§ 3. Ассоциативное клише

 

Тот, кто желает реформы общества, располагает

эффективным средством в виде реформы языка.

Р. Блакар

 

Как пример употребления лексики различных функциональных стилей можно рассмотреть феномен ассоциативного клише — наиболее устойчивый и легко формализуемый случай разностилевого употребления. Суть ассоциативного клише в том, что для наименования какого-либо явления подбираются слова разных стилей таким образом, чтобы эти слова обозначали не само явление, а возникшие в связи с ним «разноотраслевые» ассоциации, лексически выражаемые средствами соответствующего функционального стиля. Например, представления о «больной»экономике или «больном» обществе сопровождались появлением большого количества ассоциативных клише, эксплуатирующих медицинскую тематику ассоциативно и — как следствие — стилистически:

оздоровление экономики

паралич энергетического комплекса

общество лихорадит

санировать производство и т. д.

Сточки зрения передачи некоего содержания относительно путей оздоровления экономики словосочетание оздоровление экономики никакого значения не имеет. Это скорее образ, апеллирующий не к ratio (несмотря на то что речь идет об экономике), а образному восприятию. Хороший способ весомо говорить о важных вещах, уходя от их конкретного содержания. Можно сделать вывод, что автор либо украшает речь, преследуя определенные цели (какие — ответ надо искать, анализируя прочие контекстуальные и конситуативные факторы), либо не в состоянии говорить о предмете языком предмета, то есть профессионально (выразительность доминирует из-за дефицита содержания).

 

§ 4. «Разговорная интонация» на письме

 

Приведем для примера диалог двух студентов:

А: Тапечка/ми-илепькая! Б (сердито): Еще не ходила//

Смысл этого диалога ясен лишь посвященным:

А просит у Б книгу, которую та должна была взять в библиотеке.

А: Слушай/ну что такое? Б: Убивай/не мог// А (укоризненно):

 Я все понимаю/но хоть бы предупредил//

Смысл разговора таков: Б обещал зайти к А,

но тот его ждал напрасно.

Е. А. Земская

 

Как уже отмечалось, принципы ритмо-синтаксической организации устной и письменной речи различаются. Для письма не характерны, например, факторы интонационного оформления текста, точнее говоря, при чтении письменной речи ее интонационный потенциал может интерпретироваться по-разному. Однако порой формы устной речи переносятся на письмо. Наиболее часто это встречается в художественной литературе как прием фольклорной или разговорной стилизации. Нередко эффект «разговорной интонации», не присущей письму и потому заметной, встречается в журналистских публицистических текстах, других письменных текстах массовой коммуникации.

Наиболее очевидно присутствие «разговорной интонации», если оно формализуется с помощью риторических вопросов, обращений, императи­вов и т. д., то есть таких лингвистических сигналов, которые, во-первых, характерны для двунаправленной коммуникации (письменная же речь по преимуществу монологична), во-вторых, копируют интонационный строй устной речи:

Вы что же, к капитализму нас призываете? («Советская Россия», апрель, 1991.)

 Помните, голосуя «да» на всесоюзном референдуме, вы проголосуете за социалистический выбор. (Листовка ДПР, март, 1991.)

Там быстренько смекнули, что забастовку можно оседлать. («Правда», май, 1991.) и т. д.

«Разговорная интонация» на письме может также выражаться посредством инверсии, междометий, частиц, вводных и вставных слов и конструкций, просторечий, пунктуации.

С точки зрения языкового моделирования, введение «разговорной интонации» в письменную речь может, вероятно, выполнять несколько функций. Введение, например, риторических вопросов может означать потребность автора в дополнительных опорных точках при композиционном разворачивании речевой программы дискурса. Риторические вопросы, когда они не употребляются в функции риторической фигуры, связывают фрагменты смысли, которые автор не смог связать простой последовательностью изложения. Более того, ответ на риторический вопрос становится как бы необходимостью для автора — ведь спрашивают же. При этом обычно упускается из виду, что вопрос задан самим автором.

Точно так же опорным, вспомогательным элементом текста становится введение в текст фиктивной фигуры собеседника путем употребления обращений, императивов, форм множественного числа в функции персонификации и т. п. Лингвистами давно подмечено, что исполнение монологической речи гораздо сложнее диалога из-за того, что монолог может в развитии дискурса «опираться» лишь па свои внутренние ресурсы. К монологу способны лишь люди с достаточно высоким уровнем интеллекта и языковой культуры. (Не стоит пугать монолог с такими текстами, которые иногда произносятся простыми людьми в ходе сумбурной коммуникации, про участников которой говорят, что они друг друга не слушают. Выступления таких коммуникантов вряд ли можно назвать монологами, они участвуют в диалоге, только каждый в своем (О том, что монолог — сложный вид речевой активности, которому надо обучать специально, писал, например, Л.В. Щерба в: Щерба Л.В. Современный русский литературный язык // Избранные работы по русскому языку.).) Поэтому монологическая речь некоторых людей требует порой поддержки псевдодиалогических «вкраплений».

Соответственно, если автор пользуется такими вспомогательными средствами, которыми вводится фигура собеседника или элементы диалога, то, при отсутствии более подходящих объяснений, это явление можно интерпретировать как свидетельство недостаточной речевой компетенции автора или его недостаточной монологической культуры.

Когда вопрос об уровне речевой компетенции автора не стоит, то введение «разговорной интонации» в письменный текст, как и применение прочих стилистических приемов, может рассматриваться с точки зрения жела­ния автора маркироваться в ином, несвойственном ему социальном статусе. В практике пропаганды применение «разговорной речи» может быть, например, лингвистическим сигналом популизма или заигрывания с аудиторией. Возможен также вариант, когда употребление «разговорной интонации» выполняет функцию реализации требований «народности», бывшей ранее официально признанным принципом советской культуры. Осмысленное применение эффекта «разговорной интонации», оправданное пропагандистской направленностью или аудиторным принципом, может, кстати, указывать и на публицистическое мастерство автора.