2.1.3. Основы православного поннмання хозяйственной деятельности

В России традиционные базовые ценности связаны с православием. И хотя оно не содержит в себе какого-то специального кодекса законов о труде или особых предписаний касательно того, как, сколько, где и за какую плату следует трудиться, тем не менее, именно в его духе был воспитан русский традиционный «экономический человек». Именно православные, т.е. исконно христианские, ценности заложены в фундамент всей русской культуры, в том числе и хозяйственной.

Православное понимание хозяйственно-экономических проблем основывается на общехристианских принципах, выдвинутых еще в период существования ранней церкви. Оно исходит из того, что мир есть Божественное творение, возглавляемое человеком, который, с одной стороны, в силу своей духовности, находится выше природы, но, с другой стороны, все же остается существом природным. «И этим именно соотнощением устанавливается положительное отношение человека к природе как к саду Божьему, к возделыванию которого он призван, но вместе и к господству ней»². Некое возникающее здесь противоречие (с одной стороны христианский призыв к

¹ См.: Та\упеу Р.Н. КеИ§юп апё Ше Шзе оГСаркаИзт. 1Ч.У., 1926. Реп^шп Ъоокз. 1990. Р.68.

² Булгаков C.H. Православие. Очерки учения Православной церкви. - М, 1991. - С.347.

81

освобождению от мира, с другой, - провозглашение любви к миру как созданию Бога, во имя спасения которого он да пожертвовал собственным сыном) снимается в христианском представлении человеке, как не только познающем, но и хозяйствующем субъекте, правом и, обязанностью которого является труд как ради собственного существовав («трудящемуся земледельцу нервому должно вкусить от плодов» (2 Тим. 2:6)), так и для оказания благотворительной помощи нуждающимся, а также во имя совершения общечеловеческого дела на земле в качестве исполнения Божественной заповеди: «Обладайте ею и владычествуйте» (Быт. 1:28).

Истоки социально-экономического православного миросозерцания восходят к сочинениям Василия Великого, Иоанна Кассиана Римлянина, Исаака Сирина, Симеона Нового Богослова, Иоанна Златоуста, уделявшим в своих трудах большое внимание вопросам социальной справедливости и христианского идеала'.

Учение Кассиана Римлянина, ученика Иоанна Златоуста, о собственности было, по существу, претворено в жизнь в свободной русской общине, сложившейся до царствования Алексея Михайловича (1645-1676), то есть до окончательного закрепления частновладельческих крестьян и прикрепления государственных (дворцовых и черносотенных) к земле. Для Кассиана Римлянина собственность - не благо и не зло, а нечто среднее, что может быть и злом, и благом, в зависимости от намерений (что находится в русле раннехристианской традиции в целом). Его учение не приписывает абсолютного значения тому или иному виду собственности - частной или общественной; критерием для ее оценки выступает духовное благо человека.

Согласно этим принципам, в мировосприятии русского крестьянина не было места культу частной собственности. С превращением родовой общины в родовую сельскую, а затем в территориальную, постепенно начало складываться общинно - уравнительное землевладение. В конечном итоге

¹ См.: Амман А. Путь отцов. М., Посев, 1994, с. 34.

82

именно православная система ценностей во многом обусловила возникновение и развитие подобного типа землевладения (в отличие от католического Запада), при котором община предоставляла равные условия для стяжания материальных и духовных благ^\

Весьма примечателен и тот факт, что в православном миросозерцании честный труженик всегда вызывает гораздо большую симпатию, чем нечестно наживший свое богатство тунеядец, неоднократно наделяемый нелестными эпитетами.

Православие, в отличие от западного христианства, значительно более опосредованно и дистанцировано связано с хозяйственно-экономической сферой жизни . Оно никогда не создавало своей «политэкономии», подобно той, которую разрабатывали в католической Европе схоласты, занимаясь вопросами «справедливой» и «законной» цены, допустимой нормы прибыли и т.п. Ему чужды протестантские идеи о профессиональной деятельности, которой проявляется любовь к богу, где именно за свое профессиональное совершенство человек получает воздаяние в мире ином и где профессиональное призвание есть непосредственное выражение божественной воли. Но православие и не игнорирует хозяйственно - экономические проблемы - оно подходит к их решению иначе, по-другому. Это определяется отличным от западного христианства ракурсом видения мира и человека в нем, своего рода «обратной перспективой», запечатленной в русской иконографии³.

«Умное делание», молитвенный подвиг, созерцание признается в православии и католицизме высшей формой труда. И потому труд подвижника (зачастую это монашеский труд), посвятившего себя этому, признается как духовный труд. Наиболее выразительно отношение к хозяйственному труду получает аскетизм в монастырской практике как западного, так и восточного

¹ См.: Платонов О.А. Воспоминания о народном хозяйстве. - М., 1990, - С. 3-40.

² См.: Коваль Т. Этика труда православия // Общественные науки и современность. -1994. №6. М., 1993.

³ Ипатов А.Н. Православие и русская культура. - М.: Сов. Россия, 1985. - 128 с.

83

христианства. Труд здесь имеет разнофункциональную направленность, к. прежде всего - это средство: для аскетических упражнений, как послушание, как метод борьбы с «дьявольскими чувственными вожделениями» и т.п. значение и ценность которого лежит зачастую вне самого процесса труда. Средневековые монастыри были школой труда, где «каждый должен быть своим собственным волом». Жизнеописания святых как восточных, так западных церквей дают многочисленные свидетельства воспитательного значения монастырей в этом отношении. Благодаря аскетической дисциплине труда монастыри сыграли огромную роль в экономическом развитии Европы в те эпохи, когда колонизация и возделывание диких площадей сопровождалось особенными трудностями. То же самое можно сказать о значении русских монастырей в истории колонизации необъятных просторов российской территории'. Таким образом, указанная схема «первоначального накопления» хозяйственной энергии через аскетический труд одинаково применима как на Востоке, так и на Западе, как в католичестве, так и в православии.

Основное целеполагание труда в православии заключается не в его обш;ественных последствиях, а в нравственных основах, в его «врачевании» и влиянии на душу человека, как инструментальные ценности, средства и условия усовершенствования последнего . С этой точки зрения на самой высокой шкале этих ценностей находятся следуюш,ие виды христианского труда: «молитвенный труд», «духовный труд», связанный с миссионерством; труд «добрых дел» (мирская и церковная благотворительность, милосердие), труд умершвления плоти, связанный с перенесением страданий (самобичевание, наложение на себя добровольных плотских ограничений); труд «борьбы с грехом» и т.д.

Монашеский идеал всегда служил в православии духовно-нравственным ориентиром для каждого благочестивого христианина. Он задает определенную

¹ См.: Ключевский В.О. Русская история. Полный курс лекций в трех книгах. Кн.1. М., 1993.

² Магун B.C. Российские трудовые ценности: идеология и массовое сознание // Мир России. -1998. -№4.-с. 113-144.

84

систему координат и вектор развития религиозного сознания и прежде всего то, что природа русского народа сознается как аскетическая, отрекающаяся от земных дел и земных благ. Она зовет к свободе обустройства в земной жизни, к аскетическому отречению от мира'. Благодаря этому интерес к практической хозяйственной жизни вытеснялся ориентацией на вечное и вневременное, исканием абсолюта добра и абсолютной правды.

Русское монашество, имея созерцательный характер, ориентировалось, в отличии от восточного, на гармоническое сочетание созерцания трудничества -низшей и самой простой формы аскезы. РТменно трудничество, а не крайние формы аскезы, умерщвляющие плоть, было основной формой аскетических упражнений русских монахов. Начиная с Феодосия Печерского, считающегося отцом русского монашества. Жития предоставляют нам широкий спектр подвижников трудничества. Всякая внешняя аскеза и трудничество были подчинены внутреннему деланию и подготавливали их к молитвенному соединению с Богом.

С конца XV века русское монашество распадается на два направления по вопросу приоритетов в гармоническом сочетании созерцания трудничества -иосифляне и северное нестяжатели. Сторонники Нила Сорского, пытаясь возродить традицию созерцания и исихазма афонских старцев, были ориентированы на внутреннее делание и тесно связанную с ним «нестяжательность», т.е. - аскезу совершенной бедности. «Возлюби нишету, нестяжание и смирение», - говорил преп. Нил Сорский, видя в добровольной бедности не только монашеский идеал, но и идеал всей православной Церкви, всех христиан. Их правда «умного деления» требовала выхода из мира, разрыва с ним всех связей. Это было не только отречение от мира, но и отрицание его самого. Именно отказ от прямого религиозно-социального действия и был

¹ Бердяев Н.А. Новое религиозное сознание и общественность. - М.: Канон +, 1999. - с. 213.

² См.: Ильин И.А. Основы христианской культуры // Ильин И.А. Собрание сочинений. М., 1993.Т.1.С.314.

85

своеобразным «социальным коэффициентом»' Заволжского движения пустынников Севера. Данный вид аскезы сродни восточному пути «отречения от мира», которому присуща постепенная внутренняя работа индивидуального самосовершенствования, «обустройству» своего «Я» по образу и подобию божьему. Этому религиозно - мировоззренческому направлению в христианстве созвучна протестантская формула «трудиться - значит молиться», с одной только принципиальной разницей: труд в православии направлен не на внешний, как в протестантизме, а на внутренний объект своего творения, зеркально отражая «обратную перспективу» православного умостроя.

Нестяжателям противостоял преп. Иосиф Волоцкий. В то время как его оппонент хотел преодоления мира «через преображение и воспитание нового, человека, через становление новой личности» (путь культурного творчества), Иосиф Волоцкий стремился к преобразованию мира на христианских началах путем внешней работы в нем через социальное служение Церкви Монашескую жизнь он рассматривал как некое социальное тягло, как особого рода религиозно-земскую службу. Его заботы о хозяйстве монастыря, о превраш;ении его в могущественный и богатый духовно-религиозный центр объяснялись стремлением преподобного организовать широкомасштабную благотворительность, устроить приюты, странноприимные дома и больницы, помогать людям во время голода и неурожаев, а также поднять культурно-образовательный уровень иноков и мирян.

Весьма отличен в православии подход к оценке различных видов труда, в отношении к физическому и умственному труду: обращается внимание основном не на то, какая работа выполняется, а на то, кто ее выполняет. Для православия простой труд не хуже и не лучше какой-нибудь умственной или творческой работы. Это совершенно не свойственно католическому сознанию. Католицизм пытался соотнести различные формы и виды человеческого труда, разные профессиональные занятия и социально - имущественный статус с той

¹ См.: Флоровский Г.В. Пути Русского богословия. Вильнюс, 1991. С. 23.

86

или иной степенью нравственного совершенства. На протяжении многих веков разрабатывались сложнейшие иерархические системы, в которых с космографическое пространство накладывалось на социальное и духовно-нравственное пространство (по принципу приближения или удаления божественной благодати). На низшей ступени оказывались те, кто наиб удален от бога, - простые люди, крестьяне и ремесленники, и наоборот «высших» считался принципиально выше труда «низших». И поэтому те, кто занимал высшие иерархические позиции, должны были соответствовать требованиям своего круга, что исключало как подражание людям более высокого ранга, так и какие-либо действия (не исключая трудовые), характерные для людей «низшей» позиции.

Логическим звеном в цепи рассуждений И. Волоцкого является представление о государстве «тишайшим» царем Алексеем Михайловичем, идеалом которого служит «государство-монастырь», где общественные отношения строились бы на принципах соборности н отеческой попечительности верховной власти над своими подданными. Своеобразным отголоском или продолжением этой идеологемы становится известная триада графа Уварова - «самодержавие- православие- народность». Община в России с ее патриархальностью, взаимными помочами, круговой порукой и пр. являла собой, в этом смысле, мирской прообраз монастырской жизни'.

Это ярко проявлялось не только в светской, но и в монастырской жизни: образованные монахи в католических монастырях не занимались, как правило, «низкой» работой. Такие принципы совершенно чужды западному умострою, воспитанному в поисках строгой адекватности между затраченным трудом и его вознаграждением. Фома Аквинский, Антонин Флорентский, Бернардин Сиенский и многие другие католические богословы посвящали свои труды именно проблеме справедливого вознаграждения за совершенную работу.

¹ См.: Данилевский Н.Я. Россия и Европа / Сост., послесловие и комментарий С.А. Вайгачева. М. 1991. С.212.

87

вопросам «справедливой» и «законной» цены^\ Эти труды стали основой развития классической политэкономии Нового времени, а также представления общества о нормах экономического поведения.

Весь грязный, «мужицкий» труд выполняли не полноправные монахи, а так называемые «конверзы», которые хотя и жили в монастыре по уставу, но отличались по своему статусу от полноправных монахов².

С отличным от западного подходом к различным видам и формам труда связан и характерный для православного русского сознания подвиг социального опрощения: любовь к «худым ризам», абсолютной бедности, приближающееся к юродству социальное уничижение и т.п., тогда как социальное опрощение никогда не становилось общим правилом для католических монахов, и если и совершалось, то единицами. Учение русских подвижников благочестия об обожении, о снискании Святого Духа предполагало, что все мирское, включая привязанность к социальному статусу и престижу, к богатству и комфорту, ко всем тленным вещам, должно быть отринуто.

Ментальная установка человека, исповедующего «дух» протестантизма, в утилитарном значении сводится к одной цели - «делать деньги». Даже время, него обретает материальную оболочку: «время - деньги». По сравнению с этим православие ограничивало трудовую жизнедеятельность. К примеру, И. Волоцкий часто высказывал мысль о том, что пребывая в церкви или дома, благодати от Бога можно сподобиться, лишь «косня и ожидая». Он настаивал на обязательном «медлении» при отправлении любого дела, ибо только кто «коснит и медлит всегда», тот и «бывает любим царем», т.е. богом. «Мирские» дела (хозяйственные, торговые, ремесленные), тем самым, православный человек должен делать степенно, без лишней суеты и рвения, ибо последнее уподобляется «дьявольскому» искушению.

¹ Коваль Т.Б. Экономика и нравственность в суждениях ранних Отцов Церкви // Общественные науки и современность. - 2002. - ШЗ. -с. 156-162.

² Она же. Этика труда православия // Общ. науки и современность. - 1994. - №6. - С. 55.

В отличие от западного правового самосознаиия, где частная собственность издревле возведена в ранг «священной неприкосновенности», в России отношение к этому вопросу было иным. Нельзя не отметить, что на формирование отношения к собственности в русском религиозном сознании в определенной степени оказал влияние монашеский идеал, в котором собственность, имущество и все материальные блага делаются благом лишь тогда, когда становятся общим достоянием и по-братски разделяются между всеми.

Проблема коллективной собственности и субъекта права актуальна в православии. Поэтому с представлением о труде как первоисточнике имущественных прав связано крестьянское предпочтение коллективной собственности'. Такими субъектами права на протяжении многих столетий являлись община и двор. Мера коллективности субъекта имущественных прав в менталитете русских крестьян была пропорциональна мере трудового «посилья» объекта собственности. Такая социально-экономическая и юридическая установка сформировала основу для устойчивого восприятия русскими крестьянами капиталистических ценностных ориентации как своего рода аномалии. Использование собственности в целях накопления, эксплуатации неимущих, обогащения и т.п. осуждалось крестьянами. Паличие психологической ориентации на использование собственности в качестве капитала было для крестьян самым точным индикатором, помогавшим определять «кулака»².

Таким образом, материальные богатства никогда не почитались русским религиозным сознанием как высшая ценность, а богатство не вселяло в него уверенность в собственном превосходстве и избранности. Подобным было отношение и к проблеме вознаграждения за труд. Глубоко религиозному

¹ См.: Сотирова Д., Попова С. Прикладная этика и культура Православия // Человек. - 1996. - №1.-с. 82-91.

² Шмелев Г.И. Церковь, общество, государство и экономика // Россия и современный мир.- 2003.- №2.(39).- С.28-52.

89 русскому человеку было свойственно стесняться просить адекватную плату за

труд. Он как бы боялся оценить его выше, проявив гордыню и жадность при этом.

Не обходит православная церковь и вопросы труда и его оплаты. «Труд является органичным элементом человеческой жизни. В книге Бытия говорится, что в начале не было человека для возделывания земли (Быт. 2,3). Создав райский сад. Бог поселил в нем человека, чтобы возделывать и хранить его (Быт. 2,15). Труд - это творческое раскрытие человека, творческая составляющая труда ослабла, он стал для падшего человека преимущественно способом добывания средств к жизни'. «Церковь учит, - говорится в Основах социальной концепции РПЦ, - что отказ в оплате честного труда является не только преступлением против человека, но и грехом против Бога²».

«Каждый человек должен иметь достаточно средств для достойного существования. Вместе с тем церковь предостерегает от чрезвычайного увлечения материальными благами, осуждая тех, кто обольщался заботами, богатством и наслаждением житейским»³.

Православная этика труда ориентирует не на «формальную рациональность» экономики, не на стремление к эффективности ради эффективности, к прибыли ради прибыли, к развитию хозяйства рад хозяйства, но на цель, лежащую вне экономики и вне хозяйства как такового.

В этом смысле православие не создает (в отличии от протестантской этики) духовные основы для формирования человека «буржуазного типа». Скорее, наоборот, оно предохраняет от этого, от «искушениями хлебами» и от

¹ О социальной концепции русского православия / Под общ. ред. М. П. Мчедлова; ИЦ «Религия в современном обществе».- М.: Республика, 2002.-е. 56.

² См. «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви». — «Информационный бюллетень ОВЦС МП», 2000, № 8.

³ Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. — «Информационный бюллетень ОВЦС МП», 2000, № 8. С. 58.

90 соблазна увидеть только в экономическом развитии залог счастья и

благоденствия.

Человек - не только познающий, но и хозяйствующий логос мира. Ему принадлежит право и обязанность трудиться в мире как для своего собственного существования и оказания помощи ближним, так и для совершения общего человеческого дела на земле. В хозяйственной деятельности раскрывается космическое предназначение человека. Участвуя в хозяйственной деятельности, человек участвует в делах Божьих по преобразованию мира, в реализации промысла Божьего. Хозяйственный процесс - это промысел Божий, где человеческая воля часто бессильна.

Призывая человека любить мир, православие в то же время зовет его к освобождению от мира, чтобы он ставил духовные интересы выше материальных, понимал, что не создание земных ценностей есть главная цель человеческой жизни, смысл его бытия. Приоритет духовного над материальным, христианский аскетизм и послушание как религиозная установка создают особый тип хозяйственного деятеля в православии.

Отсюда следует, что православие выработало собственный эталон хозяйственного рационализма, который не был просто эквивалентом протестантского утилитаризма, но изначально исходил из несколько иных нравственных критериев. В противоположность протестантскому «предопределению к спасению» и «оправданию верой», этической нормой православия является «хождение перед Богом с мыслью об ответственности перед ним». Для православия успех предпринятого дела, величина приносимой им прибыли еще не является доказательством его нравственной, этической оправданности, богоугодности. Именно эта система ценностей, исповедуемая православием, православный эталон хозяйственного рационализма легли в основу предпринимательской деятельности в России, дали положительный импульс развитию купечества и предпринимательства. Так девизом выходившей до революции 1917 года газеты российских предпринимателей «Биржевые ведомости» была такая фраза: «Прибыль превыше всего, но честь

91

превыше прибыли». В тесной связи с православным пониманием ценностей хозяйственной деятельности в России сложился своеобразный кодекс трудовой этики, включающий в себя, помимо общехристианских, такие традиционные практические хозяйственные добродетели, как «рационализм, включающий в себя прилежание, усердие, предприимчивость (оборотистость), осмотрительность, верность и точность в деловых отношениях, воздержание и милосердие, которое в хозяйственной жизни реализуется в благотворительности»'.

Эти принципы плодотворно «работали» среди купцов и предпринимателей. Они проявлялись в заключении сделок посредством честного слова, скрепленного не подписью и печатью, а крестным знамением; . в предоставлении кредита на основе доверия кредитора (слова «вера» и «кредит» были синонимами), в том, что первостепенное значение имел беспроцентный кредит. Культ честной конкуренции был проявлением высокой нравственности русского предпринимательства.

Интересно, что само православное духовенство применяло христианские принципы на практике. Так, основная масса священнослужителей не имела твердого обеспечения со стороны государства и содержалась в основном за счет оплаты прихожанами треб, добровольных пожертвований, а сельские священники еще от ведения сельского хозяйства на выделенной церковному приходу земле, своими силами или с помощью наемных работников . И.Т.Посошков еще в XVIII в. писал: «О сем я неизвестен, как деется в прочих христианских землях, чем питаются сельские попы, а о сем весьма известен, что у нас в Руси сельские попы питаются своей работой и ничем они пахотных мужиков не отмечены (не отличны), мужик за соху, и поп за соху... Жалования

¹ Писемский В., Калашнов Ю., Малофеева Е., Платонова Е. Православие и экономика // Журнал Московской патриархии. - 1992. - № 9. - С.43.

² Шмелев Г.И. Церковь, общество, государство и экономика // Россия и современный мир.- 2003.-№2.(39).-С.30-31.

92

государева им нет, от миру подаянию никакого нет же, и чем им питаться. Бог весть»¹.

Священники принимали активное участие в создании православных сельскохозяйственных организаций. Отмечая, что в земледельческих артелях относительно низки стимулы к труду, и выделяя факторы, ослабляющие эти стимулы по сравнению с другими формами хозяйствования, А.В.Чаянов делал исключение для религиозных объединений: «в небольщих артелях духовно спаянных или воодущевленных какой-либо религиозной идеей - стимуляция работы может быть выше, чем где-либо в иных формах хозяйственной организации»². Он же указывал, что идейный или религиозный энтузиазм часто погащает недостатки артельного производства, «но вряд ли можно конструировать коллективное движение в земледелии, как длительное и массовое, строя его на фундаменте энтузиазма»³.

Религиозные сельскохозяйственные объединения продолжали существовать в России и после октября 1917г⁴.

Закрывающимся монастырям продлевали существование при условии преобразования их в трудовые артели и коммуны. Более того XIII съезд ВКП(б) в мае 1921 г. по предложению М.И.Калинина принял решение оказать материальную помощь религиозным сельскохозяйственным кооперативам⁵. На июльском Пленуме ЦК ВКП(б) 1928 г. он же говорил: «Когда мы коммунизм строим, к религиозным коммунам надо внимательнее отнестись, надо иногда их изучать: почему они держатся, почему не рассыпаются, почему наши коммуны рассыпаются? Надо изучать религиозные коммуны, использовать полезное.

¹ Посошков И.Т. Книга о скудости и богатстве. - М.: Наука, 1951. - с234.

² Чаянов А.В. Крестьянское хозяйство: Избранные труды. - М.: Экономика, 1989. С. 192.

³ Там же. С.193.

⁴ Подробнее об этом: Редькина О.Ю. Сельскохозяйственные религиозные трудовые коллективы в 1917-1930-е годы: на материалах евронейской части РСФСР. - Волгоград. - 2004. - С. 35-60.

⁵ Чернышев И.В. Аграрно-крестьянская нолитика России за 150 лет. Крестьяне об общине накануне 9 ноября 1906 года. - М.,1997.-С.335.

93

изучать ту дисциплину, тот организационный опыт, который у них есть». На этом же пленуме было отмечено, что в стране имеется больше 500 церковных, монастырских колхозов с десятками тысяч гектаров земли. Приводились выдержки из устава одного такого хозяйства (колхоза-коммуны «Бич» Ленинградской области, владевшего 725 га земли): «Все декреты, издаваемые правительством РСФСР, подлежат беспрекословному выполнению, за исключением того, что противно заповеди божьей...»¹.

Современное русское православие подчеркивает высокую ценность честного труда, разрабатывает «трудовую этику христианского мира», согласно которой «Бог освятил во Христе всякую полезную трудовую деятельность... Христианство возводит человека к возвышенному пониманию труда как обш,его для всех долга» . Праздность, паразитирование на чужом труде и нечестно нажитое богатство рассматриваются в православии, как и в раннем христианстве, в качестве неугодных Богу.

Таковы мировоззренческие и нравственные позиции, лежаш;ие в основе православного отношения к хозяйственно-экономической деятельности и предпринимательству. Их анализ позволяет выявить и уяснить духовно-этическую основу православного обоснования хозяйственно-трудовой деятельности, специфику православного понимания хозяйственно-экономических проблем в целом.