Тема 2. История русской социологической мысли в России

Наиболее интенсивно российская социология развива­лась в конце восьмидесятых годов XIX в. Систематизируя начальный этап становления российской социологии, сле­дует выделить два основных русла этого процесса. Один по­ток — это академическая социология, развивавшаяся в рамках высших учебных заведений, в научных институ­тах, в ходе учебного процесса. Второй поток — публици­стическая социология, то есть та ее часть, которая была наиболее социально - политически ангажирована.

В значительной степени развитие социологии в России на начальном этапе шло в рамках публицистической соци­ологии. Многие отечественные исследователи издавали книги, печатали в журналах статьи по социологической проблематике, не имеющие прямого отношения к учебно­му процессу, к строго научной системе анализа материала.

Академическая социология

Органицизм. Одним из первых российских социологов, широко признанных мировым сообществом, был Павел Федорович Лилиенфельд-Тоаль (1829-1903). В 1897 г. на третьем конгрессе Международного института социологии он был избран президентом этой профессиональной между­ народной организации.

В содержательном плане его социологическая концеп­ция принадлежит к социальному эволюционизму. Сам он был блестящим органицистом, одним из первых ввел по­нятие социальной патологии. Вслед за Р. Вирховом, при­меняя его клеточную теорию к анализу общества, П. Ф. Лилиенфельд считал, что социальная болезнь всегда. начинается с перерождения отдельных клеток-индивидов, а не со всего организма сразу. Затем через косвенные и пря­мые рефлексы идет передача болезненного явления на весь организм, и процесс этот завершается формированием со­циальной патологии.

Еще одним органицистом, признанным международной социологией, был Яков Александрович Новиков (1830-1912). Биоорганическая концепция социологии из­ложена им в работах «Органическая теория обществ, за­щита организма» (1899) и «Социальное сознание и соци­альная воля» (1896). В них он сравнивал элиту с нервной системой организма. Ее он считал инициатором идей и чувств, контролирующих и управляющих поведением со­циального организма.

Юридическая социология

Социологии было трудно пробиваться в российские университеты в качестве самостоятельной научной дисциплины. Первые социологические концепции, первые ака­демические курсы социологии пришли к российскому сту­денчеству через юридические факультеты. В рамках рос­сийской юридической школы в социологии следует прежде всего назвать имена Ю.С. Гамбарова, Б.А. Кистяковского, Н. М. Коркунова, Л.И. Петражицкого, Е.В. Спекторского. Это те ученые, которые ввели преподавание социологических дисциплин на юридических факультетах университетов и правовых институтах.

Первым стал читать социологию в Петербургском университете ученик и преемник по кафедре знаменитого в России обществоведа А. Д. Грановского Николай Михайлович Коркунов (1853-1904), известный россий­ский государствовед.

Н. М. Коркунов принципиально различал закон и указ. В методологическом плане он являлся противником во­люнтаризма и считал, что в основе права лежит не воля, но интерес правомочного. По Коркунову, право разграничи­вает интересы, а государство — это не носитель прав, но юридическое отношение, существующее между всеми ин­дивидами, проживающими на одной территории, а пред­метом этих отношений является государственная власть, то есть такая сила, которая возникает в психике поддан­ных, в осознании ими своей зависимости.

Сам Н.М. Коркунов называл свои методологические позиции субъективистским реализмом, пытаясь занимать незави­симую позицию в споре между позитивизмом и идеализ­мом. Эти принципы он достаточно успешно применил в своей в высшей степени оригинальной теории государства и права, однако не совсем последовательно в определении сущности права.

Наиболее значительные работы Н. М. Коркунова — «Указ и Закон» (1894), «Пропорциональные выборы» (1896), «Лекции по общей теории права» (1898), «Русское государственное право» (в 2 тт., 1892-1893).

Наиболее влиятельным представителем этого направ­ления был Лев Иосифович Петражицкий (1867-1931), крупнейший юрист и социолог права.

Он один из главных создателей психологической шко­лы права, согласно которой право — это явление не столь­ко внешнего мира, сколько психического мира людей. В. анализе психологии он уделяет важную роль изучению импульсов, эмоций, отличающихся двусторонней, активно-пассивной природой. Эмоции лежат в основе этических переживаний, а им в сознании индивида соответствуют мистически непреложные нормы императивы. Нравственные эмоции, связанные с представлением не только о нашей обязанности, но и о закреплении ее за другой стороной, от­носятся к области права. Если же нормы связывают только индивида в одностороннем порядке, тогда это—явления нравственности.

Этот комплекс явлений Л. И. Петражицкий называет «интуитивным правом». В противоположность ему «пози­тивное право» — это нормы, господствующие в данном об­ществе в настоящее время, а та их часть, которая признает­ся государством, является «официальным правом».

Главными его работами являются «Очерки философии права» (1900), «О мотивах человеческих поступков» (1904), «Основы эмоциональной психологии» (1906), «Теория пра­ва и государства в связи с теорией нравственности» (1907), «Университет и наука» (1907). Часть его работ впервые была издана в Германии на немецком языке: «Die Lehre vom Einkommen» (1893), «Die Fruchtverteilung beim Wechseln der Nutzungsberechtigen» (1892). Его учение су­щественно повлияло на последующее развитие западной социально-правовой мысли.

Несколько в стороне от названных крупных фигур юри­дической социологии стоит, пожалуй, еще более крупная в общественно-политическом плане фигура Бориса Николаевича Чичерина (1828-1904), теоретика государ­ства и права, социолога и историка, публициста и обще­ственного деятеля.

Центральная идея социальной концепции Б. Н. Чичерина — приоритет государства, центральной ад­министрации по отношению к обществу, общественным ассоциациям и союзам в ходе развития России. Главной це­лью необходимых России государственных реформ он счи­тал придание гибкости и мобильности окостеневшим структурам власти.

Согласно Б. Н. Чичерину у революции есть примета: когда "общество освобожда­ется от прежних форм жизни, но не создает необходимых" условий для развития новых органических ее начал.

Для сохранения стабильности необходим постоянно поддерживаемый баланс между силой государства и актив­ностью общественных союзов, следовательно, по Чичерину, главной тенденцией здесь должно стать стремление к сбли­жению либерального общества и правительства. Высоко оценивая социальные функции института самоуправле­ния, он в то же время определяет условия, при которых полномочия самоуправления могут быть ограничены. Вмешательство центра необходимо либо в случае неблаго­получного течения дел в местной администрации, либо в экстраординарных ситуациях (стихийные бедствия, неу­рожай и т.п.), справиться с которыми местное население и его органы власти не в состоянии.

Значительные надежды он возлагал на земство, видя в нем инструмент, структуру формирования независимого общественного мнения, где возможность подавления ини­циативы сводилась к минимуму. Русский ум, считал он, со­держит дух разгульной свободы, не знающий границ и не признающий ничего, кроме своей воли. Такое положение не способствует упрочению государственных начал, несет дестабилизирующие тенденции. Роль противовеса должно в этих условиях играть сильное государство. Такова неиз­бежная плата за сохранение порядка и стабильности в го­сударстве¹.

Главная цель социального прогресса — формирование развитой и развивающейся личности. Формула такого про­гресса складывается из трех составных элементов: обще­ственного идеала (им является развитая личность при на­личии индивидуальной свободы и общественной солидар­ности), способа достижения идеала и, наконец, выражения закона самого прогресса. Способ заключается в преобразо­вании - с помощью критической мысли— культуры, быта, социальной организации, то есть «той надорганической среды, которая развивается неразумно, противореча часто и природе, и потребностям человека»². Закон же про­гресса состоит в самоосвобождении личности, в процессе которого личность подчиняет себе надорганическую среду.

Самой интересной и наиболее значимой в российской академической социологии была фигура Максима Максимовича Ковалевского (1851-1916) выдающегося со­циолога, историка, правоведа, этнографа. Он был крупней­шим социологом первого этапа развития российской соци­ологии. После его смерти в 1916 г. было создано российское общество социологов, названное его именем. Наиболее крупные организационные дела Ковалевского в социоло­гии — это создание вместе с Гамбаровым, Де Роберти, Бехтеревым и др. Русской высшей школы общественных наук в Париже в 1901 г., создание кафедры социологии в Психоневрологическом институте в Петербурге в 1908 г., публикация с 1913 г. серии сборников «Новые идеи в со­циологии».

С 1895 г. он являлся вице-президентом, а с 1907 г. президентом Международного института социологии.

М. М. Ковалевский ввел в социологию плюралистиче­скую концепцию. До него в социологии господствовали «школы одного фактора», целью которых были поиск и анализ основного фактора социального развития — геогра­фического, расово-антропологического, психологического либо какого-то иного. Пожалуй, впервые в мировой социо­логии Ковалевский поставил вопрос о том, что недопусти­мо искать некий один фактор в качестве первопричины со­циального развития. Развитие общества является процес­сом полифакторным, и изучение совокупности многих факторов, их взаимодействия и есть основа наиболее приемлемой, наиболее плодотворной методологии социологического знания.

Еще одним фундаментальным вкладом М. М. Ковалев­ского в развитие социологии была его концепция социаль­ной замирённости. Под замирённостью он понимал расши­рение человеческой солидарности. Согласно этой концеп­ции уровень социального развития общества, этноса, лю­бой группы, цивилизованности зависит от того, насколько искоренены конфликты из жизни этого этноса или соци­альной группы. Первобытное состояние общества — это со­стояние дикости, борьбы, вражды. Данное состояние пре­красно описал Людвиг Гумплович в работе «Борьба рас» как войны всех со всеми. Согласно Ковалевскому, степень развития социума, этноса измеряется тем, насколько гармонизированы социальные отношения в данном обществе, отсутствует или присутствует состояние борьбы в этом об­ществе и какие формы принимает эта борьба. Он считает, что цивилизованное общество — это общество замирённое, то есть такое, в котором воцарился мир.

Нормальное развитие общества, по Ковалевскому, идет по пути расширения границ этой замирённости. Сначала она возникает на уровне семьи. Именно здесь впервые уста­навливаются более человечные, более теплые отношения. Затем она распространяется на общину, в частности на сельскую общину, а впоследствии и на более широкий эт­нос. Таким образом, в обществе происходит рост «замирён­ной сферы». Конечная цель и наиболее желательная пер­спектива развития человечества — это замирённость всего земного шара, всего человечества, исключение войны, насильственного противостояния из практики общественной жизни.

Наиболее значительные социологические работы М. М. Ковалевского — это «Общинное землевладение. Причины, ход и последствия его разложения» (1879), «Современные социологи» (1905), «Очерк развития социологических учений» (1906), двухтомник «Социология» (1910), «Современные французские социологи» (1913), «Происхождение семьи, рода, племени, собственности, го­сударства и религии» (1914).

Наиболее крупное организационное достижение Ковалевского и Де Роберти в мировой социологии — созда­ние в 1901 г. в Париже Русской высшей школы общественных наук. Эта школа была, по сути, первым специализированным социологическим учебным заведением в мире, соз­данным в связи с открытием Всемирной выставки.

Царское правительство сделало всё, чтобы Школа была закрыта. Для этого М. М. Ковалевскому и его коллегам была обещана возможность читать социологические курсы на родине. Здесь необходимо вспомнить, что Ковалевский в очередной раз оказался за границей из-за того, что его, одного из самых молодых профессоров, уволили из Московского университета, где он читал историю сравни­тельного конституционного права. В курсе был анализ кон­ституционных систем в странах Западной Европы. На лекции талантливого ученого собирались не только студенты всех факультетов, но и заинтересованная публика. Содержание лекций воспринималось с энтузиазмом, как весьма актуальное и революционное.

Просуществовав более пяти лет, Русская высшая шко­ла в Париже закрылась в 1906 г., а в 1908 г. Ковалевский вместе с Де Роберти, Бехтеревым, Гамбаровым открыли Психоневрологический институт в Петербурге.

Крупнейшим мировым социологом стал Питирим Александрович Сорокин (1889-1968). Он создал первый в России социологический факультет в Петроградском уни­верситете, а затем социологический факультет в одном из наиболее престижных университетов США — Гарвардском. Сорокин избирался президентом Международного инсти­тута социологии в 1936 г., президентом Американской со­циологической ассоциации в 1964 г.

Выделяют четыре основных этапа его социологической деятельности:

— первый, российский (1905-1920)— создание пози­тивистской модели социологии на бихевиористской осно­ве. Главные работы: «Преступление и кара: подвиг и на­града» (СПб., 1913), «Система социологии» (в 2 тт., Пг.,1920);

• второй, ранний американский (1920-1930) — соци­альный бихевиоризм, теория социальной стратификации, социальной мобильности. Наиболее значительные работы: «Социология революции» (Филадельфия-Лондон, 1925), «Социальная мобильность» (Нью-Йорк, 1927);

• третий, переломный (середина 30-х гг.) — критика сциентизма и эмпиризма, обращение к проблемам культу­ры, создание интегральной системы общественных наук. Самые известные работы: «Социальная и культурная динамика» (в 4 тт., Нью-Йорк), «Социокультурная причин­ность, пространство и время» (Дурхэм, 1943), «Кризис на­шего века» (Нью-Йорк, 1943);

- четвертый, завершающий — этика, проблема спасе­ния человечества через преодоление эгоизма и увеличение творческого альтруизма. Основные труды: «Реконструкция человечества»(Бостон, 1948), «Альтруистическая любовь: изучение американских добрых соседей и христианских святых» (Бостон, 1954).

Значительное влияние на становление современной со­циологии оказала его работа «Социальная мобильность», в которой типологизирован и проинтерпретирован обшир­ный эмпирический материал и доказано, что социальная мобильность является базовой чертой современного запад­ного общества, хотя степени мобильности и системы стра­тификации варьировались на различных этапах историче­ского развития. В работе социальная мобильность тракту­ется панорамно: рассмотрены типы и каналы мобильности, анализируются как структурные, так и функциональные ее аспекты, включая также и дисфункциональные черты.

В целом социальная мобильность соотнесена с дополняю­щей ее социальной стратификацией.

П. А. Сорокин достиг значительных успехов не только как исследователь, но и как педагог, а также как популя­ризатор социологии как научной и прикладной дисципли­ны. Крупнейшие американские социологи сформировались в рамках возглавляемой им Гарвардской школы — Т. Парсонс, Р. Мертон, К. Дэвис, К. Лумис, Дж. Райли. Благодаря Сорокину Гарвард стал одним из главных цен­тров теоретической социологии в США. Его будящее мысль и воображение студентов преподавание формировало у гарвардских выпускников широту мышления, независимость, обоснованную уверенность в собственных силах.

Публицистическая социология

Еще одно важнейшее русло российской социологии — социологическая публицистика. Это та часть социального анализа, которая горячо и заинтересованно, с необычай­ным общественным резонансом обсуждалась главным об­разом на страницах журналов и газет. Начало этому явле­нию положил своими статьями в журнале «Современник» с конца 50-х годов Дмитрий Иванович Писарев (1840-1868), а одним из самых активных по публикациям социо­логических работ становится журнал «Мир божий». Здесь впервые появилась постоянная социологическая рубрика. «Отечественные записки» и практически все другие веду­щие петербургские журналы уделяли социологическим публикациям весьма заметное место.

В публицистической социологии следует прежде всего выделить следующие ведущие тенденции: мощное и инте­ресное направление русской идеи в социологии (Н. Я. Данилевский, К.Н.Леонтьев); так называемую субъективную социологию (П. Л. Лавров, Н. К. Михай­ловский); получивший заметный отклик сначала в Европе, а затем в Латинской Америке анархизм (М.А.Бакунин,; П.А.Кропоткин); наконец, марксистскую социологию с различными течениями (легальный марксизм, ленинизм, другие разновидности).

Русская идея в социологии

Русская идея в социологической публицистике была ярко представлена прежде всего двумя уникальными фи­гурами — Н. Я. Данилевским и К. Н. Леонтьевым, дея­тельность которых имела огромный резонанс в националь­ном общественном сознании и оказала очень сильное влия­ние и на общественно-политическую, и на социологиче­скую жизнь России. Они пытались найти социальные ме­ханизмы самобытного общественно-исторического пути России, исходя из своеобразия ее исторических, культур­ных и иных условий развития.

Николай Яковлевич Данилевский (1822-1885) самую главную свою работу «Россия и Европа» издал в конце 60-х годов XIX в. Это была попытка ответить на вопрос, почему Европа ненавидит Россию, в чем особенности, несхожесть характера, судеб, путей развития Западной Европы и России. В ходе ответа на этот вопрос, носящий духовный и, может быть, полемически преувеличенный характер, он выходит на интереснейшие социологические обобщения и теории. В частности, Данилевский утверждает, что у каж­дого этноса есть разные ступени социального развития.

Есть предварительный, или этнографический этап, этап становления, который длится около тысячи лет; есть этап бурного развития — государственный этап становления некоторых организационных, институ-циализированных форм жизни этноса, он идет примерно лет четыреста; есть этап расцвета, или собственно куль­турный этап, охватывающий очень короткое истори­ческое время — примерно пятьдесят-сто лет; есть, наконец, этап угасания, или естественного конца.

Н.Я. Данилевский выделял десять типов цивилиза­ций: египетский, китайский, ассиро-вавилонский, финикийский (он же халдейский или древнесемитский), индий­ский, иранский, еврейский, греческий, новосемитский (аравийский), германо-романский (европейский). Россия же составляет новый тип, отличный и отдельный от Европы. К самостоятельным типам относятся также аме­риканский и перуанский типы, «погибшие насильствен­ной смертью и не успевшие совершить своего развития».

Он выделяет четыре области культурно-исторической деятельности этносов: религиозную, собственно культур­ную (наука, искусство, промышленность), политическую, социально-экономическую. Некоторые исторические типы сфокусировались на одной из сфер (евреи — на религии, греки — на культуре), другие — на нескольких. Лишь России и славянству дано равномерно развивать все четыре сферы и осуществить полную «четырехосновную» культуру.

В изучении больших групп Данилевский различал по­нятия рода и вида. Все человечество в целом составляет род, исторический тип, племя, нация — это вид.

Еще одна крупная фигура неославянофильства — Константин Николаевич Леонтьев (1831-1891) — был че­ловеком большой духовной культуры. Он ратовал за духов­ное возрождение некоторых сторон византийской жизни в русской культуре. Его идеалами были монархия и право­славие. Государство он представлял мужественным, стро­гим, но добрым по отношению к своим подданным. В его трудах расписано, как желательно было бы обустроить жизнь России, каковы наиболее приемлемые формы обще­ственного бытия страны. Леонтьев называл себя принци­пиальным, идейным консерватором, утверждая следую­щие главные ценности:

реально-мистическое, строго церковное и монашеское христианство византийского и отчасти римского типа;

крепкую и сосредоточенную государственность;

красоту жизни в самобытных национальных фор­мах.

Он считал; что человечество и отдельные его части про­ходят три состояния: первоначальной простоты (подобно организму в утробе и младенчеству); положительного рас­членения (развитый цветущий возраст) и смесительного упрощения и уравнения, или вторичной простоты (дрях­лость, смерть и разложение). Для Европы первый этап — это переселение народов, второй — Средние века и начало новых, третий— век Просвещения и Великой француз­ской революции.

Свой общественный идеал К. Н. Леонтьев формулиро­вал следующим образом: государство должно быть пестро, сложно, крепко,' сословно и с осторожностью подвижно, вообще сурово, иногда до жестокости; церковь должна быть независимее нынешней, иерархия должна быть сме­лее, властнее, сосредоточеннее; быт должен быть поэтичен, разнообразен в национальном, обособленном от Запада единстве; законы, принципы власти должны быть строже; люди должны стараться быть лично добрее — одно уравно­весит другое; наука должна развиваться в духе глубокого презрения к своей пользе.

Социальная теория анархизма

Говоря об анархизме как социальной и политической концепции, надо вспомнить, что Россия стала его родиной. Теоретики анархизма во второй половине XIX в. появились, конечно, и в других странах (вспомним хотя бы Прудона), однако российские теоретики М. А. Бакунин (1814-1876) и «князь Пьер» — П. А. Кропоткин (1842- 1921) являются создателями наиболее разработанной социальной, философской и политической концепции анархизма. Следует отметить, что в настоящее время социологическая концепция анархизма воспринимается достаточно искаженной, даже карикатурной, а возможности её вклада в социальное развитие явно недооцениваются. Между тем этот подход содержит очень значительные, еще не востребованные ресурсы.

Пафос концепций Бакунина и Кропоткина состоит в необходимости создания таких социальных отношений, когда суверенность, права, возможность принятия решений в наибольшем объеме остаются у личности, а не делегируют­ся государству. Государство не должно быть неким обяза­тельным механизмом, навязывающим свою волю общине и личности — оно, по Бакунину и Кропоткину, должно быть лишь вторичной надстройкой, полностью зависящей от воли граждан и от степени сугубо добровольной с их сторо­ны передачи части своих полномочий.

Другое дело, что для такого государства без насильственных функций жизненно необходим очень высокий уровень развития личности, требуются определенные усло­вия, предполагающие высокую сознательность, способ­ность к самостоятельному анализу, социально-политиче­скую зрелость граждан. Именно в этом — в отсутствии такой степени развития личности в реально существующем обществе — Бакунин видел главную проблему и даже боль­шую трагедию общественного развития. Он с горечью кон­статировал, что недостаточный уровень развития граждан­ского общества и самих людей приводит к тому, что дема­гоги захватывают власть и искажают саму идею подлинно демократических человеческих отношений.

Позиция Кропоткина по этому вопросу в большей сте­пени отличалась оптимизмом. Он был одним из первых, кто раскрыл и обосновал оздоровляющее значение принци­па федерализации в социальном устройстве, разрабатывал способы максимального перенесения значимых решений вниз, на коммунальный и личностный уровни. Эти идеи децентрализации, федерализации, максимального ограни­чения всевластия государства-Левиафана и' предоставле­ния максимальных возможностей личности, сформулиро­ванные в трудах теоретиков-анархистов, звучат сегодня еще актуальнее, чем столетие назад.

Михаил Александрович Бакунин (1814-1876) — один из основателей и теоретиков анархизма. Он известен по своим публикациям с 40-х гг. XIX в. после публикации в 1840 г. в «Отечественных, записках», статьи «О филосо­фии», в которой заявил себя крупным российским геге­льянцем.

В 1857 г. Бакунин был сослан в Сибирь, откуда бежал в 1861 г. через Японию и США в Лондон. Здесь он активно участвовал в работе I Интернационала, однако в результате острой борьбы возглавляемого им анархистского крыла со сторонниками К. Маркса и победы марксистов он в 1872 г. был исключен из I Интернационала на Гаагском конгрессе. Официальный предлог — создание им в 1868 г. Международного альянса социалистической демократии.

Социологическая концепция М. А. Бакунина оконча­тельно сложилась в конце 60-х — начале 70-х гг. и изложе­на в работах «Государственность и анархия», «Федерализм, социализм и антитеологизм», «Бог и государство», «Кнуто-Германская империя и социальная революция» и др.

В работе «Федерализм, социализм и антитеологизм» основатель анархизма так определяет задачу социологии: «История и статистика доказывают, что социальное тело, как всякое другое естественное тело, повинуется в своих эволюциях и видоизменениях общим законам, которые, по-видимому, столь же необходимы, как и законы физиче­ского мира. Выявление этих законов из массы прошедших и настоящих исторических фактов — вот задача социоло­гии».

Центральным элементом социальной доктрины Бакунина стала концепция закономерностей возникновения государства, его роли и путей к его разрушению и установлению безгосударственного общественного самоуправления. Государство — зло, но зло исторически оправданное, необходимое на начальных исторических этапах. Общество и государство не тождественны: государство — это лишь временная форма в обществе, и оно должно полностью перестроиться, раствориться, стать лишь просто «центральной конторой».

В политическом плане на современном этапе развития необходимо немедленное уничтожение государства и всех его институтов. Свободная федерация, сформированная по принципу «снизу вверх», — конечная форма человеческо­го общежития. Принципы этой федерации — самоуправле­ние, автономия, свободный союз индивидов, общин, про­винций, наций на социалистических принципах свободы, равенства, справедливости для трудящихся, освобожден­ных от всяческой эксплуатации.

Бакунин пустил в оборот популярную формулу: свобо­да без социализма — это несправедливость, социализм без свободы — это рабство. Еще одна его всемирно известная формула: «У нас нет отечества. Наше отечество — всемир­ная революция ».

М. А. Бакунин имел значительное влияние на развитие революционного движения. В России, в частности, широко разошлись его приложения к работе «Государственность и анархия», ставшие программой бакунистского направле­ния в отечественном революционном движении. Одна из групп этого направления — «Черный передел» — сформи­ровала впоследствии Г. В. Плеханова, да и всю российскую социал-демократию.

У него имелись также решительные сторонники в ита­льянском, испанском, швейцарском, французском рабо­чем движении, где они были особенно популярны в 60-80-х гг. XIX века. Но и сегодня в мире (в Китае, Японии, ряде стран Европы, Латинской Америки и Африки) весьма велик интерес к его идеям о самоуправлении, солидарно­сти, кооперации.

Петр Алексеевич Кропоткин (1842-1921) — создатель социальной доктрины анархизма, крупный географ, изучавший Сибирь и Манчжурию, обосновавший теорию оледенения Евразии.

В 1872 г., путешествуя по Швейцарии и Бельгии, он сблизился с бакунинским крылом I Интернационала. Его покорили антиавторитаризм и революционность анархизма, и, возвратись в Россию, он вступил в кружок «чайков* цев», вел пропаганду среди рабочих. В1874 г. его арестоваг ли и заключили в Петропавловскую крепость. Через два года он бежал из Николаевского военного госпиталя за гра­ницу, где ему пришлось прожить более сорока лет. Там он написал и свои основные социальные работы: «Речи бун­товщика» (1885), «Хлеб и Воля» (1892), «Современная на­ука и анархия» (1892), «Поля, фабрики и мастерские» (1898), «Взаимная помощь как фактор эволюции» (1902), «Великая Французская революция» (1909) и др.

После Февральской революции в семидесятичетырех­летнем возрасте он возвратился в Россию 12 июня 1917 г. Кропоткин признал Октябрьскую революцию, но отрица­тельно отнесся к диктатуре пролетариата. Несколько раз в своих письмах к Ленину он предсказывал неизбежность тотальной бюрократизации социальной жизни, неэффек­тивность развития лишь крупного государственного ма­шинного производства, доказывал необходимость разви­тия кооперации и гибких способов регулирования эконо­мики.

П.А.Кропоткин считается основателем концепции анархического коммунизма. Для него анархия является и методологическим, и социально-нравственным ключом к пониманию сути развития естественного и общественного бытия, поскольку в государстве и его институтах он видел главную причину социального угнетения, эксплуатации и несправедливости.

В своей концепции Кропоткин не только отрицал госу­дарство, но и разрабатывал конструктивные принципы создания безгосударственного общественного устройства. Методологическая основа этих построений — «синтетическая теория», заменяющая гегелевскую диалектику «строго научным индуктивным методом», основанным на эво­люционизме и анархизме. Его идеал анархического ком­мунизма тесно связан с законом взаимной помощи, кото­рая и позволит создать федерацию свободных производственных общин. Его идеи получили значительное распро­странение и развитие в Западной Европе, особенно в Испании, а также в Латинской Америке, Индии, Китае.

Субъективная социология

Весьма влиятельным на рубеже веков было направле­ние, принявшее название субъективной социологии. Его называли также этико-социологической школой. Сложилась субъективная школа в конце 60-х — начале 70х гг. позапрошлого века. В первую очередь направление это представлено Петром Лавровичем Лавровым, Николаем Константиновичем Михайловским, Сергеем Николаевичем Южаковым — идеологами народничества, а также отчасти трудами Николая Ивановича Кареева. Пафос подхода субъ­ективной социологии сакцентирован на необходимости обязательного учета субъективного, человеческого фактора в изучении социальных явлений.

Основной единицей общественной структуры и общественного развития это направление считало личность, а не класс, не социальную группу. Именно помыслы и цели личности определяют ее социальную деятельность.

В качестве одного из главных методов изучения личности был избран метод сопереживания, «когда наблюдатель ставит себя в положение наблюдаемого»¹.

Субъективная социология в качестве составной части включает этику как дисциплину, вырабатывающую оцен­ку социальных фактов с позиций общественного идеала. Другие ее составные части — схема исторического процесса, теория прогресса.

По Лаврову, история — это вечная борьба образованно­го меньшинства за прогресс как синоним гармоничного развития личности. По Михайловскому, история — это постепенное разделение труда в ущерб неделимости личности. В основе обоих подходов лежит концепция «норматив­ного человека», к которому надо стремиться благодаря усилиям интеллигенции. При этом объективные факторы являются лишь материалом в руках творческой критиче­ской личности.

Наиболее активно субъективная социология развивалась в первую очередь как политическая оппозиция цар­скому режиму в 70-80-е гг. XIX в., ее создатели призывали к войне на два фронта — против идеалистического и мета­физического видения общества и против специфически русской модификации социального познания.

Наибольшей популярности в этом течении достиг Николай Константинович Михайловский (1842-1904). Хотя он не написал ни одной научной монографии, те со­циально-политические эссе, очерки, которые постоянно печатала прогрессивная периодика, сделали его имя из­вестным и исключительно влиятельным, особенно среди образованной молодежи. Издавал он и книги, например, «Герой и толпа», «Снова о герое», «Снова о толпе» — они представляли собой сборники его публицистических работ, вызвавших наибольший резонанс.

Основной проблематикой публициста была роль личности в истории. Н. К. Михайловский выделял личность героя и личность вождя. Герой движет историю, влияет на судьбы людей своим личным примером. Это человек, со­вершающий какие-то очень яркие, потрясающие вообра­жение поступки, которые становятся фактом обществен­ного сознания и влияют на поведение многих людей. А вождь — это человек, чувствующий настроения людей. Это личность, управляющая людьми, ведущая их по заранее намеченному пути. Для Михайловского различение героя и вождя имело принципиальное значение, по этому поводу он вел публичную полемику с В. И. Лениным, выражая и развивая взгляды политического течения, известного в российской истории под названием народничества.

Петр Лаврович Лавров (1823-1900) разрабатывал в своих трудах проблемы влияния психологического факто­ра, концепцию субъективности и роль субъекта социально­го действия. Именно им впервые были введены понятия «субъективный подход», «субъективная рефлексия», «субъективность познания». Ключевым в его концепции был «субъективный метод познания».

Главными задачами исторического процесса Лавров полагал обретение человеком господства над природой и устранение из общественной жизни борьбы между людь­ми, замену конкуренции кооперацией. По его мнению, история — это вечная борьба образованного меньшинства за прогресс как синоним гармоничного развития личности.

Одним из популярных представителей субъективной социологии был Сергей Николаевич Южаков (1849-1910). В 1898-1909 гг. он был инициатором издания и главным редактором 22-томной «Большой энциклопедии».

Южаков разрабатывал проект аграрной реформы, в которой предусматривались, в частности, реорганизация крестьянского банка, учреждение колонизационного управления, разработка и урегулирование института арен­ды, устранение различных препятствий, опутывающих сельскую общину, переход к общественным запашкам и развитие общественной обработки сырья, добытого из зем­ли.

Обобщая деятельность школы субъективной социологии, необходимо подчеркнуть, что она являлась выражением либерально-народнического направления в русской общественно-политической мысли.

Марксистская социология

Марксистское направление в российской социологии появилось в 70-х годах XIX века вслед за переводом «Капитала» К. Маркса на русский язык. Забавно, что правительственные круги первоначально даже благосклонно отнеслись к марксизму, видя в нем антипод народничеству, так как он отрицал терроризм как форму политической борьбы. Цензура первоначально отнеслась к «Капиталу» как к «строго научному, тяжелому и малодоступному» экономическому трактату, выражающему идеи западничества с экономическим акцентом. Академическая российская социология поначалу также положительно восприня­ла марксизм за его критику феодализма.

По существу он стал первой прокапиталистической идеологией среди русской интеллигенции в трактовке «ле­гальных марксистов» С. Булгакова, П. Струве, М. Туган-Барановского. Им нужен был Маркс, сказавший в «Манифесте коммунистической партии», что готов поддер­жать буржуазию в революционной борьбе с абсолютной мо­нархией, то есть, собственно говоря, нужна была демокра­тическая половина социальной программы Маркса.

Однако с середины 90-х годов, после проникновения марксизма в широкое российское рабочее движение, власти стали категорически запрещать издание произведений. Часто издатели публиковали, например, «Нищету филосо­фии» без имени автора, «Манифест» имел семь различных названий типа «Философия истории», «Капитализм и ком­мунизм».

Значительная часть интеллигенции отшатнулась от марксизма в сторону религиозности, мистицизма после ре­волюции 1905 года. И в самой академической социологии, хотя и присутствовали ученые-марксисты, причем такие яркие и незаурядные, как, например, К. М. Тахтарев, марксизм достаточно часто и активно подвергался критике.

Анализируя в целом критику марксизма некоторыми представителями академической социологии, можно вы­делить три ее основных направления:

1. Признание определенных теоретических заслуг К. Маркса и одновременно критика практической направленности марксизма на революцию и использование насилия. Такую позицию занимали большинство крупных российских академических социологов, в частности М. Ковалевский, Н. Кареев, Де Роберти.

Схематизация марксизма— изложение его сущности как упрощенного экономического материализма и последующая критика подобной не аутентичной версии марксизма. Такими критиками были, в частности, М. Филиппов, А. Исаев, П. Берлин.

Нигилистическая критика марксизма, отрицающая какие бы то ни было его аналитические заслуги. В основном ею занимались социологи, тесно связанные с идеологией и практикой народничества, — такие, как Ю. Делевский, Л. Слонимский, М. Тареев.

В конце XIX в. широкое распространение среди передовой интеллигенции России получило направление, из­вестное под названием легального марксиз­ма. Просуществовало оно недолго — до разгрома револю­ции 1905 г., однако оставило глубокий след как в общественном мнении, так и в российском обществоведении.

Наиболее яркими фигурами в этом течении были Петр Бернгардович Струве (1870-1944), Сергей Николаевич Булгаков (1871-1948), Николай Александрович Бердяев (1874-1948), Михаил Иванович Туган-Барановский (1865-1919).

Петр Бернгардович Струве (1870-1944) считал своей главной заслугой внесение в марксизм идей неокантиан­ства и тем самым предвосхитил «критический поворот» бернштейнианства. В работе «Критические заметки к во­просу об экономическом развитии России» (1894), считал он, им была сделана первая в литературе марксизма по­пытка привлечь к развитию и обоснованию марксизма критическую философию, а также были развиты взгляды, заключавшие в себе отрицание Zusamenbruchstheorie und Vererlendungstheorie¹.

Главным способом совершенствования общественных отношений П. Б. Струве считал реформы. «Социальные реформы, — утверждал он, — составляют звенья, связывающие капитализм с тем строем, который его сменит, и — каков бы ни был политический характер того заключительного звена, которое явится гранью между двумя обще­ственно-историческими формами, — одна форма историче­ски вырастает из другой»².

Касаясь реформаторской роли государства в решении этой задачи, он писал, что государство стоит перед задачей добиться целым рядом политических и экономических ме­роприятий, чтобы процесс экспроприации массы мелких производителей проходил с наименьшими жертвами. Цель этих мероприятий — такая форма землевладения, которая дает рациональное производство.

Вообще же преобразовать общество, согласно Струве, сможет образованный индивид, а не классовая борьба и ре­волюции.

Михаил Иванович Туган-Барановский (1865-1919) выделил пять основных групп интересов человека, среди которых наиболее важными для социального развития яв­ляются психологические, эгоальтруистические и религиозные. Согласно концепции Туган Барановского, классовая борьба действует лишь в сфере экономических интересов человека и общества, но неприменима к тем сторонам человеческой жизни, которые лежат вне экономики. Классовая борьба — это не что иное, как борьба за распределение продуктов в обществе.

В работе «Периодические промышленные кризисы» (1894) он дал схемы нормальной реализации продуктов в капиталистическом обществе и заявил о том, что нет оснований говорить о неизбежности кризисов при капитализме. В другой работе — «Русская фабрика в прошлом и настоящем» — он делает вывод о том, что капитализм вну­тренне способен к непрерывному развитию и что будет про­исходить самокорректирование его пути развития.

Крупнейшим русским социальным мыслителем, оказавшим и продолжающим оказывать значительное влияние на формирование отечественного общественного сознания, является Николай Александрович Бердяев (1874-1948), творчество которого было связано с рождением легального марксизма, со «сменой вех» в сознании российской интеллигенции, с яркими страницами российской социальной мысли в условиях эмиграции.

Он неоднократно называл себя сторонником персоналистического социализма, в котором человек считается высшей социальной ценностью.

Весьма интересна его оценка противостояния западного капитализма и русского коммунизма. «Коммунизм прав в критике капитализма. И не защитникам капитализма обличать неправду коммунизма, они лишь делают более рельефной правду коммунизма... Именно капиталистиче­ская система прежде всего раздавливает личность и дегу-манизирует человеческую жизнь, превращает человека в вещь и товар, и не подобает защитникам этой системы обличать коммунистов в отрицании личности и в дегумани­зации человеческой жизни»¹.

Последовательным развитием социальных концепций марксизма на российской почве занялись социал-демокра­ты во главе со своим идейным вождем Г. В. Плехановым (1856-1918). В социологическом плане наиболее плодотворными были работы В. И. Ленина (1870-1924), в частности его монография «Развитие капитализма в России» (1899), в которой он на эмпирическом материале убеди­тельно доказал, что крестьянство в России к концу XIX века перестало быть однородной массой, и дал его типологию, основанную на использовании социальных индикаторов.

Георгий Валентинович Плеханов (Бельтов) (1856-1918)— крупнейший русский теоретик и пропагандист марксизма, видный деятель российского и международно­го рабочего и социалистического движения.

Он создал в 1883 г. в Женеве первую российскую марксистскую организацию— группу «Освобождение труда». Ему принадлежит перевод на русский язык ряда программных работ Маркса и Энгельса. В ряде собственных работ: «Социализм и политическая борьба» (1883), «Русский рабочий в революционном движении» (1895), «К вопросу о развитии монистического взгляда на природу» (1895) и др. — он развивал социологическую концепцию политических, экономических и социальных процессов современного ему общества на социетальном уровне. В 20-х гг. его работы были изданы в России в 24 томах, и в Петрограде в рамках Государственной библиотеки имени Салтыкова-Щедрина был создан исследовательский и библиографический Дом Плеханова.

Наибольший интерес для социологии представляют выводы Г. В. Плеханова относительно роли масс и личности в истории и характера развития социальной революции.

Владимир Ильич Ленин (Ульянов) (1870-1924) известен не только как политический деятель, основатель Советского государства, но и как крупный социолог и социальный теоретик, которого, в частности, еще до революции в качестве ведущего эксперта по проблемам социологии и рабочего движения приглашали сотрудничать такие энциклопедические издания, как Гранат, Брокгауз и Эфрон.

Фундаментальным трудом, социологически анализи­рующим социальные и экономические тенденции отечественного развития, явилась его монография «Развитие капитализма в России» (1899), в которой он эмпирически доказал, что на рубеже веков русское крестьянство перестало быть однородной массой и стало раскалываться на пролетарские и буржуазные слои. Этот процесс был значительно ускорен упразднением помещичьего землевладения. Используя статистические методы, он дал типологию крестьянства в новых условиях, выделив в его среде на основе строгих эмпирических индикаторов группы кулаков, середняков и бедняков.

Этот теоретический анализ имел практическое, причем исключительно значимое по своим результатам приложение. Используя коренные интересы крестьянской среды, большевики сначала обеспечили себе их поддержку в ходе социалистической революции, выдвинув лозунг национа­лизации земли, затем, учитывая неоднородность крестьянства, нашли опору в бедняках и середняках в осуществлении первого этапа коллективизации, изолировав зажиточное крестьянство, и, наконец, опираясь на бедняков, завершили процесс сплошной коллективизации.

Характеризуя Ленина как социального аналитика, «Международная энциклопедия социальных наук» констатирует, что сильной стороной Ленина была исключительная способность, встречаемая часто в людях типа Бисмарка, анализировать конкретную практическую ситуацию и дать вещам неожиданный толчок в том направлении, в котором они хотят, чтобы развивалась ситуация.

Серьезный интерес представляет разработка Лениным теории государства, теории революции, сущности и функ­ций различных типов демократии и диктатуры, анализ особенностей Советов как формы государственной власти.

Творческий характер носит разработка им теории стро­ительства социалистического общества и принципов госу­дарственного планирования социально-экономического развития общества в новых условиях.

Еще одна группа проблем, ленинское решение которых представляет не только теоретический, но и практический интерес, связана с национальным вопросом в условиях многонационального государства. В частности, Лениным разработаны принципы построения единого многонацио­нального государства как добровольного союза суверенных наций, начата их реализация.

Помимо легального марксизма и ленинизма в россий­ской марксистской социологии существовали и другие направления и оттенки.

Наиболее интересными представителями марксистско­го социологического подхода были Константин Михайлович Тахтарев (1871-1925), специализировавшийся в области генетической социологии; Александр Александрович Богданов-Малиновский (1873-1928), отошедший от большевиков в 1909 году и создавший в 20-х годах XX в. концепцию технологии или социологии управления, активно обсуждавшуюся не только в научных кругах; Николай Александрович Рожков (1868-1927), ставший в 1922 г. ди­ректором Академии коммунистического воспитания и од­ним из главных создателей «Большой советской энцикло­педии» в 1926-1927 гг.

Константин Михайлович Тахтарев (1871-1925) — выдающийся русский социолог. Он явился организатором и первым директором первого в России социологического исследовательского института. В1916 г. он становится одним из организаторов Социологического общества имени М.М. Ковалевского, с 1917 г. преподает в Петроградском университете, в 1919 г. создает исследовательский институт, впоследствии переименованный по его инициативе в Социологический институт.

В 1923-1924 гг. К. М. Тахтарев находился в научной командировке в Лондоне, а вернувшись, стал хранителем одного из кабинетов Института Маркса и Энгельса. Умер он от болезни сердца летом 1925 г.

Среди важнейших его работ следует назвать книги «От представительства к народовластию» (1907), «Очерки по истории первобытной культуры» (1907), «Общество и его механизмы» (1921), двухтомную «Сравнительную историю развития человеческого общества и общественных форм» (1924).

Александр Александрович Богданов-Малиновский (1873-1928) был крупным российским экономистом, философом, социологом, политическим деятелем, естествоиспытателем, литератором. После Октябрьской революции ему неоднократно предлагали, в том числе и лично Ленин, вернуться в партию и занять руководящие государственные посты, однако Богданов твердо решил оставаться вне партий и посвятить жизнь исследовательской и преподавательской работе. С 1921 г. он был организатором и директором первого в мире Института переливания крови. Умер он 8 апреля 1928 г. в результате эксперимента по переливанию крови, поставленного на себе. Институту было присвоено его имя, которое затем снималось и снова возвращалось.

В области социологии он разработал концепцию тектологии (от греч. текто — строить, конструировать). Тектология была попыткой построить марксистскую тео­рию менеджмента, включив в нее достижения современно­го мирового обществоведения. Он определял ее как науку об общих законах организации. Как отечественная, так и мировая наука признают, что в концепции тектологии предвосхищены некоторые положения кибернетики, такие, как принцип обратной связи, идея моделирования и др.

Согласно Богданову, существует два типа адаптации: когнитивная, относящаяся к определенной области знания, и идеологическая. Адаптация каждого из типов тем социальнее, чем более она пронизана «социальным инстин­ктом» — той силой, которая заставляет человека находить­ся среди других людей, поступать так же, как они, что особенно наглядно проявляется в процессе имитации» Социальный прогресс основан на развитии обеих форм адаптивности.

Николай Александрович Рожков (1868-1927)— вид­ный русский обществовед. Главный его научный труд—-12-томная «Русская история в сравнительном историче­ском освещении». В ней он, в частности, ввел понятия «критических» и «органических» эпох. Всего же им изда­но свыше 350 работ по истории, социологии, философии, экономике, политике, педагогике.

Советская социология

Необходимо особо отметить, что 1917 год был наиболее благоприятным как для содержательного, так и для орга­низационного развития отечественной социологии. Временное правительство, придя к власти, издало декрет о создании социологических факультетов в трех российских университетах (Петрограда, Москвы, Ярославля), однако практически ничего не было сделано для воплощения этого решения в жизнь.

В настоящее время в освещении исторического пути, который прошла Россия после Октябрьской революции, почти безраздельно преобладает однотонная, совершенно явно пропагандистская интерпретация. Все рисуется в аб­солютно мрачных тонах и как нечто единое и однородное. Однако объективный научный подход требует как мини­мум вычленения этапов, периодов в развитии тех сложных и очень дифференцированных процессов, которые проис­ходили в стране на протяжении трех четвертей века.

Первое десятилетие после Октябрьской революции можно назвать ленинским. Если говорить о социальной сфере, то в это время в ней закладывались такие принципи­альные системы, как всеобщее образование, бесплатное и обязательное до определенного уровня для всех граждан; система всеобщего и бесплатного здравоохранения; разви­тие культуры и, в частности, развитие издательского дела. Резко росло количество студентов во всех учебных заведе­ниях, в том числе и в области общественных наук — следовательно, значительно обогащался интеллектуальный потенциал общества.

В самом обществоведении шла жесткая идеологическая полемика между марксистами и представителями немарксистских направлений. Однако в целом ситуация научного теоретического плюрализма в первые десять лет советской власти сохранялась, и, за исключением высылки нескольких видных обществоведов за рубеж за их прямое участие в антиправительственной политической деятельности, дискуссия носила содержательный, идейный, а не административный характер.

Совершенно иная ситуация складывается в стране с на­чала 30-х гг. в связи с укреплением власти И. В. Сталина. Сталин стал брать в свои руки административную власть уже с 1923 г. Однако авторитаризм сформировался в стра­не в начале 30-х годов, после так называемого великого перелома 1929 г. В тот период были подавлены не только все институциональные формы социологии, но, по сути, все формы и течения марксизма, за исключением сталин­ской версии. Такая ситуация длилась до начала 50-х гг., и с приходом к власти Н. С. Хрущева началась знаменитая «оттепель», которая охватила период с 1954 по 1964 г. Это был период искренней попытки воплотить идеалы социа­лизма, социалистического и коммунистического общества в стране. Это честное и искреннее стремление получило огромную поддержку в стране и принесло реальные резуль­таты. Это проявилось и в освоении космоса, и в подъеме сельского хозяйства, ив промышленной сфере, и в области укрепления военного потенциала.

К сожалению, при всей своей честности и добрых наме­рениях Хрущев был лишь сыном своего класса. А класс этот к началу 60-х гг. почувствовал, что лидер слишком много отдает низам и слишком мало, по его мнению, остав­ляет элите. Вступил в действие известный со времен Роберта Михельса «железный закон олигархии». Хрущева сместили, а новый класс стал проводить угодную ему по­литику, по-прежнему используя лозунги социализма и коммунизма, так как тогда это был единственный способ сохранить легитимность власти в глазах населения.

Однако к началу 80-х гг. накопилось слишком много дисфункций в действии этой системы, с одной стороны, а с другой стороны, окрепнув и набрав достаточно рычагов власти, новая элита уже перестала удовлетворяться тем местом и теми рамками, которые оставлял ей социализм в структуре власти и социальных отношений. С середины 80-х гг. власть захватывают выросшие в недрах партийной верхушки антисоциалистические силы, главная цель ко­торых — переориентировать, заменить социальный строй в стране. Ради осуществления этой цели они готовы пойти на самые жесткие и антинародные меры, а решающим фак­тором для осуществления их планов становится поддержка правящих кругов Запада.

Таковы вкратце основные этапы отечественной соци­ально-политической истории нашего века. Конечно же, они наложили свой весомый отпечаток и на развитие соци­ологической науки в стране.

Раздел П. Основные составляющие общества.