Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Договорное право зарубежных стран.doc
Скачиваний:
2
Добавлен:
01.03.2025
Размер:
5 Мб
Скачать
☆

2. Источники правового регулирования контрактных отношений в международной торговле.

История торгово-контрактного права насчитывает несколько тысячелетий, начиная с тех давних времен, когда первые торговые караваны стали осваивать рынки сопредельных территорий, когда купцы начали строить и фрахтовать суда, тем самым, внося вклад в развитие торговли с «заморскими странами».

Практически во всех правовых памятниках древности встре­чаются властные установления о торговле, в том числе о мерах и весах, применяемых в торговой сфере, правилах купеческой дея­тельности. Но наиболее детальную разработку торговые сделки, в первую очередь сделки купли-продажи, получили в римском пра­ве. Дальнейшее развитие торговых правил происходило в период становления и развития капиталистических экономических отно­шений, оказавших серьезное влияние на современный период так называемой «постиндустриальной экономики».

Различают, по меньшей мере, три основных этапа (периода) эволюции торгово-контрактного права.

В первый или, как его нередко называют в специальной лите­ратуре, итальянский период (XI-XVI вв.) произошло зарождение торгово-контрактного права. Именно в это время Италия, находя­щаяся на пересечении множества торговых путей, в первую оче­редь морских, являлась не только одним из наиболее экономически развитых регионов, но и осуществляла посредничество в тор­гово-экономических связях стран Средиземноморского региона.

В рассматриваемый период в средневековой Италии, став­шей страной происхождения бухгалтерии (большое число тер­минов, используемых в бухгалтерском деле, имеют итальянские корни), получила развитие специальная торговая юрисдикция. Сформировались морские обычаи, стало практиковаться и регла­ментироваться страхование судов и перевозимых на них товаров -морское страхование.

Второй, французский период (XVI-XVIII вв.) связан с пре­вращением Франции в одну из ведущих торговых держав. Начи­ная с XVI в., во Франции при поддержке и покровительстве го­сударства значительно возрастает численность и роль торгового сословия. Поощряя торговлю, королевская власть Франции пре­следовала две стратегически важных цели - существенное попол­нение казны за счет налогов, взимаемых с торгового оборота, в том числе внешнеторговых операций, и сплочения, консолидации государства вопреки действиям феодальной знати.

В исследуемый период появляются первые опыты, направ­ленные на объединение правовых норм, регулирующих тор­говлю и контрактные правоотношения в торговой сфере - ко­дификация торгово-контрактного права. Торговый ордонанс, принятый в 1673 г. и действовавший более 130 лет, считается первым кодифицированным источником торгово-контрактного права. Существенное влияние на законодательство, в том числе и торгово-контрактное, европейских стран оказали так называе­мые наполеоновские Гражданский (1804 г.) и Торговый (1807 г.) кодексы.

Оба этих кодекса получили непосредственное, прямое при­менение в Бельгии, Голландии, Италии, Швейцарии и в других государствах; их влияние сказалось и на российском законода­тельстве.

Третий, германский период (XVIII-XIX вв.) приходится на то время, когда, наиболее экономически развитой страной была Ве­ликобритания. Именно на это государство приходилась основная доля мирового товарооборота, но в силу особенностей правовой системы, основанной, в первую очередь на законодательной силе судебного прецедента, ее вклад в развитие торгово-контрактного права был не столь значителен, нежели вклад другого государства – Германии.

Рассматриваемый германский период с правовой точки зре­ния характеризовался прежде всего тем, что в 1861 г. был принят Всеобщий немецкий (германский) торговый кодекс, установив­ший общие правила товарного обращения на территории стра­ны. В это время Германия, как и в период феодальной раздроб­ленности, продолжала представлять собой конгломерат из почти сотни разрозненных княжеств, герцогств, свободных городов. Все они настолько подозрительно или враждебно относились друг к другу, что даже отказались принять единый гражданский кодекс. При этом идея общего торгового кодекса, не затрагиваю­щего суверенитета и политических устремлений, амбиций каж­дого из субъектов, оказалась наиболее приемлемой практически для них всех.

Всеобщий германский торговый кодекс сыграл поистине выдающуюся роль в развитии торгово-хозяйственных связей в стране, в формировании единого немецкого рынка; стал мощным инструментом консолидации страны. Как утверждают исследова­тели, последовавшее при канцлере Отто фон Бисмарке политиче­ское объединение Германии было завершением состоявшегося под влиянием Торгового кодекса экономического слияния. В 1896 г. уже в единой Германии был принят Гражданский кодекс, и с это­го времени необходимость в существовании отдельного Торгового кодекса практически отпала. Однако с учетом того, какую огром­ную роль Торговый кодекс 1861 г. сыграл в превращении страны в централизованное и мощное государство, в 1897 г. было осущест­влено его переиздание.

Опыт Германии оказал существенное влияние на многие ев­ропейские страны, где наряду с гражданскими были приняты са­мостоятельные торговые кодексы. Европейская законодательная практика получила свое неожиданное развитие в такой закрытой в то время стране, как Япония. Где в 1899 г. также был принят Торговый кодекс, во многом впитавший в себя германский и общеевропейский опыт. Рассмотренные кодексы продолжают дей­ствовать с соответствующими изменениями и дополнениями и в наше время.

Приведенная выше условная периодизация истории ста­новления и развития торгово-контрактного права не является исчерпывающей. На протяжении тысячелетий торговая дея­тельность последовательно развивалась, но это развитие но­сило эволюционный характер. Однако в 1960-е годы в США, а затем в странах Западной Европы произошла так называемая торговая революция, оставленная отечественными специалиста­ми тех лет без должного внимания, хотя по значимости таковая имела последствия, сопоставимые с любой другой, будь то куль­турная, политическая, научно-техническая или информационная революция, сведения о которых в научных источниках встреча­ются достаточно регулярно.

Торговая революция, как отмечено выше, произошла в Со­единенных Штатах Америки, но ее результаты использовали и другие экономически (индустриально) развитые страны. В по­следствии, после перехода к рыночной экономике, результаты рассматриваемой торговой революции начали постепенно при­носить пользу и нашей стране.

Свое выражение торговая революция нашла, в первую оче­редь, в резком и постоянном увеличении объемов продаж. За по­следние три десятилетия объемы мировой торговли возросли бо­лее чем в пять раз. Во-вторых, существенным образом изменились методы организации производства и сбыта товаров. Производство стало базироваться на предварительном изучении потребностей в товаре, прогнозировании возможностей его продажи. Обязатель­ным условием производства стали маркетинг, анализ спроса. В ре­зультате производство начало почти целиком определяться запро­сами покупателей. Была обеспечена достаточно строгая сбаланси­рованность производства и продаж. Изготавливается только то и в таком количестве, что реально может быть реализовано. Подобные новшества коренным образом изменили общемировую экономи­ческую структуру, что, в свою очередь, привело к формированию так называемой постиндустриальной экономики, когда определяющим является не производство, а потребности покупателя -потребителя.

Вышеперечисленные меры позволили устранить кризисы перепроизводства. Постиндустриальная, рыночная экономи­ка приобрела черты высокой организованности, динамичности. Более того, советская плановая экономика не смогла обеспечить столь высокого уровня сбалансированности производства и по­требления, была признана малоэффективной и полностью утра­тила свое значение.

В-третьих, торговая революция привела к структурной пере­стройке сбыта и снабжения. Появились мощные посреднические звенья, занимающиеся продвижением товара. Такие звенья вклю­чают в себя головную сбытовую организацию и зависимую от нее сеть дилеров-распространителей. Коммерческие и некоммерче­ские структуры, продвигающие на рынке работы и услуги, объ­единяются в саморегулируемые некоммерческие организации -союзы и ассоциации, имеющие несравнимо большее политиче­ское влияние и лоббистские возможности, нежели, например, одно, отдельно взятое самостоятельное предприятие.

В настоящее время, в частности в США, существует более ста ассоциаций - союзов оптовых фирм по сбыту различных товаров. Многие предприятия-изготовители передали функции сбыта своих товаров этим посредническим звеньям, способным в силу специализации наиболее грамотно, профессионально, оп­тимально и эффективно вести торговую деятельность. Усилиями посредников сейчас обеспечивается оперативное и равномерное продвижение товаров во все точки страны и за рубеж. В связи с этим приобретают все большую значимость такие виды контрак­тов, как, в частности, агентские соглашения и представительские контракты.

Появление на рынке таких мощных структур, как оптовые посредники, явилось дополнительным фактором, позволившим сломить диктат производителей над потребителями, который даже в странах с развитой рыночной экономикой сохранялся до 1960-х годов. Оптовые посредники, исходя из целей увеличения собственной прибыли, обеспечили решающее влияние интересов потребителей на развитие производства. Они добились не­прерывного совершенствования товаров, улучшения качества, расширения ассортимента для удовлетворения запросов покупа­телей. Таким образом, потребитель, т. е. практически все насе­ление, получил наибольший выигрыш от происшедшей торговой революции.

В народном хозяйстве нашей страны диктат производителя не только осуществлялся все, более чем семьдесят лет существо­вания Советского Союза, его влияние продолжает сказываться и в настоящее время. Но, судя по тенденциям развития отечествен­ной экономики, настрою политического руководства нашей стра­ны, проводимым реформам, можно предположить, что подобный диктат полностью будет устранен. Одним из проявлений полити­ки государства, нацеленной на устранение жесткого влияния про­изводителя, явилось принятие в 1992 г. Закона Российской Феде­рации от 7 февраля 1992 г. «О защите прав потребителей» (ред. от 21.12.2004). А также в 1994 г. Гражданского кодекса Россий­ской Федерации, ряд положений которого регулирует права по­требителя, не допуская доминирования производителя при реали­зации договорных (контрактных) обязательств. Вышеуказанные нормативные правовые акты позволяют потребителям преодолеть многие трудности, возникающие при реализации правоотноше­ний в сфере торговли, производства работ, предоставления услуг, самостоятельно и через представителей защищать свои права, в том числе и в судебном порядке.

Одним из всеобъемлющих позитивных результатов торго­вой революции явилось создание так называемого нового каче­ства жизни людей в экономически развитых странах. Указанная категория включает в себя улучшение качества и структуры про­дуктов, потребляемых основной массой населения этих стран, а также увеличение объема свободного времени людей за счет лик­видации дефицитов и убыстрения торговых операций.

Торговая революция опиралась на мощное правовое обеспече­ние, сопровождалась бурным развитием торгово-контрактного пра­ва. Прежде всего, это проявлялось в уточнении изданных много десятилетий назад торговых кодексов, во внесении в них изменений в соответствии с современными требованиями торгового оборота при одновременном процессе унификации национального торгово-контрактного законодательства. В 1994 г. странами ЕС в качестве модельного принят Общеевропейский кодекс частного права. Его первая часть носит название «Принципы европейского договорно­го права». Указанный нормативный правовой акт фактически явля­ется торговым кодексом Европейского союза.

Другим, не менее важным показателем развития торгово-контрактного права, являются законодательные меры, принятые в государствах общей системы права. Например, в 1960-е годы в США был принят Единообразный торговый кодекс, также по своей сути являющийся модельным законом. На его основе почти в каждом штате изданы свои торговые кодексы. Единообразный торговый кодекс США регулярно дополняется и уточняется, что свидетельствует о его значимости и актуальности.

На рубеже 1970-80-х годов в Великобритании был принят ряд законодательных актов, регулирующих сферу торговых правоот­ношений. К ним относят: Закон о справедливой торговле (1973 г.), Закон о недобросовестных договорных условиях (1977 г.), Закон о купле-продаже (1979 г.), два закона об исковой давности (1980 г.), Закон о передаче имущества (1982 г.) и ряд других. Указанные но­вации в законотворческой деятельности США и Великобритании явили собой кардинальное необратимое изменение так называемой общей системы права. Вместо прецедентной таковая все более ста­новится нормативно-прецедентной.

Соответствующие явления происходят и в российском праве, где все большее значение начинает приобретать законоприменительная практика, в первую очередь, несомненно, это касается ре­шений Конституционного Суда Российской Федерации, Верхов­ного Суда Российской Федерации и Высшего арбитражного Суда Российской Федерации. Относительно решений нижестоящих судебных инстанций в России продолжает действовать исключи­тельно преюдиция права, но не прецедентное право как таковое.

Сразу отметим, что под преюдициальностью (от лат. praejudicio - предрешение) понимают обязательность для всех судов, рассматривающих дело, принять без проверки и доказательств факты, ранее установленные вступившим в законную силу судеб­ным решением или приговором по какому-либо другому делу.

Однако наметившиеся тенденции демонстрируют направлен­ность отечественной системы права к изменениям от исключитель­но нормативно-преюдиционной в сторону нормативно-прецедент­ной системы, что сопровождается происходящим в нашей стране процессом унификации норм национального права и их гармони­зации с международно-признанными нормативными актами.

Учитывая множественность и неоднозначность происходя­щих в правоустановительной практике перемен, возникает необ­ходимость более подробно остановиться на понятии междуна­родной унификации и гармонизации. В работе «Международное экономическое право и процесс» (Академический курс: Учеб­ник. - М.: Волтерс Клувер, 2004) известный российский юрист, проф. Г.М. Вельяминов приводит следующую трактовку данного понятия.

В классическом понимании международное право суть ком­плекс, система правовых норм, базирующихся на согласовании государственных воль либо посредством эксплицитного выраже­ния этих воль, прежде всего в международных договорах (опо­средованно - в актах межгосударственных организаций, либо в имплицитном их выражении, в укоренившемся обычае). Сказан­ное применимо вполне и к внешнеторговому контрактному праву. В нем тоже присутствует коллективная властная государственная воля. Так называемая международная унификация (или гармо­низация) национального законодательства отдельных государств посредством принятия международных актов отличается от изме­нений национального законодательства вообще в силу междуна­родных актов только тем, что унификация (в меньшей степени -гармонизация) имеет следствием не просто изменение нацио­нальных правопорядков, но и принятие в отдельных государствах одинаковых, текстуально единообразных правовых норм.

В унификационных международных актах (преимуществен­но конвенционных) и особенно в сфере международной торговли, «трансформационное» их качество выражено особо наглядно, определяется самим предметом этих договоров - единообразное из­менение на взаимной основе национальных правопорядков. При этом системы национального права и международного права не разделены и не могут быть разделены непроницаемой стеной, на­против, они имманентно взаимосвязаны. Если национальная пра­вовая система, как доказывает исторический опыт, вполне может быть самодостаточной, международное право немыслимо вне свя­зей с национальным правом государств-субъектов и творцов ме­ждународного права. Практически нормы международного пуб­личного права находят свое реальное применение и выражение в конечном итоге посредством трансформирования в национальное право отдельных государств. Это касается и обычно-правовых, и конвенционных норм. Но если обычно-правовые международные нормы могут соблюдаться в национальном правопорядке импли­цитно и без их законодательного закрепления, то конвенционные нормы не могут осуществляться государством иначе, как будучи эксплицитно переведены в национальный формат.

Если рассматривать конкретно международную унифика­цию и гармонизацию торгово-контрактного права, то под этим феноменом понимается выработка для двух и более стран общих, единых или единообразных норм и правил регулирования прежде всего частных торговых отношений. В прикладном значении цель такой унификации и гармонизации - интересы лучшего правово­го обеспечения международного торгового оборота на частнопра­вовой основе посредством устранения излишних трудностей при определении применимости в конкретных сделках разнообразных норм национального права и тем самым достижения большей оп­ределенности и надежности таких сделок.

Следует учитывать, что унификация и гармонизация нацио­нальных норм торгово-контрактного регулирования может рас­пространяться не только на сферу частноправовых, гражданских правоотношений, но и на публично-правовое регулирование тор­говых и имущественных международных отношений. Так, стра­ны - члены ВТО, принимая внутринациональные правовые акты, например, об антидемпинговых мерах, руководствуются «Анти­демпинговым кодексом» унификационного значения.

Генеральное соглашение о тарифах и торговле (ГАТТ) 1947 г. статье VI определяло демпинг как торговую операцию, состоя­щую в том, что «товары одной страны поступают в другую по цене ниже нормальной стоимости товаров». При этом была обу­словлена возможность использования антидемпинговых пошлин, но условия их применения не были достаточно четкими, что и создавало почву для злоупотреблений. Поэтому последовательно в 1969 г. (Кеннеди-раунд), в 1974 г. (Токио-раунд) и в 1994 г. (Уруг­вайский раунд) принимались и пересматривались соглашения об интерпретации ст. VI ГАТТ, получившие название «Антидемпин­говый кодекс». Последняя его редакция 1994 г. предусматривает правила, направленные на недопустимость необоснованных ан­тидемпинговых мер. Таковые могут вводиться только в результа­те антидемпингового расследования, инициированного, что важ­но, как правило, по заявлению заинтересованных предпринима­телей, которые жалуются, что несут убытки от демпинга.

При этом в заявлении должны быть представлены нацио­нальные производители, доля которых в производстве данного товара составляет более 50% всего национального производства той части производителей, которые поддерживают заявление или возражают против. Но если доля производителей, поддерживаю­щих заявление, - менее 25% национального производства, то рас­следование не начинается.

Правительственные органы могут инициировать расследова­ние лишь как исключение (при «особых обстоятельствах») и если они располагают доказательствами демпинга, ущерба от него и взаимосвязи ущерба с демпингом.

При этом расследование должно быть открытым для всех за­интересованных сторон и гласным.

Расследование должно установить, что:

• имеет место минимальная разница (2%) между ценой предположительно демпингового товара и нормальной ценой (внутреннего рынка страны экспорта). При этом такое сопостав­ление цен, как правило, производится по ценам франко-завод по сделкам примерно на одно и то же время; либо в сопоставлении средневзвешенных цен, по которым товар продается в стране, со средневзвешенными ценами всех сопоставимых экспортных сде­лок, либо цен внутреннего рынка и экспортных цен по конкрет­ным сделкам;

  • объем импорта «демпингового» товара превышает мини­мум (3%) от всего импорта в страну аналогичного товара;

  • имеется доказанная причинно-следственная связь между демпингом и существенными материальными убытками нацио­нального производства или угрозой таких убытков.

При этом «национальное производство» включает всех нацио­нальных производителей (более 50%), а не отдельные компании.

Только после установления указанных фактов может быть введена антидемпинговая пошлина. Но она не должна носить штрафного характера, а быть компенсационной, т. е. представ­лять собой разницу между демпинговой и нормальной ценой. В принципе, антидемпинговая пошлина служит для нейтрализа­ции возникшего ущерба и действует на срок, необходимый для такой нейтрализации. В любом случае действие антидемпинго­вой пошлины автоматически прекращается через пять лет после ее введения.

Антидемпинговый кодекс обусловливает методику и критерии определения материального ущерба (или угрозы его) для производ­ства аналогичного товара в стране импорта, методику расчета анти­демпинговых пошлин и четкие процедурные правила.

В частности, ущерб понимается весьма широко: сокращение сбыта, прибыли, производства, доли на рынке, производитель­ности, доходов от инвестиций, недоиспользование производст­венных мощностей, воздействие на внутренние цены, товарные запасы, занятость, темпы роста производства, заработную плату, возможности привлечения инвестиций и другие объективные факторы.

Проводимое расследование не должно приостанавливать процесса таможенной очистки предположительно демпингового товара.

Как и во многих других случаях, в рамках ГАТТ/ВТО в Ан­тидемпинговом кодексе содержатся особые льготные положения для развивающихся стран с учетом особенностей их экономики и формирования цен. В этой связи занижение экспортной цены то­вара из развивающейся страны по сравнению с внутренней ценой в такой стране не является само по себе поводом для обвинения в демпинге. В данном случае имеет место унификация публично-правового торгово-контрактного национального регулирования. Санкции, применяемые в соответствии с антидемпинговым зако­нодательством, носят достаточно жесткий характер. В качестве одного из примеров необходимо упомянуть штраф в размере око­ло пяти миллионов евро, который был наложен Еврокомиссией на Эстонию, как одного из участников Евросоюза, за излишки запа­сов сахара в этой прибалтийской стране5.

Продолжая тему унификации можно привести другой при­мер: унификационные нормы в сфере международного права ин­теллектуальной собственности, в том числе нормы Парижской конвенции 1883 г. об охране промышленной собственности, усло­вия выдачи патентов, их защиты и т. д. определяют также и пуб­лично-правовые отношения.

Как в договорной (контрактной) практике, так и в доктрине, представителями которой являются Р. Гуд, М. Пилотти, М. Маттиуччи и др., не проводится достаточно точного разграничения поня­тий унификации и гармонизации, и часто они вообще рассматри­ваются вместе. Между тем в интересах более ясного понимания данного феномена и с учетом семантического значения этих тер­минов напрашиваются следующие определения.

Правовая унификация - согласование и облигаторное введе­ние в действие в двух и более государствах идентично-одинако­вых правовых норм; таким образом, унификация возможна толь­ко на межгосударственном уровне. Унификация, что касается, в частности, международных частноправовых коммерческих от­ношений, может иметь своим предметом материально-правовые, процессуальные, коллизионные нормы.

Правовая гармонизация, в отличие от унификации, - метод гораздо более «мягкий». Вместо принятия идентично-одинако­вых правовых норм, вводимых в национальный правопорядок соответствующих государств, согласовываются нормы и правила, которые государства вольны вводить в свой правопорядок полно­стью, частично или не вводить вообще. Важно отметить, что осо­бенностью метода гармонизации является определенная односто­ронность соответствующих акций со стороны государств. Весьма условно унификацию можно сравнить с военной униформой, гар­монизацию - «с модной одеждой: большинство, к примеру, носит джинсы, но они могут быть довольно разными по цвету, фактуре и т. п., причем можно моду и вообще игнорировать» - пишет про­фессор Г.М. Вельяминов.

Международные учреждения, призванные разрабаты­вать унификационные и гармонизационные документы. В настоящее время проекты соответствующих многосторонних унификационных и гармонизационных актов готовятся обычно в рамках таких межгосударственных организаций или их ор­ганов, как ВОИС, ВТО, ЮНИДРУА, ЮНКТАД, ЮНСИТРАЛ, Гаагская конференция по международному частному праву и др., а принимаются такие акты на специально созываемых меж­государственных конференциях, в том числе под эгидой ООН, ВОИС, ВТО и т. д.

Гармонизационного значения документы с факультативной силой разрабатываются и в рамках неправительственных орга­низаций, особенно такой, как Международная торговая палата, в союзах предпринимателей и т. д.

Самым первым многосторонним учреждением, образован­ным для целей выработки единообразных частноправовых норм, была первая Гаагская конференция по международному частно­му праву, собравшаяся в 1893 г. с участием 13 (тогдашнего большинства) государств Европы (в том числе России). Конференция со временем превратилась в постоянное, время от времени созы­ваемое учреждение, в конце концов преобразованное, на основе вступившего в 1955 г. Устава, в межгосударственную организа­цию с прежним названием. Основная цель ее, согласно Уставу, - прогрессивная унификация правил международного частного права. Всего в рамках Конференции было разработано и принято 32 конвенции, половина из которых посвящена выработке унификационных документов в области коллизионного права. При этом, как правило, с участием лишь очень немногих стран.

Хронологически следующим после Гаагской конференции международным учреждением с задачами унификации частно­го права стал Международный институт унификации частно­го права - ЮНИДРУА (Institute international pour I'unification du droit private ~ UNIDROIT), образованный в 1926 г. в Риме со ста­тусом межправительственной организации. В ЮНИДРУА участ­вует около 60 государств (Россия - с 1990 г.). Основной целью деятельности Института является «исследование путем согла­сования и координирования частного права и подготовка почвы для принятия государствами единых правил частного права» (ст. 1 Устава). Высший орган ЮНИДРУА - Генеральная Ассамб­лея - в составе представителей государств-членов. Рабочим ор­ганом является Административный совет. Секретариат во главе с Генеральным секретарем находится в Риме. В рамках ЮНИДРУА осуществлялась подготовка унификационных документов само­го разнообразного характера: проекты международных конвен­ций с материально-правовыми унифицированными нормами и с обязывающей обязательной правовой силой; проекты конвенций гармонизационного характера о единообразных законах; наконец, документы факультативного правового значения.

Весьма значимой международной акцией в направлении уни­фикации и гармонизации права, регулирующего международные торговые отношения, было учреждение в 1966 г. в силу резолюции Генеральной Ассамблеи ООН - Комиссии ООН по праву между­народной торговли - ЮНСИТРАЛ (United Nations Commission on International Trade Law - UNCITRAL) со статусом органа Гене­ральной Ассамблеи ООН. Комиссия состоит из 29 периодически обновляемых членов по географическим квотам (7 - от Африки, 5 - от Азии, 4 - от Латинской Америки, 8 - от стран Запада и 4 - от Восточной Европы).

Основная цель Комиссии - подготовка и содействие приня­тию международных конвенций, типовых законов и единообраз­ных законов, а также содействие широкому применению между­народных торговых терминов, положений, обычаев и практики.

Именно включение в Комиссию большого количества развиваю­щихся стран в условиях выхода в 60-х гг. на международную аре­ну стран «третьего мира» имело важное политическое значение, придавая работе ЮНСИТРАЛ более универсальный характер в от­личие от Гаагской конференции и ЮНИДРУА, где преобладали за­падные страны. Сложилось такое своеобразное разделение труда: ЮНСИТРАЛ сосредотачивается на унификации материально-пра­вовых частных норм, а Гаагская конференция - коллизионных норм («конвенции международного частного права» в чистом виде).

В отечественной доктрине в словосочетание «право между­народной торговли» вкладывается смысл права, регулирующе­го частные международные торговые отношения, в отличие от «международного торгового права», как права, регулирующего межгосударственные отношения. В английской терминологии («International Trade Law») такого «противопоставления» не ус­матривается. В западной доктрине вообще часто не проводится четкого разделения публично-правовых и частноправовых эле­ментов в международном торговом праве как таковом.

Как показывает опыт, одни и те же унификационного зна­чения международно-правовые акты могут содержать нормы и правила, относящиеся к унификации как национальных частно­правовых, так и публично-правовых норм, причем и те и другие по существу могут предназначаться для регулирования торговых или иных отношений.

На практике почти уже за 40-летний период деятельности ЮНСИТРАЛ разработано и принято немало самых разнообраз­ных по своей правовой природе актов: конвенции, типовые зако­ны, факультативного значения регламенты и т. п.

Большая унификационная и гармонизационная работа как в части норм публично-правового, так и частноправового значения в торговых и имущественных отношениях осуществляется по; эгидой Всемирной организации интеллектуальной собственно­сти (ВОИС) и Всемирной торговой организации (ВТО), о чем говорится в других главах настоящего курса.

Г.М. Вельяминов предлагает следующим образом класси­фицировать методы унификации и гармонизации на правовые и неправовые методы.

А. Правовые методы:

А. 1. Двух- и многосторонняя облигаторная унификация.

А.2. Односторонняя факультативная унификация.

А.З. Односторонняя факультативная гармонизация.

Правовые методы предполагают инкорпорацию или приня­тие в двух и более государствах определенных правил и положе­ний в качестве национальных правовых норм либо идентичных (унифицированных), либо сходных (гармонизированных) по со­держанию.

Примечание: под термином «инкорпорация» в данном значе­нии понимают: включение в свой состав, присоединение.

А. 1. Двух- и многосторонняя облигаторная унификация

АЛ-а. Международные соглашения, обязывающие государ­ства:

  1. либо инкорпорировать в свою национальную правовую систему соответствующее соглашение с приданием ему силы за­кона;

  2. либо принять внутренний закон, воспроизводящий нормы данного соглашения.

Этот метод, по существу, единственный эффективно обеспечи­вающий унификацию. Формы международных соглашений различ­ны: наиболее распространена форма многосторонней конвенции. Это могут быть также принимаемые на межгосударственном уровне так называемые общие условия (поставок и т. п.). Примеров «абсо­лютно» универсальных, на «глобальном» уровне унификационных частно-правовых актов, к сожалению, привести невозможно. Имеет место либо унификация на региональном уровне, либо в достаточно широком охвате ряда стран. Наиболее наглядна Венская конвенция ООН о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г. с участием (2003 г.) 62 государств.

Первоначальным, сохраняющим свое значение опытом было заключение в 1930 г. Женевских конвенций об унификации национальных норм вексельного права и в 1931 г. Женевской конвенции о чеках (все названные платежные и кредитные ин­струменты подпадают под регулирование соответствующих на­циональных законов. Но еще в 1930 г. в Женеве были заключены три конвенции об унификации национальных норм вексельного права. На основе одной из конвенций страны-участницы согла­сились ввести в своих странах в действие Единообразный век­сельный закон, в частности рецепированный в законодательстве и бывшего СССР, и в сегодняшней России (Закон 1997 г. о пе­реводном и простом векселях). Другая конвенция имела целью разрешение коллизий национальных законов о переводных и простых векселях. И наконец, в третьей конвенции согласова­ны были унифицированные нормы в отношении переводных и простых векселей. Кроме того, в 1988 г. в Нью-Йорке заключе­на была находящаяся в процессе ратификации Конвенция ООН о международных переводных векселях и международных про­стых векселях (Россия участвует). Что касается чеков, в 1931 г. была принята Женевская чековая конвенция с приложением Единообразного чекового закона для принятия его странами, а в 1988 г. - Конвенция о международных чеках, разработан­ная ЮНСИТРАЛ). При этом использован был способ принятия внутреннего закона, воспроизводящего нормы Единообразного вексельного закона.

В русле этого опыта в 1964 г. ЮНИДРУА были подготовлены и приняты Гаагской конференцией по международному частно­му праву две гармонизационного значения Гаагских конвенции: о Единообразном законе о заключении договоров международной купли-продажи товаров и о Единообразном законе о международ­ной купле-продаже товаров. В обеих конвенциях участвуют (2003 г.) лишь Великобритания, Гамбия и Сан-Марино. Эти страны не участвуют в Венской конвенции ООН 1980 г. о договорах между­народной купли-продажи товаров.

Указанные конвенции соединяют в себе методы обязываю­щей унификации, что касается общих международно-правовых норм в части действия конвенций, а также односторонней унификации посредством принятия приложенных к конвенциям едино­образных законов.

Параллельно развивался и в настоящее время получил широ­кое применение метод принятия многосторонних облигаторных для государств конвенций, прямо включающих в свой текст ма­териально-правовые или коллизионные унификационныс нормы. Среди такого рода документов следует отметить конвенции колли­зионного характера, хронологически первоначально разрабаты­вавшиеся под эгидой Гаагской конференции по международному частному праву, в том числе:

  • Конвенция о праве, применимом к международной купле-продаже товаров (движимых материальных вещей), Гаага, 1955 г., действует (2002 г.) для восьми государств (половина - североев­ропейские);

  • Конвенция о праве, применимом к переходу права собст­венности при международной купле-продаже товаров (движимых материальных вещей), Гаага, 1958 г., в силу не вступила;

  • Конвенция о праве, применимом к агентским договорам, Гаага, 1978 г., действует (2002 г.) для четырех государств;

  • Конвенция о праве, применимом к договорам междуна­родной купли-продажи товаров, Гаага, 1986 г., в силу (2002 г.) не вступила. Для государств - участников упомянутой Конвен­ции 1955 г., которые признают для себя обязательную силу Кон­венции 1986 г., последняя заменяет Конвенцию 1955 г.

Как видно из сказанного выше, названные Гаагские конвен­ции не получили сколько-нибудь широкого применения, тем не менее, их действие во времени, пространстве и по кругу лиц в должной степени сохраняется и применение таковых в практике реализации контрактных правоотношений корректно. Необходи­мо также отметить, что вообще международных конвенций о при­менимом праве, т. е. действительно «конвенций о международ­ном частном праве», сравнительно немного.

Региональная международная унификация торгово-контрактного права на конвенционной основе происходила и происходит параллельно с универсальной. Можно при этом выделить две ос­новные конвенционные формы: традиционный международный договор (конвенция) и так называемые общие условия поставок. Примерами региональных унификационных договоров являются:

  • Соглашение 1992 г. об общих условиях поставок товаров между организациями государств - участников СНГ (Армения, Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Молдавия, Россия, Таджики­стан и Украина). Соглашением регулируются поставки между хозяйствующими субъектами государств-участников, но только по межгосударственным экономическим связям, т. е. с учетом за­ключаемых соглашений об экономическом сотрудничестве;

  • Конвенция о праве, применимом к договорным обязатель­ствам 1980 г., Рим. Действует для стран Евросоюза;

  • Межамериканская конвенция о праве, применимом к меж­дународным контрактам 1994 г., Мехико. Действует для Венесу­элы и Мексики.

Гораздо больше международных конвенций «о частном пра­ве». Хотя международные конвенции унификационного значения для частного права именуются иногда в доктрине в целом «конвенциями международного частного права», считается более пра­вильным называть их «международными конвенциями о частном праве».

Важным этапом развития международных торговых отноше­ний и наглядным успехом унификации в конце XX в. стало при­нятие в 1980 г. подготовленной в рамках ЮНСИТРАЛ Венской конвенции ООН о договорах международной купли-продажи то­варов. По существу, Конвенция, обобщив огромный опыт усло­вий международной торговли, представляет собой целый раздел гражданско-правового регулирования, ставший единым для более чем 60 государств (включая Россию, с сентября 1991 г.). Успех Конвенции определяется тем, что в ней удалось совместить под­ходы континентальной и англо-американской правовых систем в части правовых условий заключения и исполнения сделок купли-продажи в международной торговле, а равно отразить торгово-политические установки государств различного уровня развития и социально-экономических систем. Конвенция эта во многом стала своего рода «пилотным» проектом для заключения ряда по­следовавших унификационных конвенций, составивших вместе «связку» для целого унифицированного комплекса международ­ных частных торговых отношений. Причем характерной для этих документов является детальная разработка публично-правового режима их действия и применения. В связи с принятием Венской конвенции и в целях приспособления к ее условиям был подписан в 1980 г. протокол к Конвенции ООН 1974 г. об исковой давности в международной купле-продаже товаров.

В 1983 г. в ЮНИДРУА была разработана и на дипломатиче­ской конференции под эгидой ООН в Женеве заключена Конвенция ООН о представительстве при международной купле-продаже товаров. Конвенция служит своего рода дополнением к Венской конвенции ООН 1980 г. о договорах международной купли-прода­жи товаров. В силу, однако, Конвенция еще не вступила.

В 1988 г. на международной конференции ООН в Оттаве на основе подготовленного ЮНИДРУА проекта была принята Кон­венция ООН о международном финансовом лизинге. Конвенция действует для немногих стран, в том числе для России. В этой Кон­венции удалось выработать единый правовой режим в отношении одного из наиболее сложных видов коммерческих сделок. В финан­совой лизинговой операции участвуют минимум 3 стороны: арен­датор (лизингополучатель); поставщик (продавец) и арендодатель (лизингодатель); сочетаются отношения поставки, аренды (лизин­га), финансирования (кредитования), а предметом сделки обычно служит разнообразное оборудование в качестве недвижимости.

Одновременно с вышеназванной Конвенцией ООН о меж­дународном финансовом лизинге в Оттаве в 1988 г. принята была также разработанная в ЮНИДРУА Конвенция ООН о междуна­родном факторинге; действует также пока лишь для немногих стран (Россия не участвует). В факторинговой операции участву­ют поставщик (продавец), факторинговый агент (фактор) и долж­ник (покупатель). Операция предполагает взятие на себя факто­ром (обычно банк) финансовых сторон сделки международной купли-продажи - кредитование поставщика, расчеты с покупате­лем-должником и т. д.

Доктрина рассматривает все названные выше конвенции, связанные с международной куплей-продажей товара, как составляющие комплексного регулирования, которому свойственны об­щие правовые подходы, в том числе эти конвенции:

  • подлежат применению не только в отношениях между госу­дарствами, подписавшими ту или иную конвенцию, но и когда со­гласно нормам международного частного права применимо право договаривающегося государства данной конвенции. Иначе говоря, если по сделке между контрагентом из страны А (участницы кон­венции) и контрагентом из страны Б (не участвующей в конвенции), применимым правом будет (по нормам международного частного права) признано право страны А, нормы конвенции будут примени­мы к данной сделке, хотя страна Б в конвенции не участвует;

  • материально-правовые нормы конвенций диспозитивны (за исключением норм о соблюдении письменной формы соответ­ствующей сделки, если оговорка о письменной форме была сдела­на при вступлении в конвенцию государства - контрагента такой сделки). По существу, действует принцип свободы воли сторон при определении применимого к сделке права, включая возможность исключения действия и самих соответствующих конвенций;

  • общим для конвенций является правило о толковании их предписаний, исходя из достижения единообразия их примене­ния и соблюдения добросовестности;

  • общий подход действует и для решения проблем пробелов в положениях конвенций с использованием критериев соответст­вия общим принципам, на которых основаны конвенции, а при отсутствии таких принципов в соответствии с правом, примени­мым в силу норм международного частного права.

Следует подчеркнуть, что хотя действительно материально-правовые нормы названных конвенций, рецепированные в качест­ве норм внутреннего права, диспозитивны (за упомянутым изби­рательным исключением для письменной формы) для применения контрагентами соответствующих частно-правовых сделок, сами эти конвенции, безусловно, императивны для государств-участ­ников, которые обязаны инкорпорировать эти конвенции в свою внутреннюю систему права и поддерживать унифицированные нормы, не изменяя их в одностороннем порядке.

Неверно рассматривать нормы унификационных конвен­ций, в том числе рассмотренных выше, в качестве так называе­мых норм «прямого» действия, аргументируя это тем, что част­ные, физические и юридические лица могут прямо ссылаться на нормы конвенций при рассмотрении, к примеру, споров в суде или в арбитраже. Такая ссылка в практически-процессуальном смысле действительно выглядит как «прямая» ссылка непосред­ственно на норму конвенции. Строго юридически, однако, такого рода конвенционные нормы, хотя и остаются «автономными» и «генетически» международно-правовыми, действуют в нацио­нальном правопорядке в качестве норм национальных, не «пря­мо» конвенционных, но опосредованных, ставших национальны­ми для каждой из стран - участниц конвенции, причем иногда с оговорками.

То, что материально-правовой нормативный состав, к при­меру, Венской конвенции, регулирующий в каждой стране-уча­стнице частноправовые отношения по международным сделкам купли-продажи, представляет собой часть национального (торгово-контрактного) права каждой страны-участницы, хорошо иллюстрирует практика: в тех случаях, когда одна из сторон (а возможно, и обе стороны) сделки международной купли-про­дажи товара не является предприятием страны - участницы кон­венций, но в силу норм международного частного права приме­нимым к сделке правом оказывается право страны - участницы конвенции, будут применяться нормы этой конвенции. Однако не как таковой, а в качестве составной части национального пра­ва страны - участницы конвенции.

Гипотетическим примером может служить ситуация по сдел­ке между двумя сторонами, одна, скажем, - из Великобритании, другая - из Армении (оба государства на 2003 г. не участвуют в Венской конвенции). Применимым правом в силу соответствую­щих использованных судом или арбитражем коллизионных норм признано национальное право, скажем, России (страна - участ­ница Венской конвенции). Эта конвенция и будет фактически использована, ибо национальное право России для такого рода правоотношений - Венская конвенция. Совершенно очевидно, что при этом конвенция будет применяться не как таковая, с «пря­мым» действием, но как часть национального права России.

Общие условия поставок, имеющие правовое значение меж­государственного акта, успешно использовались в качестве эффек­тивного инструмента унификации материальных и коллизионных норм бывшими социалистическими странами. Речь идет, прежде всего, об Общих условиях поставок между организациями стран -членов СЭВ (ОУП СЭВ), действовавших с 1958 по 1991 г. в каче­стве облигаторного документа с высокой степенью унификации и регламентации контрактов внешнеторговой купли-продажи. В на­стоящее время ОУП СЭВ сохраняют значение действующего доку­мента для хозяйствующих субъектов России, Вьетнама, Монголии и Кубы, а в отношении других стран, входивших ранее в СЭВ, при­менимы в качестве факультативного документа.

ОУП СЭВ оставили заметный след как пример углубленной, детальной правовой разработки условий международной купли-продажи, опередивших по ряду технико-юридических параметров, аналогичные современные разработки (базисные условия перехода права собственности при основных способах транспортировки то­варов, обязательный порядок разрешения споров и т. п.). Остается достоянием и истории, и науки тот факт, что ОУП СЭВ были первым успешным опытом региональной комплексной унификации норм договора международной купли-продажи (поставки) товаров, вклю­чая и коллизионную привязку. Следует отметить также, что кроме ОУП СЭВ, применимых к поставкам товаров обычной номенклату­ры, действовали также Общие условия монтажа и оказания других технических услуг, связанных с поставками машин и оборудования между организациями стран - членов СЭВ (ОУМ СЭВ), а также Общие условия технического обслуживания (ОУТО СЭВ). Назван­ные документы вместе составляли единую нормативную систему, применительно к договорным правоотношениям из купли-продажи товаров.

Наряду с многосторонними ОУП СЭВ Советским Союзом практиковалось согласование на международном уровне двусторонних условий поставок: ОУП между организациями СССР и СФРЮ 1977 г.; ОУП СЭВ - Финляндия 1978 г.; ОУП СССР с КНДР 1981 г. и ОУП СССР с КНР 1990 г. По своей правовой природе и содержанию перечисленные общие условия довольно различны, что иллюстрирует диапазон соответствующих возможностей тако­го унификационного метода.

ОУП СССР - Югославия, изначально носившие факульта­тивный характер для применения по договоренности хозяйствую­щими субъектами, сохраняют это значение и сегодня.

ОУП СЭВ - Финляндия были разработаны для применения на факультативной основе при заключении договоров купли-продажи товаров между хозяйствующими субъектами из Финляндии, с одной стороны, и из стран - членов СЭВ, с другой. Эти Общие условия в качестве факультативного документа формально сохранили свое действие и сегодня. Хотя, как и упомянутые ОУП СССР - Югосла­вия, реально уступили свое место Венской конвенции 1980 г.

ОУП СССР - КНДР, будучи подписаны в качестве междуна­родного межведомственного договора, имеют формально обяза­тельный характер. В отличие от этого ОУП СССР - КНР, имею­щие также форму межведомственного договора, изначально но­сили диспозитивный или рекомендательный характер".

А. 1-6. Международные соглашения, обязывающие государ­ства-участники ввести в свое законодательство нормы, соответст­вующие положениям, обусловленным в данных соглашениях, но не обязательно текстуально идентичные.

Метод унификации посредством такого рода соглашений в наибольшей степени свойственен для норм публично-правового характера. В сфере международного торгового права это отно­сится особенно ко всему нормативному массиву, содержащему­ся в конвенционных документах, подпадающих под эгиду Все­мирной торговой организации, начиная с основного документа - Генерального соглашения о тарифах и торговле (ГАТТ). Так, к примеру, ст. V ГАТТ устанавливает принцип свободы транзит­ных перевозок грузов и освобождения их от всех таможенных пошлин, транзитных сборов, кроме сборов, соразмерных административным расходам и стоимости предоставляемых услуг. Кроме того, на транзитные перевозки распространяется режим наибольшего благоприятствования. Соответственно страны - участницы ГАТТ обязаны в своем национальном внешнеэконо­мическом правовом регулировании отразить предусматривае­мые ст. V ГАТТ положения.

В области международного имущественного права, в том числе международного права интеллектуальной собственности, данный унификационный метод - практически основ­ной. Примером может служить ст. V Всемирной (Женевской) конвенции об авторском праве 1952 г. В этой статье предусмат­ривается: «Авторское право включает исключительное право автора переводить, выпускать в свет переводы и разрешать пе­ревод и выпуск в свет переводов произведений, охраняемых на основе настоящей конвенции». Исходя из облигаторности этой конвенции суть процитированного положения ст. V состоит в том, что государства-участницы обязаны трансформировать ее в свое национальное законодательство, но не обязательно тек­стуально.

А.2. Односторонняя факультативная унификация

Это - издание, промульгация государством в одностороннем порядке национального законодательного акта, инкорпорирую­щего положения международного унификационного документа.

Примером может служить включение в Кодекс торгового мореплавания СССР 1968 г. основных положений Брюссельской конвенции об унификации некоторых правил о коносаментах (документах, содержащих условия договора морской перевоз­ки), хотя СССР не являлся участником этой Конвенции. Другогой пример: придание силы национального закона в Испании и Ира­ке Международным правилам толкования торговых терминов - Инкотсрмс. Хотя эти правила, разработанные Международной торговой палатой, представляют собой юридически вообще неправовой документ факультативного значения, принятие его двумя государствами в законодательном порядке означает самую на стоящую правовую унификацию их соответствующего правовой регулирования.

А.3. Односторонняя факультативная гармонизация

А.З-а. Принятие государством правового акта в силу добро­вольного исполнения международных рекомендательных прин­ципов и норм.

Наиболее показательным примером может служить реко­мендация Женевской конференции ООН по торговле и развитию 1964 г., направленная на предоставление развивающимся странам со стороны развитых стран режима преференциальных таможен­ных льгот (скидок с таможенного тарифа), но без распростране­ния таких льгот на сами развитые страны. Эта рекомендация по­служила отправной точкой для укоренившегося сегодня принципа преференциальности торговых условий для развивающихся стран. Конференция именно «рекомендовала» предоставление развиты­ми странами для развивающихся стран преференциальных льгот в определенных, отнюдь не в строго очерченных параметрах как по предметам льгот, так и по их размерам, но на основе некоторых правовых условий, общей «схемы» соответствующего преферен­циального режима.

По существу, и такие конвенционные международно-право­вые принципы, как наибольшее благоприятствование, националь­ный режим, недискриминация, взаимная выгода, наравне с прин­ципом преференциальности – суть принципы рекомендательные, нацеленные на гармонизацию общего режима международной торговли в широком смысле.

Издание государством национального правового акта, зако­на, воспринимающего положения принятого на международной основе типового (модельного) закона факультативного характера.

Метод разработки так называемых типовых (модельных) за­конов был применен впервые ЮНСИТРАЛ и получил широкое признание со стороны государств. В ЮНСИТРАЛ были разрабо­таны типовые законы:

  • О международном коммерческом арбитраже 1985 г. (почти полностью рецепирован в Законе РФ 1993 г. о международном коммерческом арбитраже);

  • О международных кредитовых переводах 1992 г.;

  • О закупках товаров, строительных работах и услугах 1994 г.;

  • Об электронной торговле 1994 г.;

  • О трансграничной несостоятельности 1997 г.;

  • Об электронных подписях 2001 г.

Модельный закон никаких международных обязательств (кроме - самое большее - рекомендательного характера) на го­сударства не налагает. И в том случае, когда государство вводит у себя закон, соответствующий модельному, - опять же межго­сударственных обязательств не возникает. Поэтому строго юри­дически данный метод нельзя отнести к международному право­творчеству. Единственное, что придает модельным законам «ме­ждународно-правовой» флер - это коллективное государственное творчество при их разработке.

Данный метод представляет собой наиболее гибкую, «мягкую» гармонизационную форму, однако ориентированную на правоустановительный (односторонне внутринациональный) эф­фект. Можно сказать - это правовая гармонизация в чистом виде. Государство в своем национальном законе может полностью тек­стуально инкорпорировать типовой закон, может взять из него лишь отдельные положения, может видоизменить отдельные формулировки, может, наконец, вообще не использовать типо­вой закон. Возможно, именно благодаря такой гибкости этот ме­тод находит наглядное применение. Например, Типовой закон об электронной торговле воспринят был в основных индустриально развитых странах.

Б. Неправовые методы

Такие методы гармонизации не предполагают при их ис­пользовании принятия государствами каких-либо национальных правовых актов, но позволяют коммерсантам (хозяйствующим субъектам) в рамках действующего законодательства и в силу действия принципа автономии воли при осуществлении своих гражданских прав использовать на факультативной основе гармонизационные документы в правоприменительном формате. Тако­го рода документы, хотя обычно именуются унификационными, правильнее рассматривать как гармонизационные. О действитель­ной унификации логически (в правовом смысле) говорить трудно, если стороны конкретных сделок на базе такого рода неправовых документов могут менять их условия каждый раз по своему ус­мотрению.

При этом их гармонизационный характер имеет предметом не право международной торговли в объективном смысле, но лишь вспомоществование закреплению субъективных прав и обя­занностей участников торгового оборота.

Речь может идти не о правоустановительной гармонизации, но о правоприменительной, т. е. использование, применение в силу национальных норм о частнодоговорной свободе неких «об­разцов», «моделей», факультативно, свободно выбираемых сто­ронами условий сделок. Но эти гармонизированные «образцы» ни в коей мере не являются правовыми нормами, как междуна­родными, так и национальными.

В этой связи определение такой гармонизации в качестве «частноправовой унификации» представляется некорректным. Это действительно частная, скорее гармонизация, чем унифика­ция, но - не правовая. Гармонизация частных субъективных пра­воотношений - не то же самое, что унификация частного права как такового.

Современным системам частного права, особенно регулиро­ванию обязательственных отношений, свойственна высокая сте­пень диспозитивизации, что выражает интересы свободного рын­ка и лежит в русле концепции торговой глобализации. Именно такие концептуальные факторы, по существу, служат стимулом и международных усилий в направлении унификационного как правоустановительного, так и правоприменительного движения.

В правовой доктрине этот процесс находит отражение и в крайних взглядах. Под обаянием успехов торговой и коммуника­ционной глобализации и широкого применения принципа авто­номии воли сторон в частноправовых обязательственных отно­шениях высказываются идеи, что на смену системам националь­ного права приходит самостоятельное правовое пространство. Основой его мыслится глобализованное право международных контрактов, возникающее, в частности, на базе типовых законов, типовых контрактов и признающееся саморегулирующимся и самодостаточным правовым инструментом. Речь идет уже не об унификации или гармонизации существующих правовых систем, но о новом самобытном праве. Право полагается зиждущимся на полной автономности и независимости от государств. Своего рода образцом служит «купеческое право» - lex mercatorium.

В связи с возрастанием значения контрактов как регулятора правоотношений роль контракта абсолютизируется. «Контрак­туализация» в идеале понимается как полное автономное регули­рование правоотношений «контрактом без права» (selfcontained contract, «lawless contract»). За контрактом признается, иными словами, сила самодостаточного источника права для отноше­ний между сторонами.

Сторонники «контрактуализации» считают, что возник но­вый источник права, а международные экономические отноше­ния представляют собой особо плодотворную почву для преодо­ления этатистской теории источников права, что, по мнению про­фессора Г.М. Вельяминова, недостаточно перспективно. Отзвуки «контрактуализации» присутствуют и в отечественной доктрине. СВ. Бахин, рассматривая возможности унификации посредством международных документов (типовые контракты и т. п.), направ­ленных на регулирование частноправовых (невластного характе­ра) коммерческих отношений и применяемых участниками этих отношений, относит эти документы к «субправу», а соответст­вующие регуляторы к «квазиправовым». Но если это - особое «субправо», остается непонятным вопрос о правовой унифика­ции и что и с чем при этом унифицируется.

Необходимо признать, что для новых подходов есть отчасти и реальная почва, заключающаяся в довольно спонтанном воз­никновении нового вида обязательственных правоотношений, за регулированием которых не поспевает право как таковое. Появ­ляются такие феномены, как «net codex» (для регулирования от­ношений пользователей Интернета), «ciber lex», «lex electronica» (в виртуальной сфере) и т. п. Соответствующие, не укладываю­щиеся в традиционные правовые рамки правоотношения, обес­печиваются внеюридическими санкциями, такими как отключе­ние от пользования «сетью» и т. п. В этой атмосфере возникла и «мода» на ревитализацию lex mercatoria (так называемое все­общее внегосударственное «купеческое право»), которое тоже появилось в свое время на переломном историческом этапе, когда традиционное римское право перестало служить эффективным средством и эталоном регулирования отношений раннего капи­тализма. Но, несомненно, и эти новации будут раньше или позже охвачены традиционным правовым порядком.

Еще в XVIII в. Ш. Монтескье писал, что законы должны быть приспособлены именно для той страны, для которой они созданы, и крайне редко, чтобы созданные для одной нации законы подхо­дили к другой. Необходимо, чтобы они соотносились с существом и принципами управления, установленными или которые только хотят установить, независимо от того, выражены ли они в виде по­литических законов или в виде законов гражданских. Они должны подходить законам страны, холодному, жаркому или умеренному климату, качеству почвы, расположению территории страны, се величине, образу жизни народов, тружеников, охотников или пас­тухов; они должны соответствовать той степени свободы, которая может быть предоставлена конституцией, религией и наклонно­стям ее обитателей, их численности, богатству, их торговле, их правам и манерам.

Все это актуально и сегодня. Этатизм в праве вполне жив как в самых высоко индустриально развитых государствах, так и в наименее промышленно развитых. «Успехи» глобализации от­нюдь не идут далее универсализации торгово-коммуникационных связей и никак не посягают на этатистские устои национальной государственности.

Представляется не вполне корректным унификационно «контрактуализировать» один лишь сектор национальных правовых систем (договорно-контрактное право) в условиях наблюдаемой сохранности строгого этатизма национальных правовых систем в целом, тем более в условиях процветающих регионализма и на­ционализма в ряде районов мира.

Апологетика контрактуализации абстрагируется от двух ис­ключительно важных обстоятельств.

Во-первых, автономия воли, свободы договора (контракта), торжествующие в современном обязательственном праве, очень далеки от столь же широкого принципиального подхода в сфере регулирования прав собственности, не говоря о публично-пра­вовом регламентировании в основном всей, включая торговую, социальной структуры общества. Не может быть полной победы индивидуалистической концепции автономии воли в «отдельно взятом» секторе, в договорном праве, внутри всей правовой сис­темы, сохраняющей достаточно жесткие ограничения такой ав­тономии в других секторах системы. Несмотря, казалось бы, на довольно широкий диапазон унификационно-гармонизационных мер и принятых документов, таковые представляют собой как по предметному охвату, так и по числу участвующих государств лишь небольшую часть всего остающегося в национальных рам­ках регулирования международной частной коммерческой дея­тельности. Практически даже в далеко интеграционно продвину­том Евросоюзе основной корпус гражданско-правового регулиро­вания, включая коммерческое, остается в компетенции отдельных государств. Глобального общего частноправового поля на обозри­мую перспективу не просматривается. Главное, принципиально вся диспозитивность, ее пределы базируются на дискреционной воле государства-законодателя.

Во-вторых, и это связано с первым приведенным тезисом, нельзя абстрагироваться от того, что «контракт без права» не может быть контрактом без контроля и защиты власти. Власть остается главным оплотом стабильности всей системы правоотношений в любом обществе. Контракт, не имеющий связи с какой-либо нацио­нальной правовой системой, в случае его неисполнения требует об­ращения к суду или международному арбитражу государства, кото­рое может обеспечить исполнение решения, это касается и испол­нения решения за рубежом. Должно быть либо соглашение между государствами об исполнении решений, либо, если это арбитраж, участие опять же соответствующего государства в Нью-Йоркской конвенции 1958 г. об исполнении иностранных арбитражных реше­ний. А что касается материального права, то существует понятие так называемых «абсолютно императивных норм» национального права, при нарушении которых невозможно получить решение на национальном уровне по соответствующему спору.

Однако не следует отрицать и полезность, прогрессивность и мобильность неправовых методов гармонизации, но не в отры­ве от роли государств в этом процессе, в том числе как частного права в целом, так и контрактного - в отдельности. Неправовые методы гармонизации, коль скоро не выражаются в возникно­вении международно-правовых норм с какой-либо минимально рекомендательной правовой силой (и внутригосударственных правовых норм), формально, с одной стороны, и не должны слу­жить предметом рассмотрения в рамках международного эконо­мического права. С другой стороны, гармонизационного значения неправовые, факультативного характера акты во многих случаях рождаются в результате деятельности межправительственных организаций - обстоятельство, которое нельзя игнорировать. Тс неправовые акты, которые создаются в неправительственных ме­ждународных учреждениях, или происходят из торговых обык­новений, или даже вообще являются плодом выработки лицами и учреждениями с частноправовым статусом, могут иметь весь­ма важное практическое значение, а также служить базой даль­нейшей их рецепции на межгосударственном уровне. Поэтому обойти вниманием неправовые методы международной торговой гармонизации представляется неверным. Тем более что, как от­мечено выше, имеют довольно широкое хождение идеи вообще замены национального и межгосударственного регулирования договорных частноправовых отношений регулированием на ос­нове «lex mercatoria», «контрактов без права» и т. п.

Можно выделить два основных метода неправовой гармони­зации: на межгосударственном и на негосударственном уровне.

Б.1. Разработка на межгосударственном уровне факульта­тивных принципов, правил, общих условий поставки и т. п. до­кументов для использования в международном частном торговом обороте.

По своей «генетической» и обязывающей природе докумен­ты, рождающиеся на основе рассматриваемого метода, как будто бы мало отличаются от так называемых типовых (модельных) законов ЮНСИТРАЛ. Документы, рождающиеся на основе рассматриваемого метода, так же, как и типовые законы, являются плодом деятельности межправительственных учрежде­ний (ЮНКТАД, ЮНИДРУА, ЮНСИТРАЛ); так же имеют в ко­нечном итоге гармонизационное назначение.

Существенное отличие их от типовых законов состоит в том, что документы такой межгосударственной факультативной гар­монизации:

  • во-первых, не предполагают и не рассчитаны на какое-либо рецепирование, принятие, одобрение государственной вла­стью (в отличие от типовых законов);

  • во-вторых, эти документы предназначаются для факуль­тативного использования непосредственно национальными ча­стными лицами - коммерсантами по их усмотрению в качестве документов не нормативно-правовых, но вспомогательного, пра­воприменительного свойства.

Наиболее значительным достижением метода межгосударст­венной неправовой гармонизации являются Принципы международ­ных коммерческих договоров ЮНИДРУА. Доктрина (А.С. Комаров и др.) дает Принципам ЮНИДРУА исключительно высокую оцен­ку, рассматривая их в качестве совершенно нового универсального подхода к унификации права международной торговли, как про­образ будущего частноправового порядка. Принципы не являются международным договором или типовым контрактом, согласован­ным коммерческими предпринимательскими структурами. Хотя они разрабатывались под эгидой межправительственного ЮНИДРУА, фактически - это плод высококвалифицированной работы наиболее компетентных, выступавших в личном качестве экспертов-юристов из многих стран с разными правовыми системами. В результате уда­лось согласовать общие подходы заключения и реализации между­народных, но именно коммерческих контрактов, приемлемые для всех правовых систем. Оставлены пока за рамками Правил вопросы недействительности контрактов ввиду различий их решения в раз­ных национальных правовых системах, также как регулирование внутренних, в том числе потребительских сделок. Гибкость подхода

к регулированию коммерческих контрактов (возможно, и не только международных) в полном соответствии с принципом свободы воли сторон договора (контракта), позволяет свободно отступать от Пра­вил, видоизменять их в конкретных сделках.

Принципы нашли не только широкое применение путем включения их в контракты, но и в судебной и арбитражной прак­тике (в частности, при устранении пробелов в контрактах); как ориентир при толковании конвенционных норм, например Вен­ской конвенции 1980 г. и т. п.; как основа при разработке нового национального законодательства. По сравнению с Венской кон­венцией Принципы по предмету регулирования охватывают не только отношения из договора купли-продажи, но, по сути, - из любых коммерческих контрактов.

Принятие Принципов ЮНИДРУА, несомненно, представ­ляет собой важный успех гармонизации права международных коммерческих контрактов. Вместе с тем Принципы свидетель­ствуют и о той неуступчивости и осторожности, которая свойст­венна государствам в деле слишком далеко идущей действитель­но правовой унификации (гармонизации) национального права, даже сравнительно в ограниченном его секторе коммерческого контрактного права.

Аналогичное Принципам ЮНИДРУА значение с точки зре­ния необлигаторности имеют многочисленные факультативного значения Общие условия поставок, принятые в рамках Европей­ской экономической комиссии ООН (ЕЭК) по экспортным постав­кам машинного оборудования; поставкам и монтажу машинного оборудования; для экспорта и импорта потребительских товаров длительного пользования и других металлоизделий серийного производства, а также для зерновых, цитрусовых продуктов, для картофеля, пиломатериалов, топлива, металлопродуктов, для сде­лок подряда. Всего в рамках ЕЭК принято несколько десятков по­добных общих условий, типовых контрактов и руководств по со­ставлению контрактов - все с факультативным характером и при­годностью для географически универсального использования.

В этой связи необходимо отметить, что по данным Инфор­мационного агентства ИТАР-ТАСС от 8 августа 2005 г., приводимым со ссылкой на Федеральную таможенную службу, им­порт Российской Федерации из стран дальнего зарубежья за семь месяцев 2005 г. вырос на 34,3% и достиг 40,647 млрд долл. В июле 2005 г. стоимостной объем импорта товаров из стран дальнего зарубежья составил 6,95 млрд долл. и по сравнению с июлем 2004 г. увеличился на 35,7%. Импорт машинострои­тельной продукции увеличился на 44,9%, текстильных изделий и обуви - на 12,9%, продовольственных товаров и сырья для их производства - на 32,3%, химической продукции - на 23,7%.

Так, например, в импорте продовольственных товаров за­купки сахара возросли в 2,4 раза, зерновых культур - на 54,9%, масла растительного - на 53,9%, мяса и субпродуктов - на 50,3%, алкогольной и безалкогольной продукции - на 18,7%, молоч­ных продуктов - на 14,6%, а закупки .табака остались на уровне июля 2004 г. Учитывая столь бурный рост торговых импортно-экспортных операций в нашей стране, необходимо совершен­ствовать отечественную нормативную базу, регулирующую порядок и правила заключения и реализации внешнеторговых контрактов, унифицируя и гармонизируя ее нормы с нормами международно-признанных нормативных актов.

Факультативные Принципы ЮНИДРУА приобретают значе­ние облигаторных контрактных условий, включаемых в конкрет­ные сделки, в рамках возможностей, предоставляемых диспозитивными нормами национального гражданского или торгового законодательства. Если Принципы не включены в частный ком­мерческий контракт, действуют сами национальные диспозитивные нормы.

В отличие от Принципов Общие условия поставок ЕЭК и подобные им документы представляют собой готовую, но тоже факультативную проформу контракта в целом и нацелены более на торгово-прикладное применение.

Другим примером неправовой, факультативной гармониза­ции в рамках межправительственных учреждений могут служить, в частности, разработанные в ЮНКТАД Правила ООН по между­народному компьютерному обмену для администрирования, ком­мерции и транспорта (UNEDIFACT). В Международном морском комитете были в 1990 г. приняты Унифицированные правила для морских накладных и Правила для электронных коносаментов; в ЮНСИТРАЛ - Правовое руководство во встречной торговле и Правовое руководство по электронном переводу средств 1987 г.

Б.2. Разработка на неправительственном уровне факультатив­ного характера правил, типовых контрактов, общих условий и т. п. для использования в международном частном торговом обороте.

Б.2-а. Документы, разрабатываемые на многосторонней ос­нове, в том числе в рамках международных неправительственных учреждений, профессиональных и предпринимательских ассо­циаций и т. п.

Формально-юридически такого рода документы прямого от­ношения к международному экономическому праву не имеют. Нет права там, где нет правовых норм, а таковые, естественно, на не­правительственном уровне рождаться не могут. Однако в реальной жизни грани довольно условны. Известна, к примеру, разработка упомянутых Правил в межправительственном ЮНИДРУА, а фак­тически - на экспертном уровне. Та же практика применяется и в ЮНСИТРАЛ и в других межправительственных учреждениях. Правда, разработанные таким образом документы затем, даже и без придания им правонормативного значения, все же «освяща­ются» авторитетом самого межправительственного учреждения.

По существу, метод экспертной разработки документов в не­правительственных организациях, например в Международной торговой палате (МТП), ничем не отличается, кроме того, что нет «ореола» межгосударственности, что, однако, в смысле факульта­тивности соответствующих документов, дела не меняет.

Особенно богата практика выработки документов неправо­вой гармонизации в МТП. Наиболее ярким примером являют­ся Международные правила толкования торговых терминов - Инкотермс-2000. Эти Правила посвящены такому важному в по­вседневной международной коммерческой торговле вопросу, как единообразно толковать широко используемые контрактные ус­ловия поставки товаров (СИФ, ФОБ, ФАС и т. д.) в части понима­ния момента исполнения поставки и перехода рисков с продавца на покупателя, оплаты расходов по транспорту и страхованию грузов и т. д. По существу, Инкотермс - частная, но авторитетная кодификация сложившейся практики, более того, можно считать, кодификация торговых обычаев.

Хотя Инкотермс факультативны, т. е. формально применимы и обязательны (в качестве условий частноправовой сделки) лишь при ссылке на них в контракте, но даже когда такой ссылки нет (а это нередко), с большой очевидностью при возникновении и рассмотрении спора в суде или в арбитраже не обойдут внима­нием Инкотермс. В России они, по сути, признаются в качестве обычно-правовых норм.

Их правовое унификационное значение хорошо иллюстри­руется упоминавшимися уже фактами промульгации Инкотермс в национальный правопорядок Ирака и Испании.

В Комиссии по коммерческой деятельности Международ­ной торговой палаты (МТП), что касается гармонизации частно­го права международной торговли, были разработаны:

  • Типовой коммерческий агентский контракт (публ. МТП № 496) и Руководство по составлению коммерческих агентских контрактов (№ 410);

  • Типовой дистрибьюторский контракт (№ 518) и Руково­дство по составлению международных дистрибьюторских кон­трактов (№ 44IE);

  • Типовой контракт купли-продажи готовых изделий, пред­назначенных для перепродажи (№ 500);

  • Типовой контракт международного франчайзинга (№ 557);

  • Типовой контракт случайного посредничества (№ 619);

  • образцовые оговорки для коммерческих контрактов по разрешению споров;

  • краткие наставления и рекомендации по форс-мажору, по предотвращению мошенничества в международной торговле и т. д.

Кроме контрактов собственно в сфере торговли товарами и ус­лугами, в МТП подготавливаются гармонизационные документы и в других сферах, в том числе в финансово-расчетной, в том числе:

• Унифицированные правила и обычаи для документарных аккредитивов 1993 г.;

  • Руководящие замечания к стандартным формам докумен­тарного кредита (Док. 416 МТП);

  • Стандартные заявки на документарный кредит и Руково­дящие замечания для заявителей на кредит (Док. 416 А МТП);

  • Международные правила по инкассо 1978 г.;

  • Унифицированные правила для договорных гарантий 1978 г.;

  • Унифицированные правила для гарантий по первому тре­бованию (Док. 458).

Совместно с Европейской экономической комиссией МТП разработаны Унифицированные правила поведения при между­народной передаче торговых данных средствами компьютерной связи (1988 г.).

Кроме МТП аналогичного характера работа, к примеру, ве­дется в рамках Международной федерации инженеров-консуль­тантов (FIDIC). Ею в 1999 г. были приняты Новые типовые усло­вия отдельных видов договора на строительство (взамен преж­них Типовых условий отдельных подрядных договоров).

Наконец, нельзя не упомянуть вековую практику еще с конца XIX в. разработки типовых проформ чартеров (договоров фрах­тования судов) в рамках Балтийской и международной морской организации (БИМКО) и документов так называемых линейных конференций.

Б.2-6. Документы и неписаные правила многостороннего и одностороннего характера, практика заключения частных типо­вых коммерческих контрактов, доктринальных разработок, обоб­щения торговых обыкновений, узансов и обычаев и т. п.

Под термином «узанс» (usage) понимают коммерческий тор­говый обычай, дополняющий в некоторых отношениях условия контракта. В коммерческой практике используется понятие «тор­гового обыкновения», т. е. заведенного порядка или фактически установившегося в торговых отношениях правила, которое ис­пользуется для определения воли сторон, прямо не выраженной в контракте. Узанс учитывается постольку, поскольку стороны зна­ли о его существовании и имели его в виду, заключая контракт. Обращаем Ваше внимание на то, что английское слово «usance» к «узансу» не относится и означает «срок уплаты векселя, установ­ленный торговым обычаем».

Если рассмотренные выше неправовые методы факультатив­ной гармонизации частных правоотношений (но не собственно частного права и тем более не международного экономическо­го права) можно считать все же международной гармонизацией, то методы под настоящей рубрико юри­дически никак нельзя признать международно-гармонизационными, как, к примеру, нельзя считать международными нормами национальные законы США эктратерриториального действия: за­коны Хелмса-Бэртона и Д'Амато.

Рассматриваются здесь соответствующие методы только ввиду настойчивых в западной доктрине усилий ввести в оборот понятия «транснационального права», lex mercatoria, «контрактов без права» и т. п., не имеющих отношения к классическому меж­дународному (экономическому) праву. Разумеется, трудно пред­сказать, в каком направлении с учетом концептуальной экспан­сии торгового глобализма пойдет развитие. Как было подмечено неким исследователем, в международном праве трудно провести какую-то новацию без поддержки супердержавы - США, но зато их инициативы проводятся довольно эффективно. Это, однако, еще далеко не означает неизбежности перемены основных ус­тоев, принципов международного права. В этом, очевидно, пока никто, включая и сами США, не заинтересован. Поэтому и все доктринальные изыскания в части lex mercatoria и т. п. остаются пока в научных трудах, но отнюдь не находят прямого выражения в международно-правовой нормативной практике.

В чем, действительно, коллективно заинтересованы индуст­риальные страны, это, во-первых, в выводе своих международ­ных частноправовых операций из-под действия нежелательных иностранных правовых систем (развивающихся стран). Этот ин­терес, по сути, присутствует и в попытках создать некое внена­циональное (транснациональное) право, причем именно в сфе­ре международных частноправовых коммерческих отношений Во-вторых, ослабить применение принципа абсолютного юрисдикционного иммунитета государств в так называемых «диагональных» отношениях. В этом последнем направлении опреде­ленный успех в виде концепции функционального иммунитета государства практически достигнут. С признанием же вненацио­нального права пока дело не получается, трогать многовековую «этатистскую» концепцию права достаточно опасно для любого, даже самого сильного государства. Любое право, если даже и не всегда отвечает идеалам добра и справедливости, все же обычно обеспечивает некий баланс выгод сторон правоотношений. Если же ограничить полностью определение всех прав и обязанностей сторон исключительно контрактом между ними, такая полная свобода воли в контрактных отношениях, вне протекции пози­тивного права, легко может обернуться свободой воли сильной стороны, фактически диктующей свою волю слабому партнеру. Уход от права - есть возврат к бесправию.

Главным образом, речь идет о так называемом всеобщем внегосударственном «купеческом праве» (lex mereatoria), это самодов­леющее значение контракта в качестве единственного «источника права» для сторон. И это, особенно «типовые контракты», разра­батываемые не в многостороннем институализированном порядке, но, возможно, в двустороннем и даже в односто­роннем порядке, в том числе фирменные проформы сделок. Сюда можно отнести и проформы, применяемые транснациональными корпорациями или национальными коммерческими ассоциация­ми (например, Британской конфедерацией шерсти и т. п.). Это мо­гут быть проформы сделок долговременно используемых автори­тетными специализированными фирмами, например, британским «Ллойд» - в области страхования. Широкое поле при этом для применения всевозможных международных, национальных, ло­кальных, портовых и т. п. обычаев, узансов, обыкновений.

Что касается такого рода обыкновений и обычаев, то сразу же необходимо сделать следующую оговорку: речь идет не об обычно-правовых нормах международно-экономического права. Аналогично обычному праву в национальных правовых систе­мах в новое время международный обычай все более уступает и в международном публичном праве место писаному, прежде все­го контрактному, праву. Это тем более свойственно такой сравнительно молодой отрасли, как международное экономическое право. В доставшемся этому праву из прошлого обычно-право­вого наследия классик международного права Г. Шварценбергер (Великобритания) усматривает лишь два принципа МЭП, осно­вывающихся на обычае: свобода морей во время войны и мира и минимальный стандарт режима иностранцев, если не реализу­ется принцип национального режима. А другой маститый меж­дународник Я. Броунли (Великобритания) вообще считает, что обычай играет лишь ограниченную роль в области регулирова­ния международных экономических отношений, так как поддер­жание стандартов международной публичной политики - это не та проблема, к которой можно просто подойти через обычное право.

Показательно, что даже такие возникшие из обычая и, ка­залось бы, давно укоренившиеся основные принципы междуна­родного, в том числе экономического права, как уважение госу­дарственного суверенитета, равноправия, обязательного соблю­дения международных договоров и др., - государства стремятся до сего времени снова и снова включать и закреплять как в свою двусторонних договорах, так и в многосторонних документах, в том числе таких, как Устав ООН, Декларация ООН о принципах международного права 1970 г., Декларация принципов, содержащихся в Заключительном акте по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 г. и т. д.

Но речь идет об обычаях, узансах, обыкновениях международных частноправовых отношений. Поэтому нет необходимости углубляться здесь в эту специальную тематику, являющуюся предметом изучения в международном частном праве (И.С. Зыкин, Р. Гуд и др.). Достаточно подчеркнуть, что частноправовые обычаи, обыкновения и т. п., которые охотно включаются в так называемое вненациональное, «транснациональное право», в «lex mercatoria» и т. п., нет никаких действительно правовых оснований подводить под публично-правовое регулирование в рамка: международного экономического права.

В результате глубокого и всестороннего изучения новых течений в западной и отечественной правовой доктрине и в международной частноправовой практике под углом зрения использо­вания разнообразных средств и методов правового регулирования международных коммерческих контрактов профессор Н.Г. Вилкова приходит к выводу о целесообразности отбора для ориента­ции малых и средних отечественных предприятий (учитывая их недостаточную правовую подготовку) лишь таких инструментов, как: международные конвенции с участием России, российское гражданское право, Принципы ЮНИДРУА, иностранное право. С этим можно согласиться, но с двумя оговорками:

  • во-первых, в приведенный перечень, на наш взгляд, по­лезно, кроме Принципов ЮНИДРУА, включить также и иные факультативного значения документы, разрабатываемые как на межправительственной, так и неправительственной достаточно авторитетной основе. Уклонение от их использо­вания может существенно сузить деловые возможности предпри­ятий. При этом, однако, важно, чтобы пользователи никогда не упускали из виду сугубо факультативное значение соответствую­щих документов, т. е. сознавали, что могут брать из них то, что им выгодно, и исключать, что невыгодно;

  • во-вторых, эту рекомендацию представляется оправдан­ным обратить не только к мелким и средним отечественным пред­приятиям, но и к более крупным. Вряд ли, к сожалению, в них уровень довольно специальной юридической подготовленности существенно отличается более высокой квалификацией, чтобы свободно ориентироваться в тонкостях «lex mercatoria» и «контрактуализации».

Единственное, против чего хотелось бы предостеречь, - это включение в контракты в качестве применимого права неких об­щих торговых принципов, «lex mercatoria» и т. п. Конечно, при такой отсылке суд или арбитраж могут использовать «доброкаче­ственный» материал, например Принципы ЮНИДРУА, но могут использовать и иные источники, менее добротные. Квалифициро­ванному и искушенному юристу-адвокату доступно в кладовых «lex mercatoria» найти и некие местные узансы, и старинные су­дебные прецеденты, и аналогии с другими подобными сделками, прибегнуть к свидетельствам соответствующих экспертов и т. п., чтобы, пользуясь всем этим (что далеко не всякому «по силам»), добиться положительного для своего клиента исхода дела.

Еще одним, весьма значимым аспектом правового обеспе­чения торговой революции является заключение большого числа международных соглашений по различным вопросам торговой (внешнеторговой) деятельности. Ряд соглашений принят в каче­стве конвенций Организации Объединенных Наций (ООН). Так, первоочередное значение имеет упомянутая выше Конвенция ООН о договорах международной купли-продажи товаров, так называемая, Венская конвенция. По правилам указанной Венской конвенции ООН заключаются все внешнеторговые сделки, если только они не подпадают под другие соглашения.

К другим, не менее значимым конвенциям ООН относятся, в частности:

  • Конвенция ООН о мерах, направленных на запрещение и предупреждение незаконного ввоза, вывоза и передачи права собст­венности на культурные ценности. Принята Генеральной конференцией на шестнадцатой сессии в Париже 14 ноября 1970 г.;

  • Конвенция ООН о сроках исковой давности в международной купле-продаже товаров (UnitedNations Convention On Th Limitation Period In The International Sale Of Goods). Нью-Йорк 1974; Вена, 1980.

Большое число соглашений подготовлено комиссиями и организациями под эгидой ООН. Таковы, прежде всего, ЮНКТАД Конференция ООН по торговле и развитию; ЮНСИТРАЛ – Комиссия ООН по праву международной торговли.

Перечислим наиболее значимые и важные с точки зрения изучаемого курса нормативные документы ООН, широко применяемые на практике:

  • Общие условия Европейской экономической комиссии Организации Объединенных Наций международной купли-продажи сухих (очищенных и неочищенных) и сушеных фруктов № 41. Приняты в 1979 г.;

  • Общие условия экспортных поставок машинного оборудования, выработанные под руководством Европейской экономической комиссии Организации Объединенных Наций, № 574. При­няты в Женеве в декабре 1955 г.;

  • Правовое руководство ЮНСИТРАЛ по международным встречным торговым сделкам. Подготовлено на двадцать пятой сессии Комиссии ООН по праву международной торговли (ЮН­СИТРАЛ) 4-22 мая 1992 г.;

  • Согласительный регламент Комиссии Организации Объеди­ненных Наций по праву международной торговли. Утвержден ре­золюцией Генеральной Ассамблеи ООН 35/52 от 4 декабря 1980 г.

Международные соглашения унифицируют порядок приме­нения цен и тарифов, стандартизации и сертификации товаров, закрепляют общие правила перевозок грузов. В результате товар­ное обращение в разных странах осуществляется по все более взаимосогласованным правилам.

К наиболее значимым из документов, закрепляющим такие правила, в том числе относятся следующие:

  • Брюссельская конвенция об унификации некоторых пра­вил о коносаменте (Гаагские правила). Заключена в Брюсселе 25 августа 1924 г. (Ред. 21.12.1979);

  • Гаагская конвенция о праве применительном к довери­тельной собственности и ее последующем признании. Заключена в Гааге 1 июля 1985 г.;

  • Единообразный закон о заключении договоров междуна­родной купли-продажи товаров {Uniform Law on the Formation of Contracts for the International Sale of Goods (ULF)). Гаага, 1964;

  • Единообразный закон о международной купле-продаже товаров (Uniform Law on the International Sale of Goods (ULIS)). Гаага, 1964;

  • Конвенция для унификации некоторых правил международ­ных воздушных перевозок. Заключена в Монреале 28 мая 1999 г.;

  • Конвенция об унификации некоторых положений патент­ного права. Заключена в Страсбурге 27 ноября 1963 г.;

  • Конвенция о единообразном законе о заключении догово­ров о международной купле-продаже товаров. Заключена в Гааге 1 июля 1964 г. (вместе со «Статусом Конвенции о единообразном законе о заключении договоров о международной купле продаже товаров» (Ред. 31.12.1994 г.));

  • Конвенция о законе, применимом к передаче права собст­венности при международной купле-продаже товаров. Заключена в Гааге 15 апреля 1958 г.;

  • Конвенция о защите прав инвестора. Заключена в Москве 28 марта 1997 г.;

  • Конвенция о праве, применимом к агентским соглаше­ниям {Convention on the Law Applicable to Agency). Заключена в Гааге, 1978;

  • Конвенция о праве, применимом к договорам международ­ной купли-продажи товаров. Заключена в Гааге 22 декабря 1986 г.;

  • Конвенция о праве, применимом к договорным обязатель­ствам {ЕС Convention on the Law Applicable to Contractual Obliga­tions). Заключена в Риме, 1980;

  • Конвенция о праве, применимом к международной купле-продаже товаров (Convention on the Law Applicable to International Sales of Goods). Заключена в Гааге 15 июня 1955 г.;

  • Конвенция о представительстве в международной купле-продаже товаров (Convention on Agency in the International Sale oj Goods). Принята на дипломатической конференции в Женеве 17 фев­раля 1983 г.;

  • Конвенция, отменяющая требование легализации ино­странных официальных документов. Заключена в Гааге 5 октября 1961 г.;

  • Международная конвенция об унификации некоторых правил, касающихся морских ипотек и морского закладного пра­ва. Заключена в Брюсселе 27 мая 1967 г.;

  • Общие условия поставок товаров из стран - членов Совета экономической взаимопомощи в Финляндскую республику и т Финляндской республики в страны - члены Совета экономиче­ской взаимопомощи (ОУП СЭВ - Финляндия), ноябрь, 1978;

  • Общие условия поставок товаров между организациями стран - членов СЭВ 1968/1988 гг. (ОУП СЭВ 1968/1988 гг.).

Весьма серьезно активизировалась в последние десятилетия деятельность Международной торговой палаты и других, не менее авторитетных общественных организаций по обобщению обычаев торгового оборота и их документированию в своих из­даниях. Они касаются определения условий договоров, поряд­ка расчетов и других вопросов. Таковы, например, Инкотермс в ред. 2000 г., типовые дистрибьюторские и агентские соглашения, правила об аккредитивах, чеках, инкассоо и др., о чем достаточ­но подробно, с примерами, речь шла выше.

Довольно много сложностей на практике вызывают вопро­сы, непосредственно связанные с применением и применимо­стью торговых обычаев. Наиболее точную и вместе с тем все­объемлющую характеристику по этому поводу, с нашей точки зрения, привел В.А. Канашевский15, который в частности, пишет, что в специальной литературе международный торговый обычай характеризуется как единообразное правило поведения, сложив­шееся в практике международной торговли в результате неод­нократного воспроизведения одних и тех же действий. О нем говорят как о единообразной международной обычно-правовой норме гражданско-правового характера. Для квалификации пра­вила в качестве международного торгового обычая необходимы два обстоятельства:

  1. устойчивая единообразная практика международной тор­говли;

  2. санкционирование государством такой практики, а имен­но: возникающего на ее основе правила поведения.

Например, в России торговые обычаи, в том числе между­народные, признаются источником права наряду с российскими нормативными актами, международными договорами Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами междуна­родного права. В частности, согласно п. 1 ст. 1186 ГК РФ право, подлежащее применению к отношениям, осложненным иностран­ным элементом, определяется на основании международных до­говоров, федеральных законов и обычаев, признаваемых Россией. В соответствии с п. 3 ст. 28 Закона РФ от 7 июля 1993 г. «О международном коммерческом арбитраже» третейский суд принимает решение в соответствии с условиями контракта и с учетом торго­вых обычаев, применимых к данной сделке. Представляется важ­ным отметить, что под источниками права (sources of law) понима­ют акты компетентных государственных органов, устанавливаю­щие нормы права, внешние формы правотворческой деятельности государства, с помощью которой воля законодателя становится обязательной к исполнению. Данное определение примерно соот­ветствует толкованию этого термина в странах континентального права в отличие от прецедентного права, в котором основным ис­точником права является судебный прецедент.

Приведем основные виды источников права, характерные для обеих правовых систем:

  1. правовой обычай;

  2. прецедент (судебный или административный), сохранив­ший свое значение в странах англосаксонской правовой системы;

  3. нормативный акт - самое важное место среди норматив­ных актов занимает закон;

  4. нормативный договор - соглашение между различными субъектами права, в котором содержатся нормы права (например, коллективный договор между администрацией и служащими предприятия).

Согласно п. 1 ст. VII Европейской конвенции о внешнетор­говом арбитраже при разрешении дела «арбитры будут руково­дствоваться положениями контракта и торговыми обычаями». Согласно п. 1 ст. 9 Венской конвенции о договорах международ­ной купли-продажи товаров 1980 г. «стороны связаны любым обычаем, относительно которого они договорились, и практикой, которую они установили в своих взаимных отношениях». По­нятие «обычай» характеризует положения любых документов, на которые ссылаются стороны в своем контракте. Например, сославшись в контракте на Инкотермс (Международные правила толкования торговых терминов), стороны в дальнейшем руково­дствуются их положениями как условиями контракта. Посколь­ку нормы Венской конвенции носят диспозитивный характер и уступают перед договорным регулированием (ст. 6), положения соответствующих документов, на которые сделана ссылка, будут иметь приоритет над положениями указанной Конвенции. В то же время в п. 2 ст. 9 Венской конвенции речь уже идет о классиче­ском международном торговом обычае, который применяется к отношениям сторон как диспозитивная правовая норма, т. е. не­зависимо от ссылки на него в контракте: «При отсутствии дого­воренности об ином считается, что стороны подразумевали при­менение к их договору или его заключению обычая, о котором они знали или должны были знать и который в международной торговле широко известен и постоянно соблюдается сторонами в договорах данного рода в соответствующей области торговли».

О признании государством международного торгового обы­чая свидетельствует и практика судебных органов данного госу­дарства. Так, Высший Арбитражный Суд РФ в Информационном письме Президиума ВАС РФ от 25 декабря 1996 г. № 10 «Обзор практики разрешения споров по делам с участием иностранных лиц» констатировал: «Арбитражный суд при решении спора применяет обычаи в сфере международной торговли».

Для международного торгового обычая, как и любого друго­го источника права, характерен признак общеобязательности. Он характеризуется также общепризнанностью. Как правовая норма обычай должен быть широко известен, в противном случае заин­тересованной стороне придется доказывать его существование. Вместе с тем устная форма, присущая обычаям, препятствует их единообразному толкованию и применению, не говоря уже о том, что затрудняется сам процесс доказывания их существования. Для установления содержания стороны, например, зачас­тую обращаются к литературным источникам. Например, решение Внешнеторговой арбитражной комиссии при Торгово-промышленной палате СССР от 17 декабря 1955 г. по иску фирмы «Этаблиссман Христиан Веертс» к В/О «Союзпромэкспорт» // Арбитражная практика. Часть II. Решения Внешнеторговой арбитражной комиссии при Торгово-промышленной палате СССР 1951-1958 гг. / Сост. А.И. Шпектров. - М., 1972. С. 65-68.

Таким образом, основной недостаток в использовании тор­говых обычаев состоит в их устной форме, которая порождает различное толкование. Собирание и систематизацию обычаев и обыкновений в международной торговле в целях их единообраз­ного толкования осуществляет Международная торговая палата (МТП), которая фиксирует обычаи в письменных сборниках (Инкотермс, Унифицированные правила и обычаи для документар­ных аккредитивов и т. д.). Такие сборники самостоятельной юри­дической силы не имеют, но применяются при наличии ссылки на них в контракте. В литературе подобные акты именуются еще торговыми обыкновениями, основная характеристика которых состоит в том, что правила, в них содержащиеся, считаются вхо­дящими в состав волеизъявления сторон по сделке в случае соот­ветствия их намерениям.

Следовательно, чтобы правовая норма применялась правиль­но и единообразно, предпочтительно изложить ее письменно. При этом под письменной формой (в юридическом смысле) понимает­ся письменное закрепление правила в каком-либо официальном источнике - законе, конвенции и др. Фиксация правила в каком-либо документе, не носящем официального характера, например в частном сборнике, не может признаваться письменной формой. В этом смысле изложение обычного правила в Инкотермс или ином подобном сборнике не означает, что оно приобрело пись­менную форму в юридическом смысле.

Вопрос о соотношении обычаев и нормативных актов Россий­ской Федерации зависит от толкования таких категорий, как обы­чай, торговый обычай, обычай делового оборота. В ст. 5 ГК РФ да­ется легальное определение обычая делового оборота, под которым понимается «сложившееся и широко применяемое в какой-либо области предпринимательской деятельности правило поведения, не предусмотренное законодательством, независимо от того, зафик­сировано ли оно в каком-либо документе». Кроме того, согласно ст. 309 ГК РФ «обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и тре­бований - в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями»; исходя из чего в литературе справедливо замечается, что «обычаи делового оборота» явля­ются разновидностью «обычно предъявляемых требований», вы­ступают как обычаи в сфере предпринимательской деятельности.

В совместном постановлении пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» говорится, что под обычаем делового оборота следует понимать «не предусмот­ренное законодательством или договором, но сложившееся, т. е. достаточно определенное в своем содержании, широко приме­няемое в какой-либо области предпринимательской деятельности правило поведения, например, традиции исполнения тех или иных обязательств и т. п.».

Вопрос о соотношении обычая и других регуляторов граж­данских отношений разрешен в той же ст. 5 ГК РФ: обычаи де­лового оборота применяются только в той части, в которой они не противоречат императивным нормам гражданского законода­тельства или договору. Причем в договорных отношениях перед обычаем имеют приоритет и диспозитивные нормы закона (п. 5 ст. 421 ГК РФ). При этом М.Г Розенберг считает, что, «приме­няя отечественное законодательство к отношениям по договору международной купли-продажи, следовало бы исходить из при­оритета обычая делового оборота над диспозитивной нормой за­кона».

По общему мнению, «в силу п. 2 ст. 427 ГК РФ как обычаи делового оборота к отношениям сторон применяются примерные условия, разработанные для договоров соответствующего вида и опубликованные в печати, если в договоре нет ссылки на эти ус­ловия». И далее: «В силу ст. 431 ГК РФ обычаи делового оборота входят в число тех обстоятельств, которые должны учитываться судом: для определения содержания при выяснении действитель­ной общей воли его сторон», из чего «можно сделать вывод, что отечественным законодательством обычаи делового оборота от­несены: к подразумеваемым условиям, которые стороны должны иметь в виду при заключении договора».

Обычаи в сфере внешнеторговой поставки связывают, как правило, с Инкотермс, которые предназначены для единообраз­ного понимания и применения торговых терминов, используемых в международном коммерческом обороте. «Такие термины, став обычаем в международной торговле, в известной степени упро­стили и стандартизировали продажу товаров за рубеж». Торго­вые термины Инкотермс содержат указания на важные вопросы, касающиеся исполнения договоров купли-продажи: распределе­ние обязанностей сторон - продавца и покупателя - по заключе­нию договоров перевозки и страхования, выполнению погрузочно-разгрузочных работ, оплате таможенных расходов, получению экспортных и импортных лицензий и др. Правила фиксируют мо­мент исполнения продавцом своих обязанностей по договору, а также момент перехода риска случайной гибели (повреждения) товара с продавца на покупателя.

Ссылка в контракте на Правила делает их контрактными ус­ловиями. Соответственно, вопрос соотношения положений Инко­термс и национального законодательства, Инкотермс и междуна­родных договоров - это вопрос соотношения конкретного договора (контракта) с указанными источниками права. Коль скоро положе­ния контракта действуют в пределах, определяемых международ­ным договором и национальным законодательством, то и соответ­ствующие условия Правил применяются в пределах, заданных вы­шеуказанными источниками права. Таким образом, юридическая возможность существования и применения Инкотермс заложена в принципе диспозитивности регулирования прав и обязанностей по внешнеэкономической сделке.

Необходимо отметить, что существование международного торгового обычая само по себе не зависит от того, закреплен ли он в письменной форме или нет. Однако фиксация правила, ко­торое изначально носило характер обычая, в письменной форме ориентирует суд и стороны внешнеэкономических сделок на об­ращение именно к положениям письменного источника, который в известной степени может рассматриваться как доказательство существования самого обычного правила. Отсюда даже в слу­чаях, когда стороны не сослались на положения Инкотермс, суд может применить к договору эти правила, рассматривая их как одно из доказательств существования торгового обычая. Такие примеры встречаются в практике международных коммерческих арбитражных судов, в том числе Международного коммерческо­го арбитражного суда при Торгово-промышленной палате России (МКАС). Это чрезвычайно важное обстоятельство необходимо учитывать при понимании природы Инкотермс, которые не могут сводиться лишь к сборнику, применяющемуся исключительно после ссылки на него в контракте.

Инкотермс часто характеризуется как сборник международ­ных торговых обычаев. При этом необходим взвешенный подход к пониманию таких категорий, как международный торговый обычай и обыкновение.

Инкотермс нельзя отождествлять с обычаями международ­ной торговли.

Во-первых, сами Правила содержат ссылки на торговые обычаи.

Во-вторых, о самостоятельности существования торговых обычаев в отношении базисов поставки свидетельствует судебно-арбитражная практика, в частности, практика МКАС. Так, в одном из дел МКАС столкнулся с необходимостью определения условий поставки товара. Поскольку стороны не указали в контракте ба­зис поставки товара, МКАС устанавливал обязанности сторон на основании положений контракта с учетом конкретных действий сторон, связанных с его выполнением, а также учитывая торговые обычаи, принятые в международной практике.

В-третьих, как отмечается в литературе, сами Инкотермс оказывают влияние на развитие торговой практики и в этом смыс­ле даже опережают формирование обычая, т. е. приобретают от­носительно самостоятельный статус по отношению к обычаям. МТП, закрепляя в очередной редакции Инкотермс какое-либо но­вое правило, исходит из целесообразности его применения уча­стниками международной торговли. Совсем не обязательно, что правило, которое явилось предметом толкования МТП, уже стало торговым обычаем или получило большое распространение на практике. В данном случае деятельность МТП скорее напоминает работу национального законодателя, который путем издания нор­мативных актов, регулирующих экономические отношения, по­лучает возможность контролировать и направлять их развитие в нужное ему русло. По справедливому замечанию Ч. Дебаттисты, «дело МТП состоит не в том, чтобы изменять пути, по которым идет развитие бизнеса, а помогать ему, упрощая переговоры сто­рон» (A Language We All Understand).

Следует также учитывать, что для формирования обычных норм в сфере международной торговли, как правило, требуется время. С этой точки зрения постоянные изменения Инкотермс также не означают, что содержащиеся в них условия автоматиче­ски становятся обычаями.

Таким образом, возникает ситуация, когда соответствующая торговая практика появляется на основании рекомендации МТП, а не наоборот. Этот процесс получил в литературе название - соз­нательное формирование обычаев. Сегодня можно утверждать, что МТП не столько пассивно следует сложившимся в междуна­родной торговой практике правилам, сколько сама влияет на них в целях их усовершенствования. Все чаще Инкотермс рассматри­ваются как акт, действующий собственной силой в определенных случаях.

Инкотермс не являются международным договором и не тре­буют какого-либо формального присоединения к ним государства, однако их статус в национальном праве различных государств не является одинаковым. Например, в Испании, Ираке, Украине Ин­котермс подлежат обязательному применению; во Франции и Гер­мании термины рассматриваются как международный обычай и применяются, если стороны не оговорят иное.

В России Инкотермс рассматриваются в качестве неофициаль­ной кодификации, не имеющей самостоятельной юридической силы (юридическое значение имеют лишь положения контракта, содер­жащего ссылку на Инкотермс). Если искать аналог во внутреннем российском праве, то акты МТП, в том числе Инкотермс, могут быть охарактеризованы как примерные условия договора (ст. 427 ГК РФ), обычно разрабатываемые предпринимательскими объединениями для облегчения процесса заключения и исполнения договора (ти­пового договора, проформы и т. д.). Не обладая самостоятельной юридической силой, такие акты оказывают значительное влияние на регулирование отношений с участием предпринимателей, порой даже большее, чем принятые в той или иной стране официальные источники права.

Статья 5 ГК РФ содержит положения о применении к граж­данским отношениям обычаев делового оборота в качестве источ­ника права. В отечественной литературе появились в связи с этим предложения о придании Правилам значения акта, содержащего свод таких обычаев. Постановлением Правления Торгово-про­мышленной палаты РФ от 28 июня 2001 г. № 117-13 Инкотермс «признан в России торговым обычаем». В этой связи М.Г Розенберг отмечает, что «после признания Торгово-промышленной пала­той РФ действия на территории России в качестве обычаев правил Инкотермс: отпадает сложившийся в практике подход, в силу кото­рого положения Инкотермс использовались (когда применимым яв­лялось российское право), как правило, при наличии ссылки на них в контракте либо лишь в определенной мере в качестве ориентира при толковании условий контракта о базисе поставки, сформулиро­ванного недостаточно ясно».

В п. 6 ст. 1211 ГК РФ содержится специальное указание: «Если в договоре использованы принятые в международном обо­роте торговые термины, при отсутствии в договоре иных указа­ний считается, что сторонами согласовано применение к их отно­шениям обычаев делового оборота, обозначенных соответствую­щими торговыми терминами».

Обычаи в сфере торгового мореплавания. Законодательство Российской Федерации содержит множество отсылок к междуна­родным торговым обычаям в сфере торгового мореплавания. На­пример, согласно ст. 138 «Палубный груз» Кодекса торгового мо­реплавания (КТМ) РФ перевозчик имеет право перевозить груз на палубе только в соответствии с соглашением между перевозчиком и отправителем, законом или иными правовыми актами РФ либо обычаями делового оборота (сходная формулировка содержится в п. 1 ст. 9 Конвенции ООН о морской перевозке грузов 1978 г). При этом, как отмечается в литературе, одни обычаи, сложившиеся в этой области торговли, существуют давно (например, обычай пе­ревозить часть груза на палубе при торговле лесом), другие сфор­мировались недавно.

Обычаи, касающиеся распределения убытков от общей ава­рии, были обобщены в рамках Международного морского коми­тета и получили название Йорк-Антверпенских правил об общей аварии (Первоначально приняты в Йорке в 1864 г. - получили название «Йоркские правила»). В 1877 г. были пересмотрены в Антверпене (с 1890 г стали называться Йорк-Антверпенскими правилами). Впоследствии также неоднократно пересматрива­лись (1924, 1950, 1974, 1994 г.). С нашей точки зрения, не совсем правильный подход нашел свое отражение в п. 2 ст. 285 КТМ РФ, согласно которому «при определении рода аварии, определении размера общеаварийных убытков и их распределении применя­ются Йорк-Антверпенские правила об общей аварии и другие международные обычаи торгового мореплавания». По смыслу закона Йорк-Антверпенские правила отождествляются с обычая­ми. С нашей точки зрения, эти правила, подобно Инкотермс, фор­мально-юридически являются лишь отражением существующих обычаев и обыкновений, касающихся общей аварии.

Примечание: в морском праве под общей аварией (general average - gross average) понимают имущественный ущерб, на­меренно причиненный судну или грузу для избежания угрожаю­щей им общей опасности. По определению КТМ России, общая авария - это убытки, понесенные вследствие произведенных на­меренно и разумно чрезвычайных расходов и пожертвований в целях спасения судна, фрахта и перевозимого груза. Например, при снятии судна с мели для уменьшения его осадки груз иногда выбрасывается за борт. Убытки, составляющие общую аварию, могут распределяться пропорционально стоимости судна, фрах­та и груза.

Однако в литературе присутствуют и другие мнения. Напри­мер, А.Л. Маковский считает, что обычаем Йорк-Антверпенские правила делает «всеобщность и длительность их применения». По мнению И.С. Зыкина, «сила международных обычаев и обык­новений признается и за Йорк-Антверпенскими правилами».

Обычаи в сфере международных расчетов. Отношения по аккредитивной сделке между сторонами внешнеторговой сделки купли-продажи, а также банками регламентируются Унифициро­ванными правилами и обычаями для документарных аккредити­вов (Uniform Custom and Practice for Documentary Credits - UCP). Данный документ разработан МТП на основе обобщения банков­ской практики в области международных аккредитивных расче­тов и систематизации сложившихся в банковской сфере обычаев и обыкновений. Унифицированные правила, подобно Инкотермс, не являются нормативным актом и применяются при наличии ссылки на них в договоре между клиентом и банком. Вместе с тем эти Правила отражают международную банковскую прак­тику и могут применяться даже при отсутствии ссылки на них, поскольку рассматриваются как «серьезное доказательство су­ществующих банковских обычаев и практики: будучи косвенно инкорпорированными (incorporated) в различные документарные аккредитивные соглашения». Однако Унифицированные пра­вила МТП нельзя целиком сводить к обычаям, поскольку «вклю­чаемые в них положения часто созданы самой МТП». Время от времени Унифицированные правила пересматриваются (этим в рамках МТП занимается специальная рабочая группа), что в не­которой степени приближает их к нормативным актам.

Примечание: под аккредитивом (letter of credit) понимают письменное поручение одного кредитного учреждения другому (во внешней торговле - поручение импортера банку) произвести за счет специально забронированных средств оплату по товаро-транспортным документам за отгруженный товар или выдать предъявителю (во внешней торговле - экспортеру) определенную сумму денег.

Аккредитив предназначен для оплаты только поименован­ных в нем товаров и услуг; он не может быть дополнен или пере­адресован. Для отдельных граждан аккредитив служит именной ценной бумагой, удостоверяющей право лица, на имя которого она выписана, получить в кредитном учреждении указанную в ней сумму. Для юридических лиц в России существует четыре вида аккредитивов: отзывные, безотзывные, покрытые и непокрытые. Покрытыми (депонированными) считаются аккредитивы, при от­крытии которых банк перечисляет собственные средства платель­щика или предоставленный ему кредит в распоряжение банка по­ставщика (исполняющего банка) на отдельный балансовый счет. Непокрытый (гарантированный) аккредитив обычно открывается в банке поставщика, при условии корреспондентских отношений между банком-эмитентом (открывающим аккредитив) и испол­няющим банком. Последнему в этом случае предоставляется пра­во списывать всю сумму аккредитива с корреспондентского сче­та банка-эмитента. Аккредитив называется товарным (докумен­тарным), если имеются документы об отгрузке; чистым – если таковые отсутствуют. Промежуточное положение между ними занимает аккредитив для оплаты еще не отгруженных товаров, но уже находящихся на складе (выплата по такому аккредитиву производится не против коносамента, а против складской распис­ки или подобных документов). Аккредитив может быть авизован бенефициару (получателю платежа) через банк в его стране без обязательств со стороны этого банка. За выполнение аккредитив­ных операций банки берут комиссию.

Продолжая рассмотрение правил о документарных аккре­дитивах полагаем важным подчеркнуть, что Унифицированные правила являются составной частью каждого документарного аккредитива, на что указывает включаемая в его текст стандарт­ная оговорка. Таким образом, Правила действуют как договорные условия. При этом стороны вправе урегулировать отношения по аккредитивной сделке иначе, чем это установлено в Правилах. Однако их распространенность на практике является настолько широкой, что они применяются всеми банками практически без изменений, чему способствуют и стандартные формы аккредити­вов, рекомендуемые МТП.

Стандартные формы документарных аккредитивов. Публикация МТП 416/19 / Пер. с англ. М.Л. Каляева. - Самара: Издательский дом «Федоров», 1993; Новые стандартные документарно-аккредитивные бланки для унифицированных правил - 500, используемый банками электронный документооборот, в том числе система SWIFT (Society for Worldwide Interbank Financial Telecommunication) - автоматизированная международная система трансмиссионной связи, другое название: Международная межбанковская организация по финансовым расчетам по телексу.

Широко используется банками всего мира для обслуживания документооборота и производства пла­тежей. Если сообщения передаются через систему SWIFT, то по­ложения Унифицированных правил применяются автоматически, если не будет обусловлено иное. Применение Унифицированных правил и обычаев для документарных аккредитивов предусмот­рено также некоторыми Общими условиями поставок (ОУП), на­пример, ОУП СЭВ - Финляндия (п. 11.1.3), ОУП СССР - СФРЮ (п. 3.49). Положения Унифицированных правил нашли отраже­ние в известной Инструкции ВТБ № 1.

Международные расчеты по инкассо регулируются Унифици­рованными правилами по инкассо (Uniform Rules for Collections -URC). Данный документ разработан МТП и по своей правовой природе обладает характеристиками, подобными Унифицирован­ным правилам и обычаям для документарных аккредитивов. При этом под инкассо (collection of payments) понимается банковская операция, по которой банк получает по поручению своего кли­ента причитающиеся ему денежные средства от третьих лиц на основании расчетных документов, акцепта ценных бумаг и товар­ных документов. Чаще применяется при безналичных расчетах по акцептной форме за товары и услуги, а также используется при необходимости получить с должника платежи по исполни­тельным и приравненным к ним документам, сданным кредито­ром. Плата, взимаемая банками за инкассовую операцию (сбор за инкассо), определяется ее характером и условиями получения платежа с покупателя.

Обычаи в сфере международного торгового страхования. В рамках законодательства страны страховщика важную роль иг­рают правила страхования, разработанные самими страховыми обществами. В практике международной торговли широко приме­няются Условия страхования грузов (Institute Cargo Clauses), раз­работанные Объединением лондонских страховщиков (Institute of London Underwriters), основанным в 1884 г. Этому Объединению принадлежит большая роль в унификации деловых обыкновений: на протяжении длительного времени оно обобщает и унифицирует стандартные условия страхования и издает собственные правила страхования - «оговорки» (clauses), которые регулярно обновля­ются и пересматриваются (последняя редакция Правил - 1982 г.).

Согласно ст. 943 ГК РФ условия, на которых заключается договор страхования, могут быть определены в стандартных пра­вилах страхования, принятых страховщиком либо объединением страховщиков (п. 1). При этом в договоре должна быть ссылка на эти правила, а сами правила должны быть изложены в одном документе с договором либо приложены к нему (п. 2). В литера­туре высказана точка зрения, что указанное положение не при­меняется к общеизвестным правилам страхования, в частности, к правилам Объединения лондонских страховщиков: если при заключении договора страхователь делает ссылку на указанные правила, то следует исходить из того, что указанные правила из­вестны страхователю и нет необходимости прикладывать текст правил к договору.

Таким образом, международный торговый обычай выступает регулятором международных частноправовых отношений, глав­ным образом тех, которые складываются в области внешнеторго­вой поставки, международных расчетов и страхования. По своей правовой характеристике в соответствии с российским законода­тельством он может быть отнесен к обычаям делового оборота (ст. 5 ГК РФ). Однако место международного торгового обычая в правовой системе Российской Федерации определяется не только российским правом, но также и международными соглашениями, содержащими отсылки к торговым обычаям.

Как отмечено выше, к другим, весьма важным аспектам раз­вития торгово-контрактного права относят заключение так на­зываемых региональных соглашений. В качестве примера одного из таких документов можно привести Римский договор (1957 г.) об учреждении Европейского экономического сообщества, пре­дусматривающий создание «Общего рынка» стран-участниц, снятие количественных ограничений на ввоз и вывоз товаров, отмену таможенных сборов. Становление «Общего рынка» про­ходило в несколько этапов. Подписание в 1991 г. Маастрихского договора о создании Европейского союза повлекло закрепление «единого внутреннего рынка» стран-участниц, признание при­оритета «европейского права» над соответствующими нормами национального права. Огромное количество директив и рекомен­даций руководящих органов ЕС является нормативной базой для стран Единой Европы.

Европейское гражданское, торгово-контрактного право оказало существенное влияние на становление и развитие россий­ской экономической правовой системы. Для оптимизации вос­приятия материала полагаем важным рассмотреть такой важный вопрос, как содержание торговых кодексов, действовавших в дру­гих странах на предмет регулирования ими торгового оборота – установления правил коммерческой, в том числе внешнеторго­вой, деятельности.

Необходимо отметить, что на протяжении всей истории раз­вития торгово-контрактного права, наблюдалось правовое явле­ние, получившее название эклектики кодексов, выражающееся в том, что ни в одном из кодексов законодатели не смогли обес­печить предметное единство - соблюсти чистоту, рафинирован­ность очерчивания своего предмета. Помимо собственно коммер­ческой деятельности кодексы регулируют также иные вопросы, не относящиеся напрямую к продвижению товаров, даже вообще никаким образом не касающиеся торговли.

В частности, Торговый кодекс Франции содержит разделы о несостоятельности организаций, причем не только торговых; включает нормы о торговых судах - регулируя арбитражный процесс в сфере реализации торговых правоотношений, что при­водит к определенного рода путанице в законоприменительной практике, учитывая, что арбитраж регламентирован иными, в том числе, не менее значимыми нормативными правовыми актами Франции. Торговый кодекс Португалии помимо торговых сделок регулирует обязательства займа, страхования, перевозки. Герман­ское торговое уложение наряду с торговлей регулирует грузопас­сажирские перевозки и экспедиционную деятельность. В Еди­нообразном торговом кодексе США значительное место уделено обращению ценных бумаг, регулированию банковских операций, договору аренды.

Таким образом, в каждом торговом кодексе содержатся нор­мы о торговом обороте, образующие ядро этого акта, и иные, доба­вочные положения, косвенно касающиеся торговли. Сложившее­ся положение объясняется тем, что, согласуясь с общепринятой в мире практикой, законодатели стремятся использовать издание кодифицированного торгово-контрактного законодательного акта для попутного решения в нем вопросов, порой совершенно не от­носящихся к торгово-контрактной деятельности, но актуальных в данный момент. Для законодателя не имеет значения строгое проведение в нормативных правовых актах отраслевых разграниче­ний. Это совершенно обычное дело, когда законодательные акты издаются как сборные, включают в себя нормы, относящиеся к разным отраслям права. При этом подобный законотворческий подход, не должен влиять на несоблюдение предмета, не должен допускать его размывания, нарушать отраслевое единство и со­держательную целостность торгового права как науки и учебной дисциплины.

Сложившееся положение дел позволяет выделять из нау­ки торгового права такую подотрасль как торгово-контрактное право вообще и внешнеторговое контрактное право в частности. В нашей стране отдельного торгового кодекса никогда не было. Вопросы торгового оборота регулировались и продолжают регу­лироваться различными нормативными правовыми актами. Дос­таточно подробно, детализировано, отдельные аспекты торговых отношений средневековой Руси были разработаны в Соборном уложении (1649 г.), небезосновательно считающимся выдающим­ся правовым памятником Средневековья. Другой акт, относящий­ся к средневековому периоду развития отечественного торгово-контрактного права, Торговый устав (1653 г.), устанавливал, в частности, единую торговую пошлину с продаж. Новоторговый устав (1667 г.) регулировал также внешнеторговый оборот. При­нимались и другие законодательные акты о торговле, торговом деле и торговом люде.

Необходимо отметить, что развитие товарного производства в России в значительной степени сдерживалось существованием крепостничества, что являлось серьезным тормозящим фактором и способствовало отставанию торгово-контрактного права. Важны­ми шагами по формированию торгово-контрактного законодатель­ства стало принятие Торгового устава (1887 г.), составленного пу­тем соединения, как принято говорить в наше время, компиляции, различных актов и получившего новую редакцию в 1903 г., а также Устава торгового судопроизводства (1903 г.).

Разделение актов непосредственно торгового законодательст­ва и процессуального законодательства в сфере торговли явилось результатом глубокого осмысления европейской законотворческой практики и устранения выявленных недостатков, что свидетельст­вует о прогрессивности отечественной юридической мысли.

Торговый устав состоял из трех книг, которые последова­тельно дополнялись по годам. Подобная законотворческая прак­тика реализуется и в наше время, например, современный ГК РФ вводился поэтапно, по частям; на сегодняшний день действует че­тыре части.

В первой книге Торгового устава регулировалась деятель­ность торговых обществ и товариществ. И здесь прослеживается юриспруденциальная преемственность - в части первой ГК РФ. в том числе, содержатся базовые нормы, регламентирующие дея­тельность юридических лиц, а также исчерпывающий перечень коммерческих организаций.

Во второй книге содержалось русское морское право, при­чем в детально разработанном виде - 560 статей; для сравнения в утратившем силу Кодексе торгового мореплавания Союза CCI содержалось 309 статей, а в ныне действующем Кодексе торгового мореплавания РФ содержится 430 статей.

Третья книга включала административные установления: oб измерительных приборах, о содержании торговых помещений и складов, о ведении купеческих книг, о порядке торговли отдельными товарами. В настоящее время указанные положения регламентированы специальными нормативными правовыми актами требующими кодификации в целях создания единого нормативного документа, уменьшающего коррупционноемкость в сфер применения торгово-контрактного законодательства.

Устав торгового судопроизводства определял порядок организации и деятельности коммерческих судов. Первые такие суды были образованы в 1832 г. при Николае I в Одессе и Архангельск; К концу XIX в. они имелись почти во всех губернских центра) что и потребовало издания Устава. Коммерческие суды решал все споры по торговому обороту, по биржевым операциям, спор: между участниками торговых товариществ. Оба устава утратил силу после Октябрьской революции 1917 г.

В первые советские годы всплеск внимания к торгово-контрактному праву был связан с новой экономической политикой нэпом. Необходимо упомянуть, что в соответствии с постановле­нием СНК РСФСР велась работа по составлению проекта Торго­вого свода. Его предполагалось издать в качестве одной из частей ГК РСФСР 1922 г. Комиссией под эгидой ВСНХ был составлен проект Торгового свода СССР. Он обсуждался на протяжении не­скольких лет. Но после отказа от нэпа все работы над Торговым сводом были прекращены.

В современной России принят целый ряд нормативных пра­вовых актов, отнесенных к торгово-контрактному праву.

Наиболее важным из них является Конституция Российской Федерации, гарантирующая в Российской Федерации единство экономического пространства, свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств, поддержку конкуренции, свободу экономической деятельности (ч. 1 ст. 8).

Другим значимым актом в сфере регулирования торговых и контрактных правоотношений является Гражданский кодекс Рос­сийской Федерации, содержащий, как неоднократно отмечалось выше, базовые положения о деятельность коммерческих органи­заций и индивидуальных предпринимателей, а также основные положения о сделках, ценных бумагах, обязательствах, договорах и многое другое.

К законодательным актам торгово-контрактного права относят, в частности:

  • Закон РФ от 7 июля 1993 г. № 5340-1 «О торгово-промыш­ленных палатах в Российской Федерации»;

  • Федеральный закон от 2 декабря 1994 г. № 53-ФЗ «О за­купках и поставках сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия для государственных нужд»;

  • Федеральный закон от 21 июля 2005 г. № 115-ФЗ «О кон­цессионных соглашениях»;

  • Федеральный закон от 14 апреля 1998 г. № 63-ФЗ «О мерах по защите экономических интересов Российской Федерации при осуществлении внешней торговли товарами»;

  • Федеральный закон от 21 июля 2005 г. № 94-ФЗ «О разме­щении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд»;

  • Федеральный закон от 8 декабря 2003 г. № 165-ФЗ «О спе­циальных защитных, антидемпинговых и компенсационных ме­рах при импорте товаров»;

  • Федеральный закон от 8 декабря 2003 г. № 164-ФЗ «Об ос­новах государственного регулирования внешнеторговой деятель­ности»;

  • Федеральный закон от 18 июля 1999 г. № 183-ФЗ «Об экс­портном контроле».

К иным источникам торгово-контрактного права принято, в частности, относить:

  • Указ Президента РФ от 18 августа 1996 г. № 1209 «О государ­ственном регулировании внешнеторговых бартерных сделок»;

  • Консульский устав Союза Советских Социалистических Республик. Утвержден Указом Президиума Верховного Совета СССР от 25 июня 1976 г.;

  • Номенклатуру Госстандарта РФ от 30 июля 2002 г. № 64 «Номенклатура продукции и услуг (работ) № 1, в отношении ко­торых законодательными актами Российской Федерации преду­смотрена их обязательная сертификация»;

  • Порядок проведения независимой экспертизы проектов ме­ждународных контрактов, представленных предприятиями и орга­низациями. Утвержден Минэкономики РФ 9 февраля 1999 г.;

  • постановление Правительства РФ от 29 августа 2001 г. № 634 «Об утверждении Положения об осуществлении контроля за внешнеэкономической деятельностью в отношении возбуди­телей заболеваний (патогенов) человека, животных и растений, генетически измененных микроорганизмов, токсинов, оборудова­ния и технологий»;

  • постановление Правительства РФ от 14 июня 2001 г. № 462 «Об утверждении Положения об осуществлении контроля за внешнеэкономической деятельностью в отношении оборудова­ния и материалов двойного назначения, а также соответствующих технологий, применяемых в ядерных целях»;

• постановление Правительства РФ от 16 апреля 2001 г. № 296 «Об утверждении Положения об осуществлении контроля за внешнеэкономической деятельностью в отношении оборудования, материалов и технологий, которые могут быть использованы при создании ракетного оружия»;

  • постановление Правительства РФ от 7 июня 2001 г. № 447 «Об утверждении Положения об осуществлении контроля за внешнеэкономической деятельностью в отношении товаров и технологий двойного назначения, которые могут быть использо­ваны при создании вооружений и военной техники»;

  • постановление Правительства РФ от 24 сентября 2001 г. № 686 «Об утверждении Положения об осуществлении контроля за внешнеэкономической деятельностью в отношении химикатов, оборудования и технологий, которые могут быть использованы при создании химического оружия»;

  • постановление Правительства РФ от 12 июля 1996 г. № 799 «О мерах по защите потребительского рынка Российской Федерации от проникновения некачественных импортных това­ров»;

  • приказ ГТК РФ от 23 мая 1996 г. № 315 «О контроле за экс­портом товаров, которые могут быть применены для создания ору­жия массового уничтожения и ракетных средств его доставки»;

  • приказ Комитета РФ по военно-техническому сотрудни­честву с иностранными государствами от 19 июля 2001 г. № 54 «Об утверждении Инструкции по формированию сводного объ­ема экспорта продукции военного назначения и представлению отчетности о внешнеторговой деятельности в отношении продук­ции военного назначения»;

  • приказ ФПС РФ, МВД РФ, МИД РФ, МНС РФ, МПР РФ, Минфина РФ, Минэкономразвития РФ, Госкомрыболовства РФ, ГТК РФ, ФСБ РФ, Федеральной службы налоговой полиции РФ и ЦБР от 14 ноября 2000 г. № 319/827/30613/гс/БГ-3-11/325/172/97н/ 1/223/785/465/278/ОД-212 «Об утверждении Положения о взаимо­действии и координации деятельности федеральных органов испол­нительной власти в сфере охраны водных биологических ресурсов и контроля за внешнеторговыми операциями с продукцией рыбного промысла»;

  • Соглашение между ГТК РФ и Госстандартом РФ о взаимо­действии при отнесении ввозимых товаров к Номенклатуре продукции и услуг (работ), в отношении которых законодательными актами Российской Федерации предусмотрена обязательная серти­фикация. Утвержден ГТК РФ и Госстандартом РФ 11 марта 2003 г. № 11-10/02, БА-110-25/900 и ряд других нормативных актов.

Полагаем важным определить соотношение торгово-контрактного и гражданского законодательства, торгового и граждан­ского права. Торговый оборот - один из участков имущественных отношений, в основном регулируемых гражданским законом. Поэтому торговое законодательство образует специальную часть, раздел гражданского законодательства. Торговое законодатель­ство - это относительно обособленная от гражданского законода­тельства совокупность правовых норм, регулирующих торговую деятельность, что имеет два важных следствия:

  1. Поскольку торговое право решает отдельные, специаль­ные вопросы имущественных отношений, являясь частью гра­жданского права, было бы совершенно неправильно говорить о дуализме, двойственности гражданского и торгового права.

  2. Торговое законодательство должно пониматься как специальная часть гражданского законодательства, а торговое право -как подотрасль гражданского законодательства, подобно жилищно­му или транспортному, которые регулируются специальными кодек­сами, но никакого дуализма с гражданским кодексом не создают.

Общие положения гражданского законодательства распро­страняются на отношения торгового оборота. Таковы правила о юридических лицах, праве собственности, способах защиты, от­ветственности и др. Нет необходимости повторять их в торговом законодательстве, чтобы не создавать удвоение в регулировании.

Торгово-контрактное законодательство разрабатывается для закрепления договорной специфики торговой деятельности, от­ражения ее особенностей. В случаях когда какой-то вопрос в тор­говом законе урегулирован иначе, чем в гражданском, то к торгов­ле применяются нормы торгового законодательства. Важно пони­мать не только взаимоположение, но и взаимовлияние торгового и гражданского права. Гражданское право своим происхождени­ем и развитием обязано в первую очередь торговле. Потребности регулирования товарных рыночных отношений оказывают определяющее влияние на развитие гражданского права, основных его институтов. Что касается договоров, то по выражению известно­го английского ученого-юриста В. Ансона, «договорное право яв­ляется детищем торговли», т. е. главное регулирующее средство гражданского права - договор (контракт) - возникло и сформиро­валось под воздействием потребностей торгового оборота.

Анализ российского законодательства о торгово-контрактной деятельности свидетельствует о его недостаточной прорабо­танности. Во многом не закончено формирование самой законо­дательной основы товарного обращения. Имеющиеся норматив­ные акты носят разрозненный характер, содержат противоречия. Отсутствует единая направленность нормативных установлений, четкая и обоснованная система регулирования рыночных отно­шений. Недостаточность законодательной базы влечет массовое издание ведомственных актов.

Возникает объективная необходимость в разработке и при­нятии унифицированного законодательного акта - Торгового ко­декса России, который должен служить формированию россий­ского товарного рынка, созданию его структуры, налаживанию торгово-хозяйственных, в том числе внешнеторговых, связей и их развитию.