4. Договор о факторинге (предоставлении финансирования под уступку дебиторской задолженности).

Принято считать, что предпринимательская деятельность, имену­емая в современных условиях преимущественно в странах развитой экономики «факторингом», имеет своим истоком сложившуюся в основном в первой половине XIX века практику оказания комплекса коммерческо-финансовых услуг, предоставлявшихся производителям (поставщикам) товаров торговыми компаниями, которые занимались сбытом их продукции. Вместе с тем считается, что еще в Месопо­тамии в III тысячелетии до н. э. между занимавшимися торговлей людьми можно было встретить отношения, которые были аналогичны одному из современных видов финансирования, каковым является факторинг.

Их суть сводилась к тому, что люди старались избежать «замора­живания» денег в виде подлежащих уплате им в будущем долгов (в современной терминологии — дебиторской задолженности); вместо того чтобы ждать от должника уплаты долгов, кредиторы передавали (уступали) их третьему лицу в обмен на получение наличных денег. Таким образом, они переводили свои будущие денежные поступления в реальные наличные деньги, что значительно расширяло их финан­совые возможности.

В период становления и бурного развития рыночных отношений, в частности в США и Англии, существенную роль в предпринима­тельской сфере, и в первую очередь как во внутренней, так и внешней торговле промышленными товарами, стали играть роль комиссион­ные (торговые) агенты, которые назывались факторами (factors). Практически в их функции входила не только реализация товаров, производимых принципалом, но и предоставление ему денежных авансов и кредитование его производства. Комиссионер продавал товары и выставлял счета от своего имени, не указывая имени прин­ципала. Если он продавал в кредит, то было вполне естественным и привычным, что он принимал на себя риск, предоставляя за до­полнительное вознаграждение гарантию получения платежа (дель­кредере). На более позднем историческом этапе некоторые комиссион­ные агенты отказались от коммерческих функций и сосредоточи­лись только на финансовых сторонах обслуживания своих клиентов. Постепенно факторы перешли также к прямой покупке у поставщика его платежных требований (выставленных покупателям счетов-фактур). Считается, что именно в этот период родился современный факторинг. Таким образом, отношения, которые возникли как чисто торговая деятельность, переродились в финансовую операцию по предоставлению и гарантированию кредита и стали составной частью деятельности коммерческих банков. Если оценивать факторинг с точки зрения открываемых им возможностей, то в настоящих условиях в широком смысле факторинг принято считать важным инструмен­том современного менеджмента, особенно в той части деятельности предприятия, которая касается финансирования, а также управления рисками, связанными с коммерческой деятельностью.

В странах с современной развитой рыночной экономикой факто­ринг занимает заметное место в деятельности финансовых инсти­тутов. Наибольшее развитие он получил там, где впервые и появился, а именно в США, которые лидируют по объему факторинговых опе­раций в мире. Мировой оборот этих операций, который постоянно возрастает, ежегодно составляет несколько сот миллиардов долла­ров США.

Факторинг преимущественно определяется как правовое отно­шение между финансовым институтом (фактором) и предприятием, продающим товары или услуги (клиентом), в соответствии с которым фактор покупает дебиторскую задолженность клиента (с правом обратного требования к клиенту или без такового), и в связи с этой задолженностью контролирует предоставляемые клиентом своим контрагентам кредиты, а также осуществляет бухгалтерский учет торговых операций клиента. Таким образом, факторинг имеет следу­ющие основные функции: ведение соответствующих бухгалтерских операций, контроль за предоставленным коммерческим кредитом, включая получение платежей, защита от кредитных рисков (в случае факторинга «без оборота»), а также финансирование текущей дея­тельности клиента.

С юридической точки зрения факторинг создает непосредствен­ное правоотношение между двумя лицами: фактором (финансовым агентом) и поставщиком товаров или услуг (клиентом). Все договоры о факторинге включают в себя оговорку в пользу фактора, в соответ­ствии с которой клиент обязуется передать фактору всю дебиторскую задолженность, отраженную в его бухгалтерии, что делает невозмож­ным для клиента вступить в аналогичные отношения с другим факто­ром. Этот принцип, представляющий собой существенное положение факторинговых отношений и лишающий клиента возможности пере­дать своему финансовому агенту только сомнительные долги или те, в отношении которых он опасается, что они не будут уплачены, на практике действует не так строго, поскольку контрагенты догова­риваются о том, что договор будет действовать только в отношении, например, поставок лишь определенной продукции. Но и в этом слу­чае все долги, относящиеся к таким поставкам, должны быть пред­метом уступки.

Клиент обязуется предоставить финансовому агенту доказатель­ство того, что он произвел поставку товаров или осуществил оказа­ние услуг, что на практике означает его обязанность передать счета (фактуры), в которых обязательно указывается, что платеж должен быть произведен фактору. Клиент должен также сообщить фактору любую имеющуюся у него информацию о своих покупателях, а также любую информацию, которая может облегчить получение долгов. Он также должен сообщить финансовому агенту любые сведения, которые могут быть противопоставлены его требованиям, а также сведения об имеющихся с покупателями спорах. Клиент обязуется предоставлять фактору доступ к его балансу, счетам и бухгалтерии. Все это говорит о том, что между финансовым агентом и его клиен­том должны быть созданы тесные отношения сотрудничества и взаим­ного доверия.

Договор о факторинге предусматривает способ и размер вознаграж­дения фактора за предоставляемые им услуги. По существу, речь идет о комиссии, размер которой определяется на основе суммы передан­ных долгов. Обычно на размер комиссии влияют следующие обстоя­тельства: средняя продолжительность предоставляемой поставщиком рассрочки платежа своим покупателям (чем больше этот период, тем выше риск неплатежа, который лежит на факторе), характер деятель­ности клиента: производство или оказание услуг (этим определяется, благоприятны ли возможности реализации на рынке, и т. п.), характер деятельности покупателей (их уязвимость в определенных неблаго­приятных макроэкономических ситуациях), общее количество покупа­телей (хотя чем больше их число, тем меньше общий риск неплатежа, большое число покупателей увеличивает объем бухгалтерской обра­ботки операций), общая характеристика покупателей с точки зре­ния их деловой надежности, характер, частота и объем претензий и разногласий по поставкам. Размер такой комиссии в разных стра­нах колеблется между 0,75 % и 3,5 %. К этой ставке добавляется также кредитный процент по авансовым платежам, осуществляемым фактором.

В договоре закрепляется положение о том, что клиент гаранти­рует существование передаваемого долга. Долг считается фактически существующим в той мере, в которой заказ уже размещен у покупа­теля и осуществлено исполнение, предусмотренное в соответствии с договором между поставщиком и его покупателями.

Относительно обязательств фактора в отношении клиента, с уче­том того, что к фактору переходят все долговые требования, принад­лежащие клиенту, возникает вопрос: имеется ли соответствующая обязанность у фактора принять все эти требования? Практически во всех договорах закрепляется, что фактор сохраняет за собой право выбрать требования, которые он намерен принять. Это означает, что требования должны быть представлены ему на предварительное одобрение. В практике существует несколько различных механизмов такого одобрения (индивидуально по каждому долгу, по определенным периодам — еженедельно, ежемесячно, путем установления предела кредитования по отдельным покупателям). Независимо от использован­ного механизма устанавливается, что фактор может всегда отказаться от требования при условии, что товары еще не были отгружены или если уже невозможно остановить такую отгрузку.

Основной обязанностью финансового агента-фактора является оплата по денежным требованиям клиента, которые одобрены факто­ром, в месте нахождения покупателя и в согласованный срок или до наступления такого срока. Обычно платеж осуществляется посред­ством текущего счета, открываемого фактором в пользу клиента.

Одна из характерных особенностей договора о факторинге заклю­чается в том, что фактор выплачивает долги клиента и гарантирует получение средств при условии, что не будет претензий в отношении поставленных товаров (по качеству, количеству, срокам поставки). Обычно в договорах последствия таких претензий регулируются по-разному в зависимости от того, когда поступила претензия: до или после того, как фактор осуществил платеж.

Как правило, финансовый агент-фактор берет на себя также обя­занности по обработке счетов клиента, контроль за соблюдением сро­ков платежа, согласованных объемов продаж и т. п. В таких случаях фактор уже действует в качестве финансового советника, который порой обладает компетенцией определять политику в отношении отдельных покупателей.

Хотя договор о факторинге устанавливает правовую связь между финансовым агентом-фактором и клиентом, вместе с тем имеются и другие лица, которые, хотя и не имеют формальных договорных обя­зательств, прямо или косвенно затрагиваются последствиями заклю­чения договора о факторинге. Это контрагенты клиента (покупатели) и иные третьи лица.

Говоря об отношениях между фактором, клиентом и покупателем, прежде всего следует упомянуть, что об уступке требования должно быть сообщено покупателю, что дает возможность фактору потребо­вать от него уплаты долга непосредственно фактору. Обычно покупа­тель следует полученному указанию и платит фактору. Однако может случиться, что покупатель откажется уплатить долг, основываясь на встречных требованиях (претензиях), которые покупатель мог бы предъявить своему первоначальному кредитору — поставщику.

При этом следует различать требования покупателя, связанные с самим переданным долгом (например, относящиеся к исполнению договора поставки), и те, которые не относятся к нему (предъявление какого-либо требования к зачету). Если первые требования могут быть всегда противопоставлены требованию фактора, то вторые могут иметь силу против фактора, только если они возникли до уступки требования. Если встречные требования покупателя к фактору ока­жутся обоснованными, то фактор может в связи с этим предъявить регрессный иск своему клиенту.

Рассматривая комплекс отношений между фактором, клиентом и третьими лицами помимо покупателей, в первую очередь, необхо­димо принять во внимание, что договор о факторинге создает новую правовую ситуацию, которая затрагивает права третьих лиц и может быть использована против них. Третьи лица, которые косвенно затра­гиваются заключением договора о факторинге, — это кредиторы покупателя, поставщика и, более всего, последующие цессионарии того же долга (когда долг уже передан клиентом фактору). Последст­вия уступки требования для интересов третьих лиц должны быть тща­тельно исследованы, чтобы установить, каким образом и насколько защищены эти интересы и будут ли фактор или последующие цессио­нарии иметь преимущественное право в отношении переданного требования.

Успешному развитию факторинга в США, безусловно, способст­вовало то обстоятельство, что положения, относящиеся к регулирова­нию этих операций, нашли свое отражение в разделе 9 ЕТК. Данный раздел содержит весьма подробное регулирование обеспечительных интересов (security interests), которые могут быть созданы в любом движимом имуществе.

С небольшим исключением, положения, содержащиеся в разделе 9, представляют собой единственное предусмотренное законом сред­ство создания обеспечительных интересов в движимом имуществе. Поскольку факторинг подразумевает покупку денежных требований (причитающихся платежей — accounts), эта операция, в принципе, по своему характеру вряд ли могла бы рассматриваться как средство создания обеспечительного интереса. Вместе с тем применение раз­дела 9 к продаже денежных требований, осуществляемой не в связи с продажей предприятия, являющегося источником возникновения этих требований, прямо предусмотрено в ЕТК (п. 37 ст. 1-201). Определение «обеспечительный интерес», предусмотренное ЕТК, распространяется на «любой интерес покупателя причитающихся платежей» в рамках раздела 9. Основываясь на классификации факто­ринга как обеспечительной сделки, сторона, приобретающая право требования (дебиторскую задолженность), в соответствии с термино­логией ЕТК становится «обеспеченной стороной», ее клиент, кото­рый совершил уступку требования, рассматривается как «должник» (debtor), а плательщик по долгам — как «должник по причитающе­муся платежу» (account debtor). При этом проданные или переданные по уступке денежные требования рассматриваются как «имущество, служащее обеспечением» (collateral).

В США в своем наиболее распространенном виде факторинг сво­дился к сделке по покупке долговых обязательств, исключающей обратное требование в случае, если уступленный долг не будет оплачен, и предусматривающей уведомление должников о замене кредитора, непосредственно которому должен быть выплачен долг. Развитие факторинга в Западной Европе на начальном этапе проходило в основ­ном по американскому образцу. Однако уже сразу там обозначилась и не известная в США до этого практика, а именно «оборотный» факторинг, то есть уступка денежных требований с правом регресса, или, иными словами, без принятия фактором риска неплатежа со сто­роны должника. В первую очередь, появление такой практики было обусловлено отличиями в применявшихся к этим операциям нормах гражданского права, которые более жестко регулировали вопросы уступки требования в целом.

В Англии, как и в США, в отличие от большинства зарубежных стран, имеются специальные нормы, применимые к факторинговым отношениям. Если в США основное нормативное регулирование этих отношений содержится, как указывалось выше, в разделе 9 ЕТК, то в Англии специальные нормы о факторинговых операциях содер­жатся в Законе о собственности (Property Act) 1925 года.

В странах, где отсутствует специальное законодательство, каса­ющееся соглашений о факторинге, в необходимых случаях для пра­вового регулирования этих отношений используются общие нормы обязательственного права. В подавляющем большинстве правовых систем передача требования клиентом фактору рассматривается в рамках правового института уступки требования (цессии), который урегулирован в гражданском или торговом законодательстве, в част­ности, применению подлежат положения, зафиксированные в § 398-413 ГГУ, а также общие положения об обязанности продавца в договоре купли-продажи передать товар, свободный от обременения правами, принадлежащими третьим лицам (§ 433 ГГУ). Коммерческая практика в ФРГ различает «настоящий факторинг» (echtoes Factoring), при котором фактор принимает на себя риск неплатежа по полу­ченному им денежному требованию, и «ненастоящий факторинг» (unechtoes Factoring), когда фактор имеет право обратного требова­ния к первоначальному кредитору в случае неисполнения должником своего платежного обязательства.

Во Франции факторинговым договором {contrat d'affacturage) считается договор, который предусматривает предоставление клиенту финансовых услуг, заключающихся в получении платежей с должни­ков (сбор дебиторской задолженности), в регулярном представлении информации по конъюнктуре рынка определенных товаров, ведении бухгалтерского учета дебиторской задолженности, а также предо­ставление клиенту финансирования на основе имеющейся у него дебиторской задолженности с покрытием риска неплатежа.

В отсутствие специального законодательства, регулирующего отно­шения по факторингу, во Франции эти отношения регламентируются общими положениями обязательственного права. В связи с тем, что нормы французского права об уступке требования (цессии) устанав­ливают довольно жесткие правила, касающиеся правовых послед­ствий уступки требования в отношении третьих лиц (ст. 1690 ФГК), предприятия, занимающиеся факторингом, используют правовую конструкцию договорной суброгации (ст. 1250 ФГК). Такая правовая конструкция продолжает широко использоваться в деятельности факторинговых компаний во Франции, несмотря на то что в середине 1980-х годов были предприняты законодательные меры, которые облегчили глобальную передачу дебиторской задолженности банкам и финансовым компаниям.

Один из важных моментов правового регулирования соглашения об уступке требования заключается в установлении последствий такого соглашения в отношении третьих лиц, в связи с чем встают два вопроса: предписываемые законом формальности для уступки требо­вания и правовые последствия ее несоблюдения.

Действительность уступки в отношении третьих лиц, как правило, обусловливается необходимостью уведомления об этом покупателя (должника). Требования к процедуре и содержанию такого уведом­ления различны: начиная от простого письменного уведомления и кончая публичным объявлением в соответствующей форме или уве­домлением, осуществляемым через официальное должностное лицо. На практике часто уведомление осуществляется путем соответству­ющей надписи на выставленных для оплаты счетах.

В соответствии с английским правом (ст. 136 Закона о собствен­ности), правом Германии (§ 398 ГГУ) действительность уступки тре­бования в отношении третьих лиц обусловлена уведомлением об уступке должника. ЕТК (ст. 9-302, 9-402) предусматривает в качестве необходимого условия действительности уступки требования по договору купли-продажи необходимость для кредитора сделать в установленном порядке финансовое заявление (filing of a financial statement). Во Франции суброгация может иметь силу в отношении любого лица при условии, что она прямо выражена в соответству­ющем документе (quittance subrogative) и фактически состоялась одновременно с платежом.

В данной связи возникает проблема наличия преимущественного права в случае конфликта интересов между фактором и третьими лицами. Ее решение различается в разных странах, а также зависит от того, кто является третьим лицом. Чаще всего при последующих уступках того же требования решающим является приоритет во вре­мени. Приоритет может устанавливаться, в частности, по дате заключе­ния договора о факторинге, по сроку уведомления об уступке требова­ния. В случае конфликта интересов между фактором и кредиторами клиента, как правило, преимущество предоставляется фактору.

При банкротстве клиента его финансовый агент-фактор при опре­деленных обстоятельствах, связанных в основном с содержанием договора об уступке требования, пользуется приоритетом по сравне­нию с обычными кредиторами в отношении уступленных ему требо­ваний. В такой же мере может возникнуть преимущественное право фактора в отношении его требований к обанкротившемуся покупа­телю, к которому у фактора есть денежное требование, полученное в силу договора о факторинге, если основания для этого права имеются в договоре клиента с таким покупателем.

Кардинальное значение для развития факторинга в правовых рам­ках регулирования уступки требования (общегражданской цессии) имеет возможность ее ограничения или исключения по договору. Практика включения в договоры о продаже товаров или оказании услуг таких положений имеет довольно широкое распространение в некоторых областях предпринимательской деятельности, что, естест­венно, создает затруднения для развития там факторинга.

В доктрине предпринимались попытки уменьшить эти негативные последствия для факторинга, однако судебная практика в основном продолжает оставаться консервативной в этом вопросе. На практике в том случае, когда клиент, несмотря на запрещение уступки требо­вания, продает свои требования фактору, а у последнего возникают убытки в связи с наличием запрета на уступку, фактор имеет право требовать возмещения этих убытков с клиента, поскольку тот нару­шил договор с фактором о переуступке ему своего требования.

Имея в виду современное значение факторинга для национальной экономики отдельных стран и мировой экономики в целом, следует обратить внимание на следующее. Экономическая сторона факто­ринга проявляется в том, что он позволяет предпринимателю, особенно мелкому и среднему, повысить ликвидность активов, оборотность своего капитала и тем самым рентабельность своей деятельности.

Эти моменты представляются весьма важными прежде всего для небольших предприятий, когда они только начинают свою деятель­ность и не обладают еще необходимыми материальными активами для использования заемных средств. Использование факторинга во многих случаях позволяет таким предприятиям снизить свои расходы на содержание специальных финансовых служб, повысив эффектив­ность финансового обслуживания за счет передачи их функций спе­циализированным предприятиям, где такая деятельность, как правило, более эффективна в силу высокой степени ее рационализации.

В странах с развитой рыночной экономикой при наличии разветв­ленной финансовой инфраструктуры факторинговые компании или занимающиеся этой деятельностью коммерческие банки предлагают своим клиентам довольно разнообразный набор финансовых услуг, обусловленных уступкой им своих денежных требований. Считается, что факторинг дает наибольший эффект, когда используется полный пакет возможных финансовых услуг, включающих, как правило, финансирование (предоставление наличных денежных средств в сумме до 90 % стоимости уступленных требований), бухгалтерскую обра­ботку и контроль за счетами, относящимися к переданным требо­ваниям, специальные исследования и наблюдение за коммерческой деятельностью должников и их финансовым состоянием, осуществле­ние статистических исследований, предоставление страхования рисков неплатежа, консультационные и иные характерные для финансового обслуживания услуги. Положительную роль может сыграть деятель­ность финансового агента-фактора и в маркетинговых мероприятиях клиента.

В известной мере решить некоторые проблемы правового регу­лирования факторинга, возникающие из отсутствия специального регулирования, позволила наблюдающаяся в последнее время его зна­чительная интернационализация. Многие факторинговые фирмы и коммерческие банки стали специализироваться в экспортном или импортном факторинге. Отсутствие специальных норм о факторинге в национальном праве многих стран, а также довольно существенные различия в имеющемся общем гражданском законодательстве и прак­тике его применения в отношении этих операций оказались важным стимулом в разработке международного инструмента для регулирова­ния международных факторинговых операций.

Итогом многолетних интенсивных усилий Международного ин­ститута унификации частного права (УНИДРУА) стало принятие на международной конференции в Оттаве в мае 1988 года Конвенции УНИДРУА о международном факторинге. Весьма примечательным представляется, что в этой Конвенции по отдельным вопросам уда­лось не только дать унифицированное регулирование с учетом опыта и практики различных национальных систем права, соответствующее требованиям современного международного экономического оборота, но и предложить решение некоторых вопросов, не решенных до сих пор на уровне отдельных национальных правовых систем.

Договор о международном факторинге, охватываемый Конвен­цией УНИДРУА, должен включать в себя, по крайней мере, две из следующих операций:

а) финансирование поставщика, включая предоставление ему авансов и кредитов;

б) бухгалтерскую обработку счетов поставщика, относящихся к денежным требованиям, ставшим предметом уступки требования;

в) получение выручки с должников;

г) защиту интересов поставщика в связи с неплатежеспособностью его должников.

Одной из главных задач данной Конвенции является создание особого правового режима, который был бы адекватен трехсторон­нему характеру отношений, возникающих при факторинге.

При уступке требования в соответствии с договором о факторинге конкретное денежное требование, являющееся предметом уступки, не обязательно должно указываться в договоре. Признается достаточ­ным, чтобы денежная выручка по переданным требованиям могла бы быть определенным образом идентифицирована в момент заклю­чения договора или в момент, когда она фактически возникнет как относящаяся к данному договору о факторинге.

Важным положением Конвенции УНИДРУА является правило о приоритете договора о факторинге, то есть отношений между фак­тором и его клиентом, над договором, например, купли-продажи, из которого возникает право денежного требования. Устанавливается, что на уступку требования фактору не влияет никакое соглашение между поставщиком (цедентом) и его должником, которое запрещает такую уступку. Учитывая нетрадиционность такого подхода с точки зрения действующего в основном в странах романо-германской право­вой системы нормативного регулирования общегражданской цессии о возможности запретить кредитору уступку принадлежащего ему тре­бования, Конвенция предусматривает, что действие конвенционной нормы, легализующей уступку требования, несмотря на договорен­ность о ее запрете, может быть ограничено заявлением присоеди­няющегося к Конвенции государства. В результате данное положе­ние не будет применяться в отношении должников, имеющих свое коммерческое предприятие на территории этого государства. Следует заметить, что, если Франция при присоединении к Конвенции УНИДРУА воспользовалась этой возможностью и сделала заявление о неприменении данного нормативного регулирования, присоедине­ние ФРГ к Конвенции не сопровождалось такой же оговоркой.

Конвенция УНИДРУА предусматривает, что должник обязан произвести платеж фактору, которому уступлено право требования, только если у него отсутствует информация, что какое-либо третье лицо имеет преимущественное право на получение данного платежа. Письменное уведомление об уступке требования, которое обязательно должно быть направлено должнику (покупателю) от поставщика или по его поручению от фактора, должно достаточно определенно ука­зывать требования, переданные фактору, а также данные о самом факторе. Уведомление имеет силу только в отношении выручки, воз­никающей из договоров, заключенных после направления должнику уведомления.

Договор о факторинге может включать уступку не только права требования, но и иных прав, как полностью, так и частично, кото­рыми обладает клиент в силу договора на поставку, включая преиму­щества, возникающие из оговорки о сохранении за поставщиком права собственности на товары до полной их оплаты или обеспече­ния исполнения обязательств поставщика иным способом.

С другой стороны, должник (покупатель), которому фактор предъ­являет денежное требование, вправе в свою очередь предъявить ему свои требования, вытекающие из его договора с поставщиком. Вместе с тем Конвенция УНИДРУА предусматривает, что если должник уже уплатил фактору соответствующие суммы, то он не может потребо­вать возврата этих сумм от фактора, если он может их получить непо­средственно с поставщика. Должник (покупатель) может требовать от фактора возврата уплаченной ему суммы, если последний еще не исполнил своих обязательств перед поставщиком или если фактор осуществил платеж поставщику, зная о том, что у должника (покупа­теля) есть претензии к поставщику.

Конвенция УНИДРУА предусматривает право фактора переусту­пить полученное им от клиента право требования другому финансо­вому агенту (фактору), если только такая переуступка не запрещена договором. К переуступке применяются те же положения, что и к первоначальной уступке требования.

Важным шагом в унификации правового регулирования операций, целью которых является получение финансирования в результате уступки платежного требования, стало принятие в 2001 году Гене­ральной Ассамблеей ООН Конвенции ООН об уступке дебиторской задолженности в международной торговле, которая была разработана Комиссией ООН по праву международной торговли (ЮНСИТРАЛ). Основная цель Конвенции ООН состоит в том, чтобы способствовать расширению возможностей получения на международном уровне денежных средств и кредита по более доступным ставкам, что будет способствовать трансграничным потокам товаров и услуг. Для дости­жения этой цели в Конвенции ООН предусматриваются меры по преодолению юридической неопределенности по ряду вопросов, воз­никающих в контексте сделок, финансируемых под дебиторскую задолженность, включая сделки по кредитованию, обеспеченному имущественными активами, факторинг, учет (приобретение) счетов-фактур, форфейтинг и секьюритизацию, а также сделок, в рамках которых финансирование не предоставляется.

Конвенцией ООН закрепляются принципы и устанавливаются правила, касающиеся уступки дебиторской задолженности. В част­ности, в ней предусматривается возможность уступки будущей деби­торской задолженности и дебиторской задолженности, которая не специфицирована заранее (оптовые уступки — in bulk), что не допускается по праву ряда стран. В ней также признаются не име­ющими юридической силы договорные ограничения в отношении уступки коммерческой дебиторской задолженности, согласован­ные сторонами сделки, из которой возникает уступленная дебитор­ская задолженность, и устанавливаются последствия такой уступки для прав, обеспечивающих платеж уступленной дебиторской задол­женности.

Конвенцией ООН признается автономия сторон в установлении условий их сделки по уступке дебиторской задолженности и одно­временно предусматривается свод диспозитивных норм, применимых в отсутствие договоренности между сторонами этой сделки. Также содержится регулирование вопросов, связанных с юридическими пре­пятствиями для получения (инкассирования) дебиторской задолжен­ности у иностранных должников, и устанавливается единообразный свод правил по относящимся к статусу должника вопросам, таким как уведомление должника, освобождение от ответственности в резуль­тате осуществления платежа, право должника заявить возражения и право на зачет требования.

Весьма важным в Конвенции ООН является то, что содержащееся в ней регулирование снимает существующую неопределенность в вопросе о праве, применимом к спорам, касающимся того, кто имеет право на получение платежа, в контексте отношений между цессио­нарием и заявителем конкурирующего требования, например дру­гим цессионарием, кредиторами цедента и управляющим в деле о несостоятельности цедента. В Конвенции также решается проблема, связанная с тем, что во многих странах не признается в качестве подлежащего соответствующему учету право на денежную выручку. С этой целью предусматривается унифицированное правило огра­ниченного приоритета этого права, которое направлено на содей­ствие использованию таких видов практики, как секьюритизация и закрытый учет счетов-фактур. Кроме того, в Конвенции содержатся рекомендации для государств, стремящихся модернизировать свои материально-правовые нормы о приоритетах за счет установления типовых положений о приоритетах различных прав требования.

С целью заполнения пробелов по вопросам, относящимся к ее предмету, но которые прямо в ней не разрешены, Конвенция ООН включает в себя свод коллизионных норм, которые могут применяться в случае, если государство, в котором возник спор, приняло Конвен­цию. Это, безусловно, также должно способствовать усилению едино­образия правового регулирования применительно к международным сделкам уступки дебиторской задолженности.

Основные моменты материально-правового содержания Конвен­ции ООН сводятся к следующему. Уступка определяется в Конвенции как основанная на договоре передача права на получение дебитор­ской задолженности. Определение охватывает как создание обеспечи­тельных прав в дебиторской задолженности, так и передачу полного права на дебиторскую задолженность, будь то в целях обеспечения или нет. В Конвенции, однако, не оговаривается, что представляет собой прямую или обеспечительную передачу, и этот вопрос остав­лен на решение национальным правом, применимым в соответствии с коллизионными нормами. Уступка может представлять собой дого­ворную суброгацию или сделку залогового вида. С другой стороны, уступкой не считается передача в силу закона (например, статутная суброгация) или другая внедоговорная уступка.

Цедентом является кредитор по первоначальному договору, из которого возникла уступленная дебиторская задолженность. Цедент является либо заемщиком (или третьей стороной), уступающим деби­торскую задолженность в качестве обеспечения, либо продавцом деби­торской задолженности. Цессионарием является новый кредитор, ссудодатель или покупатель дебиторской задолженности. Должником является сторона, обязанная осуществить платеж по договору, из кото­рого возникает уступленная дебиторская задолженность («перво­начальный договор»).

Дебиторская задолженность понимается в Конвенции как осно­ванное на договоре право на платеж денежной суммы. Это определение включает полностью или частично неделимые интересы в дебитор­ской задолженности. Хотя точное определение того, что означает основанное на договоре право, оставлено для решения националь­ным законодательством, в него, несомненно, должны быть включены требования из договоров на поставку товаров, договоров на выполне­ние строительных и иных работ и оказание услуг, независимо от того, являются ли такие договоры коммерческими или потребительскими. Включаются также дебиторская задолженность по ссудам, роялти при передаче прав на интеллектуальную собственность, платежи за исполь­зование платных автомобильных дорог и требования о возмещении в денежной форме убытков из нарушения договоров, а также требова­ния процентов годовых и неденежные требования, которые могут быть преобразованы в денежные. Конвенционное понятие дебитор­ской задолженности не охватывает права на денежные платежи, возни­кающие из каких-либо иных, внедоговорных оснований, таких как требования о возмещении причиненного вреда (деликта) или требо­вания о возмещении налоговых платежей.

С учетом широкого определения терминов «уступка» и «дебитор­ская задолженность» Конвенция ООН применяется к большинству сделок, в частности, уступка коммерческой дебиторской задолжен­ности (из поставки товаров, строительства, выполнения работ или оказания услуг между коммерческими предприятиями), дебиторская задолженность по ссудам (из предоставления кредита), потребитель­ская дебиторская задолженность (из потребительских сделок) и суве­ренная дебиторская задолженность (из сделок с правительственными организациями или публичными субъектами). Как результат в опре­деление включено финансирование, обеспеченное материальными активами, например возобновляемое (револьверное) кредитование. Кроме того, во все их разновидности входят факторинг и форфей­тинг (например, учет счетов-фактур, факторинг с установленным сроком оплаты и международный факторинг). Конвенцией также охватываются такие виды практики финансирования, как секьюри-тизация договорной дебиторской задолженности, а также проектное финансирование под будущие доходы проекта.

Конвенция ООН устанавливает, что уступка, совершенная по дого­воренности между цедентом и цессионарием, имеет силу, если она в иных отношениях имеет силу в качестве предмета договора. Для при­знания силы уступки никакого уведомления должника не требуется. В центре внимания Конвенции — вопросы законодательных и дого­ворных ограничений, а также последствия уступки для обеспечитель­ных и других акцессорных прав.

В целях содействия финансированию под дебиторскую задолжен­ность Конвенция признает возможность уступки будущей дебитор­ской задолженности и уступки дебиторской задолженности оптом. Эти виды уступки являются широко распространенными в практике заключения сделок финансирования под дебиторскую задолженность, но формально они не признаются законодательством некоторых государств. Для осуществления уступки является достаточным, чтобы дебиторская задолженность могла быть идентифицирована в качестве задолженности, к которой относится уступка, в момент ее соверше­ния или в случае, когда речь идет о будущей дебиторской задолжен­ности, в момент заключения первоначального договора. Для уступки нескольких позиций дебиторской задолженности, включая будущую дебиторскую задолженность, достаточно совершения одного акта уступки.

Конвенция признает юридическую силу уступки коммерческой дебиторской задолженности, совершенной вопреки оговорке, запре­щающей уступку требования. Однако при этом не устраняется ответ­ственность, которую цедент может нести за нарушение договора согласно праву, применимому в силу коллизионных норм. Не распро­страняется эта ответственность на цессионария. В то же время, если такая ответственность существует, Конвенция сужает ее объем, преду­сматривая, что простая осведомленность со стороны цессионария, не являющегося стороной договоренности, запрещающей уступку, о наличии такой договоренности не представляет собой достаточного основания для ответственности цессионария за нарушение догово­ренности.

Конвенция, помимо этого, предоставляет цессионарию дополни­тельную защиту, устанавливая, что нарушение цедентом договорен­ности, запрещающей уступку, не является само по себе достаточным основанием для расторжения первоначального договора должником. Более того, Конвенция не разрешает должнику предъявлять требова­ния из нарушения договоренности, запрещающей уступку, в отноше­нии цессионария в порядке зачета, с тем чтобы отклонить требование цессионария о платеже.

Акцессорное право, будь то личное или имущественное, обеспе­чивающее платеж уступленной дебиторской задолженности, переда­ется вместе с дебиторской задолженностью без нового акта передачи. Цедент обязан передать цессионарию независимое обеспечительное или другое акцессорное право. Применительно к договорным ограни­чениям на уступку подобные права регулируются таким же образом, что и дебиторская задолженность.

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

М ОКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ПРИБОРОСТРОЕНИЯ И ИНФОРМАТИКИ

Название лекции

Возмещение вреда из договорных и внедоговорных отношений.

Москва, 2009

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ

Ф ЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

МОКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ПРИБОРОСТРОЕНИЯ И ИНФОРМАТИКИ

«УТВЕРЖДАЮ» ПРОРЕКТОР МГУПИ профессор «____»__________________ 2009 г.

О.М. Щебров

Одобрена на заседании кафедры государственного и международного права (УП-9) МГУПИ и рекомендована для использования в лекционных и семинарских занятиях по дисциплине «Договорное право зарубежных государств».

Протокол от « » 2009 г. №

Лекция № 12.

Возмещение вреда из договорных и внедоговорных отношений.

Москва, 2009

МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ПРИБОРОСТРОЕНИЯ И ИНФОРМАТИКИ

Кафедра государственное и международное право (УП-9)

УТВЕРЖДАЮ

Заведующий кафедрой профессор Кузьмин С. И. ___________

( _______________________ )

«___» ______________2009г.

ЛЕКЦИЯ № 12.

По дисциплине «Договорное право зарубежных государств» (шифр дисциплины 6913)

ТЕМА: «Возмещение вреда из договорных и внедоговорных отношений».

Обсуждение на заседании кафедры (предметно-методической секции)

«___» ___________ 2009 г.

Протокол № ____

МГУПИ-2009г.

Лекция 12. Возмещение вреда из договорных и внедоговорных отношений.

План занятия.

1. Понятие и источники правового регулирования обязательств из причинения вреда.

2. Условия возникновения деликтной ответственности за причинение вреда.

3. Правовое регулирование возмещения материального вреда в странах континентальной системы права.

4. Особенности возмещения материального вреда в государствах англо-американской системы права.

5. Виды и особенности возмещения нематериального вреда.

1.Понятие и источники правового регулирования обязательств из причинения вреда.

Обязательства из причинения вреда, или деликты (delits, unerlaubte Handlungen, torts), являются одной из важнейших разновидностей так называемых внедоговорных обязательств и наряду с обязательст­вами, возникающими из договоров, представляют собой один из важ­нейших институтов гражданского права зарубежных стран.

С исторической точки зрения они являются наиболее древним видом обязательств, и даже зародышем обязательственных отношений вообще, тогда как договор, который в настоящее время является основ­ным видом обязательств, появился значительно позже. Отдельных уголовно-правовых норм в то время древнее право не знало, и основ­ной реакцией на любое посягательство на жизнь, телесную неприкос­новенность, личную обиду и имущественный вред являлась месть. Постепенно, с развитием института государства, месть была заменена штрафом (вирой, вергельдом), который в силу неразвитости права совмещал в себе как возмещение имущественного вреда, так и уголов­ную санкцию. Например, в Законе 12 таблиц за членовредительство еще сохранялось наказание по принципу «око за око, зуб за зуб».

Постепенно запрет мести и физической расправы распространился на все виды преступлений и правонарушений частного характера, и обязательства из причинения вреда трансформировались в само­стоятельный правовой институт. Так, уже в римском праве существо­вали такие виды деликтов, как посягательство на личность (iniuria), воровство (furtum) и нарушение так называемого Аквилиева закона (lex Aquilia).

Посягательство на личность включало в себя убийство, нанесение телесных повреждений, случаи грубого посягательства на честь и нару­шения неприкосновенности жилища.

Понятие «воровство» сначала распространялось только на кражу, но позднее — на все возможные случаи нарушения права собствен­ности.

Закон Аквилия первоначально предусматривал наказание денежным штрафом только того, кто умышленно или противоправно убил чужого раба или домашнее животное либо повредил чужое имуще­ство. Однако постепенно действие данного закона распространилось также и на преднамеренное убийство и имущественный ущерб.

С развитием государства и права произошел окончательный раз­дел между возмещением имущественного вреда как разновидностью гражданско-правовой ответственности и штрафом как уголовной санкцией.

В континентальной системе права XV1II-XIX веков в законо­дательном порядке оформлено и понятие деликта, которое в самом общем виде гласило, что «всякое противоправное действие или без­действие причинителя вреда, вследствие которого был причинен вред другому лицу, подлежит возмещению» (общая оговорка Французского гражданского кодекса 1804 года).

Во Всеобщем прусском земском уложении 1794 года указывалось, что всякий, кто оскорбляет другое лицо преднамеренно или по грубой неосторожности, обязан дать этому другому лицу полное удовлетворение. Тот же, кто оскорбит другого по обычному недосмотру, должен возместить лишь возникший по этой причине реальный вред. При этом под оскорблением понималось противоправное причинение вреда, а под вредом — «любое ухудшение условий существования человека с точки зрения как его физического состояния, так и его свободы, чести или имущества».

Общей оговорки ФГК придерживался и австрийский законодатель, который в § 1295 Всеобщего австрийского гражданского уло­жения 1811 года указывал, что «каждый наделен правом требовать возмещения вреда от лица, виновного в причинении ему этого вреда; вред может быть причинен в нарушение договорных обязательств или вне связи с договором».

В настоящее время основными источниками правового регулиро­вания деликтных отношений являются гражданские кодексы и специальные законы. Чрезвычайно важную роль в регулировании деликта играет судебная практика.

Во Франции основными источниками правового регулирования деликтных правоотношений являются Французский гражданский кодеке 1804 года (книга третья, ст. 1382-1386) и ряд специальных зако­нов, важнейшие из которых — Закон № 85-677 от 5 июля 1985 года о несчастных случаях в сфере дорожного движения и Закон № 98-389 от 19 мая 1998 года об ответственности за недоброкачественный продукт.

Наиболее полно и подробно источники правового регулирования I деликтов представлены в Швейцарии в соответствующих статьях Швейцарского обязательственного закона (ст. 41-163). Существует ряд специальных федеральных законов, среди которых необходимо упомянуть Закон об ответственности предпринимателей в сфере железнодорожного транспорта, пароходных компаний и почты от 25 марта 1905 года, Закон о слаботочных установках и устройствах высокого напряжения от 24 июня 1902 года, Закон об ответствен­ности за эксплуатацию атомной энергии от 18 марта 1983 года, Закон о воздушных перевозках от 21 декабря 1948 года, Закон об ответст­венности за продукт от 18 июня 1993 года, Закон о взрывоопасных веществах от 25 марта 1977 года, Закон о защите окружающей среды от 7 октября 1983 года и целый ряд других.

Даже простое перечисление наиболее значимых законодательных актов дает представление о значимости и предпосылках роста обя­зательств из причинения вреда в швейцарском праве. Большую роль в регулировании деликтных правоотношений играет швейцарская судебная практика.

В Германии такими источниками являются Германское граждан­ское уложение 1896 года (вторая книга, § 823-853), а также целый ряд специальных законов, аналогичных законам, применяемым в Швейцарии (Закон об автотранспорте 1952 года, Закон о воздушном транспорте 1922 года, Закон об ответственности за продукт 1989 года и ряд других).

В Англии основными источниками правового регулирования деликт-ной ответственности являются судебные прецеденты, среди которых прежде всего необходимо упомянуть дела Scott v. Shepherd 1773 года, Lumley v. Gye 1853 года, Rylands v. Fletcher 1866 года, Polemis and Furness, Withy & Co. 1921 года, Overseas Tankship (U. K.), Ltd. v. Morts Dock & Engineering Co., Ltd. (The Wagon-Mound) 1961 года и целый ряд других.

В США, как и в Англии, основными источниками правового регу­лирования деликтной ответственности являются судебные прецеденты. Среди наиболее известных судебных прецедентов можно назвать дела McPherson v. Buick Motor Co. 1916 года, Turner v. Big Lake Oil Co. 1936 года, Bailey v. Boatland of Houston Inc. 1979 года, Beshada v. Johns—Manville Products, Corp. 1982 года, Cepeda v. Cumberland Engineering Co. 1978 года и многие другие.

Давая характеристику источников правового регулирования деликт­ной ответственности в англо-американской системе права, следует отметить еще два момента.

Во-первых, американскими судами широко применяются англий­ские судебные прецеденты, как, например, прецедент Rylands v. Flet­cher.

Во-вторых, помимо судебных прецедентов существует ряд отдель­ных законов, таких как Закон об ответственности должностных лиц 1947 года в Англии и Федеральный закон с аналогичным названием 1926 года в США. Принято различать три системы обязательств из причинения вреда (деликтов): генеральную, сингулярную и сме­шанную.

Генеральная система деликта предполагает наличие общего понятия противоправного действия, применимого к любым факти­ческим составам гражданских правонарушений. Примером такой системы могут служить положения ст. 1382 ФГК, гласящей, что про­тивоправным признается любое действие или бездействие, причиня­ющее ущерб другому лицу. Поскольку впервые данный подход был сформулирован в гражданском праве Франции, данную систему еще называют французской системой.

Сингулярная система деликта, в отличие от генеральной, уста­навливает ряд отдельных самостоятельных фактических составов гражданских правонарушений, за каждый из которых предусматри­вается конкретная ответственность. Так как данная система деликта возникла в Англии и получила впоследствии широкое распростране­ние и в США, то эту систему принято называть английской системой.

Смешанная система деликта имеет место в случае, когда наряду и одновременно с нормами закона, предполагающего деликтную ответственность за причинение вреда вследствие любого противо­правного действия или бездействия, существуют нормы, регулиру­ющие деликтную ответственность за причинение вреда в каждом конкретном случае. Данная система деликта действует в Германии, заимствована гражданским правом Швейцарии и Австрии и поэтому называется германской системой.

Говоря о системах деликта, следует отметить тенденцию сбли­жения генеральной и сингулярной систем со смешанной системой деликта.

В настоящее время в связи развитием науки, техники и усложне­нием производственных процессов увеличивается число и растет стоимость исков по обязательствам из причинения вреда. Соответст­венно усложняются требования, касающиеся доказательственной базы, создаются новые законы и судебные прецеденты. Поэтому во многих странах мира неоднократно вносились предложения о замене деликтноправового регулирования определенных видов или даже всей совокупности несчастных случаев системой страхования от них.

Согласно этой системе потерпевший в результате несчастного случая может потребовать компенсацию за вред, причиненный его личности, у страховщика, независимо от ответственности конкрет­ного причинителя этого вреда.

Расходы страховщика, в свою очередь, будут компенсироваться за счет количества застраховавшихся от данного вида несчастного случая. Кроме того, в случаях, когда привлечение к делу причинителя вреда будет признано целесообразным и разумным, страховщик может предъявить ему регрессный иск.

Практически здесь речь идет о замене деликтного регулирования отдельных видов несчастных случаев системой, подобной той, что уже более 100 лет действует в Германии в сфере несчастных случаев на производстве, а в последнее время введена и в большинстве стран мира.

Принцип «страховые гарантии вместо деликтной ответственности» более всего подходит и успешно используется для сферы дорожно-транспортных происшествий, где существует множество пробелов в вопросах регулирования деликтной ответственности, несмотря на значительные усилия, предпринимаемые законодателями и судами различных стран с целью его реформирования в интересах жертв аварий на транспорте.

Такие пробелы особенно заметны там, где, как, например, в Англии, ответственность причинителя вреда зависит от возможности доказать его вину в случившемся происшествии.

В Германии действует система строгой ответственности, согласно которой держатель автомобиля также должен возмещать ущерб, при­чиненный в результате отказа тормозов, что невозможно было пред­отвратить, или в результате удара камня, вылетевшего из-под колес быстро мчащегося автомобиля, или из-за того, что неожиданно спу­стило колесо или водитель потерял сознание.

Однако, если потерпевший требует возмещения нематериального ущерба (Schmerzensgeld), например в результате причиненных ему страданий, он должен доказать вину ответчика. В последнее время подвергается критике принцип уменьшения суммы возмещаемого ущерба по иску потерпевшего, если в произошедшем с ним несчаст­ном случае есть доля и его вины.

Во Франции с 1985 года владелец (gardien) автомобиля лишь в редких случаях может ссылаться на совместную вину с потерпевшим. Однако и в этом случае существует пробел, состоящий в том, что ком­пенсация не предусмотрена, если в инциденте не участвовал еще один автомобиль, например, если потерпевший водитель по собственной вине или без нее врезался в дерево.

Кроме того, использование судами и страховщиками норм деликт­ного права как инструмента регулирования проблем по возмещению ущерба зачастую не только ведет к значительной потере времени, но и влечет за собой издержки, превышающие затраты при страховании от несчастных случаев.

Так, например, в Англии из каждых 100 фунтов стерлингов, упла­ченных держателем автотранспортного средства в виде страховой премии, 55 фунтов стерлингов идут потерпевшему, а остальное «съедают» судебные издержки, гонорары адвокатам, административ­ные расходы страховщиков и вознаграждение, выплачиваемое их агентам.

Что же касается несчастных случаев на производстве, то здесь, наоборот, из 100 фунтов стерлингов страховки 90 фунтов стерлингов идут потерпевшим. Эта разница объясняется прежде всего тем, что для установления ответственности в каждом конкретном случае необ­ходимо выяснить наличие вины, совместной вины, объем причинен­ного потерпевшему имущественного и личного ущерба и т. д. Все эти вопросы нередко вызывают споры, и их решение требует участия адвокатов.

В случае замены деликтной ответственности системой страхова­ния от несчастных случаев станет значительно проще точно устанав­ливать критерии, на основании которых страховщик выплачивает компенсацию потерпевшему, и, что самое главное, отпадает надобность в решении проблемы установления вины, подобно тому как это имеет место при страховании от несчастных случаев на производстве.

Кроме того, значительная экономия может быть достигнута путем исключения имущественного ущерба из страхования, возмещения личного ущерба на основании фиксированных ставок и введения обязательного страхования.

В ряде штатов США обязательное страхование владельцев авто­мобилей от несчастных случаев, хотя и в различных размерах, пред­писано законом.

В других штатах США деликтная ответственность сохранена в полном объеме для случаев, когда компенсация лицу, пострадавшему в результате несчастного случая, превышает определенную сумму или причиненный ему ущерб трудно оценить в денежном выраже­нии, например в случае гибели человека или потери им работо­способности.

В Германии и во Франции активно внедряется система страхова­ния от несчастных случаев в результате дорожно-транспортных про­исшествий. Так, во Франции эта система была частично реализована в Законе от 5 июля 1985 года.

В 1987 году в Англии было внесено предложение, чтобы государ­ство выплачивало компенсацию за ущерб, причиненный в результате дорожно-транспортных происшествий, подобно тому как оно это делает в отношении несчастных случаев на производстве.

Финансирование этой системы должно было осуществляться из средств, которые предполагалось получать благодаря незначительному увеличению налога на сырую нефть. Аналогичные планы были разра­ботаны в отношении и других случаев причинения вреда здоровью. Частично эти планы уже реализовались, например, в том, что каса­ется возмещения вреда, причиненного применением дефектных меди­каментов или в результате неправильных методов лечения.

Однако создание системы страхования от несчастных случаев в результате дорожно-транспортных происшествий является также лишь частичным решением проблемы.

В конце концов, потребности потерпевшего и его семьи не должны зависеть от того, где произошел несчастный случай, приведший к его гибели или длительной потере работоспособности, поэтому нет смысла выделять определенные типы несчастных случаев для раз­работки специальной системы выплаты страховых компенсаций.

Кроме того, необходимо учитывать, что любые разграничения между «застрахованными» и «незастрахованными» несчастными слу­чаями неизбежно приводят к установлению искусственных различий, столь хорошо известных из области правового регулирования несчаст­ных случаев на производстве.

С другой стороны, если считать, что процесс выделения особых видов несчастных случаев неизбежно ведет к их привилегированному регулированию, то в случае замены деликтной ответственности систе­мой страхования будет логичным распространить ее действие на все виды несчастных случаев.

Существуют аргументы против полной замены деликтной ответст­венности системой страхования от несчастных случаев. Так как такая система основана на идее одинакового режима для всех потерпевших в результате несчастного случая, то она будет финансово устойчивой, если суммы компенсаций, выплачиваемых по этой системе, будут ниже, чем суммы, выплачиваемые в соответствии с нормами деликтного права.

С другой стороны, с помощью этой системы может возмещаться ущерб, который потерпевшие причинили себе сами в результате несчастного случая, произошедшего по их же вине (например, при­чинение себе телесных повреждений из-за падения в собственной ванной или из-за невнимательного вождения автомобиля, закончив­шегося столкновением со стоящим на обочине деревом, и т. д.).

Однако тогда будет трудно объяснить, почему в этом случае вы­платы должны осуществляться за счет тех, кто легко может доказать, что стал жертвой несчастного случая по вине другого лица, но вынуж­ден будет довольствоваться мизерной суммой компенсации в счет страхования от несчастных случаев. В качестве примера можно при­вести ситуацию, когда в результате несчастного случая, произошед­шего по вине пьяного водителя, калекой остался маленький мальчик, а компенсация обоим будет осуществляться на основании одинако­вых критериев. Более того, следует иметь в виду, что и компенсация пьяному шоферу частично будет финансироваться за счет уменьше­ния суммы компенсации, подлежащей выплате ребенку по деликт-ному праву.

Целью деликтного права в наши дни является создание стимулов для предотвращения несчастных случаев посредством угрозы нало­жения ответственности на тех, кто нарушает принцип соблюдения мер предосторожности, принять которые обязан каждый разумный человек.

Водитель автомобиля должен быть внимательным за рулем не для того, чтобы избежать гражданской ответственности, а чтобы не при­чинить ущерба самому себе.

Справедливо также и то, что застрахованный от ответственности ответчик платит не из собственного кармана. Но существует множе­ство разных видов деятельности, представляющих опасность не только для тех, кто ее осуществляет, но и для третьих лиц. И тот, кто в каче­стве предпринимателя стоит перед выбором, какой из нескольких опасных видов деятельности выбрать, должен обязательно учитывать, какую меру ответственности повлечет за собой сделанный им выбор.

Даже застраховавшись от ответственности, он должен считаться с возможностью повышения страховой премии, с увеличением рас­ходов на собственное содержание, с возможностью расторжения страхового договора. Застрахованные от ответственности предпри­ниматели также строго следят за тем, чтобы ставки страховой премии классифицировались в зависимости от тех опасностей, с которыми приходится сталкиваться при осуществлении застрахованной дея­тельности. Тем самым они способствуют тому, что каждый вид дея­тельности уже изначально обременен расходами по возмещению ущерба, причиненного им в результате несчастного случая.

Конечно, не следует переоценивать ту роль, которую деликтное право в сочетании со страхованием от ответственности может сыграть в экономическом стимулировании добросовестного и осмотритель­ного поведения участников делового оборота. Тем более что эти сти­мулы необходимо подкреплять соответствующими административно-правовыми санкциями. Тем не менее нельзя полностью отказаться от охранительной функции деликтного права.

То же самое произойдет, если деликтно-правовое регулирование заменить системой страхования от несчастных случаев, которая будет финансироваться из общих налоговых поступлений или иных взносов.

Для величины этих взносов не будет иметь значения, сколь велика опасность несчастного случая, создаваемая действиями плательщи­ков взносов, и в какой мере они в состоянии ее предотвратить при условии принятия данных мер предосторожности.

И хотя участники системы страхования от несчастных случаев могут увеличить размер взносов соразмерно страховому риску, опыт показывает, что этого оказывается недостаточно, особенно если дан­ная система управляется или контролируется государством.

Большинство несчастных случаев являются следствием человече­ских действий, и закон призван уменьшить число и тяжесть несчаст­ных случаев. Эту задачу нельзя решить за счет исключительно адми­нистративного и уголовного права, и хотя охранительную функцию деликтного права нельзя назвать совершенной, обойтись без нее невозможно.

При этом не следует также забывать, что нормы деликтного права, как и уголовно-правовые и административно-правовые санкции, играют в отношении несчастных случаев, произошедших в результате дорожно-транспортных происшествий, совершенно иную роль, чем в отношении несчастных случаев на производстве, из-за плохого качества товаров или неправильного лечения.

Для достижения этой цели в будущем существует несколько направлений. Одно из них заключается в проведении всеобъемлющей реформы, направленной на создание системы «всенародного страхо­вания от несчастных случаев» по новозеландскому образцу.

Однако этот путь неприемлем для стран, в которых в процессе исторического развития уже сложился четко отработанный комплекс законодательных норм, регулирующих выплату компенсаций за при­чиненный ущерб.

И хотя эти нормы не всегда функционируют удовлетворительно, имеются серьезные пробелы в их использовании и они плохо между собой согласуются, сегодня они получили такое широкое распростра­нение, что потребность в реформе не кажется такой уж срочно необ­ходимой.

Кроме того, действующая в этих странах система возмещения вреда от несчастных случаев представляет собой такую благодатную «кормушку» для адвокатов и страховых фирм, что даже уже по этой причине быстрый переход к системе «всенародного страхования от несчастных случаев» представляется нереальным.

Для этих стран наиболее удобным будет вариант дальнейшего рас­ширения сферы действия уже существующей независимо от деликт­ного права системы социального страхования с одновременным при­нятием мер, направленных на совершенствование деликтного права.

Следует учитывать и то, что система социального страхования в одних странах развита лучше, чем в других. В большинстве промышленно развитых стран всем гражданам, пострадавшим от несчаст­ного случая, возмещаются не только все расходы на лечение, но и все потери в доходах, если временная потеря трудоспособности не превышает определенного срока. Если же снижение трудоспособ­ности носит постоянный характер, то социальное страхование, как правило, предоставляет достаточную защиту при условии, что потер­певший — рабочий, а несчастный случай носит производственный характер.

В Германии, например, под понятие несчастных случаев на про­изводстве подпадают случаи, которые произошли с работником на пути между собственным домом и его рабочим местом. Дети, под­ростки и студенты, пострадавшие от несчастных случаев по дороге в детсад, школу, вуз или на пути между квартирой и местом учебы, с 1971 года получают ту же социальную защиту, что и рабочие, по­страдавшие от несчастных случаев на производстве.

Все это свидетельствует о постепенном расширении сферы, в рам­ках которой потерпевшему от несчастного случая нет более необхо­димости прибегать к помощи деликтного права для удовлетворения исков о возмещении вреда от несчастных случаев.

В деликтном праве в последние десятилетия произошли опре­деленные изменения, которые свидетельствуют о том, что в один прекрасный день его регулирование мало чем будет отличаться от функционирования системы страхования от несчастных случаев.

Прежде всего, это касается сферы несчастных случаев в результате дорожно-транспортных происшествий. Уже сегодня повсеместно владелец автомобиля подлежит по закону обязательному страхо­ванию, а потерпевший может предъявить иск непосредственно стра­ховщику.

Жертве несчастного случая защита гарантируется даже в том слу­чае, если страхователь не уплатил страховую премию, или нарушил условия страхового договора, или даже вообще не застраховал свой автомобиль, или, наконец, если страховщика (например, когда нару­шитель скрывается с места дорожно-транспортного происшествия) невозможно установить или он неплатежеспособен.

Кроме того, в настоящее время намечается тенденция к ужесточе­нию ответственности владельцев автомобилей. Тем самым, наконец, будут устранены остающиеся проблемы в вопросе защиты потерпев­шего. В Германии эти требования направлены на то, чтобы, во-первых, включить в сферу действия строгой ответственности вознаграждение за нематериальный ущерб (Schmerzengeld), причиненный источником повышенной опасности, и, во-вторых, отменить ограничения, уста­новленные для сумм возмещаемого ущерба.

Кроме того, строгая ответственность, которой подлежит причинитель вреда, должна действовать и в пользу пассажиров автомобиля, пострадавших в дорожно-транспортном происшествии. Причем един­ственным основанием для ее исключения должна служить только «непреодолимая сила», а не «неотвратимость события», как это имеет место сейчас.

Но прежде всего следовало бы ограничить — как это имеет место в Швеции (§ 1 гл. 6 Закона о возмещении ущерба 1975 г.) и во Фран­ции (Закон от 5 июля 1985 г.) — действие совместной вины случаями грубой неосторожности. Если бы все эти предложения были реализо­ваны, то разница между деликтным правом в рассматриваемой обла­сти и страхованием от несчастных случаев в результате дорожно-транспортных происшествий была бы не столь велика.