Лекции по евангелию от фомы

Лекции, прочитанные в летнем лагере

«Школы духовного лидерства» «Центра Дискавери»

АР Крым, с. Веселое, июль 2005 г.

Человек — существо потрясающее, уникальное, неповторимое, и каждый из вас абсолютно неповторим во всей Вселенной. У каждого из вас есть своя точка во Вселенной, свой путь к тому, что мы называем условно Просветлением. Однажды ученик пришел к своему Учителю и спросил его.

— Помоги, Учитель, до того, как я уйду из этого мира, посмот­реть, что такое рай.

— Хорошо, — говорит Учитель. — Иди и смотри.

Ученик сел, смотрит, смотрит. Учитель рассказал ему, как смот­реть, открыл ему внутреннее видение, а ученик видит только ог­ромное пространство, но пустое. Он возвращается к Учителю и говорит:

— Я видел пространство, там так тихенько, очень скромненько, но ничего нет. Может, ты мне для альтернативы покажешь ад?

— Хорошо, — говорит, — иди и смотри.

Он опять садится и смотрит, и видит абсолютно такое же прост­ранство — пустое, ничем не отличается от предыдущего. Возму­щенный он приходит к Учителю:

— Ну, что ж нас здесь обманывают?!

— Нет дорогой. И рай, и ад — это действительно пустое прост­ранство. Но в этой жизни ты все заготавливаешь для того, чтобы туда, в это пространство, переместить. И радость рая, и пламя ада ты формируешь здесь, в этой жизни.

Ученик получил просветление и стал великим учителем после этого, потому что важно было осознать, что все формируется в том мгновении, в котором вы находитесь. Раз вы находитесь в этой точке — это не случайно.

Пророка как-то спросили, что такое душа? И он мгновенно отве­тил, что душа — это деятельность Аллаха. Душа — это деятельность Аллаха! Вы знаете, лучше, наверное, не скажешь. Душа — это дея­тельность Бога, то есть то трансцендентное, которое в нас присутствует. Хазрат Иннайат Хан очень важную фразу сказал, что человек — это семя Бога. Мы говорим «потенция», но не до конца слышим это слово. То, что человек — это семя Бога, должно наполнить смыс­лом всю нашу жизнь. И тогда мы определяем для себя, зачем мы в этой жизни, куда идём, начиная с простейших реакций на этот мир.

Эти реакции, прежде всего, с нашей внутренней установкой, с той позицией, которую мы определяем по отношению к миру. Ес­ли мы видим мир как средоточие зла — зло будет присутствовать в нашей жизни. Когда сверху падает дождь, мы не должны гово­рить, что дождь — это плохо, что мы не любим зиму или не любим весну, или не любим лето. На самом деле, мы гневим Господа, ко­торый точно знает, что нам надо, и лето, и зиму, и дождь посыла­ет. И это хорошо. Но что делает это плохим? — Наша реакция. Мы негативно воспринимаем дар Божественного, которое в этот мир нам посылается. Для того, чтобы правильно ориентироваться в этой жизни, правильно идти, необходимо акцент смещать на са­мое главное, что есть в позитиве.

К Джами пришёл ученик и стал проситься: «Научи меня, как ид­ти по Пути, как правильно жить. Вообще, открой мне Истину». А тот задал ему всего один вопрос:

— Ты кого-нибудь когда-нибудь в жизни любил?

— Нет.

— Вот пойди, влюбись и тогда возвращайся. Переживи состоя­ние любви.

То есть должен открыться внутренний механизм умения жаж­дать.

Платон сказал хорошую фразу о том, что такое любовь: «Лю­бовь — это жажда целостности и стремление к ней». Великолеп­но. Здесь есть ключевые слова. «Жажда» — это нечто неистреби­мое. Это не просто хотеть выпить воды. Кто был в пустыне, много дней не имел возможности пить — тот понимает, что такое жаж­да. Это не просто вы поиграли в волейбол, баскетбол и вам захоте­лось пить — это не жажда, вам просто захотелось выпить воды. Жажда — это неистребимое состояние, которое порождает мира­жи в пустыне. Мне приходилось много обходиться без воды, на протяжении недель, и я знаю, что такое жажда. Есть одна притча о состоянии жажды, когда ученик всё время приходил к Учителю и просил показать ему Путь к Истине.

— А ты действительно желаешь познать этот Путь к Истине? — спрашивал Учитель.

— Да, конечно, я желаю познать этот Путь к Истине.

— Хорошо, — сказал Учитель, и привел его к реке.

Он его опустил в эту реку и притопил. Ученик долго бился рука­ми, пытаясь вынырнуть на поверхность. Наконец, Учитель выта­щил его на берег, откачал и спросил его:

— Ну, чего ты желал, когда находился там под водой?

— Я хотел дышать.

— Может, ты желал женщину или денег, мороженого вдруг за­хотелось тебе?

— Нет, я хотел дышать!

— Постой, может, ты еще чего-нибудь хотел?

— Нет, кроме как дышать, я ничего не хотел!

Вот это жажда. Когда кроме этого вы ничего больше не желае­те — это называется жажда. Любовь — это жажда целостности, это состояние слияния со всем окружающим бесконечным миром вовне и, конечно, это внутреннее состояние, когда вы переживае­те единение с собой внутри. Это особое переживание, за предела­ми которого ничего не существует. Это жажда целостности и (сле­дующий момент) стремление к ней. Стремление — это состояние, показывающее то движение, без которого человек не в состоянии достичь цели. Целостность — от слова «цель». Для того, чтобы по­пасть в цель, необходимо совершить несколько действий.

Дзен, чтобы достичь цели, использует много методов, и один из них — стрельба из лука. Это наглядно: есть цель, есть лук, есть стрелок, есть тетива и необходимо достичь цели. Когда мы станем великолепным мастером стрельбы из лука? — Необходимо, преж­де всего, научиться даже не стрелять. Один из мастеров для того, чтобы научится стрелять из лука, поехал в Японию и попросился в ученики к мастеру. Мастер долго отказывался и говорил, что во­обще европейцев не берет в ученики, что они тупые совершенно и невозможно их научить, материал — дрова дровами. Работать невозможно: эго бесконечное, а на выходе ничего нет. Эго беско­нечное! Поэтому начинать нужно с того, чтобы это эго усмирять и приводить в целостное понимание единства его и окружающего мира.

Любой из вас знает, чтобы попасть в цель, нужно стать целью. Чтобы научиться любить, нужно стать любовью. Чтобы познать, что такое банан, нужно стать бананом. Но до этого нужно пройти еще определенный путь. Первое, что нужно сделать, обучаясь стрельбе из лука, — это, конечно, научиться делать лук. И, заметьте, лук делать такой, который подходит только вам, то есть лук дол­жен быть уникальный. Ваше тело — это лук. Во-первых, вы долж­ны помнить, что оно уникально. Во-вторых, оно должно быть со­вершенно. Уникальность и совершенство — это, на самом деле, некий процесс оптимальный. Приготовление своего тела, как уни­версального инструмента — это, прежде всего, осознавание его составляющих частей как единого общего инструмента. И вот этот ученик (он действительно стал мастером стрельбы из лука) целый год учился делать лук, учился натягивать тетиву. Учитель сказал ему:

— Не стремись попасть в цель. Просто в то направление стре­ляй и самое главное — научись стрелять. А попадешь, не попа­дешь, пусть тебя это совершенно не волнует. Это вообще не твоя задача. И только через год, наконец, ему показали: вот цель. И те­перь все навыки, которые ты приобрел, когда делал лук под себя, натягивал, ты должен как бы совместить с движением стрелы и с целью, в которую ты метишь. Вот этот момент стремления соеди­ниться с целью — один из самых важных моментов. Стремление мы можем описывать по-разному. И когда человек стремится к че­му-то, он должен, прежде всего, обрести понимание метода.

Методов, действительно, существует много. Сколько здесь си­дит людей, столько существует и методов достижения цели. Мно­гие практикуют разные методы. Их можно разбить на несколько групп. Мы можем использовать для названия метода тот или иной образ. Вот один из методов в христианстве. Мы назовем его метод Марфы. Если это будет индуизм, то мы назовем его карма-йога. Почему метод Марфы? Вообще, уже само имя Марфа подсказы­вает нам, какой это метод. Марфа происходит от еврейского «Марта», что значит «хозяйка», «госпожа», «та, которая служит». Вообщем, та, которая служит. И мы действительно видим в еван­гельском описании ситуацию, когда Христос пришел учить, Ма­рия садится возле ног, а Марта занимается всем хозяйством. Она обслуживает апостолов, приносит еду. Но ей некому помочь, и она уже в раздражении говорит Марии: «Ну сколько можно си­деть у ног Иисуса?! Давай помогай, там же на кухне все кипит». Иисус остановил ее и сказал, что у каждого есть свое место. И мес­то Марии — у ног Иисуса.

Метод Марты, как любой метод, может работать и не работать. Вы можете иметь блестящее оружие, но если вы не умеете из не­го стрелять — это бесполезное оружие. Каждый метод таит в себе опасность: мы можем либо занизить результаты этого метода, ли­бо наоборот — использовать в полноте и подняться до высот. Ме­тод Марты или метод служения — хороший метод, но опасность состоит в том, что человек напрашивается. Любой человек, кото­рый находится в служении, все время напрашивается на то, что ему скажут «спасибо». Слова благодарности — это немного, воз­дайте аплодисментами, скажите спасибо, поклонитесь, поблагода­рите. На самом деле, уже эта маленькая мысль, это маленькое же­лание говорит о нецелостности человека. Когда человек ждет пох­валы, он нецелостный! Почему? — Ему чего-то не хватает, а имен­но — вашей похвалы. И как только не хватает вашей похвалы, зна­чит, он не до конца счастлив.

Я все время повторяю одну фразу, что «счастье» («с частью») оз­начает соучастие, с одной стороны, и, с другой стороны, это соеди­нение с частями, единство, целостность. Когда мы говорим «карма-йога», каждый из вас, кто использовал это понятие, помнит, что происходит оно от корня «действие», «деятельность». И это озна­чает, что ваша деятельность должна быть бескорыстна или, други­ми словами, без ожидания плодов. Для этого нужно уподобиться Господу, который дает всем равностно: и свет, и лето всем одина­ково дает без различия на лица. Одинаково, нелицеприятно. Поэ­тому метод замечательный, хороший. И когда привели пример с Арджуной, здесь самое главное нужно вспомнить, что в «Бхагавад-гите» есть элементы джняна-йоги, бхакти-йоги, но большинство исследователей все же утверждают, что текст этот не бхакти-йоги, а текст все же карма-йоги, потому что здесь Арджуна должен вы­полнить свою работу бесстрастно, а значит без ожидания как нака­зания, так и поощрения.

Я уже приводил вам притчу в пример, когда один из великих йо­гов, сидя под деревом, через 20 лет, наконец, получил свое долгож­данное просветление. Упало оно ему на голову вместе с познани­ем того, как разговаривают птицы. Ну надо ли было сидеть для этого 20 лет?! Я не знаю, наверное, надо. Ему захотелось. И он птиц услышал. Птицы сидят и говорят:

— Вон там дурак один сидит, всех отпугивает. Чучело чучелом! Нет, чтобы пойти в соседнюю деревню, там есть один просветлен­ный, действительно, совершенный человек. Если он пойдет туда, он точно узнает, что такое настоящее Просветление.

Услышав такое, он был потрясен: понимает птиц, ну и что?! Он отправляется в селение и спрашивает, разыскивая этого человека.

Ему говорят, что да, есть у нас такой человек, идите в лавку мясни­ка. А это происходит в Индии, в среде, где профессия мясника на­ходится за скобками всех каст, то есть он — неприкасаемый. И вдруг какой-то неприкасаемый, который разделывает туши, в Ин­дии более продвинут, чем тот йог, который амброзию слизывал, ни одной букашки не задавил в своей жизни! Он к нему приходит и говорит ему:

— Как же так? Говорят, вы Просветленный...

— Ну так уж получилось неудобно, — смущенно отвечает тот.

— Вы мне расскажите.

— Вы меня извините, я должен отработать свою смену, а потом вы подойдите, тогда по завершении дня мы с вами поговорим.

Он дождался конца дня. Приходит к нему и спрашивает:

— Ну как же, вы — мясник, занимаетесь грязной работой, кото­рая вас выводит за скобки общества... Как?! И вы — Просветлен­ный?!

А тот отвечает:

— Понимаете, это профессия моего прадеда, которая перешла по наследству к деду (сословия всегда наследовали ту или иную про­фессию). Занимался этим и отец. И все они говорили мне, что нуж­но разделывать мясо так, чтоб это было действительно правильно.

Он был великолепным специалистом по разделыванию мяса. Он всегда продавал так, чтобы никто не был обижен: никого не обве­шивал, не брал лишнего за свою работу, совершенно делал свою работу. Это карма-йога называется. Он находился в бескорыстном служении, невзирая на то, что общество порицало. С таким же ус­пехом он был бы ассенизатором и был бы Просветленным. Пони­маете, о чем я говорю? Но, с другой стороны, подчеркиваю, и этот метод имеет опасность, которая есть в самом человеке. Как только человек осознает свое просветление и заявляет, что он просветле-ный, он исчезает как просветленный. Когда бодхисаттва скажет, что он — бодхисаттва, он исчезает как бодхисатва. Так сказано.

Когда мы говорим о методе следующем, мы можем привести в пример ту же Марию, если хотите. Мария — это тоже метод. Что она делает? Она садится у ног Учителя и слушает, записывая ста­рательно. Она присутствует всегда. Вы знаете, жены-мироносицы были до конца дней и даже после того, как Господь воскрес, они присутствовали. Мужчин не было, а они пришли для того, чтобы находиться у ног Учителя. Есть такой метод? — Конечно. У буд­дистов, например, называется метод шраваков — слушающих голос. Некоторые считают, что в этом методе есть что-то от пути джияны. Здесь неполная джняна-йога, несомненно, но некоторые элементы джняна-йоги или гнозиса присутствуют. Они пытаются усвоить тот материал, который дает Учитель, и усвоить его через свое естество, прежде всего разумом, опуская, конечно, до серд­ца. Но прежде всего — разум.

Гностики, вообще, делили людей на три категории. Для того, чтобы достичь просветления, каждый человек применяет метод. Они говорили, что есть пневматики, которые родились изначаль­но просветленными и вообще никаких усилий им прилагать не на­до. Пневматики по жизни просветленные, потому что у них есть пневма. Есть психики, от «психе» — «душа», душевные люди. Им необходимо делать усилия, и они достигнут просветления, рабо­тая со своей душой. А есть соматики, им нужно работать с телом, потом они уже перейдут к душе, затем к пневме. Вообще, путь гно­зиса достаточно сложный, потому что требует от человека посто­янного усвоения знания. И знания не обычного, не того, которое есть в этом явленном мире. Сегодня мы уже говорили: все, что мы видим, на самом деле никакого отношения к этому миру не имеет. Наша внутренняя карта и территория, на которой мы живем, — две большие разницы. Если бы мы ходили по этой карте, мы, на са­мом деле, никуда бы не пришли. Для того, чтобы мы пришли куда-то, могли работать с этой реальностью, необходимо получить пра­вильные ориентиры, а не те, которые мы себе придумали — стере­отипы, блоки, наши представления, которые, на самом деле, при­водят к нашему собственному тупику.

Путь гнозиса может превратиться в путь гордыни, потому как человеку свойственно от знаний претерпевать скорбь. Он начина­ет либо паразитировать на знаниях, и возрастает его эго, либо он не видит разницы между знаниями этого мира, явленного, и мира подлинного. Он начинает их путать и называет словом «знание» то, что не является знанием как таковым. У суфиев есть описание приближения к подлинному знанию: слышать, видеть и позна­вать. То, что вы услышали, кто-то вам что-то сказал, на самом деле не есть знания. Это может быть эхом какого-то знания, субъек­тивного опыта. Вам могут рассказать много историй. Гриценко Лена и Саша расскажут историю о Рое Мартине¹. Они его видели. У них уже больше знаний о нем, и как бы они его ни описывали, вы будете представлять своего какого-то человека, чёрным поя­сом перевязанного, в кимоно (хотя никакого отношения к Японии не имеет) стоит и говорит какие-то умные вещи. Будет ли это зна­ние о Рое Мартине? — Нет. Увидеть его тоже ничего не значит, потому что они (Александр и Елена Гриценко — прим. ред.) рас­сказывали сегодня о человеке, который находился рядом с Роем и сказал ему, что Господь его накажет. Он его видел, но являлось ли это знанием? Он его, может быть, и прикасался с разных сторон, привело ли это к знанию самого Роя? — Нет, не привело. Для того чтобы понять Роя, необходимо прожить жизнь Роя, то есть стать Роем. Вы должны прожить жизнь того, на кого вы сорентированы. Но лучше всего, конечно, прожить собственную жизнь, а не жизнь кого-то, используя близкие методы. Все время помним, что у каждого методы абсолютно уникальны.

Есть метод, который некоторые называют «метод собаки» или «метод хитрого человека». Я недавно попросил Сайда² рассказать мне о том месте Корана, где Аллах называет себя наилучшим из хитрецов. Что это за метод? Метод собаки или метод хитрого че­ловека — это значит вскочить как на помело и это помело приве­дет тебя к цели. Просто некая случайная ситуация, в которую вы можете вскочить и, находясь в свете этого факела, приближаться к цели. Твоя ли это цель, не твоя, но главное — ты приближаешь­ся к цели. Итак, идет разговор между Аллахом и Исой. Он спраши­вает, Иса отвечает. Вопросы, которые задает Аллах, точные и, мо­жет быть, даже нелицеприятные, сложные. Из этих вопросов нужно как-то выйти. Тогда и приводится эта фраза, что все хитры, но Аллах — наилучший из хитрецов. То есть Он знает все хитрос­ти этого мира. Он все равно видит, что некоторые пытаются прос­кочить без усилий. Немногим все же удается проскочить, потому и существует метод, но саму реальность не обхитрить, так как ре­альность одна — Божественная. Вся остальная реальность — вами придуманная. Поэтому другими словами, если Аллах — это реаль­ность, то реальность вам не обхитрить, потому что реальность — наилучшая из хитрецов. Всегда на метод найдется контрметод, на любую хитрость найдется другая хитрость.

______________________________________

Рой Мартина — автор и популяризатор метода эмоционального баланса. У него учились и продолжают учиться Александр и Елена Гриценко.

Сайд — С. Исмагилов, один из участников лагеря, который проводил мас­тер-класс по кораническому тексту.

Есть еще метод, который традиционно используют во многих системах — Путь веры. Сайд уже сегодня об этом говорил, при этом он подчеркнул, что вера — это дар. Это важный момент! Вера — это дар. И путь веры — очень важный путь. Многие идут этим путем и многие достигают результата. Но многие и не достигают результата, потому что они либо неправильно пользуются этим да­ром, либо этот дар, как таковой, им не принадлежит. Они только делают вид, что у них есть этот дар. Но Аллах — наилучший из хит­рецов, Он это тоже видит, потому что Он зрит в сердца людей.

Есть метод, который называется Путь сердца. Это достаточно распространенный метод: мы открываем наше сердце иным смыс­лам, и оно наполняется любовью. Сложный путь, потому что здесь больше, чем в обычном служении присутствует желание отдать любовь. Хороший путь. Важный.

Что нужно для того, чтобы понять другого человека? Слова пус­ты и наполняются смыслом только тогда, когда вибрация достигает вашей головы, и там вы получаете некую дополнительную внутрен­нюю вибрацию соответствия, и слово наполняется вашим смыслом. Когда я говорю слово «любовь», у каждого возникает свое предс­тавление. Когда мы говорим «радость», у каждого из вас в голове возникает свой комплекс представлений. Наша вибрация наполни­лась вашим содержанием. Есть ли в этом смысл? Ну как бы особого смысла нет, только за исключением того, что мы — специалисты в вибрационной медицине, и нам все время важно взбивать что-то, чтобы все вибрировало вокруг. Вибрация есть жизнь. Все! Только для того, чтобы была вибрация, мы и говорим. Но для того, чтобы смысл был хотя бы приблизительно понят как говорю я или, пред­положим, Лена или Саша (Гриценко — прим. ред.), первое, что нуж­но, и самое важное для взаимопонимания — это симпатии. Если вам человек несимпатичен, далее если он будет великолепные вещи рассказывать, интересные истории, будет не понимание, а раздра­жение. И это раздражение будет приводить к тому, что вы будете искать контраргументы, чтобы отторгнуть, оттолкнуть от себя. То есть для того, чтобы произошло понимание, уже должны включить­ся связующие симпатические. А вот симпатия для того, чтобы дви­жение шло дальше, должна наполниться глубинным интересом, ко­торый, несомненно, должен привести к любви. Почему любовь важна? — Потому что любовь — это единственный механизм, кото­рый приближает нас к реальному видению.

Вот одна интересная фраза из великой истории о Лейли и Меджнуне. Знаете эту историю? Большая, длинная, красивая, со многими поворотами судьбы, с душераздирающими местами. Но там есть важная фраза, я ее люблю: «Для того, чтобы увидеть кра­соту Лейли, необходимы глаза Меджнуна». Вы понимаете? Для того, чтобы увидеть красоту Лейли, необходимы глаза Меджнуна! Иногда мы встречаем такую ситуацию: вы смотрите — красивая девушка, а парень какой-то непонятный, либо наоборот: парень видный, а девушка — Ну кого он выбрал?! Вам парень симпатичен либо девушка, а второй человек несимпатичен, и вы не видите его. Одного вы видите как красивого, потому что у вас есть симпатия, и ваши глаза по-другому начинают видеть. А другой человек вам несимпатичен, потому что он мешает сконцентрироваться на привлекающем вас объекте, и он вас раздражает. И вы говорите: «Ну, там же смотреть не на что. Нет чтобы...!» Понятно, вы же о себе говорите. И на самом деле, когда я говорю эту фразу: красо­ту Лейли могут увидеть только глаза Меджнуна — это означает, что он не видит внешней красоты. Меджнун не видит внешней красоты, он видит глубинную Лейли! То есть он видит ее внутрен­нюю Божественную сущность. Он видит ее душу! Другими слова­ми, он видит глазами Бога.

Любой любящий человек видит уже не этой реальностью, он видит глазами Божественной реальности, трансцендентным. И поэтому, естественно, если он любит, для него это, как вы называ­ете, «непонятно кто» — свет в окошке. Потому что он видит ее другими глазами, вносит совершенно другой смысл. Эта история очень тяжелая. Я ее люблю читать, но я ее не люблю рассказывать: она разрывает мое сердце. Сумасшедшая совершенно история. Много есть вариантов внутри нее. Но смысл ее как раз и состоит в том, что Меджнун — это сумасшедший, сошедший с ума от люб­ви. Сошедший с ума от любви для этих людей, для этой реальнос­ти, но любой сумасшедший от любви обретает новую реальность, которая и открывает трансцендентное, неповторимое.

Есть метод, который называется Метод повседневности. Свое­образный метод, в нем тоже есть свои повороты, которые могут привести в тупик или, наоборот, к просветлению. Вообще, о прос­ветлении можно говорить сколько угодно, но смысл, объясняю­щий этот термин можно свести к следующему: быть просветлён­ным — это значит быть самим собой, поэтому любой просветлён­ный человек становится немного странным, сумасшедшим, безум­цем. Он занимается какой-то ерундой непонятной. Например, то что мы сейчас с вами проводим, тоже сумасшествие, не имеющее никакого смысла. Но, наверное, есть смысл не этой реальности.

Практика повседневности является практикой, внутри которой человек понимает, что абсолютно всё в этой реальности, в кото­рой он сам ничего не понимает, является инструментом для его просветления. Вот эта чашка с чаем уже пустая, и то, что она пус­тая, должно было привести к просветлению. Неважно что: бро­шенная салфетка, алыча, которая упала на землю, — всё является инструментом для просветления. И как тут не вспомнить одну мо­нахиню, которая в юности была такой красивой девушкой, что её полюбил император, но она хотела просветления и совершила глу­пость — потом она уже это будет понимать — обезобразила себе лицо. Это неправильный вариант, но её жажда просветления бы­ла столь глубока, что она хотела порвать связи с этим миром и стать монахиней. Она становится монахиней в одном дзэнском монастыре и занимается тем, что работает на самых грязных ра­ботах: носит хворост, воду, рубит дрова, готовит пищу для всего монастыря, убирает в туалете нечистоты. Она знает, что всё, что есть в этом мире, должно привести к просветлению. Но она уста­ла, прошло 20 лет, а никакого просветления и на горизонте не вид­но: 20 лет она копается в нечистотах, стирает грязные рубахи в мо­настыре, но ничего не происходит.

Это был дзэнский монастырь, и в его уставе был такой пункт: «День без труда — день без еды». Даже если человек заболевал и по каким-то своим причинам не мог в этот день трудиться, в мо­настыре ему не давали еды, и чем больше он болел, тем больше ли­шался еды. Никого не волновало, что он болел, пусть выздоравли­вает, чего разлёгся? Еды не дадут — работают все, и работают не так, как мы. Например, вода находилась за несколько километров от монастыря. И вот на склоне своих лет старая женщина с обе­зображенным лицом, с внутренней красотой, с внутренним факе­лом (она знала, что только она есть источник самой себе) в очеред­ной раз несет старое ведро, перетянутое рисовой соломой, бамбу­ковое днище. Она в гору несёт это ведро и смотрит — в ведре от­ражается луна. Это так её заинтересовало, впечатлило, ей показа­лось, что она несёт в ведре луну, поднимаясь вверх, и вдруг днище ведра прорывается (бамбук был уже старый) и воды нет... В это мгновение она получила Просветление. Это был миг её просветле­ния, совершенно уникальный миг. Но если кто-нибудь из вас поп­робует так добиться просветления — он ничего не добьется, пото­му что просветление в повседневности повторить невозможно. Каждый получает просветление своим, совершенно уникальным методом. Она написала стихотворение, которое описывало состо­яние этого Просветления, но внутри состоял метод, очень простой — метод глубинного присутствия.

Когда к Будде пришел философ и спросил: «Чем вы, ты и твои последователи, отличаетесь от пае — умных людей?» Будда отве­чал: «Когда мы едим — мы едим, когда мы устанем — мы ложимся и спим».

— Но так все делают, — отвечал философ.

— Нет, — говорил Будда, — когда мы едим — мы едим, то есть мы в этом присутствуем и это осознаём, переживаем и осознаём.

Метод повседневности требует постоянного присутствия в том мгновении, в той точке, в которой вы находитесь.

Есть методы, которые называются методы постепенного ввода и которые обязательно связаны с посвящением. Например, в од­ной практике существует такой метод: семь лет послушник подме­тает во дворе, затем 7 лет он моет порог храма — это его практика, затем 7 лет моет главное помещение, и вот после 21 года его допус­кают в тайную комнату — в Святая Святых. Что он обнаруживает в ней? — Паутина висит, собачьи кости разбросаны. И что ему ос­таётся? — Ну, конечно, получить просветление.

Чтобы войти в Путь, необходима дверь. Такой дверью является посвящение — абхишека. Есть многоступенчатые абхишеки: на первом уровне вас могут окропить водой, на втором — вы продви­гаетесь дальше и получаете возможность получать Истину из тай­ного источника. Это, так называемая, секретная или тайная абхи­шека. И на этом процесс не заканчивается, подходит время для глубинной абхишеки, когда человек должен пройти целый ряд пе­чатей. На санскрите «печать» — «мудра». Например, карма-мудра должна запечатать вас в некоем процессе. Вы находитесь не за пределами процесса, а в самом процессе и постигаете сам прин­цип его. Если вы долго находитесь в карма-мудре, то неизбежно переходите к новой стадии, когда вы понимаете уже сущность процесса. Но и это не последняя стадия. Когда вы понимаете уже сущность процесса, вы переходите к новому качественному про­цессу и сливаетесь с ним, и сущность процесса уже становится ва­шей сущностью. И это еще не завершение, есть следующая ста­дия. На новом этапе вы являетесь не только сущностью процесса, сам процесс исчезает, потому что нет уже разницы между процес­сом и не-процессом. Но и это не конец, потому что на последней стадии уже вся бесконечность (и внутренняя, и внешняя) есть отсутствие этого процесса и не-процесса. Он и присутствует, и отсу­тствует одновременно.

Мы видим постепенную систему посвящений как метод, позво­ляющий человеку приблизиться к этому пределу Святая Святых. Есть ещё целый ряд методов, о которых можно говорить беско­нечно, их огромное разнообразие, но каждый из этих методов та­ит в себе и преимущества и опасность. Нет ни одного метода, ко­торый имел бы одну прямую линию. Связанно это с тем, что чело­век, находясь в придуманном им мире, устанавливает неправиль­ные связи с миром. Он выстраивает связи не по закономерностям трансцендентного — того, что есть у него, а придуманного. И как только он начинает придумывать стереотипно, мир, совершенный изначально, становится несовершенным. Его картина становится смазанной.

Передо мной один из текстов, который не вошёл в Писание, но его называют пятым Евангелием, потому что по значимости он должен быть пятым Евангелием. Это Евангелие не вошло в Писа­ние, потому что в нём есть много того, что взорвало бы все преды­дущие четыре. Оно относится к гностическим Евангелиям, и я прочитаю буквально несколько слов из этого текста. Я имею в ви­ду Евангелие от Фомы. Вот как начинается этот текст:

«Это тайные слова, которые сказал Иисус живой и которые за­писал Дидим Иуда Фома. И он сказал: «Тот, кто обретает истол­кование этих слов, не вкусит смерти».

Представляете? Если сейчас мы с вами истолкуем эти слова, вы не вкусите смерти! Есть шанс. Как сразу сам текст, без особых расшаркиваний, вводит вас в напряжение. Фоме явно некогда. Фома должен изложить какой-то тайный текст, и от правильного истолкования зависит то, что слушающий и правильно истолко­вывающий не вкусят смерти. Но, во-первых, для того, чтобы пра­вильно истолковывать, мы должны помнить, что каждое из этих слов требует своего истолкования. Заметили, сказано Иисус жи­вой? Здесь акцент на том, что он живой. Не мёртвый Иисус, не Иисус, который просто Иисус, а Иисус живой. Иисус живой — это практически одно слово, их нельзя разорвать.

Записывает слова эти тайные (подчёркиваю тайные) Дидим Иу­да Фома. Вообще, странно, что его называют Фома. В переводе Фома означает «Близнец». Дидим на греческом тоже означает «близнец». Близнец Иуда Близнец — зачем это писать? Фома — это не имя, а прозвище, а звали его Иуда. И это не Искариот, не надо путать его с Искариотом и другими Иудами. Его по прозвищу звали Фома, и мы помним о нём из фразы «Фома неверующий» — по тому, что он собирался вложить свои персты (и таки вложил) в раны Иисуса. Перед нами имя, окаймлённое и греческим, и ев­рейским эквивалентом слова «близнец». Человек, который не склонен был доверять голословным утверждениям. Это практика Фомы. Вложить, докопаться. Он посягает на раны Христа! Никто не додумался. Он слышал Его, он Его увидел, но стал ещё и пальцы в раны вкладывать. И только после этого сказал, что таки да, это Он, Иисус. Он не привык доверять голословным утверждениям. Он практикует метод непосредственного переживания.

«Иуда» в переводе с иврита означает «хвалебный», «тот, кото­рый достоин похвалы». Итак, дважды близнец достойный похва­лы. Но о ком так можно писать? В каноническое Писание вошло Соборное послание апостола Иуды, брата Иакова. Фома — это не брат Иакова. Нам необходимо разобраться, почему он близнец. Он реальный близнец, или здесь какой-то скрытый смысл, раз есть тайное слово? Давайте попробуем разобраться. Дело в том, что единственным путеводителем для нас являются гностические тексты, благодаря которым мы можем немного уразуметь, о чём здесь идёт речь. Есть один из сборников, написанный от лица Матфея, который передаёт диалог Иисуса и Фомы. Это текст, не вошедший в Евангелие.

«Слова сокровенные, которые сказал Спаситель Иуде Фоме...» — Матфей подтверждает, что Иисус сказал какие-то сокровенные тайные слова, — «...которые я, Матфей, записал. Шёл я и слушал их, как они беседовали друг с другом. Спаситель сказал: «Брат Фо­ма, покуда время у тебя есть в мире, услышь Меня, и Я открою те­бе, о чём мыслил ты в сердце своём. Поскольку сказано, что ты — близнец Мой и друг Мой истинный...»

Что нам с этим текстом делать? Так сказано. Мы можем не рас­сматривать этот текст — так спокойнее. Но как только мы с вами допустим мысль, что так спокойнее — считайте, что вы не путни­ки, вы никуда не придете. Раз попал нам этот текст, значит, Гос­подь допустил, чтобы мы с вами его слушали. А раз мы слушаем его и говорим о нём, то он здесь присутствует. И это момент, кото­рый необходимо усвоить и пережить. О чёхм говорит Иисус? Ре­альный близнец? И тогда вся система разрушилась, вся двухтыся-челетняя история в одно мгновение стёрта, и мы сидим с вами в другой реальности. Или не будем стирать реальность и скажем, что это может быть особым сходством? Когда мы называем чело­века близнецом, это значит, что он настолько похож. И, заметили, Иисус говорит:

«Я открою тебе, о чём мыслил ты в сердце своём...»

Может быть, они настолько совпадают между собой? И если это так, то почему бы не посмотреть на Фому? Ведь Фома — прек­расный иллюстративный материал для того, чтобы понять самого Иисуса, раз он близнец. Итак, слова Евангелия записаны неким Дидимом Иудой Фомой. Ему также приписывается ещё одно апокрифическое произведение — Евангелие детства. Это Еванге­лие всегда описывали примерно в одних выражениях, говорили, что это Оумен какой-то. И оно даёт другое состояние. Такое впе­чатление, что человек, который это писал, присутствовал во время событий, связанных с детством Иисуса, и описывает Его совер­шенно другим, чем мы привыкли Его видеть. И тот Иисус, которо­го описывает в Евангелии детства Фома, тревожный, если не ска­зать больше. Немного страшно становится, когда вы читаете пра­вильно Евангелие детства.

Итак, слова, которые сказал Иисус живой. Он присутствует в разных Писаниях именно как живой. Недаром в одном из Писа­ний, когда возникает вопрос, что делать с мёртвыми, Он говорит, чтобы мёртвые сами хоронили своих мертвецов. Иисус занимался только вопросами жизни, Он пришёл для того, чтобы дать жизнь. И нас интересует не столько сам Фома, сколько эта важная фраза:

« Тот, кто обретает истолкование этих слов, не вкусит смерти».

Вот это, наверное, важнее всего. Здесь обещание достаточно важ­ное. У апостола Павла есть близкий текст, когда он, завершая Посла­ние к коринфянам, говорит на каком-то внутреннем прорыве:

«Говорю вам тайну: не все умрём, но все изменимся» (1 Кор 15:51)

Говорил, говорил, и вдруг такие слова. Такие слова спотыкания важны для того, чтобы понять, что такое вообще смерть. Здесь го­ворится, что вы не вкусите смерти. И ещё есть одно в Евангелии слово, где Иисус говорит о том, что не будет смерти — это продле­ние человеческой жизни до бесконечности. Так поняты слова, об­ращенные к любимому апостолу Иоанну, которому Он сказал, что тот не умрет (Ин 21:22-23). Они так истолковали Его слова, что он не умрёт. И если мы будем прямо интерпретировать, что он действительно не умрёт, не будет знать смерти, то подобный пря­молинейный подход не даст нам понять глубину этих слов.

Что такое смерть? Что такое смерть как явление, как внутрен­няя наполненность того, что представляет собой жизнь человечес­кая? Зачем смерть нужна? И когда говорят об Иисусе, говорят, что Он — Спаситель. Я всегда задаю вопрос: от чего Он пришёл спасти? — Конечно от смерти! Но к смерти привело нечто. Всегда есть некая триада: грех — как начало, второе — проклятие и третья, завершающая, — смерть. Итак, в самом начале грех — это как зерно. В Писании мы читаем, что Христос говорит очень прос­той рецепт: если вы живёте по закону — у вас есть грех и, значит, есть проклятие. Если вы живёте по благодати — у вас нет греха, всё содействует ко благу у тех, кто любит Господа, даже ваш грех. Так написано. То есть, если вы живёте по благодати, то грех закан­чивается, вы переходите к благословению (потому что альтерна­тива проклятия — благословение) и получаете Жизнь Вечную.

Очень простая схема, с одной стороны, но, с другой стороны, — очень сложная в выполнении, потому что человеку свойственно сбиваться на закон, не жить по благодати, а жить по закону. А за­кон — это всегда отсутствие свободы, это ограничение вашей сво­боды, когда вы вносите в своё сознание стереотипы, негативную реакцию. Ваша реакция на мир является неблагодатной, и это зна­чит, вы закрываете сосуд, канал жизни. У вас там паутина и со­бачьи кости. Для того чтобы вы могли быть сосудом благодати — вы должны быть открытыми, а для того чтобы быть открытым не­обходимо изменить сознание, стать прямым каналом, позволяю­щим прохождению самого важного.

В индуизме при определении Абсолюта нашли уникальную формулу, которая существует уже тысячелетия: Сат-Чит-Ананда. Сат — Он есть и не просто есть, Он существует, Он весь сущест­вует. Вот когда вы существуете — вы не все существуете, а Он весь существует. Или «Он есть». Чит — это значит, что Он весь ра­зум. Вы разум частично, а Он весь разум. Ананда — благодать. Наслаждение переводят, но на самом деле благодать. Он весь бла­годать, то есть Он весь благо, Он переполнен благодатью, Лю­бовью, потому что благо и есть Любовь. Он есть, Он разумен и Он преисполнен благодати. И как только эти три части в самом чело­веке начинают реализовываться, он открывается для того, чтобы быть целостным. Весь — означает быть целостным. Он весь разум и каждая клеточка ваша разумна, иначе нельзя было бы клониро­вать. В одной клеточке содержитесь вы весь, полностью, в абсолю­те. И эта клеточка говорит, что она разумна.

Я неоднократно уже говорил, что если у вас начинаются пробле­мы (я не люблю слова «болезнь»), и если болит какой-то орган, знай­те, что это болит самый умный ваш орган. Другими словами, самый реагирующий. Это умный орган, но ведь с умным же можно погово­рить? Если он умный, значит, вы сможете с ним разговаривать. Ну поговорите, узнайте, чего он хочет, попросите у него прощения за бесцельно прожитые годы, расскажите о своём желании ему по­мочь. И тогда наступает понимание, вы его понимаете — он вас по­нимает. А как только начинается понимание, начинается исцеление. Исцеление от слова целостность, то есть исцелиться — значит быть целостным, соединить всё воедино, стать цельным. Иисус живой — это, прежде всего, цельный человек. И только цельный человек мо­жет исцелить других. Если сам человек нецельный — ему нечего дать, потому что весь мир — это связи, и от состояния одного зави­сят все остальные. И вы знаете, что со здоровым человеком нрав­ственно, эмоционально, физически вам легче, чем рядом с нытиком, человеком, который вечно впадает в депрессию. Я всегда говорю, что депрессия очень воняет. Любой депрессивный человек — зло­вонный человек. Это же плохие мысли, разложение, а не цельность,

Что такое благодать? Во-первых, понятие само по себе неопису­емое. В слове «благодать» есть процесс. Давать благо, поэтому нужно вернуться к началу, к понятию блага. Слово благо, если го­ворить об этимологии этого слова, родственно санскритскому «бхага» и древнеиранскому «бага» — добро. Отсюда слово «бог» — бог, бхага, бага, благо. Слово Бог означает благо. Я всегда гово­рю о том, что в первоначальном тексте, на уровне индоевропейс­ких языков слово «бага» означает половые органы. Почему? — Переживания настолько сильные, цель-слияние-процесс. И это переживания, когда уже стали не двое, но одна плоть. Адам познал Еву, другими словами. Это на человеческом уровне.

Когда на Божественном уровне, мы говорим, что мир этот уже совершенен. Если он Абсолют, то он уже преисполнен благодати. Другими словами, истинная реальность и есть благо, но когда мы говорим зло, то это не есть реальность, это искажение реальности в нашей голове. Как только мы сместим свою голову в правильную точку, мы вернемся в истинную реальность.

Один из великих подвижников как-то сказал, что его практика состоит в перемещении сердца из левой половины груди в пра­вую. Сердце само по себе обладает очень мощной эмоциональной природой. Переместить сердце в другую сторону — это уравнять, уравновесить, создать реальность, потому что любая хорошая, да­же очень позитивная эмоция может помешать нам правильно уви­деть мир. Поэтому благо — это реализация всей потенции. Мы, как я сегодня говорил, — семя Бога, но это семя может быть не ре­ализовано, брошено на ветер, в тернии, но может попасть на доб­рую почву, и тогда прорастут потенции. И когда мы говорим об этих потенциях, мы говорим, что это дар Божий. Вот эта искра Божья и есть тоже благодать. Человек, умеющий любить, — это человек благодатный. Когда вы можете на эту любовь отвечать адекватно — вы благодарный человек, то есть тот, кто совпадает с миром, с реальностью, кто в подлинном смысле этого слова цело­стный человек.

По каббале весь Абсолют добр, благ; зло — это недостаток доб­ра. Недостаток чего-то есть зло. Недостаток благодати есть прок­лятие. Абсолют преисполнен благодати, а сущность любой благо­дати — дать, значит, ключевым моментом является процесс даре­ния (дать, отдать). Или этот процесс называется другими словами — любовь. Для того, чтобы дать — нужно любить. Если вы не лю­бите, то вы не сможете дать. Но для того, чтобы Абсолют мог от­дать и отдать с любовью, необходимо кому-то отдать. Так возника­ет идея творения. Представьте, вы преисполнены всего этого, но некому дать. Ну, разорвёт же, в конце концов. Поэтому Абсолют из себя испускает мир, и начинается процесс познания Богом са­мого Себя.

Любовь — это процесс познания, другого понятия у слова «поз­нание» нет. У иудеев и в церковно-славянском языке слово «поз­нание» носит эротическую окраску. Для этого нужно создать со­суд любви. Но так как любовь — это добровольный процесс, тот который создан, должен обладать способностью взять с любовью и добровольно. Вот какой сосуд нужно создать, а таким сосудом может быть только сосуд по подобию самого Бога. Если он не бу­дет похож на Бога, тогда Бог Себя не познает и не совпадёт. Поэ­тому создаётся сосуд, куда Бог может излить, но только при усло­вии, что у сосуда будет желание взять. И появляется второе «бла­гое желание» — желание не только дать, но и желание взять. И не бойтесь этого желания. Если вам дают, а вы говорите: «Нет, Гос­подь, не надо мне», — вы против Бога идете. А вам Он послал сей­час, Он постоянно даёт, и не отказывайтесь.

Каждое слово вы слышите нечётко, невнятно, и это слово часто не соединяется с другим словом в вашем сознании так, как соединяется оно у того, кто его произносит. Каждое слово имеет нес­колько уровней. Есть уровень обычного понятия. И когда я вас прошу, например, объяснить то или иное слово — вы теряетесь, потому что для этого необходимо дать определение. А определе­ние уже связано с вашей внутренней культурой. Есть общее опре­деление, а есть частное — которое вы даёте. Например, дайте мне определение слова мечта. Каждый человек под этим словом пони­мает нечто своё. И поэтому, когда мы произносим слова, для того чтобы глубинно воспринимать, переживать, необходимо чтобы наши внутренние вибрации глубинно совпадали с вибрациями то­го, кто говорит.

Мы уже действительно имеем программу, когда входим в этот мир. И она заключается в том, что входим мы в этот мир не только благодаря нашим родителям. Всегда присутствует третья сила, иначе не получится план воплощения. Эта третья сила играет ог­ромную роль, я бы сказал, определяющую. Но вместе с тем каж­дый из нас есть носитель информации, которую в нас заложили родители. То есть мы носители информации того, что вошло неч­то Божественное, и также носители информации того, что дали нам родители. Как энергия, так и информация неуничтожимы.

Информация — в переводе «в-форме». До этого её энергия не­сёт и в момент воплощения эта информация входит. Благодаря энергии и воплощается, то есть, входит в плоть, оформляется. Те­ло — это носитель информации, оно может быть разрушено, но сама информация неразрушима, неуничтожима. На основе энер­гии она опять уходит куда-то и по каким-то закономерностям, не до конца нами познанным, ищет другой уровень для того, чтобы найти это оформление.

Каждая из духовных систем говорит часто о близком, добавляя те или иные нюансы. Человеком, если он желает жить, движет два пусковых момента, которые наполняют эту жизнь смыслом — эротизм и агрессивность. Но агрессивность есть позитивная и не­гативная. Когда говорю «агрессивность», я имею ввиду позитив­ную, конструктивную агрессивность. Для того, чтобы вспахать огород, необходима агрессивность — это хорошая агрессия. Есть регресс, и есть агресс, то есть тот, который движется вперёд. Но агрессия вторична, первичен эротизм. Что такое эротизм? Объяс­нять долго ие приходится, каждый понимает. Всё, что вам инте­ресно — это эротизм. Вам интересно читать книгу? — Это эро­тизм. В этом слове слишком много наносного, и часто, произнося это слово, люди его не понимают и сводят эротизм к сексу. Да, секс — это часть эротизма, потому что есть интим и интерес. Эро­тизм наполняет вас влечением к чему-либо. Вы собираете марки и охотитесь за какой-то маркой из Гваделупы — это эротизм и это замечательно. И если вы совпадаете и получаете экстаз от того, что наконец-то получили эту марку из Гваделупы 1923 года, то вы переживаете оргазмическое состояние. И это нормально, потому что вы живы. Как только исчезает из вашей жизни хотя бы один интерес, который был до того — побеспокойтесь. Если интересов становится меньше — знайте, что вы стремитесь к смерти, посте­пенно сворачивается ваша жизнь, потому что жизнь — это инте­рес. Интерес побуждает нас к процессу. Что заставило вас сюда приехать? Интерес, другими словами, эротизм. И это замечатель­но. Любой мыслящий, ищущий человек естественно переживает наслаждение от совпадения с той точкой, к которой он стремится. Например, со своей мечтой.

Мы помним, буддизм — это учение о спасении от страданий. Будда сказал: «Подобно тому, как воды океана имеют один только вкус — солёный, так и моё учение имеет один только вкус — вкус спасения». Спасения от чего? Традиционно переводят «от страда­ний» — «дукха». На самом деле, я скажу вам как религиовед — это неверный перевод! Дословно «дукха» означает не «страдание», а «неудовлетворённость» — это немного другой акцент. Это неу­довлетворённость, другими словами, несовпадение. Когда вы с чем-то не совпадаете — вы неудовлетворённы. А раз неудовлетво­рённы, то следствием является страдание. Но первоначально это неудовлетворённость. Значит, человек в своей жизни стремится уйти от неудовлетворённости к удовольствию. Удовольствие — это то, что соединяет. Но опять же, собьюсь на эротизм и напом­ню, что удовольствие от слова «уд». Это как бы корень, потому что каждое слово даже в древности рождалось не случайно. И рожда­лось оно из того, что наиболее наглядно приводило человека к удовлетворению — из совпадения с желаемым объектом. Напри­мер, слово «любовь», если говорить о праиндоевропейских кор­нях, имеет корень «лобх», он в санскрите остался. Это слово, если дословно перевести, означает «страсть», «желание» или «эроти­ческое стремление». В других индоевропейских языках, любовь близка к «1аЬегу» — «труд», а значит нужно делать усилие, и «ИЬеге» — «свобода». «Труд, который приведёт к свободе» или, иначе говоря, «любовь» — это желание создавать объект любви.

Если у вас продолжается интерес создавать объект любви, то это любовь. Создавать объект любви — это не умозрительно. Это зна­чит, что всё: культурное ваше тело, физическое, духовное — уст­ремлено к одной цели.

Мы ведём себя так, как надлежит в данной культуре себя вести. Совершенно по-другому ведут себя, предположим, американцы. Мы смотрим на них и не понимаем. Не умеют они реагировать так, как мы реагируем, потому что у нас другое культурное тело. И поэтому нормальному человеку интересно путешествовать, но не­комфортно жить в той же Америке.

Скоро я буду праздновать пятидесятилетие моей духовной практики. И начиналась она просто — с повреждающего момента. Скорее всего, это было хорошее повреждение и заключалось в том, что моя мать в милосердии своём облила меня ведром холод­ной воды и сказала: «Теперь будет всегда так». Я ей поверил, и за­мечательно. И с того момента у меня нет карточки медицинской, и я не знаю, что такое грипп, эпидемии и т. д., потому что мне сказа­ли, что я должен быть здоров. Я занимался разными системами, мне было стыдно болеть. И потом, по прошествии лет, я уразумел, какую ловушку я для себя сделал — мне нельзя было болеть, пото­му что за мной стояла система, я нёс ответственность за систему. И в результате этого сам организм прочитал эту информацию це­лостно: для меня болезнь противопоказана, неудобна, невыгодна. А большинство людей болеют потому, что болезнь им выгодна.

Другой момент — и отец, и мать для меня Учителя, но по-свое­му. Мать как образец того, кто давал мне учение достаточно свое­образное: она ввела меня в практику и бросила. Остальной про­цесс пошёл у меня самостоятельно, и она спрашивала уже у меня совета как у Учителя. Она никогда не показывала, что она за меня переживает, волнуется. Всё, что делали её дети — я и мой брат — всегда считалось абсолютно правильным. Её внуки, дети не могли делать неправильно. И это тоже ответственность, раз тебе доверя­ют, значит, ты должен нести эту ответственность. С другой сторо­ны это решило проблему конфликтов — в семье не было конфлик­тов. Поэтому я не конфликтный человек и не знаю, что с ними де­лать. Я не мастер конфликтов, а скорее мастер ухода от конфлик­тов. Я ушёл на границу¹, и понимаю, насколько мать переживала из-за того, что там происходило. Из десяти моих ребят я остался один в живых. Я ей об этом не говорил по той же самой программе, которую она запрограммировала: она не говорила, и я, чтобы её не волновать, ей об этом не говорил. Вы понимаете? Это тот са­мый момент выворотности.

Действительно, есть закономерности. Очень важно тут же, в том моменте, в котором вы находитесь, получать свои Просветле­ния — иначе не имеет смысла. Каждый день — это своё Просвет­ление. Подводите черту под днём только с Просветлениями. Не за­капчивайте день, пока не получите своё Просветление. Я вас про­шу, не ложитесь спать до тех пор, пока не получите просветле­ние!!! Это важно! Просто задайтесь такой целью, и у вас будет это Просветление. Вы будете светить всему миру, дарить эти Прос­ветления. Это просто на самом деле. Когда мы с вами рассматри­ваем эти проблемы, действительно важно обращаться и к собственному опыту, но он не должен быть панацеей для всех. Я никогда никому не навязывал своего опыта и всегда говорил, что у каждого есть свой уникальный метод, который человек должен открыть как явление. Он должен себя открыть, потому что самое главное к чему он идёт — это познание себя.

Истина не бывает плоской — она всегда объёмна. На протяже­нии всей своей жизни мы занимаемся только тем, что создаём ми­фы, и кроме мифов у нас ничего нет.

_________________________________

Служба в погранвойсках на советско-иранской границе. — прим. ред.

Даже то, что называют хими­ей, физикой и т. д., является мифом, потому что если бы это было устойчивое знание, то не было бы процесса. А если есть процесс, то для того чтобы двигаться дальше, нам ничего не остаётся, кро­ме как придумывать, что там за горизонтом, иначе не будет откры­тия. Поэтому каждая эпоха, каждый маленький этнос имеет свой миф, и в нём есть обязательные структурные компоненты, в том числе и культурные герои. Если общество здорово, то у него этот культурный герой будет позитивный и как только общество начи­нает заболевать, у него появляются деструктивные герои. Напри­мер, такой подростковый период развития человечества как XX век. Он породил целый ряд тоталитарных режимов, а это проявле­ние подросткового мышления. Фашизация мышления — это под­ростки. Стая, лидер, особый язык с особой символикой — это фа­шизация сознания, неумение видеть мир как целостное. Это всег­да дуализм — мы и они, противопоставление себя на основе силы. И если общество застревает на этом этапе развития, то появляют­ся деструктивные герои, например, Сталин. Это тоже миф. Реаль­но того Сталина, Гитлера не существовало. И этот миф является позитивным для людей, которые до сих пор ходят с его портретами, но вообще — это та самая выгодная болезнь.

Не все личности, которые ведут нацию, позитивны. Единствен­но, что позитивно у них — это то, что они разрушают привычные стереотипы. Гармоничные личности всегда живут в рамках стере­отипов, но позитивный лидер (либо негативный) разрушает систе­му, чтобы построить свою систему, своё пространство. И тогда этот лидер с пониженным инстинктом самосохранения может срывать народы, переводить их с одной точки пространства в дру­гую, разрушать государство — он так устроен. Для него движение превыше всего. Если всё же общество переходит к стагнационно­му периоду развития, тогда эта пассионарная личность становит­ся творческим человеком. Историческая ситуация делает челове­ка разрушителем либо творческим человеком, исходя из состоя­ний самого культурного тела.

Дегуманизация, изоляционизм, зауженность до уровня вирту­ального мира'— это болезни современного общества, и тогда по­нятно, почему общество дробится, оно становится ячеечным, и от­сюда прерываются связи между обществом и конкретной груп­пой людей. Студенты института искусственного интеллекта¹ гово­рят: «Это нормальный человек, а этот живет в компьютерном ми­ре». Потому что у такого человека странное мышление, с ним как-то и общаться сложно нормально, и тело у него искорёженное, по­тому что он выбросил всего себя туда (в виртуальный мир — прим. ред.), установил нереальные связи, и отсюда жизнь уходит.

¹ Сейчас — Государственный университет информатики и искусственного интеллекта.

Жизнь должна подпитываться этим миром, и тогда тело раскры­вается. Любая практика, любой метод, как бы человек ни опреде­лял себя в этом мире, направлен на то, чтобы сознание раздви­нуть, расширить. Не просто «кохатися» в своих особых ощущени­ях, а раскрыть горизонты, увидеть иные смыслы Бытия. Этот мо­мент очень важен — для чего мы это делаем, то есть цель. Если мы делаем это без цели — здесь нет ни эротизма, ни агрессивности, это уже деструкция, сворачивание программы. Любое бесцельное не дает целостности, напоминаю, целостность от слова «цель».

В XX веке был такой мастер, который вначале создал систему, а потом разогнал всех своих учеников. Он вообще прекратил вся­кую программу, стал одиночкой, чтобы не паразитировать. Его, как и любого мастера, повторить невозможно. Если говорить с точки зрения религиоведения, с точки зрения определения этой личности в истории XX века, он сыграл огромную роль. Но он не стал се­бя афишировать, просто всегда мило улыбался и вел какую-то свою программу. Звали этого не совсем нормального человека Кришнамурти. Многие слышали о нем, кто-то читал его книги. Он

— феноменальный человек, конечно, человек, который реализо­ван, молено так сказать. Его часто приглашали выступить с лекция­ми, он соглашался, вообще был безотказный. И вот в Нью-Йорке в Карнеги-холл его лекция. Представляете? Вся площадь перед Кар-неги-Холл была забита, никаких билетов лишних. Кришнамурти!

Он приехал, зашел в зал — а зал переполнен. Он посмотрел в зал, вздохнул, и задал три вопроса. Всего три вопроса, которые внутри себя скрывают ответы: что такое время, что такое смерть и что та­кое целостность. Зал ждет лекцию великого Учителя. Он говорит:

«Ладно, я понимаю — вам еще расти, но скажу: вообще это очень простые вопросы. Вы должны ответить самостоятельно. Есть расхожие ответы на эти вопросы, но если вы не зададите се­бе внутренне вопрос — все, что я буду вам говорить, не имеет ни­какого смысла. Вот когда вы наконец-то раскроете свои сердца, вы сможете услышать. Да, я могу ответить, — говорит Кришна­мурти, — что время, это то, что отделяет сейчас от потом, или сей­час от вчера, то есть некое деление. Но самое главное, чтобы это время исчезло, нужно быть здесь и сейчас. Очень простой ответ, как вы все знаете, но никто из вас, если вы сюда приперлись, его не переживал, потому что в тот момент, когда застало вас время, когда вы услышали, что приехал Кришнамурти, вы находились в каком-то отрезке времени. И если в этом отрезке Кришнамурти оказался больше, чем этот отрезок времени, значит, вы его без­дарно прожили, этот отрезок времени».

Что такое смерть? Смерть — это тоже некий предел жизни, но это предел условный, придуманный в нашем сознании. На самом деле смерть мы переживаем каждое мгновение. Мы, в общем-то, находимся внутри самой смерти, и только благодаря тому, что у нас есть интерес, мы преодолеваем ее. Этот интерес позволяет нам пройти сквозь смерть. Французы любят говорить, что оргазм

— это малая смерть, но мы почему-то не боимся. — Потому что есть интерес, он больше, чем сама смерть. Но некоторые настоль­ко боятся этого момента, что так никогда и не переживают ор­газм. Смерть может быть только препятствием нашему соверше­нствованию, обретению себя по ту сторону смерти, расширению сознания.

Целостность — это соединение всех частей внутри самого себя: видеть мир изнутри вовне и все эти связи собирать внутри. Метод Кришнамурти называется, в данном случае, методом вопросов и ответов.

Из зала раздался вопрос: «Господин Кришнамурти! Скажите, пожалуйста, как преодолеть разрыв между Востоком и Западом?» Кришнамурти говорит: «Прежде всего, преодолейте разрыв внут­ри самого себя».

Вся проблема Востока и Запада — это внутренняя проблема, не внешняя. Ее делают внешней политики, глупцы либо подлые лич­ности, которые разделяют мир, как и сейчас его разделяют на Вос­ток Украины и Запад. Так нельзя, все есть единое. И если мы не ви­дим этого единого, постоянно что-то разделяем — один мир от дру­гого — то мы нецелостны внутри. Это проблема нашего сознания.

«А как услышать Бога?» — спрашивает второй человек. И Криш­намурти отвечает: «Хорошо, вы хотите услышать Бога? Все замолча­ли и послушали тишину...» Кто услышал — услышал Бога. На самом деле все просто, но для того, чтобы это услышать, необходимо стать этим процессом. Мы говорим о тишине, но в этой тишине есть зву­ки. В дзэне есть выражение — «громовая тишина». Удачное выра­жение. Громовая тишина — это даже не звук, это состояние пере­живания. И это практика вопрошения, прежде всего, к самому себе.

И есть другой метод — метод диалога. Диалог европейский и ди­алог восточный — это две большие разницы. Опять же, не для то­го, чтобы разделить мир, а для того, чтобы показать, что у каждой точки земного шара есть та часть, как на уровне нашей коры голов­ного мозга, которая активизируется при этом вопрошении. И если, предположим, европейская часть «мозга» не отвечает, идите в ту часть, которая отвечает. И благодарны еще в очередной раз Сайду (С. Исмагилову — прим. ред.), который через кораническое чтение по утрам в нашем лагере помогает раскрывать именно эти участки мозга. Он действительно знает, что это его служение, а он — в ру­ках Господа, и, таким образом, раскрывает те участки нашего моз­га, которые имеют совпадение с этой Божественной вибрацией.

— И не только мозга, но и тела (реплика из аудитории).

— Но тело это мозг. Я всегда говорю о теле, как о едином мозге, не выделяя мозг отдельно. Это просто мозг, который вытянул свои щупальца в этот мир, Это те вибрации, которые пробуждают наше сознание и расширяют его, мы начинаем иначе видеть и слышать мир. Мы теперь, услышав арабскую речь, естественно, будем более толерантно относиться к этой культуре. Это как раз зов к на­шему внутреннему естеству. И поэтому мы, когда описываем тот или иной метод, конечно, должны учиться у всех. Например, для европейцев действительно, когда идет разговор-диалог, главное — выяснять отношения. Они конфликтные какие-то, поэтому, на­верное, я интуитивно переходил на другую точку, так как я не конфликтный человек. Во-первых, конфликт есть стремление од­ного оказаться сверху другого, даже скрытый конфликт, когда идет спор — самое главное во время этого спора победить. Восточ­ный человек понимает, что это глупо. Только глупцы думают, что в споре рождается какая-то истина — да не рождается там ничего! РАЗ-ДРА-ЖЕ-НИ-Е. Вот что рождается.

И, во-вторых, кто-то будет неудовлетворен, то есть появляется страдание. Раздражение и страдание. Поэтому Восток, который стремится уйти от раздражения и страдания, диалог превращает в атмосферу, из которой питаются все. И бессмысленность любого разговора заключается часто в том, что каждый подразумевает под тем или иным понятием свое.

Знаменитый дзенский диалог: в одном монастыре было два бра­та-настоятеля, один, понятно, умный, а второй не очень. В этом дзенском монастыре была традиция — если приходит странник, то он получает жилье только в том случае, если выиграет спор, но не европейский спор, а дзенский. Дзенский спор парадоксаль­ный, в нем другие закономерности. Здесь каждый получает от не­го что-то, в отличие от европейского, где получает только один. Но самое главное, что можно получить во время этого спора, — это общее просветление. Даже если ты проиграл, ты все равно ухо­дишь обогащенным — ты уходишь с просветлением.

В этот день настоятель устал. Обычно он вел эти диалоги, но он устал, и тут пришел странник и попросился на ночлег. Он говорит: «У нас такой порядок, но я очень устал. Поговори-ка с моим мень­шим братом». А брату строго-настрого приказал рот не раскры­вать: «Знаками веди диалог, подумают, что ты умный». Через не­которое время приходит странник и говорит:

— Я, конечно, потрясен мудростью вашего брата, он — просвет­ленная личность. Что я могу сделать? Я покидаю монастырь, обо­гащенный, заночую где-то в поле.

— А что такое? Вы хоть расскажите, что произошло, — говорит настоятель, а сам думает: «Господи, может я что-то пропустил, мо­жет у брата пойти поучиться».

— Понимаете, когда мы сели пить чай, я поднял палец, который обозначает Будду. Он в ответ поднял второй палец, что есть еще и дхарма. Тогда я показал третий палец, что есть и сангха — три дра­гоценности. И он завершил это, соединил все в кулак, показав, что это все едино, что Будда, дхарма и сангха — это цельное. И я, ко­нечно, побежден. В таком коротком диалоге, так быстро все.

И ушел. Настоятель зовет брата:

— Иди сюда, брат, расскажи мудрость!

— Да вот, — говорит, — какой-то негодяй попался, хам из хамов А проблема состояла в том, что брат был одноглазый. «Он, —

рассказывает младший брат, — пришел и начал показывать, что у меня один глаз. Конечно, ты меня учил быть вежливым. Я сказал: «Но зато у вас два». А он мне говорит: «У нас на двоих три глаза». Ну, тогда я не выдержал, показал ему — если он дальше будет так... я этим кулаком...» Вот, пожалуйста, несовпадение в понимании. Но все получили просветление, даже не совпадая в понимании. Если у нас есть некий конструктив, мы все равно из него что-то извлечем. Хотя бы то, что эти братья послужили нам примером того, что этот мир неоднозначный. И ни один из методов не является абсолютно совершенным. Он уникален для каждого. Кришнамурти предло­жил один метод, эти братья изобрели второй метод.

Есть метод, который называют «метод стирания пыли», тоже рожденный в буддийской среде. В Японии одно из новых религи­озных движений использует этот метод. Япония вообще раньше, чем Европа, породила множество новых религиозных движений — еще с начала XIX века. Необуддизм — это явление японское, долгое время был только в Японии, лишь потом он вышел за ее пределы. Есть Корея как феномен возникновения новых движе­ний, Китай и так далее, но Япония в этом отношении первооткры­ватель. И вот есть одно такое движение, которое насчитывает де­сятки, сотни тысяч последователей, и называется «Тенрике».

Итак, метод стирания пыли. Наши уважаемые ведущие религи­оведы нашей страны Колодный А.Н. и Филиппович Л.А.¹ были в этом монастыре, правда, в храме им запретили снимать.

¹ Колодный А.Н. — доктор философских наук, зам. директора института фи­лософии им. Г. С. Сковороды, руководитель Отделения религиоведения инсти­тута философии им. Г.С. Сковороды, президент Украинской Ассоциации Рели­гиоведов; Филиппович Л.А. — доктор философских наук, зав. отделом Отделе­ния религиоведения института философии им. Г.С. Сковороды, исполнитель­ный директор Центра религиозной информации и свободы УАР, вице-прези­дент Украинской Ассоциации религиозной свободы.

Они были потрясены увиденным, такого они даже среди чистой Японии не видели. Очень чисто. В этом движении «Тенрике» есть особый ме­тод под названием «стирание пыли». Представьте себе огромные террасы, великолепные залы, и с утра до вечера подвижники на­тирают полы и вытирают пыль, — вы нигде не найдете пыли. Это метод, потому что одновременно с вытиранием пыли, естественно проходя через внутреннее совпадение с процессом, — когда мое­те посуду, вы должны мыть ее так, чтобы было просветление внут­ри, — вы моете свои внутренности. Метод стирания пыли заклю­чается в том, чтобы перенести сознание вовнутрь, и, вытирая внешний мир, наводить порядок внутри. То есть организация внешнего пространства, если вы знаете, что в этом внешнем пространстве нет ни одной пылинки, и это совершено вашими ру­ками — это работа внутри себя. Тоже есть такой метод. Некото­рые практикуют этот метод с утра до вечера, но у всех ли он сра­ботает? — Наверное, не у всех и не все к нему предрасположены. Среди десятков тысяч людей, которые находятся в рамках систе­мы «Тенрике», просветленных единицы. Почему другие не прос-ветлевают? — Не совпадают с процессом. Конечно, очень сложно держать внутренний текст в таком же порядке, как и внешний. Легче наводить порядок вовне и делать его мертвым. Любой метод молено сделать мертвым, когда мы превращаем его в стереотип, в догму, и попасться на этот же метод, который сработал у предыду­щего человека, и который получил просветление.

Есть метод бокового зрения. Обычно метод бокового зрения есть в целом ряде духовных систем, например, у даосов, потому что, как только вы посмотрели на Дао, оно исчезло, поэтому вам это нужно отслеживать боковым зрением. Это некая тонкая грань, практически вы скорее не ступаете по земле, а летите по воздуху, потому что как только вы коснулись земли, земля исчеза­ет. Дао нельзя назвать, у него нет имени. Когда я произношу «Дао», Дао исчезает. Из Дао все рождается, в него все уходит, но оно несхватываемо. Для того, чтобы в этом состоянии жить и практиковать, нужно иметь хорошее боковое зрение. Некоторые практики, которые практиковали у меня, работали по индивиду­альным программам, и у них была практика такого бокового зре­ния. Самое главное — это момент перехода. Когда вы переходите из состояния в состояние, важно отследить, через какие врата вы переходите, потому что вы можете заблудиться и не вернуться на­зад. Поэтому среди даосов много сумасшедших, потому что вы уходите, предположим, по ту сторону сна и проснулись не по эту сторону, а по ту сторону сна, просто забыли ориентацию, куда ид­ти. Поэтому нужно хорошее боковое зрение.

Мастеров было много разных. Целое поколение было мастеров, которые пытались воплотить это, предположим, в творчестве, ис­кусстве — те же мастера фэн-лю, ветропотоковцы. «Где начинает­ся ветер, где он заканчивается?», «Где рождается поток, а где его конец?» Стать ветром и потоком — великолепная практика, но опасная. С чего они начинали? Они, конечно, как все даосы жела­ли быть бессмертными. И это хорошо, все желают, и вы тоже, быть бессмертными. И они помнят о том, что главное — в состоя­нии естественности и у-вэй. Некоторые тупо переводят «у-вэй» как «недеяние», но это не бездействие, это, наоборот, действие, совпадающее с этим потоком. И с чего они начали, к чему приш­ли? Они пришли к главному методу своей практики — раздеться догола и напиться допьяна. Ну, как стать ветром и потоком? Как быть естественным?

Вообще, я всегда говорил, что украинская ментальность — при-родно буддийско-даосская, созерцательная. Созерцательность, направленная, скорее на то, о чем говорил Чубинский, определяя состояние украинской национальной психологии — созерцатель­ность украинца, когда он смотрит на мир, сама украинская приро­да созерцательна. Архипенко как-то сказал: «Я смог стать нор­мальным скульптором, когда уехал из Украины. В Украине все ме­шает творчеству». Почему? — Потому что всего много, природа медитативная: спелые груши висят, созревают сливы, лето такое медленное и круглое, как арбуз, неспешно катится по пыльной до­роге... Арба... Волы, пока ты их запряжешь весной — к осени, на­конец, поедешь, то есть это барокково-избыточное состояние. Есть такое феноменальное произведение национальной ментальности, как украинский борщ. В нем же есть все — есть медитатив-ность, есть просветление. Это целостное явление, блюдо просвет­ления. И если человек с ним совпадает — он уже просветленный человек. Зачем ему куда-то от борща уходить?

А теперь вновь о мастерах фэн-лю, как они методы, которые вырабатывались в рамках даосской практики, воплощали. Пред­положим, идеалом даоса является отшельничество. Мастерам фэн-лю тоже хотелось отшельничать, но недалеко — в соседней беседке. Беседка — это особое место уединения. «Вот уединюсь, я сегодня отшельничаю с 5 до 8. Я в образе». Или, например, они создали эстетику лени. Великие матера фэн-лю говорили: «Вооб­ще, спать каждый может, особенно после трудового дня напря­женного. Но вот спать днем, спать в духоту, в жару, когда ты весь потом истекаешь, но упорно спишь. Все на работе уже, коровы на полях, а ты спишь. Ты ленишься, ты боишься поднять свою руку. У тебя переполнен мочевой пузырь, а ты терпишь. Тебе просто лень подняться. Уже почки разрывает, а тебе только подняться и пройти, но лень».

Эстетика лени. Но не у всех. Тут должно быть очень много сов­падений. Потому я и говорю: «Методов существует бесконечно много». Когда мы обращаем внимание на тот или иной текст, лю­бой текст является в определенной степени ключом для вашего просветления, если вы слышите ответ из текста. Любой текст. Я приводил пример неоднократно своим студентам, что, например, та же сказка о колобке — это текст о великих инициациях, кото­рый любого человека может привести к просветлению, если пра­вильно читать эту сказку, если это действительно для вас является важным текстом. Особенно когда мы читаем с вами те тексты, ко­торые у нас есть всегда под рукой.

И я прочитаю второе изречение. Я прочитал вам введение — пер­вую строчку тайных слов, которые сказал Иисус Живой, и которые записал Дидим Иуда Фома. И прочитаю следующую строчку:

«Пусть тот, кто ищет, не перестанет искать до тех пор, по­ка не найдет. И когда он найдет, он будет потрясен, и если он потрясен, он будет удивлен, и он будет царствовать над всем».

Вторая фраза, вы ее услышали? Имеющий ухо да услышит. Первая фраза, которую Иисус сказал Фоме — тайные слова, тот, кто сумеет истолковать их, не вкусит больше смерти. Напоминаю эти тайные слова:

«Это тайные слова, которые сказал Иисус Живой и которые записал Дидим Иуда Фома. И Он сказал, что тот, кто обретет истолкование этих слов, не вкусит смерти».

Каких этих слов? И вот я вам прочитал эти слова. Замечатель­ная история. Я люблю рассказывать другую историю об одном кентуккийском полковнике. Он не такой великий, как Эдисон, но тут нужно представить, что такое Кентукки. Кентукки — это аме­риканская провинция. С чем сравнить я не знаю, у нас такой про­винции даже нет. Это провинция американская, вы там не встре­тите пришельцев из других континентов. Чем знаменит штат Кен­тукки? — Тем, что там изобрели кентуккийское виски — бурбон.

Граница между Кентукки и Теннеси — прямая линия, как-будто кто-то провел под линейку. Явно провели под линейку, это были фронтиры, Теннеси — это территория, которая была зоной влия­ния французов. Это верхняя часть великой Луизианы, а Кентукки

— это уже американская пограничная территория. Кто жил тогда на границе? — Ну, вы понимаете, местные казаки. Больше всего там было любителей выпить, они бежали туда потому, что на севе­ре начали устанавливать налоги, а это была единственная свобод­ная территория на границе безналоговая. Но ячмень не принялся, так получилось — неурожай. А пить хочется. Они решили попро­бовать то же самое, но с кукурузой. И вы знаете — получилось! Знаменитый бурбон. Получилось! Они прогнали, конечно, через известковые воды, а не так как, предположим, гонят шотландцы

— через жженный торф, или ирландцы — через обычный торф. Но они сделали это по-своему, через меловые отложения прогна­ли эту всю воду.

Мне нравится эта территория Америки: Миссури, Кентукки, Теннеси — уголок замечательный, Озарские горы. Когда-то в детстве я читал «Приключения Тома Сойера и Геккельбери Фин­на», мне очень нравилось. Я люблю Марка Твена, и, приехав в Миссури, я естественно посетил все места, связанные с Марком Твеном, Геккельбери Финном, Томом Сойером. И оказалось, я совпал, увидел именно то, что ожидал увидеть. Это важно. Предс­тавьте, излучина Миссисипи, где Миссури сливается недалеко от Мемфиса, Мемфис — это, конечно, Элвис Пресли, здесь все о нем говорит, все красиво. И вот один кентуккийский полковник после демобилизации поставил себе трактир. Вы знаете, каждая амери­канская дорога имеет эти трактиры. И хорошо он жил, преуспе­вал. А тут провели новую дорогу далеко от этого места. И все, нет людей — разорение. Но он не сдался, и решил все-таки заработать денег на дальнейшую жизнь. Он решил продать рецепт «Цыплен­ка по-кептукийски». У него был свой эксклюзивный рецепт «Цып­ленка по-кентукийски». И он стал обходить все небольшие ресто­ранчики, частных владельцев, продавая этот рецепт. Никто не по­купал. Он обошел больше тысячи этих маленьких харчевен. Нако­нец, в последнем купили за хорошие деньги, которых вполне хва­тило ему, чтобы построить свой собственный ресторан.

Это знаменитый «Цыпленок по-кентукийски», это американс­кая легенда. Полковника спрашивали, что его заставляло все вре­мя искать, почему он не прекратил эти поиски, вообще, столько бездарно потраченного времени. Он сказал: «Нет, я не потерял ни часа времени, потому что на протяжении всего этого периода я учился договариваться, общаться. И это мое искусство общения привело меня в эту харчевню уже состоявшимся мастером разго­вора. Именно это позволило мне продать».

Близкая история, да? То есть любой процесс — это приобрете­ние опыта. Если вы прекращаете процесс потому, что у вас не по­лучается, например, гвоздь забить, не прекращайте, пока не нау­читесь забивать гвоздь как мастер. Поэтому здесь и сказаны тай­ные слова. Представьте, Иисус говорит о тайных словах! Эти тай­ные слова:

«Пусть тот, кто ищет, не перестает искать до тех пор, пока не найдет. И когда он найдет, он будет потрясен».

Он будет уже иным. Путь изменяет человека. Не мы идем по Пути, а Путь идет через нас. Он проходит через наши сердца, ме­няя их, меняя наше сознание. Самое главное — не останавливать­ся, идти сквозь.

«Он будет потрясен».

Потрясен. Он начнет жить, потому что потрясение — это виб­рация.

«И если он потрясен, он будет удивлен».

Потрясение — это тело, удивление — это наше сознание. Наше сознание реализуется. И сразу:

«И он будет царствовать над всем».

То есть равным ему не будет никто, потому что этот Путь про­шел только он, и никто по этому Пути не ходил. «И он будет царствовать над всем». Почему над всем? И тогда второе изрече­ние, из этого же текста. Второе тайное слово! Иисус сказал:

«Если те, которые ведут вас, говорят вам: смотрите — Царствие в небе! Тогда птицы небесные опередят вас...»

И вы видели птиц небесных, они вас опередили, то, что они со­вершают — это уникально, это другой разум — разум стаи. Вы помните, стаю ведет новый вожак, который никогда не летал. Но он сам не долетит, долетают только стаями. Они, стараются дог­нать друг друга, они знают только когда их много. И если один гусь останется оторванным от стаи, хоть он триста раз летал, он никог­да не найдет дороги. Это другой тип разума, коллектив. Они уже освоили это Царство, нам этого не достичь.

«Тогда птицы небесные опередят вас. Если они говорят вам, что оно (Царство) в море, тогда рыбы опередят вас».

И следующая фраза:

«Но Царствие внутри вас и вне вас».

Вы знаете, в этой фразе есть перекличка с фразами других Евангелий — Царство Божие внутри вас. Но в тайных словах ска­зано дополнительно: Царство Божие не только внутри вас, но и вовне вас, вы — центр этого Царства. Внутри вас и вовне вас! Ва­ша задача — стать действительно этим центром. Вы — центр Все­ленной, тот самый центр, благодаря которому вся Вселенная, собственно, и существует. Все не только внутри вас, но также все зависит от того, насколько вы сгармонизировали внутреннее с внешним. Я говорю всегда, что человек смотрит на мир непра­вильно. Почему я называю себя наблюдателем? — Потому что всю жизнь тренируюсь смотреть правильно. Для того, чтобы смот­реть, нужно наблюдать, тренировать наблюдение, иначе ваши гла­за так и останутся теми глазами, которые упираются в формы. Мы сегодня опять с Денисом Брилевым (участник лагеря — прим. ред.) говорили по поводу Лейлы и Меджнуна. Он мне напомнил другую фразу, когда Меджнун говорит: «Уйди Лейла. Ты мешаешь мне видеть Лейлу». Понимаете, глаза Меджнуна — это особые глаза, когда они претыкаются в форму, когда он опять возвращается к форме, он может не увидеть главного — он может не увидеть Лей­лу. Для того, чтобы наблюдать, нужно видеть самое главное. Я всегда говорю, самое главное в том, что вас окружает — не фор­мы, а информация. А как увидеть информацию?

Я всегда говорю студентам, если хотите получить «отлично», всегда работайте с преподавателем агрессивно и эротично. Вы создаете тем самым нужное напряжение. Он же оценивает вас. Помните, 80% информации — это вы, а не ваш текст, который вы говорите. Смотрим внимательно, вот этот мир. Я предлагаю все время одну и ту же практику. Посмотрите сюда, в этот мир, где мы находимся. Просто смотрите, не претыкаясь в формы. Смотрите на самое главное, что здесь есть — на пространство. Пространство наполнено информацией. Смотрите сюда, в этот мир, не цепляясь за формы, а смотрите в пространство. Закрыли глаза и посмотре­ли в пространство между мыслями. Ваши мысли как облака. Смот­рите в пространство между вашими мыслями. Проскользните в это пространство. Станьте пространством. Не работайте с мысля­ми, не пытайтесь их убрать, просто скользите между ними. Смот­рите на пространство, которое вмещает эти мысли. Теперь откры­ли глаза и соединили пространство между мыслями с пространством внешним. Мир внутри и мир вовне. Царство внутри и Царство вовне. Сделали это одним пространством, пространством между мыслями и внешним миром. Вы увидели глаза просветлен­ного человека, потому что это ваши глаза. Это глаза Будды, это глаза любого реализованного существа.

Слово аморальный происходит от слова «амор» — «любовь» или бессмертие — «а-мор». «А» отрицающее «мор» — бессмер­тие. Или вы идете за бессмертием, или вы остаетесь такими, какие есть — подавленными. Мораль — это действительно удобно. Вы рождены свободными изначально, от начала избраны как свобод­ные, так написано в любом священном тексте. Если открываете Библию, то читаете, что вы по образу и подобию Бога. Написано: «Вы — дети Бога», — это пин-код. Написано: «Вы победители». Вы победители, вы уже победили. Ну может быть победитель подав­лен? Может быть дитя Бога подавленным? — Оно свободно!

Сказано: «Христос пришел и сказал: «Познайте истину, и ис­тина сделает вас свободными». Здесь два момента — знание и состояние, и если у вас они не соединяются, вы — профаны. Зна­ние должно совпасть с состоянием. Если вы что-то знаете, вы должны это пережить. И вы помните, сказано в Писании: «Хрис­тос — конец закона». Или конец морали. Христианство — превос­ходящая мораль религиозная система, и это абсолютно правда. Когда я слышу такие фразы, как «христианская мораль», «христи­анская этика» — это не совсем правильно, потому что изначально христианство Христа не имеет отношения к историческому хрис­тианству. Историческое христианство — это конец Христа. А Христос — это конец исторического христианства, потому что ис­торическому христианству трудно с Христом. Он бесконечен и многомерен, Его нельзя вместить, нужно только прожить эту жизнь. А прожить трудно, поэтому нужно опять вернуться к мора­ли, назвать ее только названием «христианская мораль».

Так происходит с любой религиозной системой. Будда никако­го отношения к буддизму не имел. Никогда. Будда никогда не был буддистом. И слава Господу! Это говорит о том, что каждый из вас действительно победитель. Каждый из вас действительно сможет реализовать в себе ту изначальную буддовость, божественность, неважно как вы это называете. И мы, на протяжении этих дней, уже неоднократно говорили, то что вы видите — не соответствует реальности. Другими словами, вы есть призма, которая проециру­ется в этот мир и реагирует на него. И, конечно же, реагирует неправилыю. В страхе от этой реакции, она начинает подавлять, пото­му что общество говорит: нехорошо себя так вести, нехорошо го­лыми ходить, не объясняя почему.

Вот это — самое страшное, когда не объясняют почему. Напри­мер, действительно в Священных Писаниях сказано о важности смирения. Вы скажете, что это тоже подавление. А я спрошу тог­да, что такое смирение? Никто же не понимает, не слышит этого слова. «С миром», то есть в гармонии с миром. Когда вы целостно совпадаете с миром, вы смиренны. Слышать нужно, что означает то или иное слово. Но историческое христианство превращает слово смирение в подавление, страдание. Христос их освободил, а они страдают. Непопятно.

Каждое слово имеет смысл только тогда, когда у этого слова и у вашей эмоции есть позитивная цель. Если человек говорит: «Я стал благочестивым христианином и сейчас нахожусь в состоянии пос­та», — никакого отношения к христианству это не имеет по той простой причине, что Христос прямо сказал: «Если ты постишься, никому об этом не говори». Наоборот, веди себя так, как будто ни­чего не происходит, потому что это твои личные отношения с Бо­гом. У поста есть цель — соединиться с Господом, очиститься, Он святой. Войти в состояние святости и совпасть, а если человек хва­лится этим, то весь его пост не имеет никакого смысла.

Когда человек говорит, предположим, что он не ест мяса, я его спрашиваю «почему?» не потому, что я предлагаю ему есть мясо. Я хочу узнать цель, почему он не ест. Если он не ест мяса, потому что попадает в какую-то систему, где все не едят мяса, и он должен так поступать, а его подсознание, предположим, протестует — он себя убедил идеологическим убеждением, в результате этого на пользу его непоедание мяса не пойдет. Никакой пользы от этого нет, потому что нет целостного принятия. Целостность. И недаром же в одном из переводов Библии сказано по поводу мяса: «Силь­ный в вере ест все. Слабый в вере не ест мяса». Именно потому, что так построена система. Если человек совершает действие и предполагает, что именно это действие приведет его к цели, то та­ким образом он посягает на всесилие Бога, Который принимает его таким, какой он есть. Его поедание или непоедание мяса ника­кого отношения к спасению не имеет. Значит, у того что он ест ли­бо не ест, должна быть другая цель, не связанная со спасением, то что соответствует данному человеку. А как только человек идеоло­гически обосновывает, что благодаря тому, что он не ест мяса, не страдает животное, он реализует какуто-то высшую миссию — это никакого отношения к практике, извините, не имеет.

Цель должна быть у любого вашего ограничения, у любого ва­шего действия. Если вы, предположим, даже что-то подавляете, то вы должны подавлять это с какой-то целью. Это подавление тогда становится не подавлением, а смирением, то есть вы выходите на целостное соединение. «С» — это соединение, союз с миром. Вы выходите в целостную структуру мира. Вот тогда это подавление превращается в смирение. Вы должны всегда об этом помнить. Несомненно, мы не можем жить в этой жизни абсолютно бесстра­стно, но эта страсть должна созидательной быть. В слове «страсть» есть и «страх», и «трение», и «страдание», потому что есть «тр» — мы тремся обо что-то. Но если мы тремся с целью, добиваясь чего-то, тогда это позитивная страсть. Когда мы благодаря этой страсти действительно агрессивно прорубим тоннель, и там будут ходить люди, поезда и машины, тогда это трение имеет позитив.

Момент волнения, а волнение присутствует у нас в любом слу­чае интереса. Вы волнуетесь, когда ожидаете увидеть объект сво­ей любви. Ваше волнение от слова «волна», другими словами — «вибрация». Вы вибрируете, потому что вы живы. Нет вибрации — нет жизни. И это хорошо, но другое дело, когда эти волнения носят негативный характер. Например, вы боитесь увидеть объ­ект своей любви, это же противоестественно, потому что любой объект любви, каким бы он ни был, для вас он всегда абсолютно хорош. Я говорил, Лейли глазами Меджнуна — это Лейли непрев­зойденной красоты. И поэтому когда мы волнуемся, мы должны знать, зачем мы волнуемся.

Единственное полноценное волнение — это волнение любви. Любовь имеет все эти характеристики, эти два момента обязатель­ные — как агрессивность и эротизм, так и знание и состояние. Лю­бовь — это знание, потому что это процесс познания и процесс, связанный с состоянием. Когда мы говорим с вами о совпадении этих знаний и состояния, мы естественно должны посмотреть на любую практику. Например йога. Вы занимаетесь, делаете, сделали упражнение, но не концентрируете внимание и не присутствуете в упражнении — это бездарно потраченное время. В нем необходимо присутствовать, только тогда имеет смысл заниматься. А когда ва­ше сознание находится где-то далеко, вместо того чтобы концент­рироваться на щитовидке, либо на почках, либо еще на какой-то части вашего тела в той или иной асане, тогда это не имеет смысла.

Джалал ад-дин Руми — один из величайших суфиев (действи­тельно, я люблю суфиев, много интересного можно у них почерп­нуть) как-то сказал: «Выпей чашу волнения, ибо ты не чувствуешь стыда». — Слышите, как сказано? Выпей чашу волнения, ибо ты не чувствуешь стыда. — «Понимание приходит с любовью к гово­рящему. Холод закрывает ум». Холод значит отсутствие интереса, отсутствие любви, прекращается колебание. Так вот, холод здесь ключевое слово. Запомните, любой духовный рост — это не за­мерзание ситуации. Когда вы замерзаете, находитесь в ступоре — прекращается духовный рост. Холод сковывает ваше существо. Сковывание представляет собой те самые препятствия на пути ре­ализации вашей спонтанности, вашей спонтанной бесконечной духовности.

Мир уже духовен изначально, не только вы совершенны, и мир хорош весьма, то есть мир наполнен благодатью. Но ваши препят­ствия внутренние, ступоры, стереотипы мешают вам брать эту благодать. Вы забываете, что вы — дети Бога и хозяева в этом ми­ре. Мир создан для того, чтобы вы брали благодать. Он наполнен благодатью, создан, и потом в конце этого создания вы созданы для того, чтобы питаться этим. Но если вы не можете протянуть руку... У вас есть желание взять, но вы бьете себя по рукам, пото­му что вы подавлены, вы подавляете те или иные эмоции. Вы, ко­нечно же, никогда не сможете быть совершенными и целостны­ми. Мы смотрим на мир неправильно. Мы смотрим на мир через призму наших стереотипов и, другими словами, тот мир, который вы видите, называется бельмо. Мир ваш — это бельмо вашего соз­нания. И вы знаете, когда есть бельмо на глазу, на самом деле вы настоящего не видите.

Задача любого путника — снять бельмо. Недаром, предполо­жим, не только в христианстве, но и в буддизме, одна из главных истин, как определить настоящего путника — он не выносит суж­дений. Другими словами, он не судит. Он не дает характеристик: хорошее или плохое. Потому что как только он начинает выносить суждения хорошее или плохое, то таким образом он берет на себя ответственность из своего бельма судить мир, не как Абсолют, а как относительное существо.

Очень важно увидеть свою подлинную генеалогию. Я недаром сказал, что вы — дети Бога, у вас другая генеалогия. Вы привыкли мерить человеческими мерками, потому не можете выскочить за пределы. И когда вы желаете действительно реализовать свое Божественное, тогда вы должны вспомнить кто же начало этого Бо­жественного.

Мы открываем Священный текст и читаем там что, человек сот­ворен по образу и задуман по образу и подобию Бога, сотворен че­ловек. Господь сотворил и вдохнул в него Себя — Дух Святой, и человек стал душою живою. Другими словами, вы — выдох Бога. Вот почему когда вы создаете позитивную какую-то характерис­тику, вы создаете ее на вдохе, вы же вдыхаете выдох Бога. Вы — выдох Бога! Вы осознайте это, и тогда вы увидите совершенно другую генеалогию, вы совершенно по-другому выстроите все внутренние свои взаимоотношения, и тогда ваши родители — это только некий передаточный механизм. Ваша зависимость будет крепче с Божественным источником, чем с той моделью которую вам, естественно не желая зла, но навязали, и которая мешает вам двигаться в вашей собственной жизни.

Кроме модели собственной семьи существует культурная мо­дель — модель целой культуры. Вся русская литература построена на идее страдания, так как она выросла на русском православии. Русская литература фактически аккумулировала в себе всю мен-тальность русского народа. Именно в XIX веке окончательно про­изошло такое рефлексирование всего мыслительного процесса в русскую литературу — замечательную литературу, но которая стала выполнять не свою задачу. Нормальная позитивная литера­тура не занимается воспитанием. Воспитанием занимается только та литература, когда нет ничего. Например, русской философии не существует. То, что вы называете русской философией, ника­кого отношения к философии не имеет, а имеет отношение к фи­лософствованию, морализации. Но на самом деле, взяв на себя нагрузку этого философствования, русская литература вложила в уста главных героев речевки: «Нужно прожить жизнь так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно...» и так далее. Это некие декларации, исчезает литература. Да, она не виновата, она действительно великая литература, по она взяла на себя не свои задачи, продолжая традицию русского православия. Подчерки­ваю слово русское, потому что греческое православие не такое и украинское тоже не такое. Русское православие — аскетическое, потому что формировали основы этой ветви православия монахи Киево-Печерской лавры. Они были главными миссионерами, они формировали фундамент, а монах может принести какое христи­анство?! — Аскетическое, которое направлено на страдание, на усмирение плоти, подавление плоти. В начале этого культурного тела лежала глобальная мета-программа. А потом спрашивают, по­чему огромная страна с такими ресурсами, с таким народом, но ничего не получается. Мета-программа изначально в культурном теле была порочная. Господь меня простит! Потому что это исто­рическое христианство. Это не христианство, которое принес Христос. И при этом я замечательно отношусь к православию. Я говорю о тех моментах, которые произошли в результате дефор­мации культурного тела.

Вот что значит начало, исток. Кто был отцом, с чего начиналась восприятие той или иной культуры. И мы понимаем, почему так — да потому что принимали христианство из Византийской импе­рии, которая в это время переживала свой упадок, она была раст­ленной. Единственный способ спасти христианство в рамках Ви­зантийской империи — уйти в монашество, и это монашество пе­реходит на новую территорию, на детские славянские души и приобретает такую характеристику.

Я говорю постоянно на протяжении всех дней о том, что есть два базовых момента, которые позволяют человеку обрести вкус к жизни — эротизм и агрессивность. Я попробую это сказать нем­ного по-другому. Эротизм — это квинтэссенция любви. Вы нап­равляете свой взгляд в ту сторону, которая вам нравится, то есть вы совпадаете со своим нравом, характером. И нрав приходит к тому, что вы должны войти в ту точку, которая привлекает ваше внимание. Это эротизм. Вы занимаетесь конным спортом, вы лю­бите лошадей — это эротизм, это эротично. Это замечательно. Когда я говорю слово «агрессивность», при этом хочу подчерк­нуть что агрессивность и активность это две большие разницы. Многие говорят, что они ленивые, но активные. Эта активность — просто элементарное действие, некий поиск. Они чувствуют, что у них есть проявление активности, связанное с их потенцией, то есть некая потенция, которая проявляется, когда человек должен как-то проявить себя в этой жизни, и поэтому у него идет не глу­бинный, а поверхностный поиск. А агрессивность более сконце­нтрирована, у нее есть конкретная цель, например, действовать, вспахивая поле. И человек выходит утром рано на рассвете и до позднего вечера агрессивно работает с землей. Созидательная и позитивная агрессия здесь имеется в виду.

Радость — это агрессия, потому что даже само слово «радость» близко санскритскому слову, о котором мы говорили на прошлом занятии — «раджас». Радость, рдяной (-рд-), то есть красный, на­полненный энергией, силой. Когда вы краснеете? — Когда труди­тесь, когда сконцентрированны в процессе.

Радость. Недавно на бразильском вечере танцевали роду. Рода происходит от этого же корня — радость (-рд-). Рода — это ра­дость. Рада — совет. Радуга, соединяющая небо и землю. Это по­зитивная агрессия. Поэтому мы читаем, в Писании написано как: «Всегда радуйтесь. Всех любите. И за все благодарите». Вот фор­мула жизни: Всегда радуйтесь. Всех любите. И за все благодарите. Благодарить — это значит отдавать благо, дарить благо, то есть продолжать то, что в начале начал начинает Господь. Он основал этот процесс — дарить благо, другими словами, любить, радовать­ся и благодарить — это значит быть подобными Богу. Подобными Богу! Сила человеческого тела — это мощь Его тела. Сила любви — это мощь Бога. Любовь — это не человеческое, эта та самая ин­тенция, которая была зарождена в Начале Начал, и как интенция она продолжает двигаться через нас, сквозь нас в бесконечность, преобразовывая этот мир, чтобы потом вернуть его обратно, как после выдоха Господь должен вдохнуть мир в себя. Но Он может вдохнуть мир только святым, очищенным. Очищать этот мир — наша задача. Мы должны вернуть дыхание Богу, мир Богу.

Вопрос прозвучал, есть ли такое понятие как венец безбрачия. Это система убеждений, реально этого не существует. Это суще­ствует только в сознании, потому что Бог есть любовь. Если Он есть любовь, то Он — владыка любого брака. Я предпочитаю упот­реблять слово «гплюб» — «слюб» (с-любовыо), по любви, соединяя себя с собой, себя с миром и себя с Богом. И тогда этот процесс по­лучает полноценную характеристику. Эта радость или как в санскрите есть «рита», «ритм», «ритуал», другими словами вибра­ция. Радость — это вибрация. Когда мы радуемся — мы вибриру­ем, нам прыгать хочется, танцевать хочется. Жизнь — это вибра­ция. И без радости, мы замечаем, постепенно уходит вибрация, смысл жизни. Любовь — это вибрация? — Вибрация. Эротизм и агрессия — это вибрация? — Вибрация. Значит это жизнь? — Жизнь. Он вдохнул Себя, и стал человек душою живою. Душою живою, не просто душою! И не создал Он души, а сказано: «Стал человек душою живою». Бог есть жизнь, Бог есть вибрация, и по­этому когда мы находимся в этом процессе, мы должны всегда помнить об этих формулах бытия человека в мире: «Всегда радо­ваться. Всех любить. И за все благодарить».

Когда Христос приходит, он говорит о блаженствах. И среди этих блаженств каждое — это жемчужина, позволяющая нам уви­деть ту или иную грань человеческого бытия или открыть формулу его целостности. Например, сказано: «Блаженны миротворцы». Миро-творцы. Мы говорили о слове «смирение», то есть быть с ми­ром, творить вокруг себя мир, гармонию. Слово «ислам» переводят как покорность не совсем правильно, его происхождение близко к слову «салям» — мир. То есть другими словами, мусульманин — это миротворец. Это может даже так звучать — блаженны мусуль­мане, потому как основа понятия ислам — это мир. И вместо слова «покорность» я бы предлагал переводить словом «смирение» — с миром. Покорность — это подавление, вы принимаете это без удо­вольствия. А когда вы принимаете с миром, то вы принимаете это с удовольствием, то есть получаете наслаждение. Одно и то же. При любом действии важно, какие мысли при этом присутствуют.

Нужно определяться всегда, и тогда вы будете победителями. Другими словами, когда вы определяетесь, вы не разрываете мир, вы целостны, а значит счастливы. Я все время перевожу слово «счастье» — «с частью», соединение с частью, соединение частей. Когда все части соединены — вы счастливы, у вас целостность. К счастью нужно быть готовым как к просветлению, потому что счастье и просветление — это близкие понятия. И человек должен приуготавливать себя к этому просветлению, естественно, тру­дом. Это особый путь. Путь человека, который стремится к прос­ветлению, — это путь служения.

Я читал недавно беседу одного суфия со своей ученицей. Она обошла много учителей, они ее прогоняли либо говорили: «У тебя все равно не получится, ты вообще духовно неуравновешенная». Есть такие люди духовно неуравновешенные, они никак не могут определиться, у них есть сомнения. Вроде бы они желают двигать­ся по пути, потом эти сомнения мешают. Желание общее есть, по нет постоянства в практике. И эта женщина несколько лет ходила, стучалась в разные двери с замиранием сердца, точно зная, что ее не возьмут. Она не была в себе уверена.

Она пришла к этому Учителю, зашла в комнату, а его еще не бы­ло. Когда зашел Учитель, она впервые в жизни почувствовала уми­ротворение. Ее осознание опустошилось, она была умиротворена. Он спросил:

— Ты желаешь двигаться по пути?

-Да.

— А ты знаешь, почему тебя не принимали другие учителя? Она испугалась, потому что еще не разговаривала с ним и не

могла понять, как он догадался, что ее никто не принимал. Он го­ворит:

— Ты сидишь беспокойно. Расслабься.

Слово «расслабление» — важное слово. Я прошу, чтобы все за­помнили, расслабление — это не состояние. Расслабление — это процесс! Некоторые думают, что это состояние и сразу впадают в состояние расхлябанности. Не путайте расхлябанность с процес­сом расслабления! Процесс расслабления — это контрольный процесс, вы его контролируете все равно, но находитесь в движе­нии к одной цели. Когда она попыталась расслабиться, войдя в этот процесс, он сказал:

— Хорошо. Конечно, ты сложный человек, но я беру тебя в уче­ницы.

И он добавил замечательную фразу:

— Я впускаю тебя в себя.

Так мог сказать только великий Учитель. Я впускаю тебя в себя — это как дыхание Бога. Он принимает ее такой, какая она есть. И не просто принимает, чтобы она находилась рядом, он впускает ее в себя. И с этого момента она 25 лет провела рядом с ним. Она ста­ла великим мастером, потому что мастер впустил ее в себя, и она поверила ему, она стала смиренной.

Я говорил о том, что каждое слово в Священных текстах имеет глубокий смысл, но мы часто понимаем этот смысл не всегда адек­ватно. Например, «блаженны нищие духом». Многих это смущает. Как бы ни пытались объяснить, все равно до конца эта фраза где-то не отзывается, потому что есть понятие «нищие», и оно уже как бы доминирует. Нищие, тем более духом, а мы говорим о духовном возрождении. Что-то здесь не стыкуется. Если на эту фразу попы­таться посмотреть с разных сторон, с точки зрения, предположим, иврита — как бы она звучала в устах раввина иудейского, как бы сказал ее на арамейском языке Христос. Суфии, которые с любо­пытством смотрят на христианство, читают часто тексты, говорят, что вообще эту фразу необходимо переводить другим словом. Они предлагают слово, которое в переводе с арамейского звучит как «мягкодушные». Или иными словами — «блаженны мягкие в эго». То есть не нужно быть ригидными, уберите ригидность, уберите упрямство — уберите то, что мешает вам обрести подлинное зна­ние, которое есть у Бога. Станьте мягкими в эго, гибкими.

Быть мягким в эго означает смирение, то есть найти точку сое­динения себя с миром, и тогда вы обретаете благодать. Вы получа­ете эту самую благодать, без которой невозможно жить в этом ми­ре. Я сказал, что нужно быть готовым к просветлению и то, что происходит сейчас — это шанс. Шанс не только осознать себя ды­ханием Бога, но шанс также и пережить это, потому что знания недостаточно для того, чтобы вы получили просветление. Знание должно соединиться с состоянием переживания. А состояние пе­реживания позитивного знания — это значит обретение вот этого самого дыхания.

Один из великих шейхов сказал такую фразу: «Для Господа — единство. Для нас — познание. И любовь — связь между нами и Им». Для Него — единство. Для нас познание. И связывает нас — любовь. Мы можем видеть Бога везде. Бог присутствует и при на­шем разговоре, назвать это лекцией нельзя. Это разговор, беседа. Он присутствует в каждом слове, которое мы произносим, Он на­ходится рядом. Мы не умеем Его видеть, поэтому нам приходится тренироваться. Мы смотрим на красивые горы, некоторые из вас бегают утром, встречают рассвет в горах. Что они пытаются уви­деть? Красоту природы? — Нет. Эти люди пытаются увидеть, уз­реть и созерцать Бога, то есть созерцать Божественное, мы назы­ваем Божественная красота. Для того чтобы увидеть эту Божест­венную красоту, некоторые преодолевают огромные расстояния. Но при этом сознание должно быть чистым.

Один из таких путников как-то рассказывал мне, что с ним про­изошла следующая история. Он любил ходить в горы, и «он любил» — потому что он сейчас жив, все с ним нормально, но то, что про­изошло с ним в горах, изменило его сознание. Он отправился в го­ры, взобрался на вершину горы, преодолевая препятствия. Он взобрался на самый высокий гребень этой горы и смотрел вниз, перед ним была великолепная красота, и начал ее созерцать. И че­рез пять минут вдруг он поймал себя на следующем: он качал голо­вой и внутри себя распевал «Цыпленок жареный». И он понял, что вначале надо привести в порядок свое сознание. Только тогда, ког­да он обретет глаза Бога, он увидит Божественную красоту. До это­го «Цыпленок жареный» будет постоянно звучать у него в голове, мешая ему воспринимать Бога во всем этом. Бог находится рядом. Один из моих, наверное, самых любимых средневековых филосо­фов великий шейх Ибн-аль Араби однажды сказал такую фразу, я думаю, вам тоже понравится. Фраза для мужчин. Действительно для мужчин, он так и сказал для мужчин: «Созерцание Бога в жен­щине наиболее полное и совершенное». Вот когда вы увидите жен­щину, любую женщину — вы зрите Бога, если вы умеете правиль­но видеть, то есть видеть не просто плоть, а видеть суть.

И в прошлом году я об этом неоднократно говорил, что в пере­воде с иврита, женщина означает, дословно, «та, которая прячет», а мужчина — «тот, который ищет». Что же она там прячет? — Иу­деи говорят — имя Бога. Женщина прячет имя Бога, поэтому тай­на созерцания — это увидеть имя Бога. Для этого нужны чистые глаза, иначе влечение увидеть Бога может привести к тому, что мы будем просто менять партнеров и не увидим Бога в женщине. Для того чтобы это познать, необходимо быть в процессе и быть гото­выми к этому процессу. Не всегда мы бываем готовы. Иногда мы не бываем готовы, потому что находимся в разрыве в отношениях с миром.

Великий безумный Ходжа Насреддин 20 лет прожил со своей женой и уже лет 10 последних не разговаривал: «О чем с ней гово­рить? Женщина!» И даже когда они находились дома вместе, они всегда садились спиной друг к другу. Как бы она ни поворачива­лась, он всегда старался повернуться к ней спиной, чтобы глаза не оскорблять. И вот она сидит лицом к окну, а он повернулся к сте­не. Там голая стена, и он сидит и смотрит в стену. Час проходит, два, она кричит: «Насреддин, Насреддин! Там за окном идет про­цессия !» Целый город вышел на улицу, потому что умер один зна­менитый человек, и его провожают люди. Это так бережно, трога­тельно, замечательно. «Да», — сказал Ходжа Насреддин. — «Если бы я сидел лицом к окну, я бы это увидел». Вот так часто многие люди не могут даже повернуть голову в сторону просветления, по­тому что у них разорваны связи с миром. Они как Ходжа Насред­дин тупо смотрят в стену и не поворачиваются к окну, хотя прос­ветление рядом. Оно находится за вашими спинами. Оно находит­ся вот здесь на расстоянии вытянутой руки, может быть это чело­век, который сидит рядом. Посмотрите на него, посмотрите на его глаза. Это он?! Признайтесь ему в любви! Скажите ему, что вы его любите. Это важно. Для этого необходимо раскрыть в себе что-то. И это действительно очень важный момент — раскрытие себя.

Для того чтобы принять что-то, необходимо вначале себя раск­рыть, размягчить сердце. Это размягчение сердца длительный про­цесс. И когда я говорю что нужно быть в процессе, я имею в виду, что любой путь и есть плод, и есть, собственно, просветление, и есть реализация. Когда мы смотрим на мир через Божественные глаза, мы видим совершенно другую картину. Опять притча.

Один из суфийских мастеров как всегда останавливался на ноч­лег. В любом доме, куда он постучался, если пускали, он останав­ливался. И вот он постучался в дом, один вместе со своими учени­ками. Вышел хозяин богатого дома, увидел, что это дервиши. И сказал:

— Хорошо, у меня там есть в хлеву место.

— Ну, может поесть?

— Ладно, так и быть там.

Дал им черствую корочку. Они сели, поели, как-то устроились на ночлег. Проснулись рано на рассвете, холодно было. А Учитель уже и не спал, взволнованный и говорит:

— Давайте все деньги, которые у нас есть.

— Учитель, зачем?

— Мы должны заплатить этому человеку.

— Так он богатый, какой смысл ему платить?

— Нет, давайте.

Он собрал все деньги, которые у них были, и отдал этому богато­му человеку. Идут они, опять вечер, необходимо стучаться в какие-то врата. Они постучались, и им открыл бедный человек. Бедный человек так испугался — пришли дервиши. Но он уступил им свою постель, зарезал последнего барашка, приготовил еду. Они поели, хорошо поспали, но на самом рассвете опять Учитель их будит:

— Вставайте быстрее, нужно подпалить этот дом. Бежим отсюда. Ученики в возмущении пытались что-то возражать, но учитель

есть учитель. Бросили факел, дом сгорел. Они бегут в горы, и вот, наконец, ученики не выдерживают и спрашивают:

— Учитель, ну как же так. Все деньги, которые у нас были, мы отдали богатому человеку, который вообще нам ничего не дал. Мы как собаки были приняты. А бедный человек, который зарезал последнего своего барана. Мы еще ему и дом сожгли. Какая здесь благодарность? Мы не понимаем.

— Понимаете, для того чтобы видеть мир, нужны особые глаза. Вот деньги, которые мы отдали этому богатому человеку. Он не очень хороший человек и ему необходимо учиться. Когда же он будет выходить в путь по приобретению знания, эти деньги он должен вложить в очень рискованное предприятие финансовое. И он прогорит, станет нищим и потом начнется его путь к Богу. А бедняк — уже практически совершенный человек. У него под полом огромный кувшин с деньгами. Вот сейчас он будет разгребать свой дом и отроет этот сундук.

Мастер видит совершенно другой мир, и не все то, что для нас плохо, на самом деле плохо. Поэтому Господь тоже часто ставит нас в ситуации болезненные, и мы не знаем даже для чего Он это делает. Это неведомо нам, ибо сказано: «Мудрость мира сего — безумие пред Господом». Но если мы продолжаем Его любить, на­писано: «Все содействует ко благу у тех, кто любит Господа». Да­же наше тяжелое положение, все содействует ко благу, то есть на­ша любовь к жизни, потому что жизнь — это тоже имя Бога, долж­на быть еще более сильной. Мы должны держаться за жизнь еще сильнее — это наш ответ, тогда мы будем полноценными путника­ми и тогда найдем этот сундук с деньгами. Мы не знаем, почему это происходит, но такова закономерность нашего пути. Особен­но это закономерно для тех, кто избран. И если вы сетуете на то, что у этого человека есть все, а вы как бы более достойны, но име­ете значительно меньше — не сетуйте! У него свой путь! У этого человека свой путь, и вы не знаете где, на каком этапе с ним слу­чится нечто, чего бы вы не пожелали себе. У вас свой путь. И слож­ности на вашем пути, совершенствуют не только вас, но и окружа­ющий мир, то есть надо быть процессом. Чтобы стать, надо быть. Для того чтобы быть бытием, нужно быть. Для того чтобы познать любовь, нужно влюбиться. Для того чтобы быть бесконечностью — нужно непрестанно молиться и т.д. То есть быть в процессе бес­конечном.

Как всегда любой бесконечный процесс, сталкивается с проб­лемой терпения. Терпение — это базовый компонент на любом жизненном пути. Терпение — это не страдание, хотя «тр» там присутствует. Трение, терпение, но это не страдание. Терпение и терпимость — это богатство души. И это многомерность души, ко­торая позволяет человеку видеть разные грани бытия. Любое тер­пение дает нам какое-то качество. Когда нас в горах готовили уже к тому, чтобы отправить на заставы, мы с утра до вечера бегали, потому что должны быть бегунами — это граница. Араратская до­лина, 60 градусов жары на солнце. И необходимо терпение, конеч­но, когда бежишь в сапогах, еще в противогазе и несколько часов подряд. Выживают, конечно, те, которые умеют терпеть, которые более подготовлены, потому что это реальный отбор. Здесь нельзя никаких поблажек, флягу с водой давали на все отделение — на 12 человек, потому что мы находились в тех условиях, где выживают те, которые умеют выживать без воды. В результате я приобретал качества. Это терпение позволило мне приобрести качества, кото­рые я уже использовал в практике.

Умение терпеть. Я не обязательно терпел отсутствие воды либо жару, но у меня был навык, связанный с терпением. Я не знал в на­чале, зачем мне ходить в одной рубашке зимой и летом, когда мо­роз на улице 30 градусов, 16 лет я так ходил. Но в результате я при­обрел много качеств, например, качество, которое бы я назвал внесоциальность. Меня мало интересует мнение социума в отно­шении меня самого. В этом отношении я не асоциален, а внесоци-ален, потому что мне приходилось ходить в рубашке тогда, когда все ходили в шубе либо пальто. Вы понимаете, это тренировка. Тренировка даже не только моего тела, как такового, которое про­ходило через путь закаливания, но это, прежде всего, психологи­ческая тренировка. Это создание позитивных убеждений, базо­вых позитивных убеждений, которые позволяли мне двигаться по жизни. Поэтому, когда мы терпим, мы получаем больше, чем ког­да мы торопимся. Не торопитесь. Хорошее вино должно настоять­ся, не торопитесь пить его молодым. Оно, конечно, хмельное, но богатства, всего объема в этом вине нет.

Руми рассказывал как-то одну историю о двух нищих, которые пришли за подаянием. Первому нищему, который торопился, дали черствый кусок хлеба, и он ушел. А второго попросили подождать, пока не испекут вкусные булочки. Кто выиграл? — Тот, который по­дождал. Поэтому наберитесь терпением, вкусные булочки будут обязательно. Это касается терпения на пути, так смысл появляется (у любого вашего действия должна быть цель). Смысл значит с мыслью. Ваше терпение должно быть с мыслью, и тогда смыслом на­полняется ваше терпение. Если оно бессмысленное, вы формируете какие-то качества, но воспользуетесь ли вы ими, если у вас нет це­ли? Вот замечательный, выносливый человек. Но для чего? Ведь те­ло — это инструмент, вопрос только «для чего? ». У вас должна быть цель и тогда смысл появляется уже внутри самого движения.

Когда мы говорим об этом процессе, нам необходимо научить­ся правильно читать любой текст. Мир — это текст, каждый из вас это текст. Мы — человеческий текст, который формируется внут­ри как модель, связанная с убеждением, так и с внешним поведе­нием. Они предлагают заняться переписыванием текста. Везде существует только текст. Вы видите горы и море — это текст на ве­ликолепном холсте, который написал Господь. Машина может быть красивой, но прекрасной она не может быть. Прекрасной может быть езда на машине, то есть ваши переживания, но маши­на не может быть прекрасной, потому что прекрасное всегда уни­кально, то есть неповторимо. А машин можно сделать, к примеру, сто «Мерседесов» — все одинаковые, теряется состояние прек­расного. Прекрасное — это превосходная степень красоты. Мы должны осознать, что мы такие лее прекрасные творения, раз мы создаем эти машины.

Для того чтобы читать тексты — священные тексты, тексты ми­роздания, внутренние тексты — необходимо помнить, что само чтение должно тоже иметь смысл, цель. Зачем вы это читаете? Предположим, вы познаете, как устроена система убеждений че­ловека. Вам дали механизм переписывания, но если вы не будете его применять, ваше чтение особого смысла не имеет, потому что остается только знание, но ничего нет к применению. А написано, что знание надмевает, а любовь созидает. Любовь — это примене­ние знания. Если вы просто знаете, не применяя, смысла в прочте­нии текста нет никакого.

Для того чтобы правильно читать, необходимо правильно наблю­дать. Когда вы правильно наблюдаете, вы видите ту глубину текста, которую не замечаете в повседневной жизни. После этого вы долж­ны правильно истолковать то, что вы наблюдаете. Вы должны за­дать правильные вопросы, чтобы устранить разрывы, чтобы текст вернулся к своему первоначальному состоянию. И только после этого, когда вы правильно пронаблюдаете и правильно истолкуете, вы в состоянии правильно применять текст. Я однажды рассказы­вал об этом процессе, многие слышали, но повторю.

Итак. Первое, всегда самое важное — тренировать наблюде­ние. Наблюдение — это начало всего, начало любого движения. Когда вы не знаете куда двигаться, лучше не двигайтесь и привык­ните к темноте. Нас тренировали на границе ночному зрению. Ес­ли ты стал на тропу, внизу 900 метров обрыв, а здесь был оползень и тропа уже разрушена, ты не спеши двигаться по тропе. Вначале понаблюдай, узнай. Ты должен слышать тропу, чувствовать, ощу­щать своим телом, больше чем телом, то есть эфирным телом. Ты должен касаться тропы эфирным телом, только тогда ты увидишь объемную тропу и сможешь двигаться. Поэтому нужно наблю­дать, когда вы выходите в путь — это чрезвычайно важно.

Я в прошлом году привел цитату из Евангелия от Луки: «Наблю­дайте за тем как вы слушаете». И вторую фразу, которую я при­вел из Луки: «Наблюдайте над собой». Наблюдайте за любым текс­том. Берете сакральный текст в руки, например, коранический. Мне нравится, как Сайд читает (С. Исмагилов — прим. ред.) текст, как на арабском, так и на русском языке. Он говорит: «Но я бы пе­ревел здесь это слово иначе». Хотя можно было просто для вас, не включенных в арабскую культуру, взять как оно и есть. Но так по­чему он так говорит? — Потому что у него есть миссия не только вам его прочитать, но также истолковать. А как только он перехо­дит к толкованию, он должен наблюдать за тем, как предыдущий переводчик перевел этот текст. И для чего он его переводил — просто для того, чтобы его читал русскоязычный читатель. А у не­го же задача другая — он должен его правильно истолковать, поэ­тому вкус слова должен быть глубже у него. Он должен его лучше слышать. Поэтому первый этап любого наблюдения, что чрезвы­чайно важно помнить всегда, — это наблюдение осознанное, это первый толчок. Осознанное — это значит, вы понимаете, зачем это делаете. Вы осознаете, с какой целью вы читаете данный текст.

Некоторые говорят: «Я читаю каждый день Библию» Я спраши­ваю: «С какой целью?» — «На ночь лучше спится». У него такая цель. Он что-нибудь вынесет из этого текста? — Только одно: он установил связь с библейским текстом, как со снотворным. С этой целью в мир посылался этот Священный текст? Нет. Значит, чело­век берет и закапывает сокровище обратно в землю. Поэтому пер­вое в наблюдении — это всегда осознанное наблюдение. Осозна­вайте! Осознавайте, вот вы смотрите на море. С какой целью вы смотрите на море? С какой целью вы смотрите на небо? С какой целью вы смотрите на женщину. Заметьте, любая женщина вам точно скажет по вашему взгляду, с какой целью вы на нее смотри­те — смотрите ли на нее как на человека, как на достойного ува­жения человека, как на друга либо как на предмет вожделения. Правильно? Считывает, потому что ваши глаза уже имеют цель. Вы внесли эту цель в свой взгляд, поэтому перед одним человеком женщина спокойно разденется, и его взгляд не будет ее оскорб­лять, а перед другим она даже одетая не может выдержать взгляд. Поэтому, с каким взглядом вы приступаете к тексту, то вы и про­читаете. Если вы будете смотреть на текст как на некий любопыт­ный текст, вы не прочитаете никаких глубин. Поэтому первое — это осознанное наблюдение.

Осознанное наблюдение — это значит проникнуть с осознава-нием в глубину текста, с пониманием, с терминологией, со слова­ми, которые там есть. Каждое слово что-то обозначает. В глубину слова уйти, в структуру, в эпоху, потому что эти слова звучали в определенную эпоху, к определенным людям относились. Если вы этого не понимаете — вы не наблюдаете осознанно.

Второй компонент любого наблюдения (наблюдение многосту­пенчатое!) не менее важный — это внимательное. Слово «внима­тельное» в корне имеет «немой», то есть необходимо замолчать внутри себя, убрать свое беспокойство, свое предубеждение. Внемли! То есть замолчи, пожалуйста, и слушай сюда. Вот что та­кое «внемли». Внимательное наблюдение — это значит замолчать внутри себя, опустошить себя и попытаться увидеть то, что вы не видели еще до этого. Море каждый день разное, если вы смотрите внимательно, вы замечаете изменения. Когда замечаете измене­ния? — Когда не заняты болтовней внутри себя! Если вы будете болтать внутри себя, быть недовольными жарой, этими торговца­ми на рынке, галькой пыльной, то вы не увидите море. То есть вни­мательно — это значит убрать все: убрать раздражение, онеметь и войти в текст немым, чтобы наполниться текстом. Сказано в том же Писании: «Вы — письмо Христово». Значит, к кому обращен текст? — К тем, кто замолчал и стал чистым листом, и Господь пи­шет на нем свои письмена. Вот что такое внимательное наблюде­ние. Вы должны быть сконцентрированы на процессе и при этом быть опустошенными.

Не все умеют внимательно наблюдать. Я рассказывал эту прит­чу, многие уже знают ее. Это не притча, эта история реально про­изошедшая в медицинском институте в конце XIX века. Раньше не было лабораторий, анализов, все на свет смотрели, на запах. И тут такая же история произошла. Аудитория, сидят студенты, вы­ходит профессор, говорит им лекцию. Они, как всегда, не сосре­доточенны. Профессор говорит: «Для того чтобы стать врачом, необходимо научиться наблюдать. Если вы не наблюдаете, то от­куда будет анамнез, откуда вы сможете потом диагноз поставить? Врач — это наблюдатель. Если он не наблюдает симптомы, то он не врач. Поэтому, концентрацию сюда, я покажу вам как наблю­дать» .

Принесли бадью с мочой, и он говорит: «Вот смотрите, для того чтобы понять эту мочу, необходимо не только посмотреть ее на цвет, на запах, но попробовать на вкус». Он опускает туда палец, затем в рот и говорит: «Пробуйте вы и скажите мне, какая она на вкус».

Они кривятся (моча чья-то!), ну ладно уже, окунают палец, про­буют на вкус. Описать невозможно эту мочу, какая на вкус, как она отличается от предыдущей мочи. Каждый пытается умничать. Профессор говорит:

— Толку из вас никакого не будет.

— А почему?

— Вы не умеете наблюдать. Вы невнимательно наблюдаете.

— Почему?

— Да просто вы не заметили, что я окунул этот палец, а облизал другой. Вы невнимательны. Будьте внимательны! Внимательное наблюдение — это чрезвычайно важное наблюдение, потому что, пропустив какую-то мельчайшую подробность, вы все время бу­дете облизывать палец с мочой. Будьте внимательны, не пропус­кайте детали.

Любой процесс обучения наблюдению связан с внимательным отслеживанием процесса. Конечно, должно быть еще наблюдение систематическое. Систематическое наблюдение — это наблюдение, которое связано с системным подходом. Мартин Лютер сравнивал такое наблюдение с собиранием яблок в яблочном саду: «Вначале вы должны собрать яблоки, которые на земле, затем подойти к дереву и потрясти его. Опадут яблоки, и вы соберете их. За более крепкими вы должны забраться на дерево и сорвать. Когда вы сорвали эти, тог­да уже вы должны доползти до самых-самых отдаленных, припод­нять каждый листочек. И только после этого вы можете быть убеж­дены, что собрали яблоки с дерева». Точно так, прочитав текст один раз, не говорите, что вы его прочитали. Прочитали текст десять раз — не говорите, что вы его прочитали, потому что еще под листьями есть яблоки. Вот что такое системное наблюдение и, конечно, наб­людение тщательное. Это особое наблюдение.

Я расскажу еще историю из XIX века, многим я ее рассказывал, но напомню. Тоже институт, но связанный с естествознанием, с биологией. Там учились и специалисты по рыбам, насекомым. Каждый из студентов определялся самостоятельно, какой об­ластью науки он будет заниматься. И вот автор этого повествова­ния говорит: «Я пришел к известному профессору и попросил его записать меня к себе как ученика по насекомым».

— По насекомым, — радостно сказал профессор. — Замеча­тельно. Насекомые — это всегда прекрасно, но для того чтобы изучать насекомых, нужно изучать их, тщательно наблюдая. Если вы просто прикололи это насекомое, поймав где-то, и оно висит мертвое, — это не есть наблюдение. Посмотрите на него в полете, в мельчайших подробностях, какие у него лапки, сколько шерсти­нок. Его же описать надо, а насекомое-то маленькое. Поэтому, ес­ли желаете, сразу и приступим к занятиям.

— Хорошо, — радостно сказал студент.

Профессор достает большие сосуды со спиртом, с плохо про­тертыми крышками, спирт не очень хороший, поэтому все там приобретало сизовато-желтоватый цвет (XIX век, не было еще современных технологий). И там была рыба. Он говорит:

— Берете эту рыбу на оловянный поднос. Вы должны все время смазывать ее этой жидкостью, потому что сразу высыхает и потом разложение наступит. Но при этом внимательно ее наблюдайте, тщательно изучайте все особенности этой рыбы, а потом мне рас­скажете.

— Хорошо.

— Ну, я побежал, у меня лекция сейчас. Вы посидите.

И профессор убежал. Сел он перед этой рыбой, через 10 минут он уже понял, что все о ней знает. Перевернул, с одной стороны посмотрел, с другой стороны, профессора нет. Час, проходит, вто­рой. Ему же нужно постоянно ее смачивать. Она противная, ко­нечно. Он ее смачивает, исследует. Профессора нет 4 часа. Он си­дит наедине с этой рыбой, внимательно ее изучая. Наконец, забе­жал профессор:

— Ну что, как дела, молодой человек?

— Вот я..., рыба...

— Вы извините, я потом выслушаю ваш рассказ, вы пока поси­дите с этой рыбой, посмотрите еще более внимательно. А мне нужно на встречу с другим профессором, я вернусь.

В общем, досидел он до вечера с этой рыбой, весь окутан рыб­ным «ароматом». Когда он уже опустил рыбу в сосуд, профессор пришел и говорит:

— Я извиняюсь, молодой человек, уже поздно, завтра утром мы поговорим.

— Хорошо.

Но когда он ехал домой, перед глазами была одна только рыба. Он знал ее до мельчайших, так сказать, жемчужных чешуек. Он знал о ней, кажется, все. Но когда утром пришел, профессор не стал опять его слушать, посадил его с рыбой:

— Продолжайте, молодой человек. Продолжайте. Я чувствую, вы настоящий коллега, умеете сидеть, вы терпеливый, исследуйте.

Он сидел 3 часа, потом подумал, что хорошо бы ее нарисовать. Когда он начал ее рисовать, обнаружилось, что он недостаточно хорошо ее изучил. Потому что когда вы рисуете, вам необходимы детали. Профессор забежал:

— Молодой человек, хорошо, замечательно. Рисуйте, рисуйте, — и убежал.

Он сидел с этой рыбой 9 месяцев. И потом, когда нужно было что-то нарисовать на доске, он рисовал только эту рыбу. Он знал о ней все. Более того, профессор через 9 месяцев дал ему другой ва­риант этой рыбы. В конце концов, через полтора года он изучил все варианты этой рыбы, досконально все семейство. Он знал столько подробностей, сколько не знал ни один ихтиолог. После этого профессор сказал:

— Теперь вы готовы к изучению насекомых.

Ему было жаль расставаться с этой рыбой. Он открывал каждый раз в ней все новые и новые горизонты. Она была все время новой».

Вот что такое тщательное наблюдение. При тщательном наблю­дении даже хорошо известное становится все время новым. Это наблюдение за миром, в том числе и за собственным миром, за внутренним текстом и за Священным текстом. Каждый раз, когда читаешь Священный текст, открываешь все новое и новое. Это бесконечный, увлекательный процесс, действительно, связанный с любовью. Вам становится интересно, это эротично — читать свя­щенные тексты. Если вы делаете это еще и целенаправленно пози­тивно агрессивно, то текст войдет в вас, и он пустит вас в себя.

Это касается наблюдения. Но после наблюдения необходимо прокомментировать. Профессор попросил молодого человека описать эту рыбу, которую он наблюдал уже годы жизни. И когда он стал описыЬать эту рыбу, это заняло несколько дней, целый трактат получился. Он знал столько нюансов этой рыбы, что, на­верное, уже больше ни один человек на планете не узнает столько нюансов об этой рыбе. Но кроме понимания рыбы, он приобрел еще навыки практики наблюдения.

Как комментировать любой текст, как его толковать, как пони­мать, что нужно учитывать? — Прежде всего, текст должен быть целостным. Я всегда говорю, для того чтобы истолковать священ­ный текст, его необходимо истолковывать из этого же текста. Что­бы истолковывать текст внутреннего человека, нужно брать материал из него же самого — из его прошлого, семьи, модели, то есть им же самим и истолковывать. Текст по-другому истолковать вы не сможете. Вы не можете применить иной текст для толкования этого текста, только внутренним этим языком. Цель любого толко­вания — создание целостной картины. Нам необходимо создать целостную картину, чтобы сделать потом целостного человека.

Существует несколько разрывов, которые необходимо преодо­леть, когда мы толкуем текст. Предположим, возьмем священный текст. Существуют разрывы между вами и эпохой, то есть истори­ческие, культурные. Текст, переведенный с другого языка на рус­ский, никогда не будет адекватным. Для того чтобы понимать Ко­ран до конца, необходимо его понимать на арабском языке, хотя бы приблизительно понимать ту или иную терминологию. Это ка­сается любого священного текста. Когда вы читаете Библию на русском языке, то вы читаете не совсем Библию, это, скорее, уже культурный текст, который адаптирован данной культурой через ее язык. И это часто мешает до конца понять, что же происходило в реальности там. Поэтому существует еще кроме культурного разрыва языковый разрыв. И мы должны это учитывать. Когда это касается человека, тоже существует языковый разрыв, потому что каждый из вас имеет свой внутренний язык. Вы говорите одно слово, мы понимаем по-другому.

Существует также географический разрыв: то, что происходи­ло, предположим, в Палестине или Саудовской Аравии, либо в Ин­дии — это совсем другие условия, чем здесь. Поэтому эти разры­вы при толковании, необходимо учитывать, когда мы общаемся с человеком, с эпохой, с культурным текстом, ну и, конечно, со свя­щенным текстом. И только после того, когда вы удалили все раз­рывы, вы способны правильно применять текст.

Работая с человеком, мы применяем его либо для достижения глобальной целостности, либо для того, чтобы человек получил просветление, либо чтобы он исцелился от какой-то проблемы, за­болевания — применение может быть разным. Когда мы говорим о священных текстах, таких применений существует несколько. Например, мы можем применять этот текст для подражания. Для того чтобы правильно подражать, мы должны вначале правильно понаблюдать и правильно прочитать. Иначе, прочитав, предполо­жим, что Христос есть конец закона, который освободил вас, сво­бода у вас полная, вы можете прийти к вседозволенности, пропус­тив очень важные слова о том, что совесть ваша заканчивается там, где начинается совесть другого человека. То есть нужно учи­тывать другого, тогда это получается не вседозволенность, а отве­тственность. Христианская свобода является свободой ответ­ственности за весь мир, за каждого человека, чтобы они могли в совершенстве своем вернуться к Божественному.

Священный текст может быть использован для послушания. Послушание — это значит быть адекватным, совпадающим с тем текстом, который необходимо слушать и слышать — стать ухом, поэтому для послушания. Он может указывать на ошибки, даже в вашей жизни. Более того, он может показать вам выход из ситуа­ции. Священный текст также может указывать на ту границу, ко­торая является чрезвычайно важной, чтобы не выйти за пределы святости — границу прегрешения. Конечно, вы можете увидеть эту границу здесь. Есть там и принципы жизни. Вы можете сфор­мулировать эти принципы жизни и сделать из них свою модель.

Великий суфий Нурбахш сказал:

Кубок полный через край,

виночерпием дается.

То вино, что жизнь зовется —

без остатка допивай.

Нет вчера и завтра нет,

Сжато времени тиски,

Ив пространстве от тоски

Божьего не видно света.

Пей мгновения вино,

Позабудь про жизни бремя,

Ведь не в силах сладить время

С тем, что Господом дано.

Сердце пой, гремите бубны,

Радость — лейся из души,

Страстью разум заглуши

В поцелуе сливши губы.

Полно хмуриться и ныть —

жизни смысл сокровенный

Знать, что каждый миг бесценный,

Пить вино, уметь любить».

Следующий метод, который я традиционно предлагаю, называ­ется метод «улыбающейся промежности». Это работа с корневой системой, с корневой чакрой, с зоной страха, когда мы умеем на вдохе сократить промежность, а на выдохе ее расслабить. Это са­мое важное, говорят китайцы, — научитесь сокращать и расслаб­лять промежность и вы будете счастливы. Важно еще и улыбаться при этом, потому что, вы помните, лицо и область таза связаны между собой. Когда вы пробуете делать сжатие губ, у вас начина­ет сокращаться анус, автоматически. Если вы расслабили губы, то расслабился анус и ягодицы. Поэтому еще я добавил китайцам улыбку и считаю, что я прав.

Всегда было известно, что лицо — это в некотором смысле повто­рение промежности. Ведь недаром— «рот» и «роды»; «лингва» (лат.) и «лингам» (санскр.) — «язык» и «половой орган»; «нос» и «анус», то есть противоположный нос, антинос. Все взаимосвязано.

Любая система, которую переводят на другой язык, должна пройти путь инкультурации, то есть войти в культуру, язык дол­жен быть переписан, комплиментарен. Когда, например, мне го­ворят: «баланс-дисбаланс» — не греет, потому что я антистали­нист, я терпеть не могу Сталина, потому что по его вине был ис­порчен русский язык. Учителя оказались «инженерами челове­ческих душ», люди — «винтиками» и «приводными ремнями рево­люции», то есть произошла механизация мышления, очень много механистических терминов вошло. Любая система, проходя через инкультурацию, должна проходить через такие мозговые штур­мы, которые позволяют найти адекватные слова, комплиментар­ные вашему сознанию, чтобы был отзвук, чтобы вы могли услы­шать. Это чрезвычайно важно.

Все мы родом из своих семей, и модели наших семей, особенно модель ведущего для нас человека (комплиментарного в семье или наоборот доминирующего тирана в семье), оказывает на нашу мо­дель влияние, другими словами — активизирует наш генокод. Происходит активизация, другие потенции могут меньше разви­ваться. Надо понимать это, смотреть на это с открытыми глазами, воспринимать как момент необходимый. Другой вопрос, что восп­ринимать надо позитивно, потому как мы должны быть благодар­ны нашим тиранам, товарищу Сталину именно потому, что мы его не любим, что уже не должны туда ходить (он нас научил куда хо­дить не надо), и все станет на свои места. И вот тогда важно перей­ти к своей системе.

Я говорил о том, что мы уникальны. Если у вас этот метод не до конца воспринимается, то найдите еще дополнительный механизм.

Легче всего получит просветление простой среднеазиатский крестьянин или тибетский погонщик яков, абсолютно неграмот­ный, но если он уже будет монахом и прочитает несколько книг, ему будет сложнее, чем погонщику яков, достичь просветления. Потому что у него есть уже процесс анализа, и он ищет лазейку, чтобы не пользоваться никаким методом и, расслабившись, умничать.

Были такие философы в Греции, их называли базарные фило­софы в отличие от подлинных мудрецов. Их было много — они хо­дили по базарам и рассказывали разные нравоучительные исто­рии и за этот счет жили — вот это и был способ их существования.

Лена (Гриценко — прим. ред.) вчера подарила мне замечатель­ную историю, которую я буду теперь использовать всегда, со ссылкой на автора. Я буду говорить: «Среди моих близких людей есть замечательнейший человек, которого я знаю уже несколько кальп, и который рассказал историю на одном из семинаров. Это было в субботу 23 июля 2005 года». История эта поучительна, по­тому что ее можно применять в любой ситуации, и она касается всех, здесь сидящих. Я имею в виду историю про женщину, кото­рая хотела ребенка, но, как оказалось, не могла зачать, потому что у нее не было желания быть беременной. Абсолютно такая же ис­тория с просветлением — хочется сразу же получить просветле­ние, не практикуя свою «беременность». Не получится, такой че­ловек застрянет между мирами.

Лучше выносите достойно свою беременность. Путь — это бе­ременность, которая должна разрешиться плодом, просветлени­ем, реализацией. Каждый человек, вступающий на путь, должен осознавать все тяготы этой беременности — и токсикоз, и пробле­мы с почками, с сердечнососудистой системой, с поясницей, то есть он должен осознавать, что такое беременность. — Это путь, любой путник беременный просветлением. Но большинство ко мне обращаются с вопросом о том, как стать просветленным. Объ­ясняю, что надо практиковать каждый день. Человек день попрак­тикует, два раза в неделю на йогу сходит и считает, что он прак­тик. Ничего подобного — это не практика! Я всегда сторонник практики повседневности. Только повседневность! Даже если вы 10 часов сидите в медитации, но вышли из этой медитации и начи­наете выносить суждения (от того человека не очень хорошо пах­нет, а у этого не очень хорошая рубашка, а вот этот тебя раздража­ет и т.д.), знайте, что это все никакого отношения к практике не имеет. Вы вынесли суждение.

Мы должны ясно осознавать, что человек действительно, как любое биологическое существо, как любое создание в этой жиз­ни, как жизнь сама — она течет от страдания к удовлетворению, через удовольствие. «Удовольствие» — слово составное: «уд» и «воля». «Уд» — творение, создание, то есть плод, благодаря уду — действительно эротизм и агрессивность. И это неслучайные сло­ва, слова мы должны слышать. Помним, «уд» — удочка, достаем рыбу, «уд» — достаем ребенка. И недаром женщина говорит: приснилась рыба, значит к беременности. В словах уже закодиро­вана информация. Мы должны подобрать такие слова, чтобы это несло для конкретного человека ту самую понятную, конкретную информацию. И если хотите вы открыть дверь сознанию — созна­ние должно не только понимать этот термин, но и пережить. И те­перь вы все время будете помнить, что такое удовлетворение, бу­дете слышать это составное слово.

Вы знаете, это есть в любой системе, открываем Коран (89 сура, 27-28 аят):

«О ты, душа успокоившаяся! Вернись к твоему Господу доволь­ной и снискавшей довольство».

Душа к Господу должна вернуться довольной и снискавшей до­вольство. Так написано в тексте Священном — вы должны быть довольны. Читаем Библию, и там написано: кто самые верные Гос­поду? — Благочестивые и довольные. То есть это не просто какое-то изобретение людей, что вы должны получать наслаждение.

Почему здесь такая проблема и столько людей, сама культура, само культурное тело акцент делало не на довольствии, не на удов­летворении, в отличие от той же американской культуры? Они же поехали в Америку все для получения удовольствия, это страна комфорта. Тут же могут подойти к тебе, поплакаться, рассказать какую-то ерунду, вы пообщаетесь, выпьете чаю — есть комфорт общения. А там этого нет, потому что там произошла другая ситу­ация — индивидуализм и дистанция между людьми увеличилась. И отсюда разорвались связи, каждый работает на себя и вся стра­на работает на каждого конкретного человека.

Мы — посредине. С одной стороны, мы формировались, как индивидуалисты, поэтому Украина никак не могла состояться. Мы пограничники, Украина — пограничье, и мы по жизни погра­ничники. А с другой стороны, мы понимали, что пограничье мож­но удержать только такое — свое пограничье, раз ты индивидуа­лист, тогда нужно создавать свое. Это долгий исторический путь, совершенно другие закономерности, и может быть другая инкуль-турация нужна любой системы.

Но любая система должна иметь в себе, даже если вы будете вы­рабатывать ее под себя, прежде всего, позитив. Я уже приводил этот пример и часто своим ученикам об этом говорю — о другой культуре, о бразильской. Это другая культура восприятия мира. Самые ленивые — бразильцы. Это фантастическая лень, они даже в футбол играют лениво, но эротично и агрессивно. Ленивые они продуманно, но не специально продуманно, а психологически. Они как бы адаптировались под среду обитания. Например, боль­ше всего карманных воров в Бразилии, это известный факт. Их ог­ромное количество, там ничего невозможно сделать, даже если вы зашьете карманы — это без шансов, все равно вытащат. Все к это­му нормально относятся, потому что это самый легкий способ за­работать деньги, особенно когда множество туристов на карнавал приезжает.

Но я приводил этот пример с бразильской культурой, опираясь на фигуру Пеле. Когда Пеле приехал в Советский Союз, и советс­кая сборная по футболу решила перед мастером показать свою тренировку, у нас же футбол — гордость советского спорта. Пеле смотрел, долго терпел, конечно, улыбался с расслабленными яго­дицами и смотрел. Но когда к нему подошли: «Мастер Пеле, будь­те любезны, расскажите, суждение какое-нибудь вынесите по по­воду нашей тренировки». Пеле — мягкий человек, тактичный, и как всякий бразилец ленивый, ему бы не рассказывать по пунк­там, а поиграть бы в футбол, кофе попить. И он сказал очень важ­ную фразу, как любой ленивый человек он говорит емко: «Вы слишком много работаете над своими недостатками». Советское мышление — это всегда работа с недостатками, потому что это путь совершенствования в нашей культуре — это работа с недос­татками. Пеле спросили:

— Ас чем же нам работать?

— Работайте со своими преимуществами, со своими достоин­ствами.

После того, как узнал эту историю, я вспомнил великого Гарин-чу, у которого одна нога была на 8 см короче другой (на 8 см!). Его дриблинг — ни у кого и сейчас такого нет, это потрясающее совер­шенство мастера. Представьте, в Советском Союзе пришел бы та­кой мальчик — одна нога на 8 см короче другой, хроменький, — его бы в спорт не пустили вообще, отправили бы лечиться. А Гаринча был величайшим футболистом всех времен и народов, сейчас я та­ких не видел. Он использовал свой недостаток как достоинство.

Это важно? — Момент, связанный с удовлетворением, с до­вольством — это всегда процесс любовный. Когда вы влюблены, у вас вырабатывается все необходимое, чтобы быть довольными. И когда вы находитесь в состоянии любви, исчезает время, меняет­ся пространство, ваши проблемы, как в состоянии опьянения, уходят куда-то на задний план. Джалал ад-дин Руми сказал такую фразу: «Выйди из круга времени в круг Любви». Потому что в Любви есть только мгновение Вечности. Сама Любовь — это уже круг Вечности, и когда человек выходит из времени в Любовь — он попадает в Вечность.

Суфии называют такой путь беременности тарикатом. Но тари-кат никогда не бывает изолированным. Суфизм опирается на ша­риат, то есть для того, чтобы быть суфием, необходимо быть му­сульманином. Можно практиковать методы суфизма, но шариат-тарикат-хакикат — это должна быть единая сквозная дорога. Тари-кат — это путь особой «беременности», потому что суфии опира­ются на коранический текст. И в коранических текстах, и в выска­зываниях Пророка Мухаммеда об этом сказано, вот одно из выска­зываний: «Шариат — мои слова, тарикат — мои действия, а хаки-кат — мое внутреннее состояние». То есть для того, чтобы человек шел по пути, у него должно быть начало, и этим началом должна быть та система, которая внутри себя имеет цель. Этой целью явля­ется хакикат — истина. Но хакикат вырастает как плоды из каких-то корней, и такими корнями является в исламе шариат.

Входя в любую систему, мы должны входить в нее действитель­но очищенными. Когда мы даем характеристику, предположим, классической раджа-йоге, мы говорим: яма, нияма, асана, праная-ма, пратьяхара, дхарана, дхьяна. Но начинаем всегда с первого — яма, нияма, это связано, прежде всего, с очищением. Внутреннее и внешнее очищение позволяет человеку найти соответствие с системой, которая должна привести его к базовой истине, к кото­рой он стремится.

Хафиз, великий суфий, сказал как-то: «Сначала соверши омове­ние, а затеи направь свои стопы в таверну руин».

Таверна руин — это суфийский термин, обозначающий разру­шение нашей самости, разрушение наших человеческих атрибу­тов, чтобы вместо них там были Божественные атрибуты, другими словами — это хакикат, достижение состояния хакиката — Божественной истины. Для того, чтобы пройти по этому пути, важно следовать не только системе как таковой, но и слышать тех, кото­рые являются мастерами этой системы. Если вы находитесь, пред­положим, в рамках ислама, то слова пророка Мухаммада — это учительские слова. Если у вас есть, предположим, кутб, пир или шейх, который ведет по пути — он является вашим наставником, другими словами, тем, кто выверяет ваш путь. Вы делали свои пер­вые шаги со своими родителями — они ваши наставники. И если вы считаете, что ваши проблемы возникли в результате того, что эти наставники неправильно вас воспитывали, — не говорите этих слов. Они воспитывали всегда вас так, как могли воспитать, то есть они всегда абсолютно правы. Поэтому вы не обижайтесь на них, вы их продолжайте любить, потому что это ваши наставни­ки на определенном этапе вашего пути. Они довели вас до этой са­мой точки. Это важный момент.

Когда вы вступаете на путь конкретный, в этом пути есть много «но» — чтобы научиться летать, необходимо ограничение чего-то, и эти ограничения вы должны принимать осознанно. Некоторые ограничения парадоксальны, и у того или иного путника возника­ет ощущение, что он отлучен или наоборот другой привлечен больше и так далее. То есть начинает работать его эго. Имейте в виду — это просто мастер вас провоцирует для того, чтобы вы на­конец-то обнажили свое эго, чтобы ваше эго проявилось и показа­ло вам, что вы продолжаете стоять на месте, раз продолжаете ана­логичным образом реагировать. В суфизме много есть по этому поводу разных точек зрения. Опять же Хафиз сказал: «Если мас­тер велит тебе, окрась вином молитвенный коврик». Парадоксаль­ная фраза в устах мусульманина — «окрась вином молитвенный коврик», то есть, фактически, соверши святотатство. Вы не долж­ны совершать святотатство, но с другой стороны, мастер ставит вас в парадоксальную, практически, дзенскую ситуацию.

В Коране есть история о Мусе и его Учителе Хизре. Когда Муса просил своего Учителя взять его в ученики, он сказал: «Если ты последуешь за мной, то не спрашивай ни о чем, пока я не возоб­новлю об этом напоминание», — то есть не задавай вопросов, прекрати дух вопрошения. Так сказано. Более того, когда идет мастер, его нельзя обогнать, по законам, потому как вы проявите неуважение, нельзя опережать ни в действии, ни в речи, потому что в результате получается так, что сам процесс нарушается. Это необходимо для того, чтобы человек вошел в состояние СМИ-РЕ-НИ-Я, чтобы он, наконец, ощутил состояние мира, научился его считать, а не только свое эго, чтобы он научился слышать мир и внимать ему, даже если он с этим не согласен. Только натрениро­вавшись в смирении, он способен самостоятельно передвигаться по пути. В Коране сказано:

«Не устремляйтесь вперед перед Богом и его посланником».

Когда меня спрашивают: «Что такое любовь?» — я отвечаю че­ловеку каждый раз по-разному, чтобы не набить оскомину, с од­ной стороны, а с другой стороны — чтобы показать, что она беско­нечно многомерна. Вы каждый раз читаете, предположим, знаме­нитую тринадцатую главу апостола Павла о любви, восхищаетесь всеми словами, которые там сказаны, но никто эти слова не прак­тикует. Вы говорите, что это самый великий гимн о любви, кото­рый можно встретить в христианской, европейской, иудейской литературе. Но никто почему-то не практикует, а это практика — практика любви. Любовь в этом случае (очень близко к суфийско­му пониманию любви) — утонченность и хорошие манеры, други­ми словами, экологичность поведения. Любовь не ищет своего, не злословит, долготерпит и т.д., другими словами, она экологична. Это текст об экологичной любви.

Любой ученик, идущий по пути, должен быть экологичным, по­тому что путь — это экология. Когда вы идете, предположим, ту­ристическим походом, одно из главных условий правильной ходь­бы — ходить экологично, не нарушая тропы, не разбрасывая кон­сервных банок, не включать музыку на всю громкость, когда мож­но послушать тишину. То есть по пути необходимо ходить эколо­гично. Если, предположим, мастер на тебя не смотрит — не мель­кай перед глазами, так сказано у суфиев. Если он обратил на тебя свой взгляд — тогда реагируй. Когда одного суфия спросили, что такое тарикат (путь), он ответил: «Это соблюдение этикета и пра­вил поведения». То есть суфийский путь — это соблюдение этике­та и правил поведения. Нельзя даже повышать голос у суфиев в присутствии мастера. Они ссылаются на кораническии текст: «О вы, которые уверовали! Не поднимайте своих голосов выше голо­са Пророка». Нельзя даже вибрировать выше голоса мастера. Та­кие нюансы нужно учитывать.

Почему я об этом говорю? Меня всегда поражает вайшнавская литература (кришнаитская, как некоторые говорят не совсем пра­вильно) — она изобилует большим количеством описания этике­та. Когда Прабхупаду спросили, зачем эти книги в таком большом количестве, он ответил: «Вы знаете, у нас в Индии общение с Гуру — это часть культуры. У нас каждый ребенок знает, как с Гуру об­щаться. У вас же — европейцев, американцев, — никакой культу­ры не то, что общения с Учителем, но и культуры общения друг с другом нет. Вы дикий народ. Дикие люди». Правильно, потому что в результате этого не вырабатывается очень многих моментов, ко­торые бы позволили человеку более быстро проходить по пути. Поэтому необходимы напоминания, как ходить по пути.

Остается делать только одно, и об этом в христианском Писании сказано: «Надеяться на Бога Живого, дающего нам все обильно для наслаждения». Я акцент делаю: цель Бога на Земле — давать нам все обильно для наслаждения. Чтобы вы были довольными!

Воскресный день у христиан — это день особый, день хлебоп-реломления, евхаристии. В христианстве каждый человек — свя­щенник, так написано. Каждый имеет право на священнодей­ствие, потому что в христианстве установлена прямая связь, и со­единиться этой прямой связью — это право самого человека, он уже допущен, он привит к этому древу и поэтому проводник пря­мой, соединяющий. Но мы с вами читаем Евангелие от Фомы, гностическое евангелие, то есть находимся в точке неисторичес­кого христианства.

Я напомню первые три изречения — одно вводное, два первых изречения из Евангелия от Фомы. Я их прочитаю, сделаю один комментарий и еще одно прочитаю. Вы слышали, но я повторю:

«Это тайные слова, которые сказал Иисус Живой, и которые записал Дидим Иуда Фома. И он сказал: «Тот, кто обретает ис­толкование этих слов, не вкусит смерти».

«И не вкусит смерти» — а мы толкуем с вами этот текст, и вы обретаете истолкование. Вторая строчка:

«Иисус сказал: «Пусть тот, кто ищет, не перестает искать до тех пор, пока не найдет. И когда он найдет — он будет потрясен. И если он потрясен — он будет удивлен. И он будет царствовать над всем».

Второе изречение:

«Иисус сказал: «Если те, которые ведут вас, говорят вам: «Смотрите, Царствие в небе», — тогда птицы небесные опере­дят вас. Если они говорят вам, что оно в море — тогда рыбы опе­редят вас. Но Царствие внутри вас и вне вас».

Заметьте, этот текст отличается от всех текстов евангельских добавлением не только «внутри вас», но и «вовне». Кажется, Христос, разговаривая с Фомой, показал еще и будущее — ведь человек очень часто попадает в ловушку. Если он думает, что есть только мир внутри, то начинает снисходительно относиться к ми­ру внешнему и происходит разрыв. Это не хорошо, нет целостнос­ти. Если он знает только внешний мир, не знает внутреннего — это разрыв. Никакой от этого пользы нет.

И третье изречение:

«Когда вы познаете себя, тогда вы будете познаны, и вы узнае­те, что вы — дети Отца Живого. Если же вы не познаете себя — то вы в бедности, и вы бедность».

Представляете? Даже если вы будете миллионером, но себя не познаете — вы бедность. Главное — это познание себя. Алишер Навои сказал: «Ища познанья — по миру блуждай. Но чтобы все познать — себя познай». И Хазрат Али тоже сказал фразу: «Зна­ние себя — это знание Бога».

Познание себя — вот главная цель. Потому что, познав себя, вы обретете такое богатство, которому нет равных на этой Земле. И тогда вы дети Отца Живого. Но если вы не познали себя — вы в бедности, и вы бедность. Так написано в Евангелии от Фомы.

Помните знаменитую историю о великой обезьяне? Собрал царь зверей всех зверей и сказал: «По левую сторону станут все красивые, а по правую — умные». Все быстро разбежались, посе­редине обезьяна стоит. Он спрашивает:

— Ты чего?

— А мне что, разорваться?

Это самый цельный персонаж, перед нами цельная структура — и красивая, и умная, другими словами, и эротичная, и агрессив­ная, то есть цельная. Цельный человек — и прав, и счастлив.

В словах «агрессивность» и «эротизм» есть мужское (агрессив­ность) и женское (эротизм). Это как инь и ян, соединение двух частей. Я всегда объясняю: для того, чтобы что-то усвоить, нужно быть влажным и теплым. Влага — это эротизм, тепло — это агрес­сия. Влажным и теплым — это обязательное условие.

Мы говорим, что влага — это эротизм, а женский орган влагали­ще (от «влагать») — тоже от слова «влага». Интересная тема, со­вершенно духовная. Деньги — это абсолютно духовная тема, по­тому как здесь есть тот самый ключ испытания — сколько вы мо­жете выдержать, имеется в виду духовная нагрузка. Мы знаем много людей, которые не выдержали испытания деньгами, но так­же знаем людей, которые, наоборот, стали еще более духовными.

Это всего-навсего энергия, и относиться к ним как к чему-то не­верному — значит опять же нарушать то, что сказано в Евангелии от Фомы — мир внутри и мир вовне. Мир вовне так устроен, и ес­ли он имеет такой механизм, как деньги, — не нужно бояться. Ведь Господь создавал нас не только с желанием отдать, но и с же­ланием, чтобы мы научились брать. И Он создал в этом мире изо­билие, как здесь постоянно говорилось, для того, чтобы мы учи­лись это изобилие использовать.

«Плодитесь, размножайтесь, наполняйте землю и владычест­вуйте над ней», — так сказано. А для того, чтобы владычествовать, необходим механизм. И этот механизм, конечно, испытывает че­ловека. Действительно нужно познать себя, свои возможности, но также познать закономерности, которые устроены в этом мире.

Если исходить из Священного Писания, существует механизм финансового успеха. Он там полностью изложен весь в такой простой фразе: «Давайте — и дастся вам», «Что посеешь — то и пожнешь». Заметили? ЧТО посеешь — ТО и пожнешь. Я неоднок­ратно рассказывал историю о женщине, которая на протяжении всей жизни давала. Она творила добро вокруг себя, но творила по своему представлению о добре. Она посещала больных, ходила к ним в больницу, кормила людей — насколько могла себе позво­лить. Она прекрасно вязала пуховые платки и всегда дарила их. Прошло время, она оказалась в доме престарелых. К священнос­лужителю подходят верующие и говорят: «Ну как так получилось? Она же добрый человек, а вы в своей проповеди говорите — что посеешь, то и пожнешь. Она добро сеяла, а сейчас в доме преста­релых. Что произошло?

— Хорошо, — сказал священнослужитель, — ответьте мне на три вопроса. Первый вопрос: «Скажите, как там у нее с посетите­лями?»

— Вы знаете, отбоя нет. Люди ее постоянно посещают, уже ру­гается персонал, к ней приходят все время.

— Хорошо, — говорит, — второй вопрос: «А как с едой?»

— Понимаете, каждый посещающий приносит еду. У нее уже холодильник полный едой, она раздает ее всем остальным.

— А... — открыл он рот.

— Не продолжайте, — сказали верующие, — у нее этих пухо­вых платков уже в шкафу — складывать некуда».

Что посеешь, то и пожнешь. Это очень важный механизм — «что» и «то». Этот механизм записан, я на своем опыте убеждался неоднократно. Я с детства любил дарить книги — мне приходится от книг уже избавляться, я мешками иногда уношу книги. Но чем больше я уношу (ведь я не просто их на мусорник несу, я их про­должаю дарить), тем больше, естественно, опять их получаю. Бес­конечный замкнутый круг. Тогда я решил пойти другим путем: я люблю дарить всякие вкусности, предположим, хорошее вино, и мне начали дарить вино. Все в мире взаимосвязано. Давайте — и дастся. И не знаешь, почему так происходит, некие составляющие этого механизма скрыты от нас, мы только видим верхнюю часть айсберга.

Мы, таким образом, программируем: то, что мы дарим чаще всего, искренне — это нам интересно, а значит влажно и тепло. Если вы купили какой-нибудь сувенир и подарили потому, что вам это не нужно, — он холодный. И вам таких холодных сувениров, ненужных вам, подарят очень много. Важно, с каким сердцем вы дарите.

Более того, если вы еще проконтролировали, как использованы эти деньги, тогда вы получите соответственно. Так устроен мир. Так написано в Священном Писании. И более того, написано, что это будет увеличение необычное — в тридцать, шестьдесят и во сто крат. Проверьте, работает. Это проблема нашего сознания.

Написано: «Что свяжешь здесь, то свяжется тебе и там». По­тому что там, на небе, есть вся программа — ты связываешь здесь сердцем, своим умом, то есть связываешь своими эмоциями и сво­им разумом, связываешь своей агрессивностью и эротизмом, по­тому что это и есть твое конкретное движение. Необходимо, что­бы у вас было конкретное, ясное мышление. Если вы не знаете, что вам надо, то откуда вся Вселенная будет знать, что вам надо? Вы говорите: «Я хочу кушать». Что ты хочешь кушать? Понимае­те?

Все зависит от конкретного вопроса, который вы задаете в пространство. Если вы рассматривваете этот мир, который предс­тавлен здесь во всеобъемлющей полноте как чертог изобилия, то вы должны знать, что там находится. Вы должны конкретно фор­мулировать свой вопрос, чего же вы конкретно хотите. Но для то­го, чтобы ясно формулировать это, необходимо познать себя. Опять мы возвращаемся в эту точку — познать себя, что вам инте­ресно, где у вас влажно и тепло. Если у вас сухо и холодно — вы го­ворите, формулируете, а у вас ничего не получается, значит не согревается ваше сердце, вы не находитесь в этом. Вы можете холодно относиться даже к деньгам, которые получаете, они могут не приносить вам удовольствия.

Видеть, наблюдать и познавать. Очень важно обрести внутрен­нее понимание ценности. Если являются ценностью стихи, это за­мечательно. Но когда вы стихи к чему-то еще добавили— к состо­янию, к атмосфере, то это приобретает объем. Есть мастера ат­мосферы, они всю жизнь получают взамен тоже атмосферу — это их выбор, и масса людей счастливы без денег. И ничего в этом пло­хого нет, то есть мы не относимся к деньгам, как к чему-то хоро­шему или плохому. Но если человек несет ответственность не только за себя, но и за своих близких — это уже другой вопрос.

Мужчины в большинстве случаев неприхотливы. Ему хорошо и без денег, в принципе не много надо, но тут в его жизни появляет­ся составляющая, без которой невозможно представить этот мир. И эта составляющая под названием «женщина» начинает по-дру­гому выстраивать его собственную жизнь. Начинается сопротив­ление, столкновение, которое приводит к тому, что он либо отсту­пает, либо берет ответственность не только за себя, свои интере­сы, не только за то, что его касается. Как только мы за кого-то бе­рем ответственность, то должны уже учитывать не только себя, но и свою семью. Вам, предположим, это не надо, и вы счастливы, но конфликты возникают, потому что оказывается всей семье надо то, что вам не надо. Вы это должны учитывать.

Важный момент: мужчина начинается с ответственности (чело­век вообще, но мужчина, в частности). И тогда он становится муж­чиной, когда осознает эту ответственность и несет ее в полноте — тогда он уже взрослый человек. Недаром в исламе, в иудаизме, ес­ли у мужчины нет семьи, то он еще не совсем человек, то есть семья — это испытательный полигон особый, специально создан­ный Господом для того, чтобы человек формировался полноценно и учитывал не только то, что ему важно, но также учитывал друго­го, находящегося рядом. Для того, чтобы этот другой действитель­но с тобой был более комфортен, к этому процессу нужно подхо­дить опять же ответственно, чтобы полнота того организма, кото­рый создается, действительно работал и на тебя тоже. Чтобы ты не только обслуживал, но и получал удовлетворение от созданно­го тобой мира.

Процесс познания себя — длительный. Если мы сами себя не познаем целенаправленно, тогда жизнь ставит нас в условия, и нам приходится себя познавать. Мы можем думать о себе, что угодно, можем рисовать фантастические картины себя, видеть се­бя супергероями, но когда возникает реальная ситуация, то пони­маем, что здесь дали слабину, здесь — не выдерживаем давление. Когда я служил на границе, у нас был там оползень, и вдоль грани­цы шел поезд, нам нужно было его спасать. Мы пошли втроем, чтобы сигнальную ракету пустить, а один должен был нас страхо­вать на площадке. Он пошел добровольно, не зная себя, он себя не познал. Потом он познал, потому что пошел второй оползень, ко­торый привел его в смятение, и он струсил. Он просто оставил нас без страховки, тяжело пришлось. Кто был в горах, знает, что без страховки достаточно сложно, когда сильный обвал, вероятность того, что вы останетесь в живых, мала. Но он себя познал, увидел себя с другой стороны. Жизненная ситуация нас учит, показыва­ет, чт? мы такое, какие глубины нашего естества мы открываем для себя.

Но есть процессы другие — духовные, духовный путь. Духов­ное совершенствование, духовный путь — это незамерзание ситу­ации, отсутствие ступора и постоянное наблюдение за собой в этой ситуации. Для того, чтобы правильно наблюдать, необходимо остановиться. Должно быть незамерзание ситуации, но нужно ос­тановиться внутри себя. Как только мы начинаем выносить суж­дения, вешать ярлыки и нам становится «всё понятно» — это за­мерзание ситуации. Бойтесь, когда вам всё понятно. Как только человеку становится понятно — он не двигается, это опасный мо­мент. Лучше всего — замолчать. Джалал ад-дин Руми говорил: «Молчи и приобретешь язык бессмертный».

Молчание внутреннее — это чрезвычайно важный процесс, познание как таковое. Есть великолепная фраза Намкая Норбу Ринпоче: «Раскрой свой внутренний глаз и наблюдай самого себя (т.е. смотри внутрь себя), перестань искать светильник снаружи, чтобы осветить себя изнутри. Зажги свой внутренний светильник, тогда учение станет жить в тебе, а ты — в учении». То есть вы ста­нете одной плотью с учением. Не учение отдельно, путь — отдель­но и вы — отдельно, а учение — это вы. Путь — это вы и есть. За­метили, как Христос сказал: «Я есть Путь, Истина и Жизнь», то есть Путь Истинной Жизни. Великолепная фраза. Если вы выхо­дите в путь, то путь должен пронизать вас. Вы должны войти в путь, и путь должен войти в вас, тогда цельность вас и процесса станет настолько полноценная, что претворение, внутреннее пре­образование в месте познавания себя не замедлит сказаться.

Это самое сложное — совпасть с процессом познания. Как я уже говорил, суфий сказал той ученице: «Я впускаю тебя в себя»,

— то есть она становится частью учения, и, таким образом, он уже несет ответственность, они уже не разделенные тела. Это единый процесс, который должен привести к тому, чтобы человек, позна­вая мир вокруг себя, познавая внутри себя мир, осознал нечто важное. Любой путь должен привести к чему-то, что приоткроет для путника хакикат — истину. Здесь опять есть: путь-истина-жизнь. Истина нужна для жизни.

Один из суфийских мастеров Шибли, характеризуя суфизм, ска­зал: «Суфизм означает — быть таким, каким ты был прежде, чем появился». То есть изначальным, от начала. А каким ты был преж­де, чем появился? Вернее, где ты был? — Ты был в Боге, был внача­ле абсолютно совершенным реализованным святым существом. Недаром апостол Павел всё время говорит: «Вы — призванные свя­тые». Вы призваны вернуться к тому моменту, из которого вышли. Вы должны это осознать. Есть истина абсолютная — Божественная, и эта истина трансцендентного находится внутри нас. Она проявля­ется только в том, как мы себя реализовываем на пути.

Я рассказывал о разных системах, методах и на одной из пер­вых наших лекций упомянул о чрезвычайно важном методе, кото­рый работает в рамках буддийской тантры, ваджраяновской. Я имею в виду систему посвящений — систему абхишеки. В абхи-шеке центральным моментом является понятие мудры. «Мудра» в переводе означает дословно — «печать». Слышите слово «печать»

— «печь», нечто горячее. Печать всегда имеет свойство прикреп­лять одно к другому. Например, в христианстве сказано: «Вы — печать Духа Святого». Если, предположим, перевести на санскрит: «Вы — мудра Святого Духа», вы запечатлены.

Я еще раз попытаюсь пройти по некоторым нюансам, чтобы был понятен механизм посвящения как такового, для любого че­ловека, выходящего в путь. В этом отношении абхишека являет­ся, может быть, одним из наиболее разработанных методов, поз­воляющих увидеть многоплановость самой абхишеки. Она суще­ствует не сама по себе, а как непрерывная ситуация, бесконечная нить («тантра» от слова «нить»), которая должна привести вас из одной точки в другую. Это некая нить Ариадны, которая должна вывести из подземелья с Минотавром на Божий свет. Когда мы смотрим на абхишеку, очень важно увидеть составляющие этого процесса. Итак, процесс духовного роста есть незамерзание ситуации, другими словами, это и есть непрерывность этой нити. Вы не можете останавливаться ни на мгновение, далее когда спи­те, вы должны продолжать практику. Практика — это состояние. Это не некие упражнения (сел в медитацию, ушел в монастырь), а постоянное движение, которое похоже на развитие всей приро­ды: заканчивается зима, появляются первые почки, на следую­щий день — листья, потом — цветы и так далее. Мы должны учиться у природы.

Такой беспрерывный процесс, который происходит в мире природы, который происходит и внутри нас, мы должны наблю­дать и привносить в свое сознание, чтобы изменять его, чтобы там (на уровне сознания) получать плоды.

Всё в этом мире подобно друг другу. Так устроено, что один и тот же орган работает и на эмоциональном уровне, и на менталь­ном, и на телесном. Если мы говорим о мочеполовой системе как выводящей, то она выводит не только мочу, но и эмоции в том чис­ле. Почки связаны с самыми глобальными корневыми эмоциями. Страх — это корневая эмоция. Чем больше орган приспособлен для выведения, тем более там связано что-то и с эмоциональным фоном. И поэтому осознавайте, что вы вместе с мочой выводите и эмоции какие-то отработанные. Заметьте, отработанные эмоции.

Абхишека как система посвящения — это всегда открытие но­вого пространства, прежде всего, внутри себя. Того пространства, ради которого мы выходим в путь, потому что любой путь — это расширение горизонта. Вы открываете всё новые и новые гори­зонты, вы не знали, что есть внутри вас. Вы себя испытываете и открываете. Но очень часто неверное истолкование достигнутого приводит к тому, что человек падает ниже уровня, с которого он начинал, именно потому, что неверно истолковывает. Чрезвычай­но важно верно истолковывать.

Возьмем, предположим, тантрическую абхишеку. Первое, что требуется, — принятие прибежища, это первая печать. Когда че­ловек становится христианином, он принимает крещение во Имя Господа Иисуса Христа для прощения грехов. То есть некий ввод в систему, который необходим, чтобы человек осознавал, что он принимает. Чтобы это был не механический акт, а уже первое глу­бинное преобразование, чтобы он мог прикрепиться к этому. Прибежище — это найти убежище, пространство, которое имеет какие-то границы, позволяющие этому человеку войти в состоя­ние утробы.

Когда происходит рождение (заметили, у христианства много аналогов), ребенок рождается из воды — из мировых вод. Околоп­лодные воды по составу абсолютно идентичны водам первичного океана. Мы все рождаемся из первичного океана! И это в себе но­сит женщина — воды первичного океана.

Подсознание срабатывает на уровне каких-то тончайших свя­зей, и мы можем неправильно осознавать то, что формулируем для себя. Например, «сохранить» — хорошее слово, но с другой стороны, если у человека есть проблема с похоронами (хоронить), то это слово может не позитивно, а даже наоборот повреждающе на него воздействовать. Предположим, у него в семье несколько человек умерло, это слово у него закрепилось в сознании, и при­том на достаточно глубоком уровне. Но само слово хорошее, пото­му что «хорошо» и «хоронить», «хоро», «коло», «храм», «хор?м», «хоромы» и так далее означают «круг». Это некий круг очерчен, «сохранить» — это очертить круг. Но «сберечь» — ближе, хотя по­нятие то же. Здесь активная позиция — сберечь. Во-первых, теп­лоты больше — оберегать. Сохранить — это немного холодная фраза (в чулан положили и забыли, и там кладбище мертвых ве­щей, значит «сохранили»), А вот сберечь — это теплота, вы участ­вуете в процессе оберегания, хотя есть тот же «берег», но есть еще «брать». Вы участвуете в процессе, не только оберегаете, но берете это и лелеете, развиваете. Слова близкие, но если мы слы­шим их не только на уровне сознания, но и подсознания, нам еще и важно правильно прочитать тот или иной текст. Поэтому мы на втором этапе в любой практике занимаемся тренировкой, прежде всего, сознания (не ума, подчеркиваю, а сознания, есть разница).

Только на следующем этапе, на самой уже абхишеке, происхо­дит то, что мы называем «запечатывание» некими мудрами. Это дальнейшее развитие того, что мы начинали, обретя прибежище. Здесь происходит период возрастания, когда мы переоцениваем, говоря буддийским языком, свои мары. Мары — это переоценен­ные идеи. В процессе нашей жизнедеятельности многие идеи об­ветшали, они уже мешают нашему росту. Многие наши стереоти­пы — это как наслоения на днище корабля, мешающие самому хо­ду корабля, поэтому — это мары, затеняющие разум составляю­щие нашей картины мира. Мы должны менять картину мира. Из­менение картины мира всегда идет вслед за изменением круга знаний. Мы меняем знания — меняется картина мира, значит, ме­няется всё наше мировоззрение, поэтому на уровне абхишеки большую роль играют символы. Первый символ — это символи­ческое купание, очищение, вхождение в систему через очищение, через состояние ямы и ниямы, говоря языком йоги. Это не купа­ние в таком прямом смысле слова, а обнаружение своей истинной природы. Вы смыли с себя что-то наносное, и сквозь эту пленку стала просматриваться ваша реальная сущность. Буддийским язы­ком — это уровень нирманакайи, то есть тела явленного Будды, пришедшего в этот мир.

Второй уровень, вторая абхишека — это тайное утверждение, имеющее дело уже не столько с телом, сколько с речью. Наша речь не священна. Она становится священной, когда мы слышим или читаем священные тексты, когда в буддизме произносят мант­ры, когда человек совершает непрестанную молитву. То есть мы начинаем говорить на другом языке — на языке высоких вибра­ций. Болтовня о собственной мелодраме, которая происходит как некая трагедия внутри нас, мешает нам установить диалог с беско­нечностью. Но наша собственная мелодрама нам так нравится, что мы никак не можем решиться на постановку подлинной, все­ленского уровня картины, которая бы позволила нам состояться, а не играть какую-то марионеточную роль.

Третий уровень, третья абхишека имеет четыре, переходящие друг в друга, мудры. Это уровень уже абсолютных символов, свя­занных с нашим умом. Помним три составляющие: ум, речь, тело. Мы идем здесь обратно (сначала: тело, речь, ум). Это важно, я уже говорил на одном из наших семинаров, потому что человек -многомерное, многослойное существо, в нем несколько уровней. Уровень подсознания тоже имеет разделы, хотя мы понимаем его как целостный. Подсознание имеет как глубинный уровень под­валов (там находятся архетипы), так и уровень, который ближе к сознанию (там рождаются образы). Когда образы рождаются, у них еще нет вербальной характеристики, они еще не проанали­зированы. Многим из вас трудно визуализировать из-за сильно активной коры головного мозга, уровня сознания. Аналитичес­кие процессы подавляют визуальные. «Визуализировать» — это фраза, которая вас может сбивать с толку, просто нужно пере­меститься в мир образов. Миры образов могут быть кинестети­ческими, аудиальными, визуальными. Исходя из своей репрезен­тативной системы, вам легче работать с тем или иным видом об­разов, то есть у визуала визуализация будет лучше, чем у кинес-тетика. Это очень важно.

Человек — многослойный пирог, но выделяются четыре уровня сознания. Тело — это уровень сознания иного — телесного; оно осознающее, иначе не были бы рецепторы вашего мозга выведе­ны наружу, вы считываете информацию. Поэтому идут всегда во всех практиках от тела и делают с ним все, что угодно: начиная от аскетизма, заканчивая вседозволенностью.

Второй уровень — это уже уровень подсознания, архетипов, которые напрямую связаны с коллективным бессознательным, го­воря юнгианским языком. Он выходит на этот уровень. Мир обра­зов, утверждает большинство путников, — тот самый уровень вершины подсознания, который находится на границе с сознани­ем, в который нам нужно открыть врата, чтобы вступить в диалог. Мы можем говорить не с архетипами, а только с миром образов, которые не оформились в слова, в идеи, в анализ. Это верхний уровень, так называемая бейесова логика. Не аристотелева логика нашей коры головного мозга, а бейесова логика. Все духовные практики работают на уровне бейесовой логики.

Самое страшное для любой духовной практики — это эго, а эго — это кора головного мозга. Нужно переживать, что вы красивые и осознавать, что вы умные, но целостные, то есть соединить, дру­гими словами. Ощущение себя красивым — это образ, уровень бейесовой логики. Если вы считаете себя красивым, вам никто не докажет, что вы некрасивы. Но если вы начинаете сомневаться, это значит, что вы уже работаете не на уровне бейесовой логики, а на уровне аристотелевой логики. Подсознание не сомневается, по­тому что точно знает, что вы самые уникальные, самые красивые и равных вам во Вселенной нет. У подсознания сомнений нет, толь­ко у сознания есть сомнения. Но так, как вы все время подавляете голос подсознания, это мешает вам правильно представлять себя, свою красоту. И только когда человек красив? — Когда он влюб­лен, то есть затуманивается его кора головного мозга, или когда он находится в творчестве, когда он полностью растворяется.

Любовь — это тоже творчество. Но она является творчеством подлинным, когда человек в творчестве — победитель и влюблен­ный! Только влюбленный в театр человек, действительно, может состояться как актер. Если он смотрит на это как на профессию, то никогда не станет актером. Это не профессия, это образ мыш­ления. Это существо человеческого естества, которое любит и эту любовь, таким образом, представляет миру. Таков процесс едине­ния. Трагедия, когда он впускает собственную личную мелодраму, и начинаются интриги за кулисами, которые мешают театру. И помогает театру одновременно, потому что это сито, которое про­сеивает, и остаются только наиболее преданные такому виду творчества.

Символы, которые должны достучаться, конечно, проявляются в творчестве, но абхишека предлагает свой механизм мудр. Мудра — это печать. И не просто печать, это встреча двух миров. Мир внешний работает с вами, придуманный вами мир работает со стороны коры головного мозга, а мир внутренний подходит со стороны мира бейесовой логики. Встреча двух миров — это и есть та самая мудрость. Санскрит в этом отношении, родственный всем остальным индоевропейским языкам, позволяет нам рас­шифровать, что такое подлинная мудрость. Мудрость — это всег­да соединение частей и целостность всего человеческого сущест­ва, внутреннего и внешнего. Это мудрость, не знания. Знания не есть мудрость, но знания могут работать на мудрость, когда мы со­единим знания аристотелевой логики своего сознания со своим подсознанием. И тогда человек становится цельным, целостным существом.

Первая такая встреча на уровне тантраяны ваджраяновского пути — это встреча под названием карма-мудра, или печать действия. То есть вначале нужно действовать как внутри себя, так и вовне. Бездействие не приведет ни к чему. Действие есть неза­мерзание ситуации. И когда вы не знаете как, что делать, просто действуйте. Я всегда говорю, что мышление должно иметь состав­ляющие позитивные, потому что в любой ситуации можно найти выход позитивного мышления: ситуативное — вы действуете по ситуации, эвристическое мышление, системное мышление. Дру­гими словами, если при этом вы не знаете всех составляющих си­туации, все равно лучше действовать, чем не действовать. Когда бежит большая собака грозная, то лучше бежать, чем стоять на месте, то есть лучше действовать, чем бездействовать. Желатель­но, конечно, посмотреть в глаза этой большой собаке. Любой практик должен уметь смотреть в глаза собственным страхам. Ес­ли он не научится смотреть в глаза собственным страхам, из него практика не получится, он всегда будет замерзать в ситуации. Посмотреть в глаза!

Действие в карма-мудре — это действие не простое, не хаотич­ное. Это действие, которое возникает от встречи с миром. Вы сталкиваетесь с миром и должны действовать. Самые главные встречи — это встречи с другими людьми, таким образом, этот мир проявляется наиболее ясно и четко, поэтому тантра это ис­пользует. Встреча мужчины и женщины, действительно, проявля­ет больше всего противоречий, которые нужно решить. Другими словами весь мир — это тренировочный зал, и когда вы встречае­тесь с представителем противоположного пола — это ваш тренер. С этим тренером вы должны стать единой командой, единым су­ществом. Люди постоянно низводят это до банальных моментов сексуальных, а можно это и возвысить, превратить в часть своего пути движения к истине. Все зависит от того, как мы смотрим на этот процесс. Если эгоистично, тогда мы смотрим на другого как на инструмент для самоудовлетворения, а если альтруистично, то создаем нечто новое. Недаром я говорил, что мужчина без семьи еще не человек. Значит, для того, чтобы стать человеком, нужно встретиться с некой противоположностью, чтобы завершить пер­вый этап, который называется карма-мудра — мудра действия, другими словами, получить первую печать. Написано в Открове­нии: «первая печать сорвана». Это первая печать — печать действия.

Вторая печать называется джняна-мудра, потому что если че­ловек не занижает, а идет правильно по этому пути, тогда встреча с противоположным полом становится процессом по-знания. На этом этапе происходит познание, благодаря другому, вы познаете себя. Очень важно помнить, что любое действие должно быть осознанно. Когда вы кушаете борщ украинский душистый со сме­таной, которая расползается по прекрасному полю, очень яркому, красному, наваристому, и вы это осознаете и понимаете, что вы едите не только борщ, но перед вами презентация украинской ду­ши, потому что еда как разновидность секса представляет собой, в том числе, глубинную суть души народа. Перед нами историчес­кое явление, культурное явление. Это не просто еда. Когда вы так едите, вы совершаете джняна-мудру, вы познаете. Вы знаете, ка­кая на вкус украинская культура. Когда вы едите магрибский кус­кус, вы познаете, что такое марокканская культура. Это джняна-мудра, вторая печать.

Но на этом путь не заканчивается, потому что познание — это тоже процесс, который должен привести к определенной цели. Познание не может просто быть самодостаточным, у него всегда есть цель, направленная, прежде всего, на то, чтобы реализовать в себе первоначало. И этой третьей печатью является печать особая, которая позволит вам слиться с этим борщом, с представите­лем противоположного пола, с процессом вашего творчества. Че­рез творчество вы только себя познаете, больше ничего. Во всем, что делаете, вы не должны быть стереотипными, вы должны отк­рывать новые горизонты. Новое — это всегда открытие новых го­ризонтов. И как только вышли на этот уровень, вы начинаете об­ретать особую силу, или великую печать — маха-мудра. Это чувство огромной силы, которая делает вас единым с процессом, с тем, чем вы занимаетесь. Не просто вы с ним запечатались, не только познаете себя, но уже нет разницы между субъектом и объектом. Это уже единый процесс, и он бесконечный, на этом он не заканчивается. Маха-мудра — это когда человек теряет своё эго. Его эго исчезает.

Маха-мудра — «великая печать» или «великая встреча». Но когда мы желаем, жаждем, находимся в этом бесконечном про­цессе с интересом, который возрастает, а не затихает, разгорает­ся как пожар, более того, вы желаете всё больше и больше, объе­диняете уже ие только себя и действие, но всю Вселенную вместе с вами (и вы — центр Вселенной, центр всех галактик). Это уже называется самайя-мудра, другими словами, последняя встреча с самим собой. Вы встречаетесь с самим собой, как только стали всей Вселенной (не ваше «Я» стало, подчеркиваю, вы даже не зна­ете, кто вы). Это огромная внутренняя сила, которая преобразо­вывает вас полиостью и навсегда.

Есть еще уровень четвертой абхишеки, которая делает челове­ка уже не человеком. Помните, человек — это промежуточное су­щество, раз он к чему-то призван. Вы призваны к святости, к прос­ветлению. Если мозг используется на 3-5-7%, что остальные про­центы мозга делают? — Они готовы раскрыться как почки, но что­бы проросло семя потенции, нужны тепло и влага. А само тело, сам человек — это уже удобрение (от слова «добрый», «доброта» илиукр. «добриво»).

Четвертая абхишека — это, когда все предшествующие пере­живания сливаются в общий узор, и завершается окончательный (на уровне духовного пути человека) текст. Этот общий узор как самостоятельный текст теперь должен отдавать эту бесконеч­ность и дарить всем в этом дыхании (вдохе-выдохе). Потому что мы знаем, эротизм — это вдох, агрессивность — выдох. В этом ды­хательном движении и есть смысл бытия. Когда мы с вами выды­хаем углекислый газ, деревья вдыхают его облегченно, потому что деревья — это наш выдох. Они выдыхают кислород, и мы его вды­хаем. Всё в мире обменивается дыханием. Осознавание этого ста­новится существенным для понимания этой фразы: «Давайте, и дастся вам». Если вы что-то будете сдерживать, вам ничего не дастся. Поэтому будьте благословенны, признавайтесь друг другу в любви. Это, действительно, чрезвычайно важно. Эти ощущения, которые мы переживаем, имеют определенный смысл даже глуб­же, чем мы подозреваем.

Необходимо сделать мостик уже непосредственно от техник, связанных с телом, с соматикой и психосоматикой (потому что подключается и наше глубинное сознание) к тому, что мы называ­ем человеком духовным. В любой практике можно слушать учите­ля годами, но если вы не практикуете то, что дает учитель, то это просто потраченное даром время. Приведу в качестве притчи зна­менитый рассказ об искателе фиников в финиковом саду.

Был такой искатель фиников в финиковом саду, который при­шел к мастеру. Он прошел через разные посвящения, испытывал разные пути, пришел к мастеру и рассказывал о том, какие испы­тания он перенес, когда находился в поиске, сколько сложностей. Учитель его внимательно слушал. Искатель говорит: «Я хочу полу­чить Истину». Учитель слушал. Естественно, любой Учитель ожи­дает, что будет задан вопрос о том, как получить эту Истину? Но любителю фиников важно было рассказать, какой большой путь он прошел. Это бессмысленно. Если он пришел есть финики, он должен есть финики.

Если человеку предлагается метод, а он сидит и его практикует, значит, он подобно любителю фиников в финиковом саду. Вокруг одни финики, финиковое вино, а он спрашивает: «Где мне найти финики?» Финики всегда под рукой. И просветление всегда ря­дом, потому что оно внутри вас.

Поэтому когда мы пытаемся увидеть объем всего происходяще­го в данном пространстве времени, вообще в истории человечест­ва, очень важно понять, что всё взаимосвязано. Человек дивно устроен. Когда мы пытаемся уразуметь, где же Истина, как ее ис­кать, всегда мы обращаемся внутрь человеческого естества. То­тальная социализация — человек должен состояться в социуме, для него важно, что по этому поводу думает социум. Это не харак­терно, в общем-то, для многих цивилизаций в других точках зем­ного шара, где для человека важно, что по этому поводу скажет Бог, а не социум.

В рамках европейской цивилизации были предприняты попыт­ки соединить то, что скажет Бог, и то, что по этому поводу думает социум. Вы помните, реформация начинается с Мартина Лютера, это фундамент новой Европы. Наиболее развитые, перспектив­ные в экономическом, социальном отношении, в возможностях страны ведут свое начало от реформационных движений, от Лю­тера: США, скандинавские страны, Германия, Дания, Австралия и т.д. Некоторые, рассказывая историю о Лютере, говорят о том, что он, прочитав текст Священного Писания, заболел этим текстом: «праведный верою жив будет». Таким образом, он сдетонировал развитие европейской цивилизации по другому пути, где соеди­нились и личность, и социум. Но на самом деле история точно го­ворит, что Лютер в своё время попал под влияние мистических по­исков, берущих начало в учении Экхарта. Само учение Экхарта фундаментально основано на принципах не христианского, а ис­ламского, суфийского мышления. Это — правда, и есть истори­ческие свидетельства. Это преломилось, конечно, у Лютера доста­точно своеобразно, и, опираясь на апостола Павла, он приходит к выводу, что на самом деле единственным критерием истины явля­ется внутренний человек, который должен услышать голос Бога. И голос Бога, по мнению Лютера, — это совесть, которая просыпа­ется в человеке, если он действительно умеет слышать. Поэтому только совесть ему может подсказать, что он должен делать и ка­кую веру выбирать. Таким образом, Лютер закладывает европейс­кое понимание свободы совести. То есть совесть должна быть сво­бодна, чтобы она могла выбирать. Помните, Тертуллиан сказал, что христианами не рождаются, ими становятся.

Чтобы стать вообще верующим человеком, необходимо, с од­ной стороны, призыв Божественного трансцендентного, а, с дру­гой стороны, раскрытие внутреннего человека. В своем развитии человек проходит через ряд этапов, но на него начинают оказы­вать влияние многие составляющие этого мира. Предположим, ес­ли теократическое государство, то это — церковные институты, религиозные институты, не только само государство, не только со­циум как таковой.

На протяжении всех дней наших занятий мы разбираем Еван­гелие от Фомы. Даже одну страницу еще не прочитали, а уже на­говорили много, и так можно говорить до бесконечности, недаром оно гностическое Евангелие, тайное. Поразительный текст. Я бу­ду опираться и на Библейский текст, на традиционные моменты, и мы с вами посмотрим, что же здесь говорится по вопросам, кото­рые мы поднимаем. Мы просмотрели всего одно вступительное слово и три изречения. «Если же вы не познаете себя, тогда вы — в бедности и вы — бедность». На этом мы поставили точку.

Четвертое изречение звучит так. Дело в том, что логика этих из­речений не всегда схватываема. Если вы смотрите не объемными глазами, а плоскими, то может ускользнуть текст. Итак, четвертое изречение:

«Иисус сказал: старый человеке его дни не замедлит спросить малого ребенка семи дней о месте жизни, и он будет жить. Ибо много первых будет последними, и они станут одним».

Вы поняли что-нибудь? «...Малого ребенка семи дней о месте жизни». Заметьте, не о месте в жизни, а «о месте жизни». Сегодня Саша говорил о месте (Гриценко А.Г. говорил об особом, с точки зрения энергетики, месте, которое находится в горах, недалеко от лагеря ШДЛ — прим. ред.). Называют его «местом силы». Во всех священных текстах это называется «место жизни». А к чему здесь, в этом тексте? Он спрашивает ребенка семи дней о месте жизни. «Ион будет жить. Ибо много первых будут последними, и они станут одним». В Священном Писании неоднократно гово­рится о том, что унижающий себя да возвысится, а возвышающий да унижен будет, и много первых будет последними.

Что это означает? Что сама по себе эта фраза говорит? Во-пер­вых, мы должны посмотреть на этого старого человека и на ребен­ка семи дней. Вообще, семь — не случайная цифра, это полнота, потому что на восьмой день ребенку делали обрезание. То есть се­ми дней ребенок, необрезанный, — это ребенок, который по иу­дейскому понятию еще не родился. Рождается, фактически, он на восьмой день. И понятие восьмого дня — это особое понятие. Мы помним, на пятидесятый день на апостолов снизошел Дух Святой. Пятидесятый день — это 49 дней (семь семерок) и восьмой день, это восьмой большой день. Или, например, Великий Пост длится семь седмиц, но Пасха приходится на пятидесятый день — на восьмой день. Это один восьмой день. Семь — это полнота мате­риального видимого мира, а восьмой день, восьмерка, принадле­жит Господу, потому что Господь творит семь дней, а восьмой — это новые Небеса и новая Земля. Всё восьмое — это символ беско­нечности. Вы в сердце рисуете восьмой день, который не принад­лежит этим дням. Старый человек в полноте дней своих (здесь полнота, он завершает дни) и ребенок семи дней (полнота его в материализации, пока еще не духовного проявления) — одинаково беспомощны.

... Некий американец в желании постичь сущность суфийских практик отправился в свое путешествие на территорию общеира­нского нагорья (условно говоря) с тем, чтобы погрузиться в мир общения с Учителем. Он нашел место, где жил Учитель, здание, постучал, и по старой суфийской традиции голос, который был с той стороны, спросил: «Кто ты?». Он ответил, как и положено су­фию: «Я — это ты». За дверью раздался дикий хохот, открылись двери. Он вошел. Естественно там Учитель, который «помирал» со смеху от подобного глупого ответа: эти американцы начитаются всяких книг и начинают бездумно подражать, хотя нужно по-дру­гому делать. Так он познакомился со своим Учителем и проводил время в общении с ним. Но времени было немного, он должен был вернуться обратно в Америку как минимум на десять лет. Факти­чески, он мог лишь прикоснуться к источнику, чтобы вдохнуть глубоко живительной влаги суфийской истины, затем практико­вать эту истину в далекой дехлорированной, дезодорированной Америке. И он, естественно, желал постигать все, что связано с жизнью Учителя.

Проводили они время весело — пили чай, болтали о всяких пус­тяках, играли в карты. В общем, занимались как всегда нормальной ерундой, как и положено, когда вы приходите к великому Учителю. Это только в книгах написано, что вы садитесь в глубокую медита­цию, постигаете истину бытия... А он ел, пил, спал, веселился, мно­го смеялся, танцевал, любил играть в карты, в другие разные увесе­лительные игры. Конечно, наш гость, который приехал сюда, был уже достаточно продвинутым суфием и понимал, что на самом де­ле идет передача текста — нормальная передача суфийского текс­та, потому что, проводя время с Учителем, самое важное — обра­щать внимание на правильное поведение внутри мелочей. Вы зна­ете: в мелочах живет дьявол. А раз он живет в мелочах, то естест­венно нужно быть внимательным, чтобы отделить. Мы помним: когда появляется дьявол, тогда появляются сомнения. Поэтому нужно было не сомневаться и принимать все это как текст и, при­нимая, постигать, что есть целостное в происходящем. Эта целост­ность происходящего и все, что мы видим на поверхности событий — это только ничтожная часть, пылинки глубинного текста, а ви­деть нужно глубину. И смотреть, действительно, как завязывает Учитель шнурки на ботинках, как он тасует колоду карт, обращать внимание на нюансы, не вынося суждений, а постигая глубину текста. Кажущиеся самыми обычными поступки того, к кому вы пришли как к Учителю, имеют цель, которая воздействует и спо­собна обучать, если мы правильно в ситуации смотрим, другими словами, если человек внимателен и может наблюдать.

По мере того, как проходили дни, наш герой меньше ощущал привязанности к своей жизни в Америке, как будто он всегда был с Учителем — настолько он привык к этой жизни с криками ослов за дувалом, с запахом хорошего кофе. Кажется, ничто иное уже не имело для него значения: ни его обязанности, которые были у не­го далеко за рубежом, ни проблемы, которые он переживал в сво­ей жизни. Важен был каждый миг, проведенный с Учителем. Просто каждое мгновенье.

И вот за два дня до отъезда он решил, что в оставшееся время по­пытается спать как можно меньше, чтобы проводить время с Учи­телем, чтобы не терять время понапрасну. Что эти мгновения глу­бинного текста общения с Учителем не будут пропущены. Что они дадут ему важное — ключ к постижению всего бытия. И поэтому, насколько возможно, не стоит тратить время понапрасну, потом (когда он уедет) будет предостаточно времени, чтобы отдохнуть.

И вот, проработав целый день (они с Учителем высаживали местную репу, окучивали землю, подрезали деревья — ухаживали за садом), съев плотный ужин, он решил вздремнуть десять-пят-надцать минут, естественно, ушел в сон и утром, незадолго до рас­света, пробудился. Знаете, как говорят, окончательно пробудился. Не некий переход, постепенное пробуждение, а окончательно. Пробудился и обнаружил, что он бодр, сознание ясное, и, чтобы не терять времени даром (рассвет вот-вот наступит), он сел, заку­тавшись в одеяло, и приступил к зикру. Помним, зикр — это неус­танное поминовение имени Аллаха. И, открывая зикр, проговари­вая его внутри себя, ему казалось, что он попал в какую-то стран­ную ситуацию. С одной стороны, он взывал к Богу, а уже через не­которое мгновение ему казалось, что это Бог взывает к нему. Это состояние, когда нет границы и когда уже не понятно, где он, а где Аллах, наступило то, что мы называем прозрением. Традиционно время уничтожает немногое, но ключевым моментом в этом явля­ется понятие любви. Любовь уничтожает время. Вы, наверное, за­метили, если вам что-то нравится, вы чем-то занимаетесь с удо­вольствием, вы в этом растворяетесь — есть то, что составляет суть любви (а любовь базируется на интересе), и время исчезает.

И у него тоже исчезло время. Сколько прошло времени, он не знал, потому что само понятие времени потеряло смысл. В нем не было никакого смысла.

Все, что потом он мог вспомнить, — это то, что его Я стало ус­кользать, в чем-то растворяться. Вспомнить все это было невоз­можно, потому что мы погружаемся в глубины подсознания. Как будто его Я никогда в действительности не существовало, что Я, которое было на поверхности, в результате его торможения и об­росло этими подробностями. Это Я никогда не существовало. Пос­тепенно оно угасало, обращаясь и возвращаясь опять в ничто. Он находился в состоянии, когда, с одной стороны, есть сознание, но с другой стороны, сознания нет. Оно больше не принадлежало ему, вот в чем проблема. Единственной оставшейся реальностью, единственной вообще реальностью был Он — Аллах. Все его мирские заботы, все его проблемы стали подобны легким струй­кам дыма, который остаточно улетает, после того как уже сжига­ется все, что называется материальным.

Он то смеялся с невыразимой радостью, погруженный в эту РЕ­АЛЬНОСТЬ, в гуще которой нет ничего вообще, не существует ничего, то рыдал от ужаса, то стонал, то страшился, что не попадет обратно в эту реальность из той реальности. И это действительно страх — это панический страх. То, что он испытывал, что происхо­дило с ним, было столь мощным, что просто расплющило его су­щество, и он не понимал ничего из происходящего. И правильно делал, потому что как только вы пытаетесь понять, что с вами про­исходит, знайте — вы стратили. Вы опять выбрали мелкую пове­рхность с этими грязными улыбками, проблемками, суетливыми людьми.

Он не понимал. А что это было? Единственное, что он мог ска­зать — что это было. И он знал лишь то, что это происходило. Са­мое правильное — признать, что это происходило. С ним это про­исходило.

Ничего, кроме самого опыта, человек запомнить не может, если он действительно это практикует. Если он может что-то описать, какие-то картинки, знайте — это все попытка перевести некий текст ощущений на язык культурного текста. Кто пытаелся осоз­нать этот опыт, тот понял, что в сердце своем знал, что произошло. Вы знаете, что произошло? — Бог взглянул на него. Только попы­тайтесь это пережить. Он на него посмотрел. И, действительно, на какое-то мгновение, кажется, на него взглянул Бог, кажется, Аллах действительно на него посмотрел. Как бы это странно пи зву­чало, но когда Он на него посмотрел, Он стер его индивидуальное бытие. Когда Бог на вас посмотрит, ваше индивидуальное бытие будет стерто. Он знал теперь, что ты и Он не могут существовать одновременно. Если вас двое в любви, то еще нет полноты погру­жения, а когда стирается грань, тогда есть одно, единое. И он знал также теперь без малейшей тени сомнения, откуда он пришел и куда вернется. Его сознание было полным. Откуда он, с кем он, и куда он. Это не просто игра слов, игра понимания. Все, что нахо­дится в промежутке — своего рода фон, и фон этот очень кратков­ременный.

Вы помните, однажды Моисей умолял Бога показать Себя? Бог сказал Моисею (предостерег его), что он просто погибнет. Мои­сею не выжить, если на него посмотрит Бог. Просто Моисея не бу­дет, он исчезнет, как будто его никогда и не было.

Как Бог посмотрел на нашего героя? Сказать мгновение — это не сказать ничего, потому что, задержавшись даже на мгновение, мы бы не знали вообще всего этого рассказа. Это мимолетное на микросекунды показалось из-за туч и мгновенно стерло всю его индивидуальность. Другими словами он открыл Себя во всей Сво­ей красоте. Он открылся во всем Своем величии, во всем Своем милосердии, во всем Своем гневе, и это было ни на что не похоже. Ни Его гнев, ни Его красота, ни Его милосердие не были похожи ни на что, что так или иначе мы описываем этими словами.

Когда наш практик думал об этом, он не мог удержаться от сме­ха. Все эти годы, которые он провел на Пути, он считал, что действительно хочет завершения, хочет достигнуть Бога. Наив­ный. Все эти годы он думал, что хотел прийти к этой цели и как можно скорее. Вы знаете, есть такое в европейском и американс­ком сознании: «Все 1 негайно». Вот если просветление, то здесь и сейчас, сразу и чтобы хватило на всю оставшуюся жизнь. Такое устройство у этих «полуфабрикатов» европейской культуры. Они слишком опираются на эту реальность. Они привыкли хватать, хо­тят сразу же все схватить, в том числе и просветление. Если бы Бог перенес нас в конец Пути хотя бы на мгновение, это уничто­жило бы нас в буквальном смысле этого слова. Поэтому Он ждет нас в этом странствовании обратно к Нему и через Него, един­ственным возможным для нас способом. Медленно, шаг за шагом, дыхание задыханием, мгновение за мгновением, постепенно. Как созревает виноград, наливается соком, как изменяется сознание как появляется свет в конце тоннеля — постепенно.

Мы — клубок самости, и для того, чтобы не порвать нитку, нам нужно набраться терпения и распутывать, вытаскивая. С ним (клубком — прим. ред.) играли кошки, собаки, дети, то есть все, че­рез что вы прошли. Эта самость узлами покрылась, и каждый узе­лок нужно разобрать. А нитка тонкая — немного усилие прило­жил больше и разорвал. Поэтому нужно набраться терпения и ос­торожно распутывать этот клубок самости, чтобы, в конце кон­цов, он привел вас туда, куда вы стремитесь. Все, что происходит в вашем странствовании по распутыванию такого клубка, зависит только от Него. Другими словами, Ему виднее. Но не это главное, как ни странно, в нашем рассказе.

Следующий день был последним днем его путешествия. Факти­чески, последний день пребывания с Учителем. Он должен был уже после обеда сесть на свой американский лайнер и отправить­ся в далекую вычищенную Америку. В эту ночь, зная, что она пос­ледняя, что ему придется завтра уезжать, он отчаянно хотел восп­роизвести опыт предыдущей ночи. Никогда не пытайтесь ступить дважды в одну и ту же реку! Вам хочется то же самое пережить, а предыдущей ночи уже нет. Но он хотел, чтобы Бог опять взглянул на него. Он упаковал вещи, приготовил свои дневники, одежду на утро, проверил, все ли готово к отъезду, чтобы не тратить потом времени понапрасну и приступить сразу к зикру. Затем разложил на полу одеяло и завел будильник на 3:30, чтобы было достаточно времени проснуться, уделить некоторое время зикру и быть в пра­вильном состоянии, когда придет этот момент. Тут все и началось.

Конечно, когда исправно зазвонил будильник в 3:30, на улице бы­ло холодно и темно, и он решил поспать еще минут пятнадцать: «Это даст потом достаточно сил, чтобы не уснуть». Переставил часы, улег­ся, уютно устроился (это важно!), натянул одеяло на голову...

Утром, когда он открыл глаза, оглянулся вокруг, то понял, что накануне выключил будильник и заснул. Уже далеко не 3:45. Един­ственный вопрос, который его сейчас волновал — насколько поз­же. Он протянул руку, схватил будильник, посмотрел на него в ужасе, стараясь после сна сфокусировать взгляд, и обнаружил, что уже девять утра. Понял, что он натворил (глобально). Вы пони­маете, что было перед этим и что сейчас. Представьте себе поляр­ность того, что произошло сейчас.

Первое, что он испытал — это приступ бешенства, такой ярос­ти! Понимаете — ценность утрачена всего. Он все испортил! Бешенство на себя: он потерял время, последние часы, которые он мог провести с Богом и с Учителем.

Конечно, Учитель давно уже встал. Злясь на себя за собствен­ную глупость (знакомое состояние), наш практик вскочил, стал небрежно разбрасывать одежду, которую аккуратно разложил ве­чером. Запутался в левой штанине, упал, как всегда, когда мы то­ропимся, чуть не рассек себе голову, спустился вниз и пошел ис­кать Учителя в гостиной, где обычно он находился. Комната пусто­вала. Один из прислужников сказал, что он буквально несколько минут назад был здесь и пошел погулять. Солнце в зените. По до­роге он не смог его найти — Учитель пошел куда-то по своим маршрутам. Хоть долго искал, но не нашел, потерял время. Все еще проклиная себя за то, что совершил глупость, он вернулся вовнутрь и стал ждать Учителя. Было уже 10:20 — 10:30 утра. Вре­мени оставалось мало, потому что через несколько часов он дол­жен был вылетать из города (а это была какая-то деревня, до горо­да еще добраться надо). Минут через сорок Учитель появился, к 11 -ти часам, и подошел к нему. Он пытался медитировать судо­рожно в коридоре, но... Учитель стал прямо перед ним и сказал: «Утром, прежде чем выйти на прогулку, — медленно, внятно, чле­нораздельно проговорил он, делая ударение на каждом слоге, — я искал тебя, но ты спал?», — и разразился неистовым смехом. Тот, естественно, с поникшей головой что-то бормотал типа «я прос­пал» пристыженным виноватым голосом. «Я знаю, — сказал Учи­тель, — понятно, что ты проспал. Ну, хорошо, не беспокойся, это все глупости, пойдем, выпьем чаю».

Подали чай, Учитель занял свое обычное место у стены, он при­вычно сел напротив. Последние мгновения остались всего, а он уже начинает беспокоиться, что опаздывает туда, «на свой поезд». Сидели молча, в ожидании того, пока закипит чайник. Ну что бол­тать до того, как чай принесут, вы же испортите сам чай. Нужно было подождать, пока он закипит, его нужно заварить.

Наконец, этот наш герой почувствовал необходимость хоть что-то сказать. И он говорит:

— Учитель, я знаю, что напортачил сегодня утром, я прошу про­щения.

Но Учитель все равно ничего не ответил, пока не принесли чай.

— Чай сначала нужно попить, правильно?

Ну, конечно, когда он выпил первый глоток чая, ему стало легче смотреть на это безобразие, он открыл рот и произнес вторую фразу:

— Если ты считаешь, что ты напортачил, то ты не напортачил, если говоришь в обычном смысле этого слова. То, как ты это опре­деляешь, на самом деле никакого отношения не имеет к тому, что ты сделал. На самом деле ты должен осознать: Бог сделал так, что­бы ты проспал. У него для этого есть определенная цель. И то, что ты дрых до девяти часов утра, сам ты не мог бы спать. Если бы нужно было тебя поднять, Он бы тебя поднял, но ты проспал. И после того, что произошло с тобой в предыдущую ночь, как ты мо­жешь вообще думать о чем-то другом?! Думать, что ты хозяин мгновения, в котором ты живешь. Но я хочу тебе сказать, что ты совершил ошибку, и не одну, а три.

Тот естественно не мог удержаться:

— Три? Целых три?

Он же думал, что всего одну ошибку совершил.

— Ты трижды профан. Да, целых три. Какие ошибки?

Естественно Учитель был мастером хорошим. Он ввел драма­тизм в момент. Нужен был драматизм момента, чтобы почувство­вать.

— Пока пей чай, что ты беспокоишься? Не беспокойся. Пей чай и радуйся. То, что тебе сейчас нужно — пить чай и радоваться. Слишком много думаешь.

Тот пытался подчиниться Учителю, тоже брал как будто бы ме­ханически чай, делал вид, но все это было бесполезно, мысли как жернова перекатывались в голове... В конце концов он спросил: «Ну все-таки, какие три ошибки я совершил?»

Опять Учитель долгое время не произносил ни слова, вздыхал, смотрел на него. Когда он был готов смириться с тем, что Учитель вообще ничего никогда не скажет, Учитель сказал: «На самом де­ле это ничего не изменит. То, что я скажу тебе, какие твои три ошибки, вообще ничего не изменит, потому что сделанного не поправишь. Оно уже произошло и этого не исправить никогда, на­зад не вернешь. Но поскольку ты сейчас уезжаешь и будешь неиз­вестно где в этой своей Америке, я тебе скажу то, что ты хочешь услышать от меня, если тебе именно это нужно от меня услышать. Может быть, тебе действительно нужно было что-то более важное услышать от меня, но ты хочешь это услышать. Времени у нас ма­ло. Ты хотел. Ты выбрал. Услышишь это». Ученик уже смутно по­нимает, что и тут глупость какую-то совершает глобальную.

Учитель спросил:

— Скажи, когда ты проснулся прошлой ночью, ставил ли ты бу­дильник, собирался ли ты вообще вставать в ту ночь?

— Нет, будильника не ставил и вставать не собирался. Учитель покачал головой.

— И, тем не менее, ты проснулся без всяких усилий, проснулся с ясной головой, правильно ?

— Да, конечно.

— Даже если человек прячется за стеной, в самом затерянном уголке Вселенной, если Ему надо его разбудить, Он его разбудит. Ты понимаешь, что это не вызывает у Него ни малейшего затруд­нения. Тем не менее, не доверяя Богу, ты поставил будильник в эту ночь. Ты действовал своевольно. Ты опять со своим Я влез в диа­лог с Богом. И для того, чтобы проснуться, ты не Его попросил, ты будильник поставил, ты соскользнул на поверхность этой реаль­ности.

Американцу нечего было сказать в свое оправдание, а Учитель продолжает дальше:

— Тебе недостаточно было того, что Бог в своем милосердии послал тебе, нескромному такому, невероятную благодать — Он на тебя посмотрел. Благодать, которую многие на Пути своем так и не испытали. Благодать, которая к тебе не имеет никакого отно­шения. Но тебе нужно было по своему своеволию все испортить. Вместо того, чтобы принять Божий дар, довольствоваться этим да­ром, ты пожадничал и действовал, исходя из собственной корыс­ти, а не из Его желания. Поэтому Он заставил тебя проспать...

Вторая ошибка твоя состояла в том, что ты проспал и разозлил­ся на себя, поскольку произошло не то, что ты ожидал. Так какое отношение имеет Путь к тому, что ты хочешь? Путь к тому, что ты хочешь, никакого отношения не имеет. Вместо того, чтобы отсле­дить происходящее, будь то милость или гнев, желаемое или не желаемое, ты, таким образом, возобладал своей самостью и забыл, что все, происходящее с тобой, происходит по Его воле. Ты дол­жен был счастлив быть, что проспал. На самом деле, проспал — будь счастлив. Всегда радуйтесь. Ты же проспал! И Господь тебя убаюкал, чтобы ты проспал! Радуйся! Ты проспал! -Какое счастье! Потому что это была не твоя воля — проспать. Твоя воля была — встать, а Его воля — чтобы ты проспал. Твоя воля была сведена на нет, она в ничто превратилась. Он опять показал, что все в Его во­ле. Ты должен был видеть дарующего благость, благодать. Ты дол­жен был видеть не саму благодать, а видеть Его, который дарит благость. В каждом мгновении видеть не то, что Он даёт, за подар­ком видеть не сам подарок, а того, кто вам даёт подарок.

Когда, предположим, ваш любимый ребёнок, показывает вам рисунок, нарисованный еще неумелой рукой, и вы видите за этим подарком его, тогда вы правильно мыслите. Смотрите, что за ним находится.

Ты должен был быть счастлив, что проспал, и что твоя воля бы­ла сведена на нет по воле Бога. Ты должен действительно видеть дарующего благодать. Однако все, что ты видел, это точно не ус­пех. Все, что ты видел, это опять твое квакающее Я, твой неуспех. Видите ли, он проспал! И бешенство, которое испытал. А злился ты потому, что хотел получить то, что хотел получить, но не полу­чил.

Опять вздохнул Учитель, поправил шерстяную накидку на пле­чах. Тот ждет от него продолжения, но он облокотился, смотрел на него долго и ничего больше не говорил. Но мы знаем, что времени нет, и может он дальше выяснит, что говорит Учитель. И все же американец не смог удержаться и спросил:

— Ну а третья ошибка?

Учитель наклонился вперед, и голос его звучал гораздо мягче. Он сказал:

— Третью ошибку, увидеть сложнее всего. Труднее, потому что это более тонкое дело. Третья ошибка, это очень тонкое дело. Ког­да ты осознал бесполезность своей злости (а он осознал это, в кон­це концов), ты все время продолжал цепляться за нее тем, что уде­лял внимание своей ошибке, когда ты злился. Ты теперь уже злил­ся на себя, потому что ты злился с первого раза. Ты опять допустил ошибку. Ты продолжал ругать себя за то, что ты неправильно про­реагировал после того, как проснулся, и опять сконцентрировался на себе, забыв о Нем. Все твои ошибки — это забывания о Нем. Все ошибки, которые мы можем совершить, это когда забываем о том месте, которое Он занимает в нашей жизни. Только пол­ностью забыв себя, можно помнить Его. Единственное, чего ты добился своим покаянием, своим прощением — длительного пре­бывания в состоянии заблуждения. Всякий раз, когда ты сосредо­точен на себе и каешься, ты на самом деле опять помнишь о себе, ты опять продлеваешь время общения с собой любимым. Другими словами, время тратится понапрасну и уходит навсегда. Сколько бы ты времени ни провел в этом покаянии, ты никогда не вер­нешься назад. И ты действительно не поймаешь ни единого мгновения, когда оно уже прошло. Только настоящий момент вечен. Единственно Он истинно существует, и только настоящий момент имеет значение. Поэтому цени каждое мгновение. Цени каждое дыхание как единственное и драгоценное. И стремись, чтобы ни одно мгновение, ни одно дыхание твое не ускользнуло от тебя. Все остальное несущественно и вторично... Теперь ты понимаешь?

— Думаю, да, — ответил он.

— Да будет так, — сказал Учитель, — с Божьего благословения, посмотрим.

Учитель поднял стакан, допил остатки чая, затем указал на ста­кан нашего героя и сказал:

— Ты допил? Тот ответил:

— Мне кажется, я никогда не закончу его пить. Учитель покачал головой:

— Закончишь, но самое главное — ты закончишь это очень нес­коро, может когда тебе будет восемьдесят или девяносто лет. А те­перь тебе пора ехать.

И он отправил его в Путь, напомнив слова Пророка Мухаммеда:

«Тот, кто знает себя, знает своего Господа».

Я обычно рассказываю о том, что бытие интенционально. Пер­вичная интенция, в результате которой вы появились и развивае­тесь, возникла до мельчайших пылинок Вселенной, а вы уже были как интенция. Мы помним, что интенция всегда имеет вектор дви­жения. Это не просто банальная потенция развития — это еще и вектор движения. Когда что-то реализовывается, интенции там нет, она уже в другом месте. Например, вы — победившие сперма­тозоиды, каждый из вас — тот самый уникальный, из всех милли­ардов других сперматозоидов добравшийся до цели. Он пробил яйцеклетку, и в этот момент интенция уже ушла дальше. То есть то, что мы называем прообразом большого тела — уже существо­вало и продолжало двигаться, двигалась эта энергия. Если бы ин­тенция не имела бы такой природы, он (сперматозоид) дошел бы до яйцеклетки и всё, ничего бы не развивалось. Все клетки имеют такую интенцию. Но у нас кроме биологической есть и другие ин­тенции.

К биологической интенции относятся потребности. Например, некоторые из вас десять раз бегали в туалет (во время этой лекции — прим. ред.) — потребность, которая есть в вашем теле. Есть раз­ные потребности, которые определяют движение вашей жизни — тот самый вектор движения. Биологические потребности. Есть потребности, которые социум вносит в вас. Они определяют вза­имоотношения между вами как клетками социума, и взаимосвязь эта действительно существует. Вы можете быть комплиментарны, некомплиментарны, выстраивать разные связи, и плюс еще свер­ху колпак морали, принятой в данном обществе. У вас есть естест­венные интенции ваших комплексов, которые сформировались моделью вашей семьи. Эти комплексы тоже продолжают воздей­ствовать на вас.

Но самая главная интенция — это интенция вашего «Я», кото­рая зависает между вашими потребностями. Вы увидели краси­вую девушку, у вас есть потребность. Но у вас есть и социум, ко­торый говорит: нужно как-то обустроить. Вы начинаете тогда хит­рить, чтобы не напрямую подойти и сказать: «Я тебя хочу». Вы должны как-то намекнуть ей. Она тоже должна сделать вид, что не понимает. То есть возникает то, что называется «монитор откло­нения». Интенция отклоняется.

Дальше. После того как происходит столкновение этих двух ин­тенций, есть еще одна интенция — комплексы. На таком расстоя­нии я ее хочу, на этом — я ее уже боюсь. А потом я не знаю, что во­обще с этим дальше делать. То есть чем больше комплексуальная природа, тем больше «монитор отклонения». Моё «Я» оказывает­ся зажатым между этими интенциями. Хотя главная всё-таки ин­тенция, которая сделает ваше движение безошибочным к целям — это интенция трансцендентного, которая заложена внутри ва­шего естества. Та самая первичная интенция, которую мы называ­ем «местом жизни». Господь вдохнул, и мы стали «душою жи­вою». У нас есть цель! Все остальные цели — только составляю­щие. Но так как мы ее не слышим, не умеем слышать и наблюдать, не знаем это место жизни, то в процессе этого движения превра­щаемся фактически в хаотично движущуюся частицу. Набирая много составляющих и забрасывая внутрь себя, переживая, что у нас «всё не получается», «если бы не этот, я бы состоялся», а «ес­ли б не эти условия жизни, то у меня бы всё получилось», мы сбра­сываем вину на других, чтобы только не брать её на себя. В резуль­тате этого мы не реализовываем самой первой задачи, трансцен­дентной. Нам подсовывают всё время чечевичную похлебку. У нас есть первородство, а нам говорят: «Давай поменяемся. Вот эти мо­менты, которые здесь значимы, они и для тебя более значимы, а то непонятное что-то — первоначальное». Поэтому мы забрасываем все эти наши реакции внутрь себя, они зреют. Некоторые заболе­вания вызревают от полугода до двадцати пяти лет в зависимости от ситуации. То есть любая проблема, вошедшая внутрь, должна быть соматизирована, потому что информация никуда не девает­ся, она соматизируется по определенным закономерностям. Свои интенции нужно выверять по Божественной интенции. О Нём нужно помнить всегда, потому что написано: «Все Им и для Него». И когда человек обретает знание этого трансцендентного, то он уже реализует себя, познавая себя, он познает Бога.

Об этом говорил великий Григорий Саввович Сковорода — ве­личайший украинский мыслитель, который совпадал с великим шейхом Ибн аль Араби. Он говорил, что мир — это текст, Библия. Он называл ее «шал Божий» — безумие Божие. Безумный текст совершенно, потому что не имеет смысла никакого. Когда текст не имеет смысла? -Когда этот текст не совпадает с вашим миром, и с миром вообще. Сковорода говорит: «Вокруг всё есть Библия. И человек — это тоже Библия. Вот когда все три текста совпадут — тогда это не шал Божий». Ибн Араби так же говорит: «Весь мир — это большой Коран. Всё, что мы видим — это текст, коранический текст, потому что его писал Бог. Для вас он послал ал-Кур'ан «чте­ние», кара муллах «чтение вслух», чтобы вы могли увидеть мир вовне и мир внутри и соединить их, стать единым текстом». Сое­динение текста в единый возмояшо только тогда, когда вы вспом­ните о Нем, когда есть Он.

Читая Евангелие от Фомы, мы как раз здесь начинаем пони­мать: «Ибо много первых будут последними, и они станут одним». Они станут одним. Многие первые будут последними. Это значит, что существует иерархия. Много званных, но мало избранных. Жатва обильна, но делателей мало.

Джалал ад-дин Руми относится к тем бесстрашным мистикам, которые не боялись сказать о том, что избранных немного. Кто та­кие избранные? Вы сидите здесь, потому что вы — избранные. Да­же, если этого не сознаете, вы — избранные, раз есть точка пере­сечения, где вы можете об этом слышать, говорить, размышлять и жить в этом.

Дальше происходит следующий момент. Если вы не практикуе­те, а только слушаете об этой практике, то нет в этом никакого смысла.

Смотрим следующий текст, пятое изречение (каждое предло­жение начинается фразой «Иисус сказал»!): «Иисус сказал:

— Познай то, что перед лицом твоим, и то, что скрыто от те­бя — откроется тебе. Ибо нет ничего тайного, что не будет яв­ным».

То, что перед лицом, неотделимо от того, что скрыто. Мы видим форму — это явное. Но в любой форме есть бесконечное содержа­ние. Каждый из вас — бесконечен, и когда вы познаете это, тогда то, что было тайным, станет явным. Любой процесс подобного познания означает познание, прежде всего, Божественного про­явления. Божественное проявляется. А что имеется тайна? Только Божественное. Больше ничего, на самом деле, тайного нет. Ни од­но так называемое тайное знание, если там нет Божественного, не является тайной. Но оно называется тайной не потому, что его хо­тят скрыть, а потому что необходимо приуготовление вашего ра­зума.

Каждый человек, входя в систему, проходит посвящение. Нап­ример, традиционно в любой йогической системе есть абхишека, или посвящение, достаточно простого свойства. Оно называется «брахмадикша». Брахмадикша, или дикша, связана с открытием участков мозга, которые должны помочь человеку услышать. Брахмадикша совершается вроде бы просто, но человек должен суметь ее пережить. Это вводная практика, открытие врат. Когда мы входим между мирами, мы открываем пространство, которое принадлежит только одному — Ему, Божественному. В разных практиках можно называть Его по-разному. Это нечто абсолют­ное, которое помогает, если мы Его призываем. Поэтому нужно призвать. И, когда мы призываем, мы должны осознавать, что мы призываем. Если христианин молится молитвой «Отче наш Су­щий на небесах», понимаете, он сказал «Отче наш», то есть приз­нал себя ребенком Бога. И заметьте, он сразу начинает называть Его на «ты». Не на «Вы», а на «ты». Дальше он говорит: «Да святит­ся имя Твое». А какое имя? Никто не знает, какое у Него имя. По­тому что это — нечто тайное, но раскрывающее себя через совпа­дение человека с этим Сущим, с этой сущностью. Он говорит: «Да простятся долги наши, как мы прощаем должникам нашим». Если мы их не прощаем, то и нам не простится. Если вы произносите молитву, знайте, вам во сто крат дастся испытаний больше, если вы произнесли молитву «Отче наш» и в этот момент не отпустили, не простили всех, кто вас обидел. Зачем тогда вы произносили? Вы на себя меч получили, потому что попросили Бога не прощать вам, потому что вы не простили. То есть осознавание текста, кото­рый мы воспроизводим, должно быть полным и тотальным — это мера ответственности. И потом человек не понимает, почему у не­го ие получается. Да потому что он сам не отпустил, он попросил и при этом завязал себя этой молитвой. А что скажешь ты здесь, на земле, то там, на небе, тебе уже сразу завязано либо развязано.

Мы видим перед лицом своим текст, и когда мы его познаем, вдруг сквозь этот текст, начинает проступать другой текст. Вот я вам говорю, и начинает проступать другой текст. Согласны?

Вчера был замечательнейший фильм «Мертвец» Джима Джар-муша, в котором звучали стихи Уильяма Блейка¹. Его переводили давно. Всем известно это четверостишие... Я знаю его несколько переводов, и вот популярный маршаковский перевод:

В одном мгновеньи видеть вечность, Огромный мир — в зерне песка, В единой горсти — бесконечность, И небо — в чашечке цветка.

То есть видеть бесконечность. В конечном видеть бесконеч­ность! Недаром об этом в фильме говорили, наверное, чтобы вы услышали это через Евангелие от Фомы.

Мы знаем, для того чтобы увидеть, необходимо наблюдать. Как наблюдать, я вам рассказывал — по этапам. XX век вдруг обнару­жил, что всё знание о мире видимом, физическом мире, практи­чески никакой ценности не имеет, что закончилось время ньюто­новской физики. Эйнштейн, квантовая физика — это совсем дру­гая физика. В период секуляризации мышления, выбросив Бога из картины мира, мы получили мертвую холодную материю. Не влажно и не тепло. Зашли в тупик. Оказывается, с XX века вся на­ука уходит всё больше и больше в мир иррационального. Кванто­вая физика — проблема наблюдателя. Есть наблюдатель — есть мир, нет наблюдателя — нет мира. То есть от вас зависит, есть этот мир или его нет. Это давно известный закон любой религиозной системы. Если есть наблюдатель, то есть и мир. Кто является наб­людателем? Вы — наблюдатели, и от того, как вы познаете то, что перед собой видите, зависит весь мир вокруг вас. Насколько вы умеете это переживать и совпадать с этим, настолько мир становится совершенным.

Я всегда говорю, что просветление одного человека — это собы­тие космического масштаба. В это мгновение вздрагивает вся Все­ленная: взрываются сверхновые звезды, начинают течь реки в об­ратную сторону, цунами, тайфуны и т.д. Всё меняется, потому что в этот момент начинаются новые Небеса и новая Земля. И эти но­вые Небеса и новая Земля имеют особую природу внутреннего, прежде всего, текста. Этот образ мы встречаем в Откровении Ио­анна Богослова, когда видим описание этой новой Земли и новых Небес. Мы видим небесный Иерусалим, который спускается сверху. И каждый раз, когда человек так или иначе смотрит на этот мир такими глазами — глазами уже реализованного сущест­ва, он видит нечто, чего не видят все остальные.

Стереотипы — это закрытые двери. Вы просто туда уже не хо­дите. Потому что якобы имеете знания, которые, на самом деле, не являются знанием, а являются, как написано в «Дхаммападе», мыльным пузырем. Поэтому в «Дхаммападе» сказано: «Смотри на мир как на мыльный пузырь». Потому как то, что ты видишь, на самом деле является иллюзией, которая мешает тебе увидеть мир реальный. Когда мы смотрим на мир правильно, происходит са­мадхи. Я уже переводил слово «самадхи» — «сведение вместе». Но что поразительно! В Йогасутрах Патанджали сказано: «Если вы пережили самадхи от столкновения с явлением неописуемым, не­материальным, тогда это называется — полным самадхи. Но, если вы пережили самадхи при соединении с материальным объектом — это неполное самадхи».

Другими словами, когда вы идете по Пути и пытаетесь реализо­вать себя, все явленное, так или иначе является тем, что называет­ся вуалью, потому что это создано вами, а не Богом. Это препят­ствие вы создаете. Бог делает мир прозрачным. Ваши глаза, ваша внутренняя сущность, ваши стереотипы, ваши комплексы созда­ют этот «монитор отклонения», который создает вокруг вас толь­ко закрытые стены. Главным зачинщиком этих вуалей является ваше эго. Эго — это, вообще, устроитель всяческих подвохов. И единственный способ, самый продуктивный способ убрать эго — выйти «на путь превосходнейший», на путь Любви.

Мне нравится один коранический стих, я его специально выпи­сал. Мы помним, Коран — это единственный в мире текст, кото­рый содержит прямую речь Бога. И вот что говорит Аллах: «Мы сняли с твоих глаз вуаль, чтобы твой взгляд стал зорким». Только Он снимает с глаз вуаль, чтобы глаз стал зорким. А для того, чтобы это произошло, необходимо установить с Ним связь. Вы замечае­те, что человек, проходя через соединение с Ним, пребывая в Его присутствии, растворяясь в Нем, виден по глазам. Его глаза зор­кие, с них снята вуаль, поэтому он смотрит не на предметы, а на сущность предметов, на место жизни смотрит. Это другие глаза, другая закономерность зрения. Они иначе видят мир.

Следующее изречение:

«Ученики Его спросили Его; они сказали Ему:

— Хочешь ли Ты, чтобы мы постились, и как нам молиться, да­вать милостыню и воздерживаться в пище?»

Они предполагают, что этот путь заключается в посте, в молит­ве, в раздаче милостыни и в воздержании от пищи. Заметьте, раз­веден пост и воздержание в пище. Никогда ни одна система не связывает пост и воздержание в пище. Что Он им отвечает?

«Иисус сказал:

— Не лгите, и, то, что вы ненавидите, не делайте этого. Ибо все открыто перед Небом. Ибо нет ничего тайного, что не будет явным, и нет ничего сокровенного, что осталось бы нераскры­тым».

Он повторил ту же фразу, только развернул ее. Вы мне скаже­те, что это опять какой-то мудреный текст. Читаю еще раз!

«Ученики Его спросили Его; они сказали Ему: «Хочешь ли Ты, чтобы мы постились, и как нам молиться, давать милостыню и воздерживаться в пище?»

Иисус сказал: «Не лгите, (слышите, Он сразу им говорит «не лги­те» — И.А.) и то, что вы ненавидите, не делайте этого. Ибо все открыто перед Небом. Ибо нет ничего тайного, что не будет яв­ным, и нет ничего сокровенного, что осталось бы нераскрытым».

Что это означает? Во-первых, Иисус работает как великий дзэнский мастер. Такое впечатление, что он берет сутру «Помос­та» великого Хуэйнена, чаньского патриарха, и цитирует. Хуэй-нен раскрыл дзэнский метод диалога. Он заключается в следую­щем. Чтобы получить просветление, нужно делать совершенно простые вещи: когда вам что-то говорят, и в этом тексте есть ут­вердительная фраза — ответьте отрицательной, и если в этом тексте есть отрицательная фраза — ответьте утвердительно. Если у вас спрашивают о священном — говорите о профанном, когда вас спрашивают о шуте — говорите о святом. Таким образом, сни­маются оппозиции. С каждым человеком — свой текст. Это еще со времен Будды. Когда приходил к Будде человек, не верующий в Бога, и спраши­вал «есть ли Бог», Будда говорил: «Конечно, есть! Иди, молись!» Когда приходил верующий человек и спрашивал «есть ли Бог», он говорил: «Нет. Нет Бога. Иди и не занимайся глупостями».

Снять оппозиции. Сдвинуть сознание. Разрушить стереотипы. Даже вера человека в Бога может стать стереотипом, мешающим ему на Пути. И потом уже Ли Цзы говорил: «Встретишь Будду — убей Будду. Встретишь патриарха — убей патриарха». Не в пря­мом смысле. Просто убей всех, кто так или иначе создает вуали на твоих глазах, и ты смотришь на мир не глазами Бога, а глазами догмы, системы — социальной, партийной, навязанной извне. Поэтому здесь Иисус и отвечает этой фразой. Они говорят утвер­дительно: «Может нам...поститься,...молиться,... раздавать милос­тыню,... воздерживаться от пищи?» Он говорит: «Не лгите». Если вы что-то ненавидите, не делайте этого. Если вам это не нравится, то есть все существо ваше сопротивляется, НЕ ДЕЛАЙТЕ ЭТО­ГО!!! Потому что Господь будет видеть ваши сердца. Если вы, скрепя сердце, начинаете делать какие-то телодвижения, то зна­чит, ваше сердце сопротивляется. А Господь зрит в сердца. Не лгите. Вы должны суметь увидеть Божественное в этом. При этом Он обратил внимание на очень важные моменты. И здесь в текс­те Библии сказано, что Христа упрекали в том, что Он не постит­ся, все время радуется, смеется со своими спутниками, и, таким образом, подает дурной пример. А Он отвечает, что поститься нужно так, чтобы никто не видел, чтобы ваши постные физионо­мии никого не раздражали. Как только вы начинаете хвастаться тем, что поститесь, — вы уже не поститесь, потому что пост — это духовное состояние. Это ни еда, ни не еда. Это, прежде всего, ду­ховное состояние, момент, когда Бог присутствует в твоей жизни. А то, что в этот период времени вы можете забыть о пище, это составляющая этого процесса. Но как только пища становится целью: «Вот я сяду на пост. Может быть, похудею», — то вы пони­маете, какую программу вы закладываете. Какой механизм будет работать? Духовный? Абсолютно нет. Это ни в коем случае не мо­жет называться постом».

Особенно это хорошо у апостола Павла сказано в Послании к колоссянам:

«Итак никто да не осуждает вас за пищу, или питие, или за ка­кой-нибудь праздник, или новомесячие, или субботу...» (Кол 2:16).

Написано: «Не осуждайте». Не ваше это дело! У каждого свои отношения с Господом. Никого не осуждайте за пищу или питие, или за какой-нибудь праздник. Один субботу празднует, другой — воскресенье и т.д. Не осуждайте!

Дальше:

«Итак, если вы со Христом умерли для стихий мира, то для че­го вы, как живущие в мире, держитесь постановлений: «не прика­сайся», «не вкушай», «не дотрагивайся»... Это имеет только вид мудрости в самовольном служении, смиренномудрии и изнурении тела, в некотором небрежении о насыщении плоти» (Кол 2:20-23).

Если вам кто-то говорит: «К этому не прикасайся, это скверно. Этого не вкушай, этого нельзя делать», — знайте, что здесь нет ни­какого отношения к священным текстам.

Откроем Послание к римлянам: «Немощного в вере принимай­те без споров о мнениях» (Рим 14:1). Никогда не спорьте о мнени­ях, у каждого свое. «Ибо иной уверен, что можно есть все, а не­мощный ест овощи» (Рим 14:2). Ну, он немощный, не осуждайте его, он ест овощи. «Кто ест, не уничижай того, кто не ест; и кто не ест, не осуждай того, кто ест: потому что Бог принял его» (Рим 14:3). Это очень важно! Дальше: «Аты что осуждаешь брата твоего? Или и ты, что унижаешь брата твоего? Все мы предста­нем на суд Христов» (Рим 14:10), «Итак, каждый из нас за себя даст отчет Богу» (Рим 14:12).

Открываем Первое послание к коринфянам: «Если я с благода­рением принимаю пищу, то для чего порицать меня за то, за что я благодарю? Итак, едите ли, пьете ли, или иное что делаете, все делайте во славу Божию» (1 Кор 10:30-31). Заметили? «Или иное что делаете...» Едите ли, пьете ли... Если вы и ваше сердце совпа­дает с этим, но вы это делаете в присутствии Бога и во славу Божью, на здоровье! Для этого и существует то, что называется совесть человека. Его совесть есть тем самым критерием, той са­мой границей.

Я начинал с того, что Лютер вспомнил слова апостола Павла о том, что «есть совесть человека, и наша совесть заканчивается там, где начинается совесть другого человека». Вот граница нашей совести. Мы для себя можем делать все, что угодно. Но если, пред­положим, мы делаем то, что человека претыкает, мы должны поду­мать, то есть соизмерять. Это означает, что мы постоянно прислу­шиваемся к трансцендентной интенции, которая мое «Я» теперь выстраивает по правильному вектору. И это уже не требует вашего комплексуального начала. Ваша плоть естественно обуздывает-ся, потому что вы, таким образом, смотрите на трансцендентное. Оно вам точно говорит, что делать. Вы учитываете социум, но иде­те своим путем. Социум не давит вас, потому что у вас есть свой уникальный выбор.

Вчера было замечательное выступление Володи¹ по поводу те­атра и системы Ежи Гратовского, своеобразия этой системы. Я прочитал его книги, чтобы посмотреть, что именно он взял из этих практик. Он взял, действительно, очень много. Театр имеет перво­начально мистериальнуто природу. Мистерия — это значит стать присутствием Бога, познать Его тайны, когда тайное станет яв­ным. «Ибо нет ничего тайного, что не будет явным, и нет ничего сокровенного, что осталось бы нераскрытым». В зависимости от того, какие это были мистерии (кабирские, орфические, диони-сийские, элевсинские), допускались либо все как, например, в ма­лые или большие элевсинские мистерии, либо избранные, кото­рые могли пройти только через определенные испытания. Смысл любого прохождения заключался в том, что тот, кто проходит, постигает тайну и по-другому читает текст. Любая мистерия бази­ровалась на мифе, другими словами, на тексте, потому что слово «миф» в переводе означает «текст», «рассказ», «повествование», «ткань». Участник мистерии становился мистесом — «смотрящим сквозь туман», когда совпадал с текстом и обнаруживал его дру­гую природу. Он по-другому прочитывал текст и теперь уже не мог жить иначе, потому что этот текст менял его изнутри, он прос­тупал сквозь него. И он смотрел на мир глазами этого текста, гла­зами Бога. Это было обязательным условием всех, участвующих в мистерии.

Закрепляющей печатью такого прохождения был катарсис (ка-фарсис), который преображал. То есть не просто менял его собственный текст, а делал его единым с Божественным. Перед нами был другой человек, который совершенно по-другому видел мир. Недаром практически все известные нам античные филосо­фы так преподают свою философию только потому, что все они проходили через мистерии. Секуляризация мистерий, отделение профанного от сакрального и порождает театр. Театр остается по эту сторону, продолжает жить в мифе, проявляя его через себя, но зритель уже знает только первичный текст, плоский, не объемный. И он не понимает что происходит. Должны появиться те, кто истолкует этот текст. Перед нами большая нагрузка, которая тре­бует преобразования внутреннего человека. Все, кто находится в этой ткани, в том же самом мифе, должны слышать не только миф внутри себя, но также соприкасаться с мифом другого человека, потому что это не было ролью. В мистериях это не было ролью, по­тому что понятие «роль» — это нечто ограничивающее. А перед нами были измененные реализованные личности, прошедшие че­рез огонь катарсиса. И этот огонь катарсиса делал их иными, они должны были теперь слышать не только внутренний мир, но и друг друга. То есть должна быть одна семья, они должны стать од­ним телом.

Я всегда говорю, что есть два понятия человеческого общежи­тия. Одно — это коллектив, а второе — это община. Ежи Грато-вский стоит на позициях общины, театра как общины. Не кол­лектива. Коллектив — это работа. А община, общность — это организм, это не организация. Коллектив — организация, туда пришли работать. А община — это организм. Туда люди пришли добровольно, и все имеют одно большое ухо. И все имеют одно большое сердце. Как говорят растафари, одна Судьба, одна Лю­бовь, одна Душа. У всех одна душа. Это одно, и они станут все едиными. Только тогда может родиться нечто новое, когда эта влажная теплая матка организма переживет свой оргазм, то есть свой катарсис. И тогда на свет появляется новый плод. Это организмическое состояние. Не оргазмическое, а организми-ческое.

Я имею в виду под словом «организмическое» весь организм пе­реживающий, который сотрясается от этой вибрации. Но для это­го они должны выйти на общую вибрацию общей практикой. То есть научиться слышать не только телесными ушами, но и теми, которые находятся за пределами этого телесного текста — внут­ренними. Они должны касаться друг друга душой. Как только че­ловек выпадает из этого процесса, он становится отмирающей клеткой. Вчера Володя сказал, что так они находят своё место в жизни. Вместо того, чтобы найти «место жизни», они выходят из театра, хорошие, может быть, актеры, для того чтобы найти «мес­то в жизни». А призванные и избранные должны искать и нахо­дить «место жизни», а не «в жизни». Как только вы ищете что-то в жизни, вы отделяете себя от жизни. Значит, есть два: жизнь и вы. Вы не входите. Всё время я говорю: Учитель впускает в себя, принимает ученика, человек принимает в себя учение, они становят­ся одним, целым, полноценным и имеют одну цель, и переживают одним сердцем, одной душой одну Любовь. Аминь.

Июль 2005 г.

320 Особенности христианского мистицизма

СОДЕРЖАНИЕ

МИСТИЧЕСКИЕ ТРАДИЦИИ БУДДИЗМА...................................3

Обзор буддийских практик. Внутренняя мистика — буддовость.........5

Буддизм в Китае и Японии. Краткий обзор.........................................22

Дэва-йога.....................................................................................................46

Дзэн...............................................................................................................63

ОСОБЕННОСТИ ХРИСТИАНСКОГО МИСТИЦИЗМА...........81

Введение в христианский мистицизм...................................................83

Особенности древнецерковной мистики..............................................99

Исихазм......................................................................................................114

Католический мистицизм......................................................................132

Лекции по Евангелию от Луки...............................................................149

Лекции по Евангелию от Фомы.............................................................220

Наукове видання

Козловський Ігор Анатолійович

ВИБРАНІ ЛЕКЦІЇ З ТЕОРІЇ ТА ПРАКТИКИ

релігійного містицизму

том і. Буддизм, християнство

(Російською мовою)

Лекції підготовлені до видання

ДОГО «Центр Діскавері»

e-mail: discoverycenter@yandex.ru

Web-site: www.discoverycenter.com.ua

Головний редактор: Бородіна Вікторія Редактор: Андросова Валерія Набір лекційного матеріалу: Алексеева Лілія, Брильов Денис,

Брильова Юлія, Дмитрієва Наталя, Мітчегасо Анна, Мітченко Олена, Пашкова Надія, Проскурня Максим, Скубко Леся Коректор: Стогній Олена Комп 'ютерна верстка: Брильов Денис

Підписано до друку 17.07.2009. Формат 60x84 ^1/т

Обл.-вид. Арк. 19,4. ум. друк. арк. 18,83 Друк лазерний. Наклад 300 прим. Зам. № 1599

Видавничий дім «і Іорд-Прес».

м. Донецьк, вул. Раюпкова, 6. Ten.: + 38 (062) 389-73-84.

Св. про держреєстрацію ДК №839 від 1.03.2002

Віддруковано у друкарні «І [орд Комп'ютер»

на цифрових лазерних видавничих комплексах

Rank Xerox DocuTech 135 і DocuColor 2060

83003, Україна, м. Донецьк, вул. Разенкова, 6

Тел.: + 38 (062) 389-73-82^ 389-73-86