6. «Гамлет» в Национальном театре

Премьера спектакля «Гамлет» в Национальном театре состоялась 21 октября, в котором обязанности режиссера выполняли Михаил Чехов и Виктор Громов. Гамлета играл Михаил Чехов. Его дублером был Улдис Германис (Uldis Ģērmanis). Сценографию выполнял А. Циммерман.

Интересен тот факт, что с 4 апреля 1933 роль Гамлета в Национальном театре Латвии исполнял А. Олека Жилинскис. Именно в этот период друг и соратник Михаила Чехова ушел из Гостеатра в результате изменения политической атмосферы в Литве.

До премьеры «Гамлета» на сцене Национального театра 11 октября 1932 года, за 10 дней до латвийской премьеры, спектакль был поставлен в литовском Государственном театре. В отличие от латвийского, в Каунусе Михаил Чехов занимался только режиссурой спектакля. Роль Гамлета исполнял А. Олека Жилинскис (Андрей Жилинский). Декоратором был М.В. Добужинский, работающий в то время художником в литовском театре. Познакомившись в Каунусе с М.В. Добужинским, Михаил Чехов стал другом семьи и частым их гостем.

* * *

Чеховского «Гамлета» в Латвии не приняли, но спектакль имел успех.

Время действия спектакля «Гамлет» перенесено из эпохи Ренессанса в Средние века.

Во многом спектакль повторял московскую постановку. При встрече Гамлета с духом отца так же хор мужских голосов символизировал тень отца. Не изменился финал спектакля, вызывающий глубокие сопереживания публики. В финале, упавшего и потерявшего человеческие очертания Гамлета при появлении Фортинбраса укрывают белыми, затем сиреневыми и затем розовыми знаменами под звуки труб. Под звуки музыки озарялась сцена и в обратном порядке взвивались знамена. Последними «медленно-медленно бесконечно торжественно поднялись два белых флага, вестники примирения, и тут весь зрительный зал осветился огнями. <…> Все зрители встали, немые и взволнованные». ⁵⁸

Несмотря на успех, латвийская пресса возмущалась, заявляя о нервозности игры Чехова: «все космическое, значительное зачеркнуто. Осталась только крошечная трагедия датского принца, которую чрезвычайно нервно, близко к сумасшествию, с огромным надрывом и играл сам Чехов. Ясно одно – Чехов не Гамлет». ⁵⁹

Но были и положительные отзывы. Так, например, рецензент газеты «Сегодня Вечером», пишет: «В нем меньше внешней красивости, больше внутреннего благородства, строгого горения.<…> Гамлет Чехова – Гамлет совершенно новый, Гамлет нашего времени, вырванный из старой среды, освобожденный от былых рефлексий и мучений». ⁶⁰

Один из немногих критиков, высоко оценившим «Гамлета» был Янис Судрабкалнс: «в его слабом теле, готовом в любую минуту рухнуть, пребывает удивительная, почти сверхчеловеческая сила внушения. Иногда достаточно одного движения рукой, еле уловимого поворота головы». ⁶¹

Близкий друг, Янис Карклиньш, вспоминая, рассказывал, что Чехова стал мучить непреодолимый страх перед рампой. Он не хотел играть, был морально и психически угнетен.

* * *

Друзья поддерживали актера, стараясь оградить от лишних переживаний.

Так, в фонде рукописей Национальной библиотеки Латвии сохранилось письмо Андрея Жилинского к Артуру Берзиньшу. Он предупреждает, что в Каунасе начинаются раздраженные возгласы по поводу «дисциплины» Чехова (см. Приложение 2, № 5, письмо от 30 окт. 1932).

* * *

В письме к отцу (известному латышскому композитору Альфреду Калныньшу) Янис Калныньш (1904-2000), композитор спектакля «Гамлет», с благодарностью вспоминает, что два месяца сотрудничества с Михаилом Чеховым, было самое светлое время в период работы с Национальным театром.⁶²

Молодой композитор был поражен глубокими познаниями Михаила Чехова в музыке. И восхищаясь, писал: «он один из самых великих, гениальных актеров в мире, глубоко интеллигентная личность. Он специалист и в изобразительном, и в декоративном искусстве. Он меня сильно вдохновил. Специально заказал переписать фрагмент для фортепьяно партитуры оркестра. <…> И где бы я ни был, музыка Гамлета будет везде сопровождать меня».

Рецензенты высоко оценили музыку Калныньша, сочтя ее выразительной, точной и наиболее отвечающей замыслу М. Чехова. По мнению критиков, музыка передавала атмосферу спектакля. А по наблюдению Карлиса Фрейбергса, она звучала в едином ритме со спектаклем.

Янис Карклиньш, рассказывает подробнее: «начинается спектакль. Тяжело и хмуро звучит музыка Калныньша, повествуя о трагедии. Поднимается занавес. <…> Ночь. Часы бьют двенадцать. В воздухе появляется тонкий трясущийся звук, чему отзываются низкие аккорды, навеивая страх. Музыка дает чувство, что приближается дух отца». ⁶³

Согласно оценке Адольфа Эрсса, «музыка Калныньша вызывает уважение и заслуживает похвал. Она звучит как совесть, как страдание. Она то торжественная (марш короля), то мечтательная (Офелия)». ⁶⁴

Совместная работа Яниса Калныньша с Михаилом Чеховым сыграло большую роль в профессиональной карьере молодого композитора и оказало влияние на развитие его творческого потенциала в Латвии. После успеха «Гамлета», Калныньша приглашают в театр Национальной Оперы, где он пишет оперу «Гамлет» в постановке Яниса Зариньша (1936 год), используя не вошедшие в спектакль музыкальные фрагменты.

* * *

Описывая творческие работы Михаила Чехова в 1932 году, верный рижский «летописец» Петр Пильский, пишет о «сумеречности» образов актера, утверждая, что истоки чеховского таланта – его болезненное, мучительное восприятие жизни. «Он всегда в пути, и остановок нет для этого странника в вечерней мгле нашего распада. Иногда он представляется мне богомольцем, идущим под звездами куда-то вдаль с посохом, на поклонение неведомым святыням». ⁶⁵