Глава 5. Проблемы гуманитарных наук

Гуманитарные науки являются особым регионом научного познания. В прежние времена, когда неопозитивистские ориентиры были более влия­тельными, философия и методология науки занимались преимущественно анализом естественно-научных дисциплин. Гуманитарные науки с точки зрения логического позитивизма выглядели недостаточно зрелыми, чтобы можно было изучать их всерьёз. Сейчас, когда открыт более сложный об­раз науки, гуманитарное знание расценивается как отдельная самобытная сфера научных подходов. Поэтому обзор тематики современной теории науки был бы существенно односторонним без хотя бы краткого рассмот­рения проблем гуманитарных наук.

5.1. Специфика гуманитарных наук

Естественные науки достигли внушительных успехов. Поэтому они стали рассматриваться как образец научного мышления. Ситуация же от­носительно комплекса гуманитарных наук уже достаточно давно считает­ся весьма неоднозначной. Уже на первый взгляд заметно, что гуманитар­ные науки существенно отличаются от естественных. Но в чем конкретно состоит их специфика?

Можно предположить, что автономность гуманитарных наук связана со спецификой их: 1) предмета;

2. метода;

3. целей;

4. функций, которые выполняет гуманитарное знание.

Предмет гуманитарного познания

Круг интересов гуманитарных наук — человек, общество, культура. В отличие от естественных природных процессов, подчиняющихся естест­венным закономерностям, предметы и процессы, подлежащие гуманитар­ному изучению, являются соизмеримыми с человеком: они либо каса­ются непосредственно человеческой жизни, либо являются плодами человеческих действий. Психология, социология, история и другие гу­манитарные науки изучают область явлений, в которой сказывается изна­чальное присутствие человека.

Поэтому насколько человек отличается от безличных природных сил, настолько отличаются гуманитарные науки от естественных. Неустрани-

330

мое различие между ними пролегает прежде всего через феномен созна­ния. Все гуманитарные науки берут в расчёт феномен человеческого со­знания. Язык, ценности, коммуникация, символы, общественные образо­вания, культурные смыслы — весь спектр жизнедеятельности человека связан с его сознательным одухотворённым бытием. Какими бы частны­ми аспектами ни занимались те или иные разделы гуманитарного позна­ния, они неизбежно уходят корнями в жизненный мир человеческого су­ществования. Сложнейшие вопросы человеческого бытия составляют фундамент любого гуманитарного исследования, даже если они остаются его неявным фоном. Все это создаёт неповторимую особенность гумани­тарного познания. Раньше для описания области изначального присутствия человека использовали понятие «дух». И, видимо, пока не придумано луч­шего указания на специфику предмета гуманитарных наук, чем то, которое заключено в термине, предложенном В. Дильтеем — науки о духе (нем. Geisteswissenschaften).

Метод гуманитарных наук

Требование единого научного метода, универсального и для естествен­ных, и для гуманитарных наук, называют тезисом методологического мо­низма. Противоположная позиция состоит в том, что гуманитарные науки не могут рассматриваться по тем же методологическим стандартам, что и естественные; гуманитарные науки с этой точки зрения отличает наличие особого, специфически" гуманитарного метода. Но что представляет собой гуманитарный метод? Наиболее общее соображение заключается в том, что мы не можем относиться и к человеку, и к сфере и плодам его деятельности как к нейтральным природным объектам.

Это можно пояснить следующим образом. Основной стратегией, поз­воляющей накапливать фактуальный материал естественных наук, яв­ляется- манипуляционная практика. Она воплощена наиболее ярко в идее эксперимента: изучаемый объект помещается в специально подобранные условия и подвергается воздействию через независимые переменные, ко­торыми манипулируют в расчёте, что объект через реакцию зависимых переменных обнаружит свои естественные закономерности. Однако в слу­чае гуманитарного исследования мы, в общем, не можем непосредственно манипулировать изучаемым объектом. Это ярко видно на таком примере: попав в какую-то непонятную социокультурную обстановку, мы ведь не занимаем позицию наблюдателя природных явлений. Нам ничего не даст описание регулярностей тех движений или тех звуков, которые издают окружающие люди. Тем более нам не поможет то, что мы можем заста­вить их издать какие-то сочетания звуков. Исследователь должен пред­принять нечто совсем другое: он должен понять иную форму жизненного

331

уклада. А это возможно только когда он изучит язык этих людей, приня­тые ими формы поведения, поймёт смысл, который они связывают с тем или иным предметом, ритуалом или социальным образованием и т.п. Иными словами, исследователь должен вступить в диалог с изучаемой культурой, войти в её поле значений. Это же касается и проблем, связан­ных с менее экзотическими случаями. Когда мы изучаем какой-то совре­менный социальный институт, особенности поведения современного че­ловека в каких-либо ситуациях и т.п., то условием, создающим саму возможность исследования, является наличие некоего базиса, исходного понимания того, что вообще представляет собой изучаемое явление, что оно означает для участника современной общественной жизни.

Итак, мы можем сказать, что основной стратегией гуманитарного исследования оказывается интерпретативная практика. Из осознания этого момента, специфичного для гуманитарных наук, родилось проти­вопоставление объяснения и понимания, о котором мы подробнее будем говорить в § 5.2.

Цель гуманитарного познания

К чему, вообще говоря, стремится исследователь-гуманитарий? Если целью естественно-научного исследования Можно считать, прежде всего, установление универсальных законов, приложимых к природным объек­там независимо от их пространственно-временной локализации, то гума­нитарные науки имеют дело с явлениями, обладающими существенным весом индивидуальности. Разумеется, комплекс гуманитарных наук весь­ма неоднороден относительно своих исследовательских задач. Есть под­ходы, нацеленные на установление общих закономерностей культур, ис­торических событий, феноменов индивидуального поведения. Но есть и явно индивидуализирующие стратегии, стремящиеся понять то или иное явление в его единичности, уникальности. Таковы, например, детальные исторические исследования, стремящиеся восстановить максимально полную картину того или иного события. Таковы и, например, подходы в психологии, нацеленные на постижение индивидуальной жизненной драмы; в качестве примера здесь можно указать на теорию отношений известного отечественного психотерапевта В.Н. Мясищева, которую он определял как учение о конкретной личности; близкие взгляды развивает А. Лоренцер в программе построения психоанализа как науки о конкрет­ных переживаниях. Подобные подходы не означают отрицания вообще каких-либо зако­номерностей человеческой жизни. Речь здесь идёт о другом: в индивидуа­лизирующих познавательных стратегиях те или иные регулярности или законы могут использоваться лишь как средство для наилучшего пости-

332

жения индивидуального феномена. Таким образом, задача сводится к во­просу о том, что мы будем считать познавательным идеалом, общее или индивидуальное. На этом и основана попытка провести чёткое отделение гуманитарных наук от естественных. В явном виде эта идея была реализо­вана на рубеже XIX—XX вв. представителями неокантианства. Вильгельм Виндельбанд предложил называть науки, занимающиеся поиском общих законов, номотетическими, а исследования, ориентированные на индиви­дуальные явления, — идеографическими. Более решительно эта идея была проведена Генрихом Риккертом. Он выступал против того оправдания автономии гуманитарных наук, которое исходит из их особого предмета или особого метода; отличие гуманитарных наук состоит, по Риккерту, скорее в логической структуре их понятий. А эта логическая структура в свою очередь обусловлена исследовательской целью гуманитарного по­знания. Понятия естественных наук — генерализирующие, позволяющие учёному восходить при изучении природных явлений по степеням общно­сти рассмотрения; понятия же гуманитарных наук — индивидуализирую­щие, они служат средством всестороннего раскрытия единичности того или иного феномена.

Неокантианцы подметили действительно важную особенность гуманитарного познания, его связь с уникальными явлениями. Но в целом неокантианская акцентировка индивидуализирующих стратегий сего­дня выглядит несколько преувеличенной. Массив гуманитарного позна­ния более сложен. Ведь в ткань социальных исследований включаются и генерализации, выявление различных регулярностей, закономерно­стей (например, в социологических и экономических теориях, обобщаю­щих данные эмпирических исследований). Адекватно было бы сформули­ровать общие цели гуманитарных исследований шире: как замысел дать больше понимания окружающих нас явлений человеческой жизни; при этом исследователь должен располагать значительной свободой вы­бора средств толкования.

Функции гуманитарного знания

Отличие гуманитарных исследований от естественно-научных заметно и при рассмотрении той роли, которую играет гуманитарное знание в об­щественной жизни. Естественно-научные теории, особенно фундамен­тальные, как бы более эзотеричны — в том смысле, что они дальше от­стоят от мира повседневных и реальных забот. Знание же гуманитарное воспринимается обществом более заинтересованно и даже обострённо. Скажем, математическая теория может интересовать лишь незначи­тельный круг профессионалов; к тому же естественные науки в про­цессе усложнения все более отрываются от остальной части культуры.

333

Гуманитарные концепции, наоборот, часто достигают внушительного об­щественного резонанса. Они сразу становятся достоянием широких слоёв общественности, имеют важное общекультурное влияние и последствия. В то время как естественные науки приобретают социальное значение лишь гораздо более опосредованным путём (через свои технологические приложения, через популяризацию естественнонаучного знания, которая является в некотором смысле гуманитаризацией, т.е. интерпретацией для широких слоёв исходного закрытого содержания) гуманитарные науки по определению имеют явно прямой доступ к общественной жизни. Более того, от них открыто требуют ближайшего и скорейшего практического применения. Естественные науки в глазах широкой общественности оп­равдывают своё существование тем, что должны принести в идеале побе­ду над внешней средой обитания, т.е. имеют в значительной мере инстру­ментальное значение для усовершенствования наших условий жизни. Гуманитарные же науки сами являются частью нашей собственной внут­ренней среды. Они имеют значение в несоизмеримо большей степени смысложизненное. Правовые, педагогические, хозяйственные; психоте­рапевтические, политические концепции играют слишком важную роль в нашей жизни, чтобы их можно было отдать в ведение оторванных от общественности академических учёных. Поэтому гуманитарные науки находятся в гораздо большей степени под постоянным вниманием обще­ства, чем естественные.

Конечно, и естественно-научное знание сегодня перестаёт быть нейт­ральным, становится «эмоционально горячим» (примером могут служить экология, генетика), но в целом его смысложизненные ценности все же уступают тем, которые традиционно характерны для комплекса гумани­тарных наук.

Какие же функции выполняет гуманитарное знание, помимо удов­летворения сугубо познавательного интереса? Это функции, имеющие важное общекультурное значение. Ясно, что теории общественного устройства и реформирования, социальных конфликтов, воспитания и со­вершенствования личности предлагают нам обоюдоострый инструмент не только улучшения человеческой жизни, но и в случае неудачи колос­сального разрушительного воздействия. Например, лечебные задачи пси­хиатрии легко могут перерасти в социальное насилие; хозяйственная концепция, принятая на вооружение правительством, может привести к экономической катастрофе. Функции критические (оппозиционные по отношению к сложившимся социальным структурам) и, наоборот, апологетические (оправдывающие, легитимирующие болезненные со­циальные явления), эмансипирующие (освобождающие) и, наоборот, репрессирующие (по отношению к тем, кто мыслит и действует вразрез

334

с принятой нормативностью), идеологические (предлагающие различно­го рода высокие идеи для личности и общества), оценочные, воспита­тельные, общественно-преобразовательные и т.п., присущие социаль­но-гуманитарным теориям — все это функции активного воздействия на человека, общество, культуру. Гуманитарное знание выступает непо­средственным инструментом самотрансформации личности и обществен­ной жизни.

Единая наука или два региона?

Вопрос о единстве научного знания остаётся достаточно спорным. Если сравнивать гуманитарные и естественные науки пошагово по при­писываемым им пунктам отличия, то окажется, что мы не сможем ука­зать общепризнанного решающего критерия отличия. Мнения исследо­вателей по поводу ведущего критерия расходятся, т.к. относительно каждого пункта можно указать на определённое сближение этих наук в новейшее время.

Так, касаясь специфики метода, мы увидим в гуманитарных науках достаточно противоречивую тенденцию — отстаивание собственной методологической автономии и одновременно продолжающееся усвое­ние уроков естественно-научной парадигмы.

Цель естественных и гуманитарных наук тоже не может быть сегодня окончательно определена как однозначно генерализирующая или инди­видуализирующая. Многим гуманитарным дисциплинам свойственна приверженность в качестве идеала к обобщающим теориям, позволяю­щим провести далеко идущие генерализации, объяснить с единых пози­ций разнообразие феноменов. Естественные же науки в последний период; наоборот, интенсивно занимаются проблемой неповторимого, случайного, индивидуального. Они изучают необратимые события, в ко­торых существенно задействован фактор асимметричного времени.

Что же касается предмета и функций научного знания в сравниваемых регионах науки, то следует отметить, что естественные, науки тоже стали заметно тяготеть в последние десятилетия к изучению объектов, отмечен­ных изначальным присутствием человека. Это касается в первую очередь исследований сверхсложных объектов (экологических, технических, информационных), предпринятых в рамках синергетического подхода. Усиливается и смысложизненная значимость естественно-научных исследований. Однако складывающаяся тенденция сближения естественно-научного и гуманитарного знания не должна вызывать у нас слиш­ком радужных ожиданий и принятия желаемого за действительное. До провозглашаемого сегодня многими синтеза наук в реальности пока очень далеко.

335

Вероятно, есть необходимость бы говорить о различии гуманитарного и естественного знания, скорее по совокупности их традиционно сло­жившихся конкретных различий, чем исходя из какого-то решающего признака. Что же касается противоположного вопроса — вопроса о том, сходятся ли эти два региона на каком-то общем знаменателе — то наибо­лее правдоподобной является та идея, что общим знаменателем всех наук естественным образом является рациональность в широком смысле сло­ва. Действительно, науки могут быть раздроблены и оторваны сколь угод­но друг от друга, однако охватывающий их фундаментальный контекст рациональности, т.е. рационального изучения возникающих перед нами проблем, продолжает оставаться почвой универсального, хотя и не дирек­тивного единства. (Хотя, как мы говорили в § 4.5, сегодня сама тема ра­циональности остаётся для многих под вопросом; и пока это так, для них остаётся под вопросом и единство наук, да и само научное предприятие в целом.)

Дискуссии вокруг гуманитарных наук

Сложность гуманитарно-познавательного замысла обнаруживается в тех многочисленных дискуссиях, которые постоянно сотрясают сооб­щество гуманитариев. Споры касаются проблем самоопределения гума­нитарной науки и размежевания с естествознанием, будущего социально-гуманитарных дисциплин, их познавательного идеала и смысла, роли гуманитарного познания в общественных процессах и т.п. Среди самых известных тем — дилемма понимания и объяснения и проблема ценност­ной нейтральности гуманитарных наук.

В самих по себе дискуссиях гуманитариев нет ничего плохого. Столк­новения сторон лишь показывают, что гуманитарные науки продолжают развиваться, и вырастающие на их пути сложности как раз являются при­знаком поступательного движения. В научных дискуссиях часто не выра­батывается однозначного решения, но достигается обогащение познания, более ясное видение его проблем и особенностей.

Так, в 1961 г. был начат многолетний т.н. спор о позитивизме в немец­кой социологии. Среди его участников с одной стороны были К. Поппер и X. Альберт, с другой — Т. Адорно и Ю. Хабермас. Попперианская пози­ция состояла в требовании научности, методологизма, критической рацио­нальности в гуманитарных науках. Франкфуртцы же (Т. Адорно и К). Ха­бермас) обращали внимание на цели и возможности самого гуманитарного познания, подчёркивали ограниченную постижимость социальных фено­менов и ограниченность чисто технологического подхода к обществу, когда лишь разрабатываются средства, но не обсуждаются нормы и цели, т.е. требовали расширенной и «деликатной» рациональности. Спор о по-

336

зитивизме послужил прояснению сложностей социальных исследований и способствовал дальнейшему ходу рационального развёртывания гума­нитарных наук.

Итак, несмотря на часто встречающиеся преувеличенные утвержде­ния о том, что гуманитарной науки не существует, следует отметить, что гуманитарное знание имеет уже достаточно длительные традиции, и его дискуссионность не столько признак незрелости, сколько показатель сверхсложности самого человека и области социально-гуманитарных явлений.