2.1.1. Основы католического понимания хозяйственной деятельности

Католическая теология считает, что человек призван «соработать Творцу», не сомневаясь в его воле. Как отмечал Папа Иоанн Павел II в энциклике «Сеп&зтиз Ашшз», «то, что в Священном Писании сказано о судьбах Царства Божьего, относится и к жизни временных сообществ, которые несовершенны и непрочны. Царство Божие... бросает свет на устройство человеческого общества, благодать же проникает в него и животворит. Именно

64

так легче увидеть, что общество должно быть достойно человека и выправить его недостатки, и укрепить мужество, без которого нельзя работать для добра»'.

Если стать на такую точку зрения, то доверие Богу не признает пассивности, оно есть «отвага на труд». Известное изречение гласит: мы должны молиться так, как если бы все зависело от нас. Известный современный американский теолог, директор Института религии и общественной жизни пастор Р.Нейхауз переиначил это изречение таким образом: «Мир настолько несоверщенен, что разумное существо лищь тогда станет трудиться ради его благоустройства, если будет уверено, что все зависит от Бога»².

Западный (католический) умострой, воспитан в поисках строгой адекватности между затраченным трудом и его вознаграждением. Фома Аквинский, Антонин Флорентский, Бернардин Сиенский и многие другие католические богословы посвящали свои труды именно проблеме справедливого вознаграждения за соверщенную работу, вопросам «справедливой» и «законной» цены³. Эти труды стали основой развития классической политэкономии Нового времени, а также представления общества о нормах экономического поведения.

В католицизме не все монащество имеет созерцательную направленность. Оно состоит из множества религиозных орденов как чисто созерцательных, так и созерцательно-деятельных, и даже чисто деятельных, т.е. полагающих своей основной задачей не молитву, а так называемый «социально-каритативный труд» (уход за больными, воспитание сирот, благотворительная помощь, религиозное образование и т.д./.

¹ Сеп&81ти5 Annus. Окружное Послание Верховного Первосвященника Иоанна Павла II - 100 лет христианского социального учения. - М., 1991.- С. 23-32.

² Нейхауз Р. Бизнес и Евангелие. Познань, 1994. С.56

³ Коваль Т.Б. Экономика и нравственность в суждениях ранних Отцов Церкви // Общественные науки и современность. - 2002. - №3. -с. 156-162.

⁴ См.: Карсавин Л. Монашество в средние века. -М.: Высш. шк., 1992. С. 23.

65

Зомбарт является приверженцем концепции церковно-религиозного участия в образовании капиталистического духа и капитализма. Она базируется на одной из основных особенностей европейской народной души — ее сильной религиозной потребности'. Он рассматривает различное (способствующее или задерживающее) влияние на развитие капиталистического духа трех религиозных систем — католицизма, протестантизма и иудаизма.

Католическая религия является основой всей западной культуры, которая сложилась в «единую христианскую культуру». Сильное основное религиозное настроение держалось в широких массах католиков всех стран и проникало в недра деловой жизни: кто бога не боится, того следует считать дурным во всем. В раннюю эпоху капитализма религия имела выдающееся значение для жизненного устройства. Этому способствует обязательная тайная «ушная» исповедь, распространение многочисленных морально-богословских книг решений, в которых для различных жизненных обстоятельств, хозяйственных дел устанавливались и казуистически разъяснялись соответствующие церковному учению правила поведения. По мнению Зомбарта, религиозное настроение, смягчало предпринимательство раннекапиталистической эпохи: «купцы и промыщленники в XVIII столетии все также благочестивы» .

В католицизме все жизненные отношения получали свое религиозное освящение в том смысле, что оно частью задерживало их развитие, а частью способствовало. Во-первых, тесная связь церковно-религиозных тенденций с наиболее сильными элементами государства, в одном случае, способствует развитию коммерческого духа, как, например во Флоренции. В другом — поддержание «вечных войн против неверных» сохраняло господство рыцарско- религиозного идеала, который сплетал феодализм и фанатизм в жизнепонимание, наименьшим образом соответствовавшее

капиталистическому духу, как в Испании. Национальным героем Испании стал наименее капиталистический тип в мировой истории — последний

¹ Зомбарт В. Буржуа. - М.: Наука, 1994. С. 234.

² Зомбарт В. Указ. соч. С. 185.

66

странствующий рыцарь, привлекательный и симпатичный, а подчас жалкий, Дон-Кихот^\

Во-вторых, папы, с их финансовым хозяйством, оказали оживляющее воздействие на капиталистический дух. Создавая в XVII веке мощную, охватывающую весь культурный мир налоговую систему, римская курия инициирует выделение крупного купечества и могущественных международных банкиров. Этим она способствует образованию капиталистической системы хозяйства, а тем самым косвенно и возникновению капиталистического духа.

В-третьих, это влияние самой католической церкви своим учением, массовым следованием религиозным заповедям на ускорение образования капиталистического духа. Здесь необходимо подчеркнуть значение религиозной системы Фомы Аквинского, которая, начиная с XIV столетия, господствует над официальным несектантским католичеством. В учении Фомы Аквинского соединились в одно целое два составных элемента христианской религии: религия любви и милосердия Павла и Августина и религия Закона. Устранение дуализма Закона (внутримирская этика) и Евангелия (надмирская этика) способствует единению естественного закона с разумной целью христианского нравственного закона.

Основная идея Закона у Фомы Аквинского — это рационализация жизни: вечный божественный закон мира и природы, закон разума, — имеет задачей устранение и упорядочение чувственности, аффектов и страстей в направлении к цели разума². «Грехом в человеческой деятельности является то, что обращается против порядка разума»³. Внутри естественного, сотворенного, похотливого мира как бы строится свободно рожденный, нравственный, разумный мир. Действительное средство побудить человека к поведению.

' Там же. С. 181.

² См: Фома Аквинский. Сумма против Язычников. Кн. 1. - М.: Вестком, 2000.

³ Фома Аквинский. Сумма против Язычников. Кн. 1. - М.: Вестком, 2000. С. 56.

67

согласному с разумом, — страх божий: он побуждает в человеке стремление к рационализации и методизации жизни.

Данная идея рационализма должна оказывать существенное содействие развитию капиталистического образа мыслей, которые сами по себе являются рациональными, направленными к цели. Зомбарт подчеркивает, что «идея наживы наряду с экономическим рационализмом означает ведь, в сущности, не что иное, как применение жизненных правил, вообще предписывающихся религией, к сфере хозяйственной жизни». Рационально устроенный дущевный механизм приходит на место природной, естественной инстинктивной жизни. Как искусное создание экономический рационализм нащел могучую поддержку в вероучении католической церкви.

Росту капиталистического духа способствуют следующие дисциплиниующие природное существо человека добродетели, о которых заботилась христианская этика:

• подавление эротических влечений, с которыми связаны расточительность, сладострастие, роскощь, мотовство, и проповедь целомудренной и умеренной жизни верующих: живущий воздержано должен быть и более энергичным предпринимателем;

• благоупорядоченный образ жизни: экономия в отношении всякого добра и имущества приучает и к упорядоченной мещанской жизни;

• правильная любовь к богатству, упорядочение домашнего хозяйства — прихода и расхода (расточитель любит деньги слищком слабо, а скупой слишком сильно): требование бережливости содержит рекомендацию при­ ходного (мещанского) хозяйства и осуждение расходного (сеньориального) хозяйства;

• проклятие праздности как «начала всех грехов»: созерцать бога призваны лишь немногие, а масса людская существует для того, чтобы делать повседневную работу;

68

• пробуждение совести, осуждение всех бесчестных уловок при ведении торговли как греха: побуждение ведущих торговлю к солидному ведению дела — благоприличию, честности или почтенности.

Церковные учителя, превознося подобные добродетели и воспитывая своих современников в духе христианской нравственности, оказывали практическое влияние на развитие хорошего и удачливого капиталистического предпринимателя. В раннюю эпоху и до конца этого периода капитализм подвержен смягчающему влиянию католического учения, оказывающего существенно связывающее влияние на хозяйственную жизнь, ограничивая стремление к наживе, злоупотребления богатством.

Затрагивая проблему богатства и бедности в позднем католицизме, отметим, что идеал бедности раннего христианства исчез вполне и соверщенно. Для всякого верующего должна быть возможность подняться выше своим трудом, следовательно, также и разбогатеть. Стремление к наживе, накоплению капитала находится в границах разума человека и зависит от обладания им выдающимися качествами (добродетелями), направленными на выбор средств в коммерции и других великих делах. Оценка сообразно размеру одаренности освобождает путь капиталистическим предпринимателям для их восхождения в общественном положении.

Для благочестивого христианина безразлично, беден он или богат, — важно только употребление богатства или бедности: мудрый бежит не от них самих по себе, но лищь от злоупотребления ими. Богатство и бедность в одинаковой мере изволение Божие: в бедности он хочет воспитать терпение, в богатстве — дать знамение своей милости или дать возможность доброго употребления своего богатства (долг доброго употребления). Благочестивый христианин не должен также прилепляться к богатству своим сердцем, не должен и употреблять его как средство ко греху. Целью богатства никогда, конечно, не может быть само богатство. Оно должно всегда рассматриваться только как средство служенрм человеку и через человека — богу. Человек есть ближайщая. Бог — отдаленная цель.

69

Католическое церковно-нравственное учение, осуждая безграничное стремление к наживе, хотело влиять не столько на размер наживы, сколько на умонаправления капиталистического предпринимателя. В качестве примера безусловной политики по отношению к капитализму, Зомбарт приводит каноническое учение о ростовщичестве: «запрет роста», означающий, что «не должно препятствовать деньгам обращаться капитал»'. Данный запрет базируется на принципиальном различении денежной ссуды и помещения капитала и объявляет наживу от первой (ростовщичество) недопустимой, а от второго — дозволенной. В форме ссуды деньги не приносят плодов. В качестве капитала они плодотворны, так как обладают способностью творческого участия в предприятии. Тем самым церковный авторитет всячески пытается возбудить предприимчивость и капиталистический дух: энергичное предпринимательство угодно Богу.

Занимая антивеберовскую позицию, Зомбарт рассматривает протестантизм как фактор, задерживающий становление капитализма. Он связывает религиозное умонастроение протестантов с рабским подчинением и страхом перед священником, что лишало верующего человека сознания и делало веру безумием для него. Настроение постоянного страха обусловливало и соответствующее устроение жизни верующими по строго церковному образу, представляющему серьезную опасность для капиталистического хозяйственного образа мыслей и капитализма. Лютеранство, кальвинизм, по мере распространения реформаторского движения, поддерживали антикапиталистические тенденции.

Представители философской мысли католицизма отмечают, что, во-первых, это выдвижение на первый план в пуританской этике идеала бедности раннего христианства и осуждение земного богатства. Соответственно, капиталистическое стремление к прибыли подвергается еще более строгому

¹ Зомбарт В. Указ. соч. с. 192.

² См. например: Патрик де Лобье. Три града. Социальное учение христианства / пер. С фр. Л.А. Торчинского, - Спб.: Алетейя, 2000. С. 87.

70

осуждению протестантских моралистов-богословов: что вы стремитесь к земным сокровищам? что вы заботитесь о завтрашнем дне? В частности, протестантская аскеза, проповедь иступленного труда и молитвы, как доминанты образа жизни, тормозят развитие капитализма. Во-вторых, это высокая оценка личного общения с богом, которая чрезмерные занятия мирскими вещами и коммерцией преподносит как трату времени.

Вместе с тем, пуританизм, непреднамеренно оказал благоприятное воздействие на своего врага — капитализм и капиталистический дух. Прежде всего, протестантская этика требует рационализации и методизации жизни: подавление влечений, превращение человека-твари в разумного человека^\ Усиление религиозного чувства у протестантов обусловливало потребность в контроле (самоконтроле) «состояния благодати» в образе жизни.

Кроме того, отдельные наставления пуританской этики к благопорядочному образу жизни поддерживают мещанские добродетели, которые превозносили и католики: трудолюбие, занятие полезными вещами, подавление половой жизни, бережливость. Доведя их до крайностей, протестантизм искореняет всякое стремление к художественной потребности к чувственному величию и пыщности. Трезвая холодность и скряжничество — вот, быть может, величайшая заслуга пуританской и квакерской этики перед капитализмом, поскольку в ней живет мещанский дух.

Протестантизм, в конце концов, признал буржуазный образ жизни совместимым с состоянием благодати. По это было у него насильно отвоевано и вырвано мощью хозяйственных условий². При этом пуританской этике ничего не оставалось, как возвращаться к идеям католицизма и перенимать их. В этом плане стремление сводить капиталистический дух во всех его проявлениях к протестантизму, как отмечает сам М.Вебер, означает слишком узкое понимание духа³.

¹ Рих А. Хозяйственная этика / Пер. с нем. Е.М. Довгань. - М.: Посев, 1996. С. 190.

² Рих А. Указ. соч. С. 209.

³ Вебер М. История хозяйства. Город. М. 2001. С. 91.

71

Проблема хозяйства традиционна для католической теологии, которая, хотя бы имплицитно, всегда стремилась ее разрешить. В последние годы это по-своему пыталась сделать так называемая теология земных реальностей (это название не получило единодушного одобрения). Этим же занималась теология истории, совсем недавно занялась теология развития. Этот вопрос ставит также политическая теология и вызывающая много споров теология революции.

Несомненно, речь идет о классической теме соотношения между верой и человеческим суш,ествованием, верой и социальной реальностью, верой и хозяйственной деятельностью, т.е. между Царством Бога и устройством мира. Сюда же относится еще одна классическая тема - отношение между Церковью и обществом. Церковью и миром.

Однако мы не должны забывать и о новых аспектах, которые придают особый облик классическим проблемам. И в новых формах они сохраняют свою прежнюю актуальность. И.Б.Мец недавно заявил, что, несмотря на многочисленные дискуссии о взаимоотношениях Церкви и мира, природа этих отношений по-прежнему неясна'. Но если это так, если этот вопрос остается важным, если предлагаемые ответы кажутся нам неудовлетворительными, то, вероятно, дело в том, что в своем традиционном виде этот вопрос лишь слегка затрагивает новую и изменяющуюся реальность, но не проникает в ее глубину. Нри изучении этих вопросов отправной точкой, конечно, должны служить тексты и сам дух II Ватиканского собора. Однако новый поворот проблемы лишь отчасти (а иначе и не могло быть) отразился в принятых Собором документах. «Мне представляется чрезвычайно важным, - пишет теоретик теологии освобождения Г.Гутьерос, - достичь согласия относительно того, что обсуждавшиеся на II Ватиканском соборе темы на самом деле не отражают центральные проблемы Церкви в послесоборный период»².

¹ Мец И.Б. Будущее христианства // Вопр. философии, 1990. №9. с. 24.

² Гутьерос Г. Теология освобождения // Социально-политическое измерение христианства. - М.: Наука, 1994. С. 212.

72

По мнению Г.Гутьероса, «христианин не должен оставаться безразличным» к земным делам или что они имеют «некоторое отношение» к Спасению'. Задача современной католической теологии состоит в том, чтобы прояснять сущность сегодняшних проблем, давая их четкие формулировки. Кроме того, только таким образом мы сможем достойно ответить на вызов, который бросает нам нынешняя ситуация.

В этом контексте бросается в глаза тот факт, что социальная практика современного человека начинает обретать черты зрелости. Поведение человека обнаруживает, что он все яснее осознает себя активным субъектом истории; занимает все более четкую позицию по отношению к социальной несправедливости и всякого рода препятствиям, мешающим его самореализации; проявляет все большую решимость участвовать в изменении существующих социальных структур и в политическом управлении обществом.