Егорьев день

Кроме двух пасхальных недель в весенне-летнем цикле особо выде­лена еще одна дата — Егорьев день (23 апреля). К нему в большинстве русских деревень был приурочен первый выгон скота на пастбище. Объектом большинства ритуалов в этот день является скот - его благополучие и безопасность во время выпаса, высокие удои, приплод.

Важными вехами обрядового пути скотины к месту выпаса станови­лись выход из хлева, пересечение границ двора и села, перекрестка, пе­реход моста и т. д. Именно в этих местах осуществлялись апотропейные (обережные) магические дейст­вия (подкладывание под порог пояса, платка, фартука, втыкание над дверью вербных веток, которыми в первый раз выгоняли скотину, окро­пление святой водой, обсыпание скотины зерном или великочетверговой солью, др.). Особая роль в обряде первого выпаса принадлежала пастухам, обходившим стадо со специальным заговором - отпуском, гарантирующим его сохранность от зверя или потери.

Выгон скота на пастбища сопровождался заговорами, заклинаниями и вербальными клише. Сохранилось и небольшое количество собственно обрядовых обходных текстов («Егорий храбрый // Макарий препо­добный!» и др.).

Троицко-семицкая неделя («зеленые святки»)

Обряды, знаменующие переход от весны к лету, в русском народном календаре группировались вокруг Семика и Троицы (четверг и воскре­сенье седьмой недели после Пасхи).

Предметным символом этого периода в центрально-русских и поволж­ских областях стало деревце (троицкая березка). По мнению В.П. Ани­кина, общую направленность троицко-семицкого цикла проясняет сле­дующая песня:

А и густо-густо на березе листье,

Ой ли, ой люди, на березе листье.

Гуще нету того во ржи, пашеницы,

Ой люди, ой люли, во ржи, пашеницы.,.

В ходе ритуала вегетационная сила, олицетворенная в деревце, пере­давалась земле и растущим на ней хлебным культурам: таким способом осуществлялось перераспределение природных сил. С учетом сказанно­го становится понятной следующая обрядовая акция - привязывание ве­ток березы к колосьям.

В исследовательской литературе представлены подробные описания региональных версий ритуала и его интерпретации. В кратком изложении они могут быть представлены в следующем виде. В Семик девушки шли в лес, завивали из березовых веток венки и кумились. Срубив заранее заготовленную березку, наряжали ее в женскую одежду, придавая ей антропоморфную форму, или украшали лентами, платками, лоскутами, тряпочками, цве­тами, венками, после чего с песнями вносили в село и устанавливали на площади или в другом «почетном» месте (в ряде мест украшение берез­ки происходило не в лесу, а в селении). В течение нескольких дней во­круг березки водились хороводы. На Троицу/Духов день/ Петровское заговенье, пройдя с березкой по деревне, выносили ее в лес/поле, где раз­девали, развивали венки, раскумливались, а саму березку бросали в ко­лосья или траву или относили к реке и топили (при этом гадали по вен­кам, пущенным на воду).

Комментария требуют следующие обрядовые акции:

1. Завивание (сламывание) березки. А.А. Плотникова, например, считает данное ритуальное действие центральным во всей троицкой обрядности и соотносит его с идеей зарождения, роста, приумножения. Существует несколько форм зави­вания (заламывания) деревца - сгибание в виде веночка, плетение косич­ки из трех березовых веточек, связывание макушек двух березок и др.

2. Трапеза. Как правило, осуществлялась в Семик после завивания березки. Каждая девушка приносила с собой угощение - яичницу, драчены, варенец, пиво.

3. Кумление. В этнолингвистическим словаре «Славянские древно­сти» оно описывается следующим образом: «...девушки подходили к завитому на дереве венку, в котором были повешены кре­стики или яйца, целовались и обменивались вещами через этот венок». Процесс кумления, таким образом, заключался в обмене между кумя­щимися обрядовыми предметами (крестами, одеждой, платками, вен­ками, кольцами, бусами, яйцами, лепешками), во взаимных объятиях и поцелуях, в совместной трапезе, приготовленной вскладчину с обя­зательной яичницей, в преодолении некоей пространственной грани­цы, которую символизировали «ворота», сплетенные из березовых ве­ток; в произнесении клятвы в форме песни.

Заключенный союз был недолгим: через неделю или полторы разры­вался так называемым раскумливанием.

В словаре приводятся и мнения ученых относительно происхож­дения и смысла кумления: а) кумление как вырожденный или ослаб­ленный эротизм (А.Н. Веселовский); б) как способ заключения союза девушек с деревом-тотемом, а позже с русалкой-друидой, как способ из­бавления от болезни и смерти, способствование росу культурных расте­ний, содействие брачным планам (Д.К. Зеленин); в) как подготовка де­вушек к будущему материнству (В.Я. Пропп); г) как способ добиться оплодотворения от божества-предка, воплощением которого является троицкое деревце (И.М. Денисова); д) как пережиток древних инициа­ции и признание девушек, достигших брачного возраста, полноправными членами рода (В.К. Соколова); е) как форма молодежного союза (М.М. Громыко); ж) как вид тайного половозрастного союза, обеспечи­вавшего необходимую изоляцию молодежной группы во время ее досу­га и развлечений (Т.А. Бернштам).

4. Гадание по венкам. Обычно осуществлялось на Троицу в два этапа. Сначала пытались «прочитать» будущую судьбу по заплетенным на Семик веткам березок: если они засыхали, считалось, что девушка выйдет замуж или умрет; если оставались свежими - еще год «проходит в девках». Второе гадание происходило у водоемов после потопления березки. Бросив ей вслед венки, загадывали: «Если венок потонет - дев­ка умрет. Если вертится или к берегу - останется в деревне или не вый­дет замуж; вдоль реки или на ту сторону, вверх - туда выйдет замуж». Гадание по венкам широко представлено в троицко-семицких песнях.При характеристике данного периода большое значение уделяется функциям демонических персонажей (русалок и др.).