисты (от англ. perfection - совершенство) считают, что человек может получить такое освящение Святым Духом, что полностью очищается от первородного греха и перестаёт сознательно грешить. Для христианина возможно достижение святости, отсюда второе название – Церкви Святости. В основе учения перфекционизма лежит представление раннего методизма «о возможности полного освящения человека (то есть освобождения его от грехов) и достижения им христианского совершенства … Считается, что полное освящение обычно обретается мгновенно в результате душевного переживания, сходного с обращением»⁵⁵². В пятидесятничестве аналогом такой духовной трансформации верующего служит «Крещение Святым Духом», сопровождаемое феноменом глоссолалии. Возможно, что освящение или Крещение Святым Духом у перфекционистов и пятидесятников восходит к личному опыту Дж. Уэсли, который испытал внутреннее преображение во время посещения пиетистского собрания лютеран в Германии.

Несмотря на божественную природу «новой твари во Христе», к которой причисляет себя основатель «ДВ» К. Хейгин, он допускает для христианина возможность грешить: «Если ты где-то не попал в цель, не откладывай. Сразу же остановись и попроси у Бога прощения. Он простит, и ты … стоишь в Его присутствии, как будто ты никогда не согрешал»⁵⁵³.

Но речь идёт не о способности грешить как таковой, а о недопустимости позиционировать себя грешником в этике и теологии «позитивного мышления», о недопустимости концентрации внимания на теме греха. В фокусе внимания триумфальной теологии «ДВ» оказывается уже не крест Христа, а «трон», не грех, а упоение «дарами Святого Духа». «А я не собираюсь сражаться с грехом; я буду проповедовать исцеление от греха. Иисус является исцелением от греха», - пишет К. Хейгин⁵⁵⁴.

Мотив позитивного исповедания собственной праведности оказывается существенным, если и не основным в теологии «ДВ». В этом сказывается наследственное влияние учения Нового Мышления. «Стремящийся к успеху человек никогда не позволит своему уму слишком долго задерживаться на прошлых ошибках. Он склонен прощать и себе, и другим. Если он сделает ошибку, то тут же постарается забыть о ней», - писал лидер Нового Мышления, основатель «Религиозной науки» Э. Холмс⁵⁵⁵. Другой известный учитель Нового Мышления Р.У. Трайн заявлял: «Людям, имеющим проблемы с чувством самоосуждения, следует прислушаться к следующей мысли Эмерсона: «На исходе дня закройте его страницу … Несомненно, вы допустили промахи и нелепые ошибки, но забудьте о них, чем скорее, тем лучше…»⁵⁵⁶. Любопытно сопоставить эту рекомендацию, например, с ежедневной вечерней молитвой православного христианина, которая предлагает вспомнить все грехи, совершённые за день. Мотив отрицания греха в Новом Мышлении теоретически тесно связан с божественной природой человека, отрицанием его изначальной природной порчи, то есть первородного греха. Применительно к практике «позитивного мышления», Вивекананда видит преимущества восточного мировоззрения, отрицающего первородный грех. Он пишет в «Джняна-йоге»: «Плачьте, что вы не можете не видеть везде греха, и если хотите помочь миру, не осуждайте его. Не ослабляйте его еще больше. … Людей с детства учат, что они грешны и слабы. Мир постоянно ослаблялся такими мыслями»⁵⁵⁷.

С точки зрения «позитивного мышления» недопустимо уничижительно думать о себе, считать себя недостойным или грешником. Выражение «Я же червь, а не человек» в устах псалмопевца (Пс. 21:7) принципиально недопустимо в этике «позитивных» мыслителей. Думаешь о себе как о червяке, значит, ты таков и есть.

Этика «позитивного мышления» имеет ряд черт, диаметрально противоположных христианской аскетике, которая, наоборот, поощряет человека осознавать собственные негативные наклонности – страсти. Духовный рост отождествляется со всё возрастающим осознанием собственного тварного недостоинства и милосердия любящего Творца.

«Позитивное мышление» предлагает такой вариант самоощущения, который идёт вразрез с религиозным чувством. Религиозное чувство библейских персонажей, являвших героизм веры, часто было связано с их негативной самооценкой. Моисей, «человек кротчайший из всех людей на земле» (Числ.12:3), признаёт себя косноязычным (Исх.4:10) и, несмотря на уверения Бога в помощи, пытается отговориться от уготованной ему миссии (Исх.4:13). «Вместо того, чтобы дать ему месяцы психологического наставничества для улучшения его негативной самооценки и повышения чувства собственного достоинства, Бог обещал быть с Моисеем и чудесно действовать через него», - пишет критик Д. Хант⁵⁵⁸. Пророк Исайя негативно позиционирует себя: «горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами» (Ис.6:5), но его негативное мышление, вопреки симпатическому «закону», даёт позитивный результат.

Декларация здоровья

Поскольку в учении творящей веры «подобное привлекает подобное», мысль о болезни симпатически привлечёт болезнь. Позитивному мыслителю необходимо перманентно мыслить и декларировать себя здоровым.

В пантеистическом учении метафизических культов Нового Мышления здоровье человека рассматривается как его естественное право, право его божественной природы. «ДВ» и более ранние его евангелические формы возникли как попытка дать христианский ответ популярным целительским культам Нового Мышления и «Христианской науки». Теология «ДВ», выросшая на идеях баптистского проповедника Э. Кеньона, спекулятивно усвоила мысль о богочеловеческой природе «рождённого свыше» христианина, а также «юридически» обосновала право «детей Божьих» на здоровье и процветание с помощью оригинальной интерпретации Библии.

Болезнь не определяется как свойственное падшей человеческой природе состояние, а названа исключительно проклятием закона. Верующий избавлен от телесных болезней искупительной жертвой Иисуса Христа, освободившей человека от этого проклятия. По мнению учителей Веры, человек способен самоисцелиться усилием веры. «Например, если у тебя повышенная температура, открой Библию на этих стихах и скажи: «Во Второзаконии 28:22 сказано, что лихорадка – это проклятие закона. Я искуплен от проклятия закона, Христос стал проклятием вместо меня», - прописывает рецепт учитель «ДВ» Глория Коупленд⁵⁵⁹. Библейское обоснование претензий верующего выступает здесь не просто как эффективное плацебо, а является необходимым элементом религиозной практики. «ДВ» отвергает доводы патристики на то, что болезнь может иметь смысл воспитания смирения, терпения и в целом соответствовать сотериологической задаче.

Откуда же тогда берётся болезнь в представлении «позитивных мыслителей»? Для Нового мышления и «Христианской науки» болезнь – ошибка мышления, порождение смертного заблуждающегося разума. Стоит лишь привести разум в соответствие с «эйдосом» здоровья – идеальным шаблоном, называемым Мудростью, Любовью, Наукой Христа; как болезнь исчезнет. Оптимистическое религиозное мировоззрение метафизических сект исключает существование зла и его персонифицированной формы – дьявола. Поэтому их учение о болезни носит гносеологический оттенок.

«ДВ», принимающее онтологию зла и дьявола, наоборот, склонно демонизировать все заболевания. В возрождённом верующем не остаётся естественных причин болезни. Поэтому учителя Веры отрицают, например, что верующие, упомянутые на страницах Нового Завета, могли болеть естественным путём. «Традиция учит, что Павлово жало во плоти было немощью или болезнью. Слово же ясно говорит нам, что этим жалом был посланник сатаны – какая-то личность»⁵⁶⁰. Эта теология могла повлиять на развитие практики «ведения духовной брани» в пауэр-евангелизме, третьей волне пятидесятничества, тесно связанной с «ДВ». «Дьявол исчезни, дьявол засохни» - вопит проповедник – неопятидесятник. Он повелевает духам артрита, рака, полиомиелита убраться из харизматического собрания. Подобному же экзорцизму подчинены Иисус-марши, изгоняющие нечистых духов из целых географических областей.

Хотя верующий считается избавленным от болезни, сатана способен внушать человеку симптомы заболевания. Верующий своим «позитивным мышлением» непрерывно борется с сатаной. Фактически верующий создаёт, материализует из невидимого своё здоровье исповеданием веры. Поэтому, даже имея симптомы заболевания, необходимо игнорировать их, иначе признание себя больным опустит человека на уровень собствнного исповедания и кажущиеся симптомы станут реальностью болезни.

Украинский лидер «ДВ», нигериец С. Аделаджа, предлагает своим ученикам следующую декламацию в качестве ежедневной молитвы: «Господь, я исповедую, что мое служение будет успешным, исповедую, что мы завоюем этот город для Тебя, дорогой Господь; исповедую, что в моей семье все здоровы, моя жена (мой муж) будет служить Тебе. Я здоров и всегда буду иметь отличное здоровье. Да, у меня что-то сейчас не так и боли еще не оставили меня, но я буду держаться исповедания своей веры. Я не из тех, которые меняют свое исповедание; я из тех, кто действует в угоду Богу, ибо держусь веры своей и буду держаться всегда. Я счастлив, что все идет превосходно, что живу в Украине, в своем родном Киеве, где посещаю церковь и рад слышать Слово истины, Слово Господнее … Вот так вы должны говорить каждый день вслух и про себя»⁵⁶¹.

В этом пассаже С. Аделаджа повторяет своих предшественников. Например, Э. Кеньон, первым осуществивший евангелическую спекуляцию идей Нового Мышления, писал: «Я исповедую, что «ранами его я исцелился»; возможно, болезнь и её симптомы не сразу покинут моё тело, но я твёрдо держусь своего исповедания … Я знаю, что исцелён, потому что Он так сказал, и для меня не имеет значения, какие симптомы проявляются в моём теле»⁵⁶².

«Позитивное» преодоление смерти

Представление о безграничной возможности силы мысли, как в Новом Мышлении, так и в «Христианской науке», породило причудливо оптимистическое видение смерти. Если болезнь определена как заблуждение ума, спровоцированное исторической привычкой сознания, видящей в оспе оспу, в чуме чуму, то уместно предположить, что и идея смерти порождается косностью общественного мнения. В самом деле, откуда может взяться смерть, если в человеке как часть его собственной природы бурлит Поток Жизни, Любви, Силы? Если мысль способна творчески преобразить жизнь, то, возможно, она способна и творчески преодолеть смерть? Достаточно приложить ментальное усилие, как иллюзия смерти рассеется.

Создатель «Школы христианского единства» Ч. Филмор, один из лидеров Нового Мышления, «думал что сможет одухотворить свои физические атомы молитвой и духовной жизнью, соблюдением сексуальной сдержанности и предотвращением чувственных удовольствий. Фактически он был некогда убеждён, что сам он никогда не умрёт. Только в своих последних словах он выразил смирение: «Господь моего бытия решил иначе, и я готов сделать то, что должно быть сделано»⁵⁶³. Перед лицом неизбежности пантеизм Ч. Филмора приобрёл холистические черты с его приориоритетом воли и власти целого. Всю предшествующую жизнь Филмору казалось, что поводья судьбы в гораздо большей мере находятся в его собственных руках. Сегодня учение основанной Ч. Филмором «Школы христианского единства» по-прежнему допускает возможность достижения телесного бессмертия, но для всех, кто сподобился смерти, считается обязательной реинкарнация⁵⁶⁴.

Пантеистический монизм «Христианской науки» даёт ещё больший простор творящей силе мысли. Основательница секты М.Б. Эдди верила, что изменение человеческого верования приведет к эволюционному исчезновению болезней и смерти: «Возможно, что полное освобождение от верования в грех, страдание и смерть не будет достигнуто в наше время, но мы можем ожидать уменьшения этих зол, и это научное начало ведет по правильному пути»⁵⁶⁵. Как иллюстрацию «научного» влияния позитивного мышления, М.Б. Эдди приводит статистику сокращения смертности среди последователей её учения. «В 1867 я учила первого студента Христианской науке. С тех пор я узнала только о четырнадцати умерших среди примерно пяти тысяч моих студентов. Статистика 1875 (дата первой публикации моей работы, Науки и Здоровья с Ключом к Священному Писанию) показывает, что продолжительность жизни выросла»⁵⁶⁶.

«ДВ» развивает тему позитивной борьбы со смертью в «библейском» ключе. Временные рамки жизни человека непосредственно установлены Самим Богом: «пусть будут дни их сто двадцать лет» (Быт.6:3). Мы вправе дерзать своим «позитивным исповеданием» в пределах, установленных этим «законом». По мнению учителей Веры, те, кто прожил меньше семидесяти лет, слабо доверяли Библии (Пс.89:10). Взгляд «ДВ», признающий неизбежность смерти, выглядит более трезвым по сравнению с Новым Мышлением. Тем не менее, сам принцип сохраняется – «жизнь и смерть», включая дату кончины, окзываются не в руках Божьего Промысла, а буквально «во власти языка» - нашей вербализованной веры.

Специфические аспекты «позитивной» мысле-этики

Новое Мышление попыталось открыть человеку новые горизонты творящей силы мысли, привить оптимистический взгляд на мир, наделить безличный абсолют привлекательными эпитетами личностного Бога: Жизнь, Мудрость, Любовь … Однако, отождествляя их с Законом, «позитивные мыслители» не заметили катастрофической инфляции этих понятий. Любовь невозможна со стороны безликого закона, как невозможно прощение по закону кармы. «Божественная любовь не есть справедливость, в ней даётся безмерно больше, чем по справедливости должно даваться. Это и есть тайна Христа, тайна избыточной, благодатной любви, которая разбойнику обещает сегодня же достижение Царства Божьего», - писал Н. Бердяев⁵⁶⁷. Декларация безграничного могущества воли, воплощенной в позитивной мысли, оборачивается безграничной ответственностью волящего субъекта за результат своего воления. Неудача не может быть списана на чужую волю, её груз полностью ложится на плечи позитивного мысле-практика. Соотнесённость Божества с Законом, характерная как для Нового Мышления, так и для «ДВ», обнажает неприглядные стороны позитивной мысле-этики, которые сразу не видны за блеском радужного оптимизма.

Основатель «ДВ» К. Хейгин списывает неудачу исцеления на самих «пациентов» - позитивных исповедников. «Многие люди спрашивали меня, почему они не исцеляются. Я всегда улыбаюсь и говорю им, что они сами уже сказали, что не исцеляются. Их слова выдали их»⁵⁶⁸. Хейгин хочет сказать, что причина неудачи заключена в негативном исповедании, скрытом в самой постановке вопроса. Дескать, сами виноваты – слабо верили, от того и утеряли свое исцеление⁵⁶⁹. Такой ответ со стороны учителей «ДВ» является наиболее распространенным и логически безупречным. Ответственность за неудачу самоисцеления верой не на кого больше возложить, кроме как на субъект этой веры, то есть на самого адепта.

«Это довольно жестоко, не правда ли? Богословие «Слова веры» … всегда обвиняет ищущего в недостатке веры, когда исцеление не происходит. Хейгин описывает инцидент, когда он пытался исцелить женщину, больную артритом. Её болезнь была столь тяжела, что она не могла ходить. Хейгин был расстроен нежеланием женщины встать из её кресла – каталки. – Я указывал пальцем на неё и говорил: «Сестра, неужели у Вас нет ни унции веры?» Без раздумий она вымолвила: «Нет, брат Хейгин! Я не верю, что я когда-либо исцелюсь. Я пойду в могилу из этого кресла». Как она сказала, так и сделала. Мы не были виноваты»⁵⁷⁰.

Родная сестра К. Хейгина умерла от рака, поскольку, в представлении К. Хейгина, это был выбор её веры. Она не захотела стать здоровой. Подобный взгляд на больных как нежелающих выздороветь, влекущий за собой осуждение их в маловерии, - это не субъективная чёрствость или бессердечие того или иного проповедника. Это объективный этический феномен доктрины творящей Веры, в рамках которой «спасение утопающих» может быть только «делом рук самих утопающих».

Определённые этические параллели чёрствого отношения к неумелым пользователям «закона веры» можно обнаружить и в Новом Мышлении. Милостыня, поданная нищему, укрепляет его в ложном убеждении о своей нищете, в то время как стоит ему только помыслить о себе позитивно, как карманы вскоре наполнятся деньгами. Яркий представитель Нового Мышления, создатель «Религиозной науки» Э. Холмс утверждает: «Некоторые могут сказать: «А как же бедные? Что делать с ними?». В них есть та же Сила, что и во всех других. Благотворительность ещё никогда не избавляла мир от нищеты … В тысячу раз полезнее объяснить человеку, как добиться успеха, чем внушать, что ему необходима чья-то благотворительность. Нам незачем слушать всех этих нытиков»⁵⁷¹.

Другой представитель «позитивного мышления», калифорнийский популяризатор «ментализма» А.В. Сегно, выступая в 1911 г. в московском Политехническом музее, вдохновил москвичей оптимистической лекцией «Ментализм – путь к счастью и успеху». Сегно излагал знакомые идеи Нового Мышления: мы – часть «Великого Разума», «вера излечивает большее количество больных, чем все лекарства», «природа прочтёт ваши мысли и исполнит их» и т.д. Лектор отдал должное симпатическому принципу «подобное привлекает подобное», которому подчинена «эфирная энергия» мысли. «Если вы жаждете успеха, то встречайтесь только с людьми успеха, избегая неудачников, если жаждете веселья, избегайте людей грустных, если жаждете здоровья, избегайте больных»⁵⁷². Выступление Сегно носило в большей степени светский «научный» характер, поэтому оратор не счёл нужным увязать своё учение с Библией, например с «Был … болен и … не посетили Меня» (Мф.25:43)

Аналогичную этику, выведенную из симпатического принципа магии, предлагал в XVI в. родоначальник оккультизма Г. К. Агриппа Неттесгеймский: «философы запрещают посещать злых людей и несчастливых, так как их души, будучи исполнены скверных излучений, сообщают свою заразу тем, кто приближается, ибо, так же, как распространяется запах зловонной вещи, так же исходит нечто скверное от человека, а то, что входит, сохраняется подчас долго. И, напротив, они рекомендуют посещать хороших людей, т.к. от них исходят хорошие эманации» .

Ранний деятель метафизического движения У. Эванс считал, что поток жизни переполнен заразными микробами – болезненными идеями и ошибочными верованиями. Эти скрытые причины или болезненные мысленные бактерии при определённых условиях обретают приют в человеческих душах и прорастают в материи мозга. Со временем эти проросшие семена развиваются в физическую болезнь⁵⁷³. Такое представление проливает дополнительный свет на особенности симпатической мысле-этики.

Поведенческая психология адептов «ДВ» часто следует в русле подобной мысле-этики, продиктованной симпатическим принципом. «Из-за уверенности в том, что слышание «отрицательной исповеди» может заразить веру, не многие в «ДВ» желают быть рядом, и ещё меньше – слушать тех, кто серьезно болен, в их собственных церквях. В основном, у церквей Веры есть незначительное или вовсе никакого пастырского попечения о хронически и неизлечимо больных верующих. Такого верующего избегают, он изолирован и подвергнут остракизму, как если бы он был неверующим – каковым он и является по определению, иначе в первую очередь он не был бы болен»⁵⁷⁴.

Утешение, которым учителя Веры одаривают такого больного, напоминает, по мнению некоторых критиков, то, как друзья пытались утешить больного проказой Иова. Елифаз, Вилдад и Софар считали, что несчастье Иова случилось из-за его тайного, нераскаянного греха, поскольку болезнь в их понимании не могла иметь другой причины. Хотя время Иова предшествовало дарованию Закона на Синае, друзья Иова ограничивают Творца контрактным характером взаимоотношений с человеком, таким, каким он им видится. Бог как идеальный автомат, не может отказать, не может не дать блага при условии выполнения человеком своей части контрактных обязательств. Если Бог ограничен и связан договором, ответственность за отрицательный результат должна заключаться всецело в «человеческом факторе», где-то допущена ошибка, сбой в действиях самого человека.

Точно так же юридически мыслят и сторонники «ДВ». Болезнь есть исключительно «проклятие закона», от которого нас избавил Христос. Значит, болезни больше нет места в жизни человека. Но, поскольку это достигается исповеданием веры, неудачу исцеления следует искать в неудачном исповедании, и более нигде. Лидер «Религиозной науки» Нового Мышления Э. Холмс выразил это так: «Однако согласно закону, который невозможно отрицать, вы, должно быть, думали что-то такое, что привело к неудаче. Возможно, вы думали, что неудача может прийти, или каким-нибудь другим путём дали ей войти в ваш разум»⁵⁷⁵.

Помимо чисто этической стороны, проглядывает ещё одна существенная сторона вопроса. Позитивные исповедники постулируют примат духовного «закона веры», а срыв желаемого результата приписывают некорректности собственных действий. Но именно по такому шаблону выстроена и магия. Магическое сознание уверено, что духи или боги подчиняются законам и их непослушание возможно лишь вследствие нарушения алгоритма магической процедуры. Социолог М. Мосс пишет: «Естественно, впрочем, что в случае неудачи маги прикрываются сложностью процедуры и нарушениями формы»⁵⁷⁶. Туже мысль находим у оккультиста Агриппы Неттесгеймского: «духи часто являются, но не показываются при испуге вызывающего, или если была ошибка или упущение относительно предметов, употребляемых во время операции. Такое своеволие духов происходит неспроста, но вследствие упущения, и в следующие дни они покорно являются»⁵⁷⁷. Магия не может допустить произвола Бога или богов. Это аннулировало бы существование закона как инструмента подчинения высших сил, а значит, и магические способности как таковые. Инструменту «позитивного исповедания» веры не окажется места, если признать волю Божью активной, а зачастую иррационально действующей в жизни христианина, тогда магическая схема конвертируется в религиозную с её просительным обращением к сакральному.

Поэтому, как и друзья Иова, учителя «ДВ» отказывают Богу в монархическом абсолютизме. Они перетолковывают «Книгу Иова» в ключе «позитивного исповедания». «Бог оградил Иова от напастей (Иов 1:10), но Иов разрушил эту защиту своей отрицательной исповедью страха: «ибо ужасное, чего я ужасался, то и постигло меня; и чего я боялся, то и пришло ко мне» (Иов 3:25). Когда Иов в конечном счёте раскаялся в своем страхе и помолился за своих друзей, Бог возвратил ему здоровье и благосостояние (Иов 42:1-10). Это – «истинная» история Иова, говорят учителя Веры»⁵⁷⁸.

Психологический анализ практики «позитивного мышления»

Говоря о психологических последствиях влияния практики «позитивного мышления», следует чётко разделять собственно психологический и оккультный её аспекты.

Такие банальные результаты «позитивного мышления», как бодрость, заряд оптимизма, победный настрой самоочевидны. Существуют также специальные исследования, подтверждающие пользу «конструктивного» мышления или мысленной тренировки, улучшающей спортивные показатели⁵⁷⁹. Взгляд на «позитивное мышление» как психотренинг позволяет выявить ещё целый ряд его дополнительных преимуществ. Хелен Грехэм в своей книге «Визуализация» даёт оценку одной из составляющих «позитивного мышления» - визуализации, которая может быть отнесена к «позитивной» практике в целом. Польза подобной практики во многом тождественна самоанализу или здоровой рефлексии:

- осознание своих убеждений и выявление смутных желаний,

- исследование личных потребностей, возможностей и внутренних глубин своего «я»,

- выявление внутренних помех на пути к успеху,

- избавление от тоски и депрессии,

- избавление от сомнений, беспокойства и чувства собственной вины;

- возможность позитивной переоценки прожитой жизни и возможность изменить себя в

целом; а так же

- благотворное психосоматичское влияние, облегчение протекания болезни, а иногда даже

исцеление от тяжёлых недугов⁵⁸⁰. Труды авторов гуманистической и позитивной психологии могли бы расширить и детализировать этот список.

Но «позитивное мышление» как сверхъестественный принцип, имеет существенное психологическое отличие. Если для светского практика оно выглядит скорее как полезное упражнение, то, например, для адепта «ДВ» оно становится предельным смыслом, жизненным стержнем, на котором сфокусировано всё его мировоззрение. Душевная вовлечённость такого человека в «созидающую веру» много превосходит секулярного мыслепрактика, она формирует его внутренний мир и поведенческую модель, которая бывает связана с игнорированием симптомов заболевания, неверием в медицинский диагноз и возможным отказом от лечения. На начальной стадии практики это может усилить позитивный эффект. Крепкая вера в способность собственной мысли привлечь в будущем желаемую реальность может дать сугубое эйфорическое чувство, ощущение избавления от тягостных жизненных обстоятельств, временную ремиссию заболевания, а возможно, и психосоматическое исцеление. То, что критики оккультного варианта «позитивного мышления» называют иллюзией, оказывает в начале благотворное влияние. В этом феномене утешительной иллюзии Б. Малиновскому видится психологический генезис всей магии. Имитация готового желаемого результата – компенсаторная функция психики, отягощенной отсутствием действительного результата. «Все эти действия и выражения чувств позволяют человеку как бы воссоздать желаемые результаты в своем сознании, открыть выход своей страсти, жестами или словами приблизить к себе то, что было бы иначе недостижимо. … Желаемая цель кажется приблизившейся или даже достигнутой — человек вновь обретает равновесие, опять ощущает гармонию жизни. И у него возникает убеждение, что проклятия и жесты ярости поразили врага, что любовная мольба и нежные объятия не остались без ответа, что затраченные усилия не могли не оказать положительного влияния на предмет желания»⁵⁸¹.

С другой стороны, адепт «позитивной» мысли или веры принимает на себя и всю полноту ответственности за эффективность принципа, который он наделяет сверхъестественным характером. Возможные негативные последствия «позитивного мышления» оказываются просто отдалены во времени. Если исцеление так и не произошло, желание не реализовано, наступает своеобразная расплата, которая может выразиться как:

- формирование комплекса вины за недостаток «позитивности», за допущение негативных пораженческих мыслей, «активизирующих сатану» (при сохранении веры в саму психопрактику),

- разочарование в иллюзии оккультных возможностей «позитивного мышления» («творящей» веры),

- рецидив заболевания,

- возврат чувства тоски, депрессия, общее усугубление первоначального состояния, с которого начиналась «позитивная» практика,

- запоздалое обращение к врачу.

«Иллюзии обманывают, но какое-то время это нам даже помогает, унимая душевную боль или психологический дискомфорт. Однако ясно, что когда иллюзия рассеивается или человек осознает, что это иллюзия, велика вероятность того, что болезненное состояние стремительно вернется и даже ухудшится»⁵⁸².

Учителя «позитивного мышления» склонны давать оптимистическую оценку своей практике и стоящему за ней мировоззрению. Адепты Нового Мышления, например, уверяют, что в числе прочего она избавляет от страха внешних духовных сил: «практик, который убедительно знает об Одной Причине только в себе самом и собственном мире, не боится никого другого»⁵⁸³. Однако пребывание мыслепрактика наедине с этой единственной внутренней причинностью его бытия может стать для него тяжёлым бременем, если «позитивное мышление» не принесёт ожидаемого результата. Упование на собственную внутреннюю причинность, несмотря на религиозную окраску учения, – это упование на себя самого, а не на Бога.

Известный пропагандист «позитивного мышления» пресвитерианский служитель Н.В. Пил упаковывает свою сентенцию в традиционную религиозную форму: «Все очень просто. Перепоручите ваши проблемы попечению Всевышнего»⁵⁸⁴. То же самое по инерции могут заявить и учителя «ДВ», однако подобное заявление в рамках теологии «позитивного исповедания» более чем сомнительно. Бог «ДВ» устранён от дел промысла, феноменально явлен как закон или сила веры. Поэтому от Него не следует ожидать разрешения собственных проблем, тем более, что сами лидеры «ДВ» постоянно напоминают об этом: «Если ты хочешь результатов, не проси Бога разделаться с дьяволом вместо тебя…Бог не станет разделываться с сатаной вместо тебя …», - утверждает одна из лидеров «ДВ» Глория Коупленд⁵⁸⁵. Вся полнота ответственности за эффективность позитивной мыслепрактики лежит на самом человеке. Если человек остался болен и беден, он сам виноват в безалаберности своей мысли, в некомпетентном использовании безошибочной технологии «позитивного мышления». Согласно К. Хейгину, люди больны, потому что «они сами уже сказали, что не исцеляются. Их слова выдали их». «Таким образом, человек остается один на один со своими внутренними проблемами и слабостями, которые он должен в себе подавлять, не имея права их высказать. Но он не может не замечать их присутствие в себе - и это при том, что, как он видит своими глазами, все остальные члены секты уверяют, что давно уже стали святыми и избавились от своих грехов. … В конце концов это приводит адепта к раздвоению личности, шизофрении, депрессивным состояниям⁵⁸⁶. Человек даже не может сам себе признаться в своих ошибках, потому что винить он может только себя - Бог уже дал ему все, что мог, и больше Ему дать нечего»⁵⁸⁷.

В контексте психологии «позитивного мышления» призыв Н. Пила переложить свои проблемы в руки Господа оказывается пустой риторической фигурой, несмотря на традиционную христианскую форму. Передоверия своих нужд Богу не получается, есть только доверие перманентной позитивности собственной мысли, человек замкнут на себя. Практика «позитивного мышления» не вписывается в религиозные рамки, что указывает на её принципиальную инородность в теле теистической религии, на её магический характер.