1. Не велик плод красноречивого проповедника, но зрел; тонка струна, но важен звук; не

много слов, но драгоценны мысли. В самом деле, он и ободрил похвалами весь народ,

возбудив в слушателях большее усердие хвалебными словами, и указал Виновника

земледелия, вознес Ему песнопения и благодарения по апостольской заповеди, окончив

речь славословием. Если же Он сократил трапезу, то сделал это не по бедности, а по

смиренномудрию; окончил речь не потому, чтобы не мог говорить больше, но,

предоставив нам предложить наставление. Итак, освободившись от бури бывших

смятений, очистим слух, как бы некоторыми речными потоками, чтением Писаний. Так

поступают и мореплаватели: когда они, избавившись от бури и переплыв широкое море,

достигают тихой пристани, то, спустив паруса, оставив весла и сошедши с корабля,

подкрепляют свое тело омовением, пищей, питием, сном и отдыхом, чтобы сделать его

способнейшим к дальнейшему мореплаванию.

Будем и мы подражать им, и, избавившись от недавно бывшего смятения, беспокойства,

волнения, введем нашу душу, как бы в некоторую спокойную пристань, в чтение

Писаний. Упражнение в божественных Писаниях есть безмятежная пристань, нерушимая

стена, непоколебимая крепость, неотъемлемая слава, несокрушимое оружие,

невозмутимое благополучие, постоянное удовольствие и всякое добро, какое только

можно представить. Оно прогоняет уныние, сохраняет благодушие, бедного делает богаче

богатых, богатым доставляет безопасность, грешника делает праведным, праведного

поставляет в безопасном убежище, исторгает существующее зло, насаждает не

существовавшее добро, прогоняет злобу, возвращает к добродетели, и не только

возвращает, но и укореняет ее и делает постоянною, составляя духовное врачество и

некоторую божественную и неизреченную песнь, умерщвляющую страсти. Оно исторгает

терния грехов, очищает, ниву, сеет семена благочестия и доводить плод до зрелости. Не

будем же нерадеть о таких благах, не будем удаляться от собраний, но станем приходить

сюда постоянно, чтобы постоянно получать врачество, и чтобы никто не мучился

завистью, видя богатого, и не тяготился своею бедностью, но, познав истинные свойства

вещей, пусть каждый убегает от теней и держится истины. Тень, хотя иногда и кажется

больше тела, но она – тень; она не действительно больше, а только такою кажется, и

притом кажется тогда, когда мы бываем дальше от солнечного луча; во время же полудня,

когда луч падает прямо на голову, она со всех сторон уменьшается, сокращается и

становится незначительною. То же можно видеть и в делах человеческих. Чем кто дальше

становится от добродетели, тем большими представляются предметы настоящей жизни; а

когда он поставит себя при самом блистающем свете божественных Писаний, тогда

увидит суетность, скоротечность и ничтожество этих тленных предметов и ясно убедится,

что все это нисколько не лучше речных потоков, являясь и в то же время исчезая. Поэтому

пророк, рассуждая любомудро и желая исправить людей малодушных, жалких,

пресмыкающихся по земле, гонящихся за великолепием богатства, боящихся и

трепещущих пред теми, которые изобилуют этими предметами, равно и нас удержать от

такого исступления и научить презрению к ним, как вещам ничтожным, сказал: "не бойся,

когда разбогатеет человек, или когда увеличится слава дома его, ибо при смерти он

ничего не возьмет, и не сойдет с ним слава его" (Пс.48:17,18). Видишь ли точность его

выражений и яснейшее различение предметов? Он не сказал: когда умножится слава его,

но: "слава дома его", показывая, что иное – слава человека, и иное – слава дома. Что же

такое слава человека, и что слава дома? Нужно верно различать это, чтобы не принимать

сновидений за истину. Славу дома составляют портики, галереи, золотая кровля, пол

украшенный драгоценными камнями, луга, сады, толпы слуг, богатая мебель, из которых

ничто не относится к человеку; а слава человека – правая вера, ревность по Боге, любовь,

кротость, смирение, усердие в молитвах, любомудрие милостыни, целомудрие,

умеренность и все прочие виды добродетели. А что это действительно так, ты можешь

убедиться из того, что собравший богатство не получает от него себе славы, и никто не

называется добрым потому, что он имеет прекрасный дом, или сад, или луг, или

множество слуг, или дорогие одежды. Все похвалы относятся к имуществу, а не

переносятся на владельца. Мы удивляемся дому, саду, лугу и красоте одежд; но этим

восхваляется искусство сделавших, а не добродетель владеющих, и даже напротив, это

служит доказательством нечестия последних.