- •Тема 1. Общее учение о договорах. Договор как правовая категория в англо-саксонском и континентальном праве.
- •Тема 2. Договор купли-продажи. Особенности регулирования договора купли-продажи в международной торговле.
- •Тема 13. Ведение чужих дел без поручения.
- •2.Классификация договоров.
- •3.Порядок заключения договора.
- •4. Содержание договора. Классификация условий.
- •5.Принцип свободы договоров. Ограничение свободы договора.
- •6.Условия действительности договора. Действительность договоров в пользу третьего лица.
- •7.Толкование договора.
- •8.Прекращение договорных обязательств. Расторжение договора.
- •2.Условия и порядок заключения договора купли-продажи.
- •3.Права и обязанности сторон договора купли-продажи.
- •4.Правовые средства защиты при нарушении договора купли-продажи.
- •5.Особенности правового регулирования международных договоров купли-продажи.
- •Часть III Конвенции (ст. 25-88), составляющая основное содержание Конвенции, регулирует права и обязанности контрагентов, вытекающие из договора купли-продажи.
- •6.Правила Международной торговой палаты Инкотермс, используемые при заключении договоров международной купли-продажи.
- •2.Содержание договора найма.
- •3.Прекращение договора.
- •2. Участники лизинга. Предмет лизинга. Правовая природа лизинга.
- •3. Источники правового регулирования лизинга.
- •4.Права и обязанности участников лизинга.
- •5.Ответственность участников лизинга.
- •2. Заключение договора подряда.
- •3.Права и обязанности сторон.
- •4. Ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение договора подряда.
- •2.Договор о консорциуме.
- •3. Правовые основы договора о кооперации и договора о консорциуме.
- •2. Договор комиссии.
- •3. Агентский договор в праве Англии и сша.
- •1. Договоры о предоставлении права продажи. Дистрибьюторские договоры.
- •2. Договор о франчайзинге (франшизе).
- •1. Договоры о предоставлении права продажи. Дистрибьюторские договоры.
- •2. Договор о франчайзинге (франшизе).
- •2. Права и обязанности сторон.
- •3. Особенности хранения на товарных складах.
- •2. Источники правового регулирования страховой деятельности.
- •3. Государственный надзор за деятельностью страховщиков.
- •4. Понятие и общая характеристика договора страхования.
- •2. Банки и банковские сделки.
- •3. Договоры ссуды и займа.
- •4. Вексель.
- •6. Расчеты с использованием инкассо.
- •7. Расчеты с использованием аккредитива.
- •8. Расчеты с использованием пластиковых карт.
- •Договор о факторинге (предоставлении финансирования под уступку дебиторской задолженности).
- •2. Условия возникновения деликтной ответственности за причинение вреда.
- •3. Правовое регулирование возмещения материального вреда в странах континентальной системы права.
- •4. Особенности возмещения материального вреда в государствах англо-американской системы права.
- •5. Виды и особенности возмещения нематериального вреда.
- •2. Ведение чужих дел без поручения по праву отдельных стран.
- •3. Обязательства из неосновательного обогащения по праву отдельных государств.
- •Мировые сделки при конкурсном производстве.
- •Понятие несостоятельности, банкротства и конкурсного производства.
- •Мировые сделки при конкурсном проиозводстве.
- •1.Понятие несостоятельности, банкротств и конкурсного производства.
- •2.Мировые сделки при конкурсном производстве.
- •2. Источники правового регулирования контрактных отношений в международной торговле.
- •3.Классификация контрактов, применяемых в международной торговле.
2. Источники правового регулирования контрактных отношений в международной торговле.
История торгово-контрактного права насчитывает несколько тысячелетий, начиная с тех давних времен, когда первые торговые караваны стали осваивать рынки сопредельных территорий, когда купцы начали строить и фрахтовать суда, тем самым, внося вклад в развитие торговли с «заморскими странами».
Практически во всех правовых памятниках древности встречаются властные установления о торговле, в том числе о мерах и весах, применяемых в торговой сфере, правилах купеческой деятельности. Но наиболее детальную разработку торговые сделки, в первую очередь сделки купли-продажи, получили в римском праве. Дальнейшее развитие торговых правил происходило в период становления и развития капиталистических экономических отношений, оказавших серьезное влияние на современный период так называемой «постиндустриальной экономики».
Различают, по меньшей мере, три основных этапа (периода) эволюции торгово-контрактного права.
В первый или, как его нередко называют в специальной литературе, итальянский период (XI-XVI вв.) произошло зарождение торгово-контрактного права. Именно в это время Италия, находящаяся на пересечении множества торговых путей, в первую очередь морских, являлась не только одним из наиболее экономически развитых регионов, но и осуществляла посредничество в торгово-экономических связях стран Средиземноморского региона.
В рассматриваемый период в средневековой Италии, ставшей страной происхождения бухгалтерии (большое число терминов, используемых в бухгалтерском деле, имеют итальянские корни), получила развитие специальная торговая юрисдикция. Сформировались морские обычаи, стало практиковаться и регламентироваться страхование судов и перевозимых на них товаров -морское страхование.
Второй, французский период (XVI-XVIII вв.) связан с превращением Франции в одну из ведущих торговых держав. Начиная с XVI в., во Франции при поддержке и покровительстве государства значительно возрастает численность и роль торгового сословия. Поощряя торговлю, королевская власть Франции преследовала две стратегически важных цели - существенное пополнение казны за счет налогов, взимаемых с торгового оборота, в том числе внешнеторговых операций, и сплочения, консолидации государства вопреки действиям феодальной знати.
В исследуемый период появляются первые опыты, направленные на объединение правовых норм, регулирующих торговлю и контрактные правоотношения в торговой сфере - кодификация торгово-контрактного права. Торговый ордонанс, принятый в 1673 г. и действовавший более 130 лет, считается первым кодифицированным источником торгово-контрактного права. Существенное влияние на законодательство, в том числе и торгово-контрактное, европейских стран оказали так называемые наполеоновские Гражданский (1804 г.) и Торговый (1807 г.) кодексы.
Оба этих кодекса получили непосредственное, прямое применение в Бельгии, Голландии, Италии, Швейцарии и в других государствах; их влияние сказалось и на российском законодательстве.
Третий, германский период (XVIII-XIX вв.) приходится на то время, когда, наиболее экономически развитой страной была Великобритания. Именно на это государство приходилась основная доля мирового товарооборота, но в силу особенностей правовой системы, основанной, в первую очередь на законодательной силе судебного прецедента, ее вклад в развитие торгово-контрактного права был не столь значителен, нежели вклад другого государства – Германии.
Рассматриваемый германский период с правовой точки зрения характеризовался прежде всего тем, что в 1861 г. был принят Всеобщий немецкий (германский) торговый кодекс, установивший общие правила товарного обращения на территории страны. В это время Германия, как и в период феодальной раздробленности, продолжала представлять собой конгломерат из почти сотни разрозненных княжеств, герцогств, свободных городов. Все они настолько подозрительно или враждебно относились друг к другу, что даже отказались принять единый гражданский кодекс. При этом идея общего торгового кодекса, не затрагивающего суверенитета и политических устремлений, амбиций каждого из субъектов, оказалась наиболее приемлемой практически для них всех.
Всеобщий германский торговый кодекс сыграл поистине выдающуюся роль в развитии торгово-хозяйственных связей в стране, в формировании единого немецкого рынка; стал мощным инструментом консолидации страны. Как утверждают исследователи, последовавшее при канцлере Отто фон Бисмарке политическое объединение Германии было завершением состоявшегося под влиянием Торгового кодекса экономического слияния. В 1896 г. уже в единой Германии был принят Гражданский кодекс, и с этого времени необходимость в существовании отдельного Торгового кодекса практически отпала. Однако с учетом того, какую огромную роль Торговый кодекс 1861 г. сыграл в превращении страны в централизованное и мощное государство, в 1897 г. было осуществлено его переиздание.
Опыт Германии оказал существенное влияние на многие европейские страны, где наряду с гражданскими были приняты самостоятельные торговые кодексы. Европейская законодательная практика получила свое неожиданное развитие в такой закрытой в то время стране, как Япония. Где в 1899 г. также был принят Торговый кодекс, во многом впитавший в себя германский и общеевропейский опыт. Рассмотренные кодексы продолжают действовать с соответствующими изменениями и дополнениями и в наше время.
Приведенная выше условная периодизация истории становления и развития торгово-контрактного права не является исчерпывающей. На протяжении тысячелетий торговая деятельность последовательно развивалась, но это развитие носило эволюционный характер. Однако в 1960-е годы в США, а затем в странах Западной Европы произошла так называемая торговая революция, оставленная отечественными специалистами тех лет без должного внимания, хотя по значимости таковая имела последствия, сопоставимые с любой другой, будь то культурная, политическая, научно-техническая или информационная революция, сведения о которых в научных источниках встречаются достаточно регулярно.
Торговая революция, как отмечено выше, произошла в Соединенных Штатах Америки, но ее результаты использовали и другие экономически (индустриально) развитые страны. В последствии, после перехода к рыночной экономике, результаты рассматриваемой торговой революции начали постепенно приносить пользу и нашей стране.
Свое выражение торговая революция нашла, в первую очередь, в резком и постоянном увеличении объемов продаж. За последние три десятилетия объемы мировой торговли возросли более чем в пять раз. Во-вторых, существенным образом изменились методы организации производства и сбыта товаров. Производство стало базироваться на предварительном изучении потребностей в товаре, прогнозировании возможностей его продажи. Обязательным условием производства стали маркетинг, анализ спроса. В результате производство начало почти целиком определяться запросами покупателей. Была обеспечена достаточно строгая сбалансированность производства и продаж. Изготавливается только то и в таком количестве, что реально может быть реализовано. Подобные новшества коренным образом изменили общемировую экономическую структуру, что, в свою очередь, привело к формированию так называемой постиндустриальной экономики, когда определяющим является не производство, а потребности покупателя -потребителя.
Вышеперечисленные меры позволили устранить кризисы перепроизводства. Постиндустриальная, рыночная экономика приобрела черты высокой организованности, динамичности. Более того, советская плановая экономика не смогла обеспечить столь высокого уровня сбалансированности производства и потребления, была признана малоэффективной и полностью утратила свое значение.
В-третьих, торговая революция привела к структурной перестройке сбыта и снабжения. Появились мощные посреднические звенья, занимающиеся продвижением товара. Такие звенья включают в себя головную сбытовую организацию и зависимую от нее сеть дилеров-распространителей. Коммерческие и некоммерческие структуры, продвигающие на рынке работы и услуги, объединяются в саморегулируемые некоммерческие организации -союзы и ассоциации, имеющие несравнимо большее политическое влияние и лоббистские возможности, нежели, например, одно, отдельно взятое самостоятельное предприятие.
В настоящее время, в частности в США, существует более ста ассоциаций - союзов оптовых фирм по сбыту различных товаров. Многие предприятия-изготовители передали функции сбыта своих товаров этим посредническим звеньям, способным в силу специализации наиболее грамотно, профессионально, оптимально и эффективно вести торговую деятельность. Усилиями посредников сейчас обеспечивается оперативное и равномерное продвижение товаров во все точки страны и за рубеж. В связи с этим приобретают все большую значимость такие виды контрактов, как, в частности, агентские соглашения и представительские контракты.
Появление на рынке таких мощных структур, как оптовые посредники, явилось дополнительным фактором, позволившим сломить диктат производителей над потребителями, который даже в странах с развитой рыночной экономикой сохранялся до 1960-х годов. Оптовые посредники, исходя из целей увеличения собственной прибыли, обеспечили решающее влияние интересов потребителей на развитие производства. Они добились непрерывного совершенствования товаров, улучшения качества, расширения ассортимента для удовлетворения запросов покупателей. Таким образом, потребитель, т. е. практически все население, получил наибольший выигрыш от происшедшей торговой революции.
В народном хозяйстве нашей страны диктат производителя не только осуществлялся все, более чем семьдесят лет существования Советского Союза, его влияние продолжает сказываться и в настоящее время. Но, судя по тенденциям развития отечественной экономики, настрою политического руководства нашей страны, проводимым реформам, можно предположить, что подобный диктат полностью будет устранен. Одним из проявлений политики государства, нацеленной на устранение жесткого влияния производителя, явилось принятие в 1992 г. Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. «О защите прав потребителей» (ред. от 21.12.2004). А также в 1994 г. Гражданского кодекса Российской Федерации, ряд положений которого регулирует права потребителя, не допуская доминирования производителя при реализации договорных (контрактных) обязательств. Вышеуказанные нормативные правовые акты позволяют потребителям преодолеть многие трудности, возникающие при реализации правоотношений в сфере торговли, производства работ, предоставления услуг, самостоятельно и через представителей защищать свои права, в том числе и в судебном порядке.
Одним из всеобъемлющих позитивных результатов торговой революции явилось создание так называемого нового качества жизни людей в экономически развитых странах. Указанная категория включает в себя улучшение качества и структуры продуктов, потребляемых основной массой населения этих стран, а также увеличение объема свободного времени людей за счет ликвидации дефицитов и убыстрения торговых операций.
Торговая революция опиралась на мощное правовое обеспечение, сопровождалась бурным развитием торгово-контрактного права. Прежде всего, это проявлялось в уточнении изданных много десятилетий назад торговых кодексов, во внесении в них изменений в соответствии с современными требованиями торгового оборота при одновременном процессе унификации национального торгово-контрактного законодательства. В 1994 г. странами ЕС в качестве модельного принят Общеевропейский кодекс частного права. Его первая часть носит название «Принципы европейского договорного права». Указанный нормативный правовой акт фактически является торговым кодексом Европейского союза.
Другим, не менее важным показателем развития торгово-контрактного права, являются законодательные меры, принятые в государствах общей системы права. Например, в 1960-е годы в США был принят Единообразный торговый кодекс, также по своей сути являющийся модельным законом. На его основе почти в каждом штате изданы свои торговые кодексы. Единообразный торговый кодекс США регулярно дополняется и уточняется, что свидетельствует о его значимости и актуальности.
На рубеже 1970-80-х годов в Великобритании был принят ряд законодательных актов, регулирующих сферу торговых правоотношений. К ним относят: Закон о справедливой торговле (1973 г.), Закон о недобросовестных договорных условиях (1977 г.), Закон о купле-продаже (1979 г.), два закона об исковой давности (1980 г.), Закон о передаче имущества (1982 г.) и ряд других. Указанные новации в законотворческой деятельности США и Великобритании явили собой кардинальное необратимое изменение так называемой общей системы права. Вместо прецедентной таковая все более становится нормативно-прецедентной.
Соответствующие явления происходят и в российском праве, где все большее значение начинает приобретать законоприменительная практика, в первую очередь, несомненно, это касается решений Конституционного Суда Российской Федерации, Верховного Суда Российской Федерации и Высшего арбитражного Суда Российской Федерации. Относительно решений нижестоящих судебных инстанций в России продолжает действовать исключительно преюдиция права, но не прецедентное право как таковое.
Сразу отметим, что под преюдициальностью (от лат. praejudicio - предрешение) понимают обязательность для всех судов, рассматривающих дело, принять без проверки и доказательств факты, ранее установленные вступившим в законную силу судебным решением или приговором по какому-либо другому делу.
Однако наметившиеся тенденции демонстрируют направленность отечественной системы права к изменениям от исключительно нормативно-преюдиционной в сторону нормативно-прецедентной системы, что сопровождается происходящим в нашей стране процессом унификации норм национального права и их гармонизации с международно-признанными нормативными актами.
Учитывая множественность и неоднозначность происходящих в правоустановительной практике перемен, возникает необходимость более подробно остановиться на понятии международной унификации и гармонизации. В работе «Международное экономическое право и процесс» (Академический курс: Учебник. - М.: Волтерс Клувер, 2004) известный российский юрист, проф. Г.М. Вельяминов приводит следующую трактовку данного понятия.
В классическом понимании международное право суть комплекс, система правовых норм, базирующихся на согласовании государственных воль либо посредством эксплицитного выражения этих воль, прежде всего в международных договорах (опосредованно - в актах межгосударственных организаций, либо в имплицитном их выражении, в укоренившемся обычае). Сказанное применимо вполне и к внешнеторговому контрактному праву. В нем тоже присутствует коллективная властная государственная воля. Так называемая международная унификация (или гармонизация) национального законодательства отдельных государств посредством принятия международных актов отличается от изменений национального законодательства вообще в силу международных актов только тем, что унификация (в меньшей степени -гармонизация) имеет следствием не просто изменение национальных правопорядков, но и принятие в отдельных государствах одинаковых, текстуально единообразных правовых норм.
В унификационных международных актах (преимущественно конвенционных) и особенно в сфере международной торговли, «трансформационное» их качество выражено особо наглядно, определяется самим предметом этих договоров - единообразное изменение на взаимной основе национальных правопорядков. При этом системы национального права и международного права не разделены и не могут быть разделены непроницаемой стеной, напротив, они имманентно взаимосвязаны. Если национальная правовая система, как доказывает исторический опыт, вполне может быть самодостаточной, международное право немыслимо вне связей с национальным правом государств-субъектов и творцов международного права. Практически нормы международного публичного права находят свое реальное применение и выражение в конечном итоге посредством трансформирования в национальное право отдельных государств. Это касается и обычно-правовых, и конвенционных норм. Но если обычно-правовые международные нормы могут соблюдаться в национальном правопорядке имплицитно и без их законодательного закрепления, то конвенционные нормы не могут осуществляться государством иначе, как будучи эксплицитно переведены в национальный формат.
Если рассматривать конкретно международную унификацию и гармонизацию торгово-контрактного права, то под этим феноменом понимается выработка для двух и более стран общих, единых или единообразных норм и правил регулирования прежде всего частных торговых отношений. В прикладном значении цель такой унификации и гармонизации - интересы лучшего правового обеспечения международного торгового оборота на частноправовой основе посредством устранения излишних трудностей при определении применимости в конкретных сделках разнообразных норм национального права и тем самым достижения большей определенности и надежности таких сделок.
Следует учитывать, что унификация и гармонизация национальных норм торгово-контрактного регулирования может распространяться не только на сферу частноправовых, гражданских правоотношений, но и на публично-правовое регулирование торговых и имущественных международных отношений. Так, страны - члены ВТО, принимая внутринациональные правовые акты, например, об антидемпинговых мерах, руководствуются «Антидемпинговым кодексом» унификационного значения.
Генеральное соглашение о тарифах и торговле (ГАТТ) 1947 г. статье VI определяло демпинг как торговую операцию, состоящую в том, что «товары одной страны поступают в другую по цене ниже нормальной стоимости товаров». При этом была обусловлена возможность использования антидемпинговых пошлин, но условия их применения не были достаточно четкими, что и создавало почву для злоупотреблений. Поэтому последовательно в 1969 г. (Кеннеди-раунд), в 1974 г. (Токио-раунд) и в 1994 г. (Уругвайский раунд) принимались и пересматривались соглашения об интерпретации ст. VI ГАТТ, получившие название «Антидемпинговый кодекс». Последняя его редакция 1994 г. предусматривает правила, направленные на недопустимость необоснованных антидемпинговых мер. Таковые могут вводиться только в результате антидемпингового расследования, инициированного, что важно, как правило, по заявлению заинтересованных предпринимателей, которые жалуются, что несут убытки от демпинга.
При этом в заявлении должны быть представлены национальные производители, доля которых в производстве данного товара составляет более 50% всего национального производства той части производителей, которые поддерживают заявление или возражают против. Но если доля производителей, поддерживающих заявление, - менее 25% национального производства, то расследование не начинается.
Правительственные органы могут инициировать расследование лишь как исключение (при «особых обстоятельствах») и если они располагают доказательствами демпинга, ущерба от него и взаимосвязи ущерба с демпингом.
При этом расследование должно быть открытым для всех заинтересованных сторон и гласным.
Расследование должно установить, что:
• имеет место минимальная разница (2%) между ценой предположительно демпингового товара и нормальной ценой (внутреннего рынка страны экспорта). При этом такое сопоставление цен, как правило, производится по ценам франко-завод по сделкам примерно на одно и то же время; либо в сопоставлении средневзвешенных цен, по которым товар продается в стране, со средневзвешенными ценами всех сопоставимых экспортных сделок, либо цен внутреннего рынка и экспортных цен по конкретным сделкам;
объем импорта «демпингового» товара превышает минимум (3%) от всего импорта в страну аналогичного товара;
имеется доказанная причинно-следственная связь между демпингом и существенными материальными убытками национального производства или угрозой таких убытков.
При этом «национальное производство» включает всех национальных производителей (более 50%), а не отдельные компании.
Только после установления указанных фактов может быть введена антидемпинговая пошлина. Но она не должна носить штрафного характера, а быть компенсационной, т. е. представлять собой разницу между демпинговой и нормальной ценой. В принципе, антидемпинговая пошлина служит для нейтрализации возникшего ущерба и действует на срок, необходимый для такой нейтрализации. В любом случае действие антидемпинговой пошлины автоматически прекращается через пять лет после ее введения.
Антидемпинговый кодекс обусловливает методику и критерии определения материального ущерба (или угрозы его) для производства аналогичного товара в стране импорта, методику расчета антидемпинговых пошлин и четкие процедурные правила.
В частности, ущерб понимается весьма широко: сокращение сбыта, прибыли, производства, доли на рынке, производительности, доходов от инвестиций, недоиспользование производственных мощностей, воздействие на внутренние цены, товарные запасы, занятость, темпы роста производства, заработную плату, возможности привлечения инвестиций и другие объективные факторы.
Проводимое расследование не должно приостанавливать процесса таможенной очистки предположительно демпингового товара.
Как и во многих других случаях, в рамках ГАТТ/ВТО в Антидемпинговом кодексе содержатся особые льготные положения для развивающихся стран с учетом особенностей их экономики и формирования цен. В этой связи занижение экспортной цены товара из развивающейся страны по сравнению с внутренней ценой в такой стране не является само по себе поводом для обвинения в демпинге. В данном случае имеет место унификация публично-правового торгово-контрактного национального регулирования. Санкции, применяемые в соответствии с антидемпинговым законодательством, носят достаточно жесткий характер. В качестве одного из примеров необходимо упомянуть штраф в размере около пяти миллионов евро, который был наложен Еврокомиссией на Эстонию, как одного из участников Евросоюза, за излишки запасов сахара в этой прибалтийской стране5.
Продолжая тему унификации можно привести другой пример: унификационные нормы в сфере международного права интеллектуальной собственности, в том числе нормы Парижской конвенции 1883 г. об охране промышленной собственности, условия выдачи патентов, их защиты и т. д. определяют также и публично-правовые отношения.
Как в договорной (контрактной) практике, так и в доктрине, представителями которой являются Р. Гуд, М. Пилотти, М. Маттиуччи и др., не проводится достаточно точного разграничения понятий унификации и гармонизации, и часто они вообще рассматриваются вместе. Между тем в интересах более ясного понимания данного феномена и с учетом семантического значения этих терминов напрашиваются следующие определения.
Правовая унификация - согласование и облигаторное введение в действие в двух и более государствах идентично-одинаковых правовых норм; таким образом, унификация возможна только на межгосударственном уровне. Унификация, что касается, в частности, международных частноправовых коммерческих отношений, может иметь своим предметом материально-правовые, процессуальные, коллизионные нормы.
Правовая гармонизация, в отличие от унификации, - метод гораздо более «мягкий». Вместо принятия идентично-одинаковых правовых норм, вводимых в национальный правопорядок соответствующих государств, согласовываются нормы и правила, которые государства вольны вводить в свой правопорядок полностью, частично или не вводить вообще. Важно отметить, что особенностью метода гармонизации является определенная односторонность соответствующих акций со стороны государств. Весьма условно унификацию можно сравнить с военной униформой, гармонизацию - «с модной одеждой: большинство, к примеру, носит джинсы, но они могут быть довольно разными по цвету, фактуре и т. п., причем можно моду и вообще игнорировать» - пишет профессор Г.М. Вельяминов.
Международные учреждения, призванные разрабатывать унификационные и гармонизационные документы. В настоящее время проекты соответствующих многосторонних унификационных и гармонизационных актов готовятся обычно в рамках таких межгосударственных организаций или их органов, как ВОИС, ВТО, ЮНИДРУА, ЮНКТАД, ЮНСИТРАЛ, Гаагская конференция по международному частному праву и др., а принимаются такие акты на специально созываемых межгосударственных конференциях, в том числе под эгидой ООН, ВОИС, ВТО и т. д.
Гармонизационного значения документы с факультативной силой разрабатываются и в рамках неправительственных организаций, особенно такой, как Международная торговая палата, в союзах предпринимателей и т. д.
Самым первым многосторонним учреждением, образованным для целей выработки единообразных частноправовых норм, была первая Гаагская конференция по международному частному праву, собравшаяся в 1893 г. с участием 13 (тогдашнего большинства) государств Европы (в том числе России). Конференция со временем превратилась в постоянное, время от времени созываемое учреждение, в конце концов преобразованное, на основе вступившего в 1955 г. Устава, в межгосударственную организацию с прежним названием. Основная цель ее, согласно Уставу, - прогрессивная унификация правил международного частного права. Всего в рамках Конференции было разработано и принято 32 конвенции, половина из которых посвящена выработке унификационных документов в области коллизионного права. При этом, как правило, с участием лишь очень немногих стран.
Хронологически следующим после Гаагской конференции международным учреждением с задачами унификации частного права стал Международный институт унификации частного права - ЮНИДРУА (Institute international pour I'unification du droit private ~ UNIDROIT), образованный в 1926 г. в Риме со статусом межправительственной организации. В ЮНИДРУА участвует около 60 государств (Россия - с 1990 г.). Основной целью деятельности Института является «исследование путем согласования и координирования частного права и подготовка почвы для принятия государствами единых правил частного права» (ст. 1 Устава). Высший орган ЮНИДРУА - Генеральная Ассамблея - в составе представителей государств-членов. Рабочим органом является Административный совет. Секретариат во главе с Генеральным секретарем находится в Риме. В рамках ЮНИДРУА осуществлялась подготовка унификационных документов самого разнообразного характера: проекты международных конвенций с материально-правовыми унифицированными нормами и с обязывающей обязательной правовой силой; проекты конвенций гармонизационного характера о единообразных законах; наконец, документы факультативного правового значения.
Весьма значимой международной акцией в направлении унификации и гармонизации права, регулирующего международные торговые отношения, было учреждение в 1966 г. в силу резолюции Генеральной Ассамблеи ООН - Комиссии ООН по праву международной торговли - ЮНСИТРАЛ (United Nations Commission on International Trade Law - UNCITRAL) со статусом органа Генеральной Ассамблеи ООН. Комиссия состоит из 29 периодически обновляемых членов по географическим квотам (7 - от Африки, 5 - от Азии, 4 - от Латинской Америки, 8 - от стран Запада и 4 - от Восточной Европы).
Основная цель Комиссии - подготовка и содействие принятию международных конвенций, типовых законов и единообразных законов, а также содействие широкому применению международных торговых терминов, положений, обычаев и практики.
Именно включение в Комиссию большого количества развивающихся стран в условиях выхода в 60-х гг. на международную арену стран «третьего мира» имело важное политическое значение, придавая работе ЮНСИТРАЛ более универсальный характер в отличие от Гаагской конференции и ЮНИДРУА, где преобладали западные страны. Сложилось такое своеобразное разделение труда: ЮНСИТРАЛ сосредотачивается на унификации материально-правовых частных норм, а Гаагская конференция - коллизионных норм («конвенции международного частного права» в чистом виде).
В отечественной доктрине в словосочетание «право международной торговли» вкладывается смысл права, регулирующего частные международные торговые отношения, в отличие от «международного торгового права», как права, регулирующего межгосударственные отношения. В английской терминологии («International Trade Law») такого «противопоставления» не усматривается. В западной доктрине вообще часто не проводится четкого разделения публично-правовых и частноправовых элементов в международном торговом праве как таковом.
Как показывает опыт, одни и те же унификационного значения международно-правовые акты могут содержать нормы и правила, относящиеся к унификации как национальных частноправовых, так и публично-правовых норм, причем и те и другие по существу могут предназначаться для регулирования торговых или иных отношений.
На практике почти уже за 40-летний период деятельности ЮНСИТРАЛ разработано и принято немало самых разнообразных по своей правовой природе актов: конвенции, типовые законы, факультативного значения регламенты и т. п.
Большая унификационная и гармонизационная работа как в части норм публично-правового, так и частноправового значения в торговых и имущественных отношениях осуществляется по; эгидой Всемирной организации интеллектуальной собственности (ВОИС) и Всемирной торговой организации (ВТО), о чем говорится в других главах настоящего курса.
Г.М. Вельяминов предлагает следующим образом классифицировать методы унификации и гармонизации на правовые и неправовые методы.
А. Правовые методы:
А. 1. Двух- и многосторонняя облигаторная унификация.
А.2. Односторонняя факультативная унификация.
А.З. Односторонняя факультативная гармонизация.
Правовые методы предполагают инкорпорацию или принятие в двух и более государствах определенных правил и положений в качестве национальных правовых норм либо идентичных (унифицированных), либо сходных (гармонизированных) по содержанию.
Примечание: под термином «инкорпорация» в данном значении понимают: включение в свой состав, присоединение.
А. 1. Двух- и многосторонняя облигаторная унификация
АЛ-а. Международные соглашения, обязывающие государства:
либо инкорпорировать в свою национальную правовую систему соответствующее соглашение с приданием ему силы закона;
либо принять внутренний закон, воспроизводящий нормы данного соглашения.
Этот метод, по существу, единственный эффективно обеспечивающий унификацию. Формы международных соглашений различны: наиболее распространена форма многосторонней конвенции. Это могут быть также принимаемые на межгосударственном уровне так называемые общие условия (поставок и т. п.). Примеров «абсолютно» универсальных, на «глобальном» уровне унификационных частно-правовых актов, к сожалению, привести невозможно. Имеет место либо унификация на региональном уровне, либо в достаточно широком охвате ряда стран. Наиболее наглядна Венская конвенция ООН о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г. с участием (2003 г.) 62 государств.
Первоначальным, сохраняющим свое значение опытом было заключение в 1930 г. Женевских конвенций об унификации национальных норм вексельного права и в 1931 г. Женевской конвенции о чеках (все названные платежные и кредитные инструменты подпадают под регулирование соответствующих национальных законов. Но еще в 1930 г. в Женеве были заключены три конвенции об унификации национальных норм вексельного права. На основе одной из конвенций страны-участницы согласились ввести в своих странах в действие Единообразный вексельный закон, в частности рецепированный в законодательстве и бывшего СССР, и в сегодняшней России (Закон 1997 г. о переводном и простом векселях). Другая конвенция имела целью разрешение коллизий национальных законов о переводных и простых векселях. И наконец, в третьей конвенции согласованы были унифицированные нормы в отношении переводных и простых векселей. Кроме того, в 1988 г. в Нью-Йорке заключена была находящаяся в процессе ратификации Конвенция ООН о международных переводных векселях и международных простых векселях (Россия участвует). Что касается чеков, в 1931 г. была принята Женевская чековая конвенция с приложением Единообразного чекового закона для принятия его странами, а в 1988 г. - Конвенция о международных чеках, разработанная ЮНСИТРАЛ). При этом использован был способ принятия внутреннего закона, воспроизводящего нормы Единообразного вексельного закона.
В русле этого опыта в 1964 г. ЮНИДРУА были подготовлены и приняты Гаагской конференцией по международному частному праву две гармонизационного значения Гаагских конвенции: о Единообразном законе о заключении договоров международной купли-продажи товаров и о Единообразном законе о международной купле-продаже товаров. В обеих конвенциях участвуют (2003 г.) лишь Великобритания, Гамбия и Сан-Марино. Эти страны не участвуют в Венской конвенции ООН 1980 г. о договорах международной купли-продажи товаров.
Указанные конвенции соединяют в себе методы обязывающей унификации, что касается общих международно-правовых норм в части действия конвенций, а также односторонней унификации посредством принятия приложенных к конвенциям единообразных законов.
Параллельно развивался и в настоящее время получил широкое применение метод принятия многосторонних облигаторных для государств конвенций, прямо включающих в свой текст материально-правовые или коллизионные унификационныс нормы. Среди такого рода документов следует отметить конвенции коллизионного характера, хронологически первоначально разрабатывавшиеся под эгидой Гаагской конференции по международному частному праву, в том числе:
Конвенция о праве, применимом к международной купле-продаже товаров (движимых материальных вещей), Гаага, 1955 г., действует (2002 г.) для восьми государств (половина - североевропейские);
Конвенция о праве, применимом к переходу права собственности при международной купле-продаже товаров (движимых материальных вещей), Гаага, 1958 г., в силу не вступила;
Конвенция о праве, применимом к агентским договорам, Гаага, 1978 г., действует (2002 г.) для четырех государств;
Конвенция о праве, применимом к договорам международной купли-продажи товаров, Гаага, 1986 г., в силу (2002 г.) не вступила. Для государств - участников упомянутой Конвенции 1955 г., которые признают для себя обязательную силу Конвенции 1986 г., последняя заменяет Конвенцию 1955 г.
Как видно из сказанного выше, названные Гаагские конвенции не получили сколько-нибудь широкого применения, тем не менее, их действие во времени, пространстве и по кругу лиц в должной степени сохраняется и применение таковых в практике реализации контрактных правоотношений корректно. Необходимо также отметить, что вообще международных конвенций о применимом праве, т. е. действительно «конвенций о международном частном праве», сравнительно немного.
Региональная международная унификация торгово-контрактного права на конвенционной основе происходила и происходит параллельно с универсальной. Можно при этом выделить две основные конвенционные формы: традиционный международный договор (конвенция) и так называемые общие условия поставок. Примерами региональных унификационных договоров являются:
Соглашение 1992 г. об общих условиях поставок товаров между организациями государств - участников СНГ (Армения, Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Молдавия, Россия, Таджикистан и Украина). Соглашением регулируются поставки между хозяйствующими субъектами государств-участников, но только по межгосударственным экономическим связям, т. е. с учетом заключаемых соглашений об экономическом сотрудничестве;
Конвенция о праве, применимом к договорным обязательствам 1980 г., Рим. Действует для стран Евросоюза;
Межамериканская конвенция о праве, применимом к международным контрактам 1994 г., Мехико. Действует для Венесуэлы и Мексики.
Гораздо больше международных конвенций «о частном праве». Хотя международные конвенции унификационного значения для частного права именуются иногда в доктрине в целом «конвенциями международного частного права», считается более правильным называть их «международными конвенциями о частном праве».
Важным этапом развития международных торговых отношений и наглядным успехом унификации в конце XX в. стало принятие в 1980 г. подготовленной в рамках ЮНСИТРАЛ Венской конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров. По существу, Конвенция, обобщив огромный опыт условий международной торговли, представляет собой целый раздел гражданско-правового регулирования, ставший единым для более чем 60 государств (включая Россию, с сентября 1991 г.). Успех Конвенции определяется тем, что в ней удалось совместить подходы континентальной и англо-американской правовых систем в части правовых условий заключения и исполнения сделок купли-продажи в международной торговле, а равно отразить торгово-политические установки государств различного уровня развития и социально-экономических систем. Конвенция эта во многом стала своего рода «пилотным» проектом для заключения ряда последовавших унификационных конвенций, составивших вместе «связку» для целого унифицированного комплекса международных частных торговых отношений. Причем характерной для этих документов является детальная разработка публично-правового режима их действия и применения. В связи с принятием Венской конвенции и в целях приспособления к ее условиям был подписан в 1980 г. протокол к Конвенции ООН 1974 г. об исковой давности в международной купле-продаже товаров.
В 1983 г. в ЮНИДРУА была разработана и на дипломатической конференции под эгидой ООН в Женеве заключена Конвенция ООН о представительстве при международной купле-продаже товаров. Конвенция служит своего рода дополнением к Венской конвенции ООН 1980 г. о договорах международной купли-продажи товаров. В силу, однако, Конвенция еще не вступила.
В 1988 г. на международной конференции ООН в Оттаве на основе подготовленного ЮНИДРУА проекта была принята Конвенция ООН о международном финансовом лизинге. Конвенция действует для немногих стран, в том числе для России. В этой Конвенции удалось выработать единый правовой режим в отношении одного из наиболее сложных видов коммерческих сделок. В финансовой лизинговой операции участвуют минимум 3 стороны: арендатор (лизингополучатель); поставщик (продавец) и арендодатель (лизингодатель); сочетаются отношения поставки, аренды (лизинга), финансирования (кредитования), а предметом сделки обычно служит разнообразное оборудование в качестве недвижимости.
Одновременно с вышеназванной Конвенцией ООН о международном финансовом лизинге в Оттаве в 1988 г. принята была также разработанная в ЮНИДРУА Конвенция ООН о международном факторинге; действует также пока лишь для немногих стран (Россия не участвует). В факторинговой операции участвуют поставщик (продавец), факторинговый агент (фактор) и должник (покупатель). Операция предполагает взятие на себя фактором (обычно банк) финансовых сторон сделки международной купли-продажи - кредитование поставщика, расчеты с покупателем-должником и т. д.
Доктрина рассматривает все названные выше конвенции, связанные с международной куплей-продажей товара, как составляющие комплексного регулирования, которому свойственны общие правовые подходы, в том числе эти конвенции:
подлежат применению не только в отношениях между государствами, подписавшими ту или иную конвенцию, но и когда согласно нормам международного частного права применимо право договаривающегося государства данной конвенции. Иначе говоря, если по сделке между контрагентом из страны А (участницы конвенции) и контрагентом из страны Б (не участвующей в конвенции), применимым правом будет (по нормам международного частного права) признано право страны А, нормы конвенции будут применимы к данной сделке, хотя страна Б в конвенции не участвует;
материально-правовые нормы конвенций диспозитивны (за исключением норм о соблюдении письменной формы соответствующей сделки, если оговорка о письменной форме была сделана при вступлении в конвенцию государства - контрагента такой сделки). По существу, действует принцип свободы воли сторон при определении применимого к сделке права, включая возможность исключения действия и самих соответствующих конвенций;
общим для конвенций является правило о толковании их предписаний, исходя из достижения единообразия их применения и соблюдения добросовестности;
общий подход действует и для решения проблем пробелов в положениях конвенций с использованием критериев соответствия общим принципам, на которых основаны конвенции, а при отсутствии таких принципов в соответствии с правом, применимым в силу норм международного частного права.
Следует подчеркнуть, что хотя действительно материально-правовые нормы названных конвенций, рецепированные в качестве норм внутреннего права, диспозитивны (за упомянутым избирательным исключением для письменной формы) для применения контрагентами соответствующих частно-правовых сделок, сами эти конвенции, безусловно, императивны для государств-участников, которые обязаны инкорпорировать эти конвенции в свою внутреннюю систему права и поддерживать унифицированные нормы, не изменяя их в одностороннем порядке.
Неверно рассматривать нормы унификационных конвенций, в том числе рассмотренных выше, в качестве так называемых норм «прямого» действия, аргументируя это тем, что частные, физические и юридические лица могут прямо ссылаться на нормы конвенций при рассмотрении, к примеру, споров в суде или в арбитраже. Такая ссылка в практически-процессуальном смысле действительно выглядит как «прямая» ссылка непосредственно на норму конвенции. Строго юридически, однако, такого рода конвенционные нормы, хотя и остаются «автономными» и «генетически» международно-правовыми, действуют в национальном правопорядке в качестве норм национальных, не «прямо» конвенционных, но опосредованных, ставших национальными для каждой из стран - участниц конвенции, причем иногда с оговорками.
То, что материально-правовой нормативный состав, к примеру, Венской конвенции, регулирующий в каждой стране-участнице частноправовые отношения по международным сделкам купли-продажи, представляет собой часть национального (торгово-контрактного) права каждой страны-участницы, хорошо иллюстрирует практика: в тех случаях, когда одна из сторон (а возможно, и обе стороны) сделки международной купли-продажи товара не является предприятием страны - участницы конвенций, но в силу норм международного частного права применимым к сделке правом оказывается право страны - участницы конвенции, будут применяться нормы этой конвенции. Однако не как таковой, а в качестве составной части национального права страны - участницы конвенции.
Гипотетическим примером может служить ситуация по сделке между двумя сторонами, одна, скажем, - из Великобритании, другая - из Армении (оба государства на 2003 г. не участвуют в Венской конвенции). Применимым правом в силу соответствующих использованных судом или арбитражем коллизионных норм признано национальное право, скажем, России (страна - участница Венской конвенции). Эта конвенция и будет фактически использована, ибо национальное право России для такого рода правоотношений - Венская конвенция. Совершенно очевидно, что при этом конвенция будет применяться не как таковая, с «прямым» действием, но как часть национального права России.
Общие условия поставок, имеющие правовое значение межгосударственного акта, успешно использовались в качестве эффективного инструмента унификации материальных и коллизионных норм бывшими социалистическими странами. Речь идет, прежде всего, об Общих условиях поставок между организациями стран -членов СЭВ (ОУП СЭВ), действовавших с 1958 по 1991 г. в качестве облигаторного документа с высокой степенью унификации и регламентации контрактов внешнеторговой купли-продажи. В настоящее время ОУП СЭВ сохраняют значение действующего документа для хозяйствующих субъектов России, Вьетнама, Монголии и Кубы, а в отношении других стран, входивших ранее в СЭВ, применимы в качестве факультативного документа.
ОУП СЭВ оставили заметный след как пример углубленной, детальной правовой разработки условий международной купли-продажи, опередивших по ряду технико-юридических параметров, аналогичные современные разработки (базисные условия перехода права собственности при основных способах транспортировки товаров, обязательный порядок разрешения споров и т. п.). Остается достоянием и истории, и науки тот факт, что ОУП СЭВ были первым успешным опытом региональной комплексной унификации норм договора международной купли-продажи (поставки) товаров, включая и коллизионную привязку. Следует отметить также, что кроме ОУП СЭВ, применимых к поставкам товаров обычной номенклатуры, действовали также Общие условия монтажа и оказания других технических услуг, связанных с поставками машин и оборудования между организациями стран - членов СЭВ (ОУМ СЭВ), а также Общие условия технического обслуживания (ОУТО СЭВ). Названные документы вместе составляли единую нормативную систему, применительно к договорным правоотношениям из купли-продажи товаров.
Наряду с многосторонними ОУП СЭВ Советским Союзом практиковалось согласование на международном уровне двусторонних условий поставок: ОУП между организациями СССР и СФРЮ 1977 г.; ОУП СЭВ - Финляндия 1978 г.; ОУП СССР с КНДР 1981 г. и ОУП СССР с КНР 1990 г. По своей правовой природе и содержанию перечисленные общие условия довольно различны, что иллюстрирует диапазон соответствующих возможностей такого унификационного метода.
ОУП СССР - Югославия, изначально носившие факультативный характер для применения по договоренности хозяйствующими субъектами, сохраняют это значение и сегодня.
ОУП СЭВ - Финляндия были разработаны для применения на факультативной основе при заключении договоров купли-продажи товаров между хозяйствующими субъектами из Финляндии, с одной стороны, и из стран - членов СЭВ, с другой. Эти Общие условия в качестве факультативного документа формально сохранили свое действие и сегодня. Хотя, как и упомянутые ОУП СССР - Югославия, реально уступили свое место Венской конвенции 1980 г.
ОУП СССР - КНДР, будучи подписаны в качестве международного межведомственного договора, имеют формально обязательный характер. В отличие от этого ОУП СССР - КНР, имеющие также форму межведомственного договора, изначально носили диспозитивный или рекомендательный характер".
А. 1-6. Международные соглашения, обязывающие государства-участники ввести в свое законодательство нормы, соответствующие положениям, обусловленным в данных соглашениях, но не обязательно текстуально идентичные.
Метод унификации посредством такого рода соглашений в наибольшей степени свойственен для норм публично-правового характера. В сфере международного торгового права это относится особенно ко всему нормативному массиву, содержащемуся в конвенционных документах, подпадающих под эгиду Всемирной торговой организации, начиная с основного документа - Генерального соглашения о тарифах и торговле (ГАТТ). Так, к примеру, ст. V ГАТТ устанавливает принцип свободы транзитных перевозок грузов и освобождения их от всех таможенных пошлин, транзитных сборов, кроме сборов, соразмерных административным расходам и стоимости предоставляемых услуг. Кроме того, на транзитные перевозки распространяется режим наибольшего благоприятствования. Соответственно страны - участницы ГАТТ обязаны в своем национальном внешнеэкономическом правовом регулировании отразить предусматриваемые ст. V ГАТТ положения.
В области международного имущественного права, в том числе международного права интеллектуальной собственности, данный унификационный метод - практически основной. Примером может служить ст. V Всемирной (Женевской) конвенции об авторском праве 1952 г. В этой статье предусматривается: «Авторское право включает исключительное право автора переводить, выпускать в свет переводы и разрешать перевод и выпуск в свет переводов произведений, охраняемых на основе настоящей конвенции». Исходя из облигаторности этой конвенции суть процитированного положения ст. V состоит в том, что государства-участницы обязаны трансформировать ее в свое национальное законодательство, но не обязательно текстуально.
А.2. Односторонняя факультативная унификация
Это - издание, промульгация государством в одностороннем порядке национального законодательного акта, инкорпорирующего положения международного унификационного документа.
Примером может служить включение в Кодекс торгового мореплавания СССР 1968 г. основных положений Брюссельской конвенции об унификации некоторых правил о коносаментах (документах, содержащих условия договора морской перевозки), хотя СССР не являлся участником этой Конвенции. Другогой пример: придание силы национального закона в Испании и Ираке Международным правилам толкования торговых терминов - Инкотсрмс. Хотя эти правила, разработанные Международной торговой палатой, представляют собой юридически вообще неправовой документ факультативного значения, принятие его двумя государствами в законодательном порядке означает самую на стоящую правовую унификацию их соответствующего правовой регулирования.
А.3. Односторонняя факультативная гармонизация
А.З-а. Принятие государством правового акта в силу добровольного исполнения международных рекомендательных принципов и норм.
Наиболее показательным примером может служить рекомендация Женевской конференции ООН по торговле и развитию 1964 г., направленная на предоставление развивающимся странам со стороны развитых стран режима преференциальных таможенных льгот (скидок с таможенного тарифа), но без распространения таких льгот на сами развитые страны. Эта рекомендация послужила отправной точкой для укоренившегося сегодня принципа преференциальности торговых условий для развивающихся стран. Конференция именно «рекомендовала» предоставление развитыми странами для развивающихся стран преференциальных льгот в определенных, отнюдь не в строго очерченных параметрах как по предметам льгот, так и по их размерам, но на основе некоторых правовых условий, общей «схемы» соответствующего преференциального режима.
По существу, и такие конвенционные международно-правовые принципы, как наибольшее благоприятствование, национальный режим, недискриминация, взаимная выгода, наравне с принципом преференциальности – суть принципы рекомендательные, нацеленные на гармонизацию общего режима международной торговли в широком смысле.
Издание государством национального правового акта, закона, воспринимающего положения принятого на международной основе типового (модельного) закона факультативного характера.
Метод разработки так называемых типовых (модельных) законов был применен впервые ЮНСИТРАЛ и получил широкое признание со стороны государств. В ЮНСИТРАЛ были разработаны типовые законы:
О международном коммерческом арбитраже 1985 г. (почти полностью рецепирован в Законе РФ 1993 г. о международном коммерческом арбитраже);
О международных кредитовых переводах 1992 г.;
О закупках товаров, строительных работах и услугах 1994 г.;
Об электронной торговле 1994 г.;
О трансграничной несостоятельности 1997 г.;
Об электронных подписях 2001 г.
Модельный закон никаких международных обязательств (кроме - самое большее - рекомендательного характера) на государства не налагает. И в том случае, когда государство вводит у себя закон, соответствующий модельному, - опять же межгосударственных обязательств не возникает. Поэтому строго юридически данный метод нельзя отнести к международному правотворчеству. Единственное, что придает модельным законам «международно-правовой» флер - это коллективное государственное творчество при их разработке.
Данный метод представляет собой наиболее гибкую, «мягкую» гармонизационную форму, однако ориентированную на правоустановительный (односторонне внутринациональный) эффект. Можно сказать - это правовая гармонизация в чистом виде. Государство в своем национальном законе может полностью текстуально инкорпорировать типовой закон, может взять из него лишь отдельные положения, может видоизменить отдельные формулировки, может, наконец, вообще не использовать типовой закон. Возможно, именно благодаря такой гибкости этот метод находит наглядное применение. Например, Типовой закон об электронной торговле воспринят был в основных индустриально развитых странах.
Б. Неправовые методы
Такие методы гармонизации не предполагают при их использовании принятия государствами каких-либо национальных правовых актов, но позволяют коммерсантам (хозяйствующим субъектам) в рамках действующего законодательства и в силу действия принципа автономии воли при осуществлении своих гражданских прав использовать на факультативной основе гармонизационные документы в правоприменительном формате. Такого рода документы, хотя обычно именуются унификационными, правильнее рассматривать как гармонизационные. О действительной унификации логически (в правовом смысле) говорить трудно, если стороны конкретных сделок на базе такого рода неправовых документов могут менять их условия каждый раз по своему усмотрению.
При этом их гармонизационный характер имеет предметом не право международной торговли в объективном смысле, но лишь вспомоществование закреплению субъективных прав и обязанностей участников торгового оборота.
Речь может идти не о правоустановительной гармонизации, но о правоприменительной, т. е. использование, применение в силу национальных норм о частнодоговорной свободе неких «образцов», «моделей», факультативно, свободно выбираемых сторонами условий сделок. Но эти гармонизированные «образцы» ни в коей мере не являются правовыми нормами, как международными, так и национальными.
В этой связи определение такой гармонизации в качестве «частноправовой унификации» представляется некорректным. Это действительно частная, скорее гармонизация, чем унификация, но - не правовая. Гармонизация частных субъективных правоотношений - не то же самое, что унификация частного права как такового.
Современным системам частного права, особенно регулированию обязательственных отношений, свойственна высокая степень диспозитивизации, что выражает интересы свободного рынка и лежит в русле концепции торговой глобализации. Именно такие концептуальные факторы, по существу, служат стимулом и международных усилий в направлении унификационного как правоустановительного, так и правоприменительного движения.
В правовой доктрине этот процесс находит отражение и в крайних взглядах. Под обаянием успехов торговой и коммуникационной глобализации и широкого применения принципа автономии воли сторон в частноправовых обязательственных отношениях высказываются идеи, что на смену системам национального права приходит самостоятельное правовое пространство. Основой его мыслится глобализованное право международных контрактов, возникающее, в частности, на базе типовых законов, типовых контрактов и признающееся саморегулирующимся и самодостаточным правовым инструментом. Речь идет уже не об унификации или гармонизации существующих правовых систем, но о новом самобытном праве. Право полагается зиждущимся на полной автономности и независимости от государств. Своего рода образцом служит «купеческое право» - lex mercatorium.
В связи с возрастанием значения контрактов как регулятора правоотношений роль контракта абсолютизируется. «Контрактуализация» в идеале понимается как полное автономное регулирование правоотношений «контрактом без права» (selfcontained contract, «lawless contract»). За контрактом признается, иными словами, сила самодостаточного источника права для отношений между сторонами.
Сторонники «контрактуализации» считают, что возник новый источник права, а международные экономические отношения представляют собой особо плодотворную почву для преодоления этатистской теории источников права, что, по мнению профессора Г.М. Вельяминова, недостаточно перспективно. Отзвуки «контрактуализации» присутствуют и в отечественной доктрине. СВ. Бахин, рассматривая возможности унификации посредством международных документов (типовые контракты и т. п.), направленных на регулирование частноправовых (невластного характера) коммерческих отношений и применяемых участниками этих отношений, относит эти документы к «субправу», а соответствующие регуляторы к «квазиправовым». Но если это - особое «субправо», остается непонятным вопрос о правовой унификации и что и с чем при этом унифицируется.
Необходимо признать, что для новых подходов есть отчасти и реальная почва, заключающаяся в довольно спонтанном возникновении нового вида обязательственных правоотношений, за регулированием которых не поспевает право как таковое. Появляются такие феномены, как «net codex» (для регулирования отношений пользователей Интернета), «ciber lex», «lex electronica» (в виртуальной сфере) и т. п. Соответствующие, не укладывающиеся в традиционные правовые рамки правоотношения, обеспечиваются внеюридическими санкциями, такими как отключение от пользования «сетью» и т. п. В этой атмосфере возникла и «мода» на ревитализацию lex mercatoria (так называемое всеобщее внегосударственное «купеческое право»), которое тоже появилось в свое время на переломном историческом этапе, когда традиционное римское право перестало служить эффективным средством и эталоном регулирования отношений раннего капитализма. Но, несомненно, и эти новации будут раньше или позже охвачены традиционным правовым порядком.
Еще в XVIII в. Ш. Монтескье писал, что законы должны быть приспособлены именно для той страны, для которой они созданы, и крайне редко, чтобы созданные для одной нации законы подходили к другой. Необходимо, чтобы они соотносились с существом и принципами управления, установленными или которые только хотят установить, независимо от того, выражены ли они в виде политических законов или в виде законов гражданских. Они должны подходить законам страны, холодному, жаркому или умеренному климату, качеству почвы, расположению территории страны, се величине, образу жизни народов, тружеников, охотников или пастухов; они должны соответствовать той степени свободы, которая может быть предоставлена конституцией, религией и наклонностям ее обитателей, их численности, богатству, их торговле, их правам и манерам.
Все это актуально и сегодня. Этатизм в праве вполне жив как в самых высоко индустриально развитых государствах, так и в наименее промышленно развитых. «Успехи» глобализации отнюдь не идут далее универсализации торгово-коммуникационных связей и никак не посягают на этатистские устои национальной государственности.
Представляется не вполне корректным унификационно «контрактуализировать» один лишь сектор национальных правовых систем (договорно-контрактное право) в условиях наблюдаемой сохранности строгого этатизма национальных правовых систем в целом, тем более в условиях процветающих регионализма и национализма в ряде районов мира.
Апологетика контрактуализации абстрагируется от двух исключительно важных обстоятельств.
Во-первых, автономия воли, свободы договора (контракта), торжествующие в современном обязательственном праве, очень далеки от столь же широкого принципиального подхода в сфере регулирования прав собственности, не говоря о публично-правовом регламентировании в основном всей, включая торговую, социальной структуры общества. Не может быть полной победы индивидуалистической концепции автономии воли в «отдельно взятом» секторе, в договорном праве, внутри всей правовой системы, сохраняющей достаточно жесткие ограничения такой автономии в других секторах системы. Несмотря, казалось бы, на довольно широкий диапазон унификационно-гармонизационных мер и принятых документов, таковые представляют собой как по предметному охвату, так и по числу участвующих государств лишь небольшую часть всего остающегося в национальных рамках регулирования международной частной коммерческой деятельности. Практически даже в далеко интеграционно продвинутом Евросоюзе основной корпус гражданско-правового регулирования, включая коммерческое, остается в компетенции отдельных государств. Глобального общего частноправового поля на обозримую перспективу не просматривается. Главное, принципиально вся диспозитивность, ее пределы базируются на дискреционной воле государства-законодателя.
Во-вторых, и это связано с первым приведенным тезисом, нельзя абстрагироваться от того, что «контракт без права» не может быть контрактом без контроля и защиты власти. Власть остается главным оплотом стабильности всей системы правоотношений в любом обществе. Контракт, не имеющий связи с какой-либо национальной правовой системой, в случае его неисполнения требует обращения к суду или международному арбитражу государства, которое может обеспечить исполнение решения, это касается и исполнения решения за рубежом. Должно быть либо соглашение между государствами об исполнении решений, либо, если это арбитраж, участие опять же соответствующего государства в Нью-Йоркской конвенции 1958 г. об исполнении иностранных арбитражных решений. А что касается материального права, то существует понятие так называемых «абсолютно императивных норм» национального права, при нарушении которых невозможно получить решение на национальном уровне по соответствующему спору.
Однако не следует отрицать и полезность, прогрессивность и мобильность неправовых методов гармонизации, но не в отрыве от роли государств в этом процессе, в том числе как частного права в целом, так и контрактного - в отдельности. Неправовые методы гармонизации, коль скоро не выражаются в возникновении международно-правовых норм с какой-либо минимально рекомендательной правовой силой (и внутригосударственных правовых норм), формально, с одной стороны, и не должны служить предметом рассмотрения в рамках международного экономического права. С другой стороны, гармонизационного значения неправовые, факультативного характера акты во многих случаях рождаются в результате деятельности межправительственных организаций - обстоятельство, которое нельзя игнорировать. Тс неправовые акты, которые создаются в неправительственных международных учреждениях, или происходят из торговых обыкновений, или даже вообще являются плодом выработки лицами и учреждениями с частноправовым статусом, могут иметь весьма важное практическое значение, а также служить базой дальнейшей их рецепции на межгосударственном уровне. Поэтому обойти вниманием неправовые методы международной торговой гармонизации представляется неверным. Тем более что, как отмечено выше, имеют довольно широкое хождение идеи вообще замены национального и межгосударственного регулирования договорных частноправовых отношений регулированием на основе «lex mercatoria», «контрактов без права» и т. п.
Можно выделить два основных метода неправовой гармонизации: на межгосударственном и на негосударственном уровне.
Б.1. Разработка на межгосударственном уровне факультативных принципов, правил, общих условий поставки и т. п. документов для использования в международном частном торговом обороте.
По своей «генетической» и обязывающей природе документы, рождающиеся на основе рассматриваемого метода, как будто бы мало отличаются от так называемых типовых (модельных) законов ЮНСИТРАЛ. Документы, рождающиеся на основе рассматриваемого метода, так же, как и типовые законы, являются плодом деятельности межправительственных учреждений (ЮНКТАД, ЮНИДРУА, ЮНСИТРАЛ); так же имеют в конечном итоге гармонизационное назначение.
Существенное отличие их от типовых законов состоит в том, что документы такой межгосударственной факультативной гармонизации:
во-первых, не предполагают и не рассчитаны на какое-либо рецепирование, принятие, одобрение государственной властью (в отличие от типовых законов);
во-вторых, эти документы предназначаются для факультативного использования непосредственно национальными частными лицами - коммерсантами по их усмотрению в качестве документов не нормативно-правовых, но вспомогательного, правоприменительного свойства.
Наиболее значительным достижением метода межгосударственной неправовой гармонизации являются Принципы международных коммерческих договоров ЮНИДРУА. Доктрина (А.С. Комаров и др.) дает Принципам ЮНИДРУА исключительно высокую оценку, рассматривая их в качестве совершенно нового универсального подхода к унификации права международной торговли, как прообраз будущего частноправового порядка. Принципы не являются международным договором или типовым контрактом, согласованным коммерческими предпринимательскими структурами. Хотя они разрабатывались под эгидой межправительственного ЮНИДРУА, фактически - это плод высококвалифицированной работы наиболее компетентных, выступавших в личном качестве экспертов-юристов из многих стран с разными правовыми системами. В результате удалось согласовать общие подходы заключения и реализации международных, но именно коммерческих контрактов, приемлемые для всех правовых систем. Оставлены пока за рамками Правил вопросы недействительности контрактов ввиду различий их решения в разных национальных правовых системах, также как регулирование внутренних, в том числе потребительских сделок. Гибкость подхода
к регулированию коммерческих контрактов (возможно, и не только международных) в полном соответствии с принципом свободы воли сторон договора (контракта), позволяет свободно отступать от Правил, видоизменять их в конкретных сделках.
Принципы нашли не только широкое применение путем включения их в контракты, но и в судебной и арбитражной практике (в частности, при устранении пробелов в контрактах); как ориентир при толковании конвенционных норм, например Венской конвенции 1980 г. и т. п.; как основа при разработке нового национального законодательства. По сравнению с Венской конвенцией Принципы по предмету регулирования охватывают не только отношения из договора купли-продажи, но, по сути, - из любых коммерческих контрактов.
Принятие Принципов ЮНИДРУА, несомненно, представляет собой важный успех гармонизации права международных коммерческих контрактов. Вместе с тем Принципы свидетельствуют и о той неуступчивости и осторожности, которая свойственна государствам в деле слишком далеко идущей действительно правовой унификации (гармонизации) национального права, даже сравнительно в ограниченном его секторе коммерческого контрактного права.
Аналогичное Принципам ЮНИДРУА значение с точки зрения необлигаторности имеют многочисленные факультативного значения Общие условия поставок, принятые в рамках Европейской экономической комиссии ООН (ЕЭК) по экспортным поставкам машинного оборудования; поставкам и монтажу машинного оборудования; для экспорта и импорта потребительских товаров длительного пользования и других металлоизделий серийного производства, а также для зерновых, цитрусовых продуктов, для картофеля, пиломатериалов, топлива, металлопродуктов, для сделок подряда. Всего в рамках ЕЭК принято несколько десятков подобных общих условий, типовых контрактов и руководств по составлению контрактов - все с факультативным характером и пригодностью для географически универсального использования.
В этой связи необходимо отметить, что по данным Информационного агентства ИТАР-ТАСС от 8 августа 2005 г., приводимым со ссылкой на Федеральную таможенную службу, импорт Российской Федерации из стран дальнего зарубежья за семь месяцев 2005 г. вырос на 34,3% и достиг 40,647 млрд долл. В июле 2005 г. стоимостной объем импорта товаров из стран дальнего зарубежья составил 6,95 млрд долл. и по сравнению с июлем 2004 г. увеличился на 35,7%. Импорт машиностроительной продукции увеличился на 44,9%, текстильных изделий и обуви - на 12,9%, продовольственных товаров и сырья для их производства - на 32,3%, химической продукции - на 23,7%.
Так, например, в импорте продовольственных товаров закупки сахара возросли в 2,4 раза, зерновых культур - на 54,9%, масла растительного - на 53,9%, мяса и субпродуктов - на 50,3%, алкогольной и безалкогольной продукции - на 18,7%, молочных продуктов - на 14,6%, а закупки .табака остались на уровне июля 2004 г. Учитывая столь бурный рост торговых импортно-экспортных операций в нашей стране, необходимо совершенствовать отечественную нормативную базу, регулирующую порядок и правила заключения и реализации внешнеторговых контрактов, унифицируя и гармонизируя ее нормы с нормами международно-признанных нормативных актов.
Факультативные Принципы ЮНИДРУА приобретают значение облигаторных контрактных условий, включаемых в конкретные сделки, в рамках возможностей, предоставляемых диспозитивными нормами национального гражданского или торгового законодательства. Если Принципы не включены в частный коммерческий контракт, действуют сами национальные диспозитивные нормы.
В отличие от Принципов Общие условия поставок ЕЭК и подобные им документы представляют собой готовую, но тоже факультативную проформу контракта в целом и нацелены более на торгово-прикладное применение.
Другим примером неправовой, факультативной гармонизации в рамках межправительственных учреждений могут служить, в частности, разработанные в ЮНКТАД Правила ООН по международному компьютерному обмену для администрирования, коммерции и транспорта (UNEDIFACT). В Международном морском комитете были в 1990 г. приняты Унифицированные правила для морских накладных и Правила для электронных коносаментов; в ЮНСИТРАЛ - Правовое руководство во встречной торговле и Правовое руководство по электронном переводу средств 1987 г.
Б.2. Разработка на неправительственном уровне факультативного характера правил, типовых контрактов, общих условий и т. п. для использования в международном частном торговом обороте.
Б.2-а. Документы, разрабатываемые на многосторонней основе, в том числе в рамках международных неправительственных учреждений, профессиональных и предпринимательских ассоциаций и т. п.
Формально-юридически такого рода документы прямого отношения к международному экономическому праву не имеют. Нет права там, где нет правовых норм, а таковые, естественно, на неправительственном уровне рождаться не могут. Однако в реальной жизни грани довольно условны. Известна, к примеру, разработка упомянутых Правил в межправительственном ЮНИДРУА, а фактически - на экспертном уровне. Та же практика применяется и в ЮНСИТРАЛ и в других межправительственных учреждениях. Правда, разработанные таким образом документы затем, даже и без придания им правонормативного значения, все же «освящаются» авторитетом самого межправительственного учреждения.
По существу, метод экспертной разработки документов в неправительственных организациях, например в Международной торговой палате (МТП), ничем не отличается, кроме того, что нет «ореола» межгосударственности, что, однако, в смысле факультативности соответствующих документов, дела не меняет.
Особенно богата практика выработки документов неправовой гармонизации в МТП. Наиболее ярким примером являются Международные правила толкования торговых терминов - Инкотермс-2000. Эти Правила посвящены такому важному в повседневной международной коммерческой торговле вопросу, как единообразно толковать широко используемые контрактные условия поставки товаров (СИФ, ФОБ, ФАС и т. д.) в части понимания момента исполнения поставки и перехода рисков с продавца на покупателя, оплаты расходов по транспорту и страхованию грузов и т. д. По существу, Инкотермс - частная, но авторитетная кодификация сложившейся практики, более того, можно считать, кодификация торговых обычаев.
Хотя Инкотермс факультативны, т. е. формально применимы и обязательны (в качестве условий частноправовой сделки) лишь при ссылке на них в контракте, но даже когда такой ссылки нет (а это нередко), с большой очевидностью при возникновении и рассмотрении спора в суде или в арбитраже не обойдут вниманием Инкотермс. В России они, по сути, признаются в качестве обычно-правовых норм.
Их правовое унификационное значение хорошо иллюстрируется упоминавшимися уже фактами промульгации Инкотермс в национальный правопорядок Ирака и Испании.
В Комиссии по коммерческой деятельности Международной торговой палаты (МТП), что касается гармонизации частного права международной торговли, были разработаны:
Типовой коммерческий агентский контракт (публ. МТП № 496) и Руководство по составлению коммерческих агентских контрактов (№ 410);
Типовой дистрибьюторский контракт (№ 518) и Руководство по составлению международных дистрибьюторских контрактов (№ 44IE);
Типовой контракт купли-продажи готовых изделий, предназначенных для перепродажи (№ 500);
Типовой контракт международного франчайзинга (№ 557);
Типовой контракт случайного посредничества (№ 619);
образцовые оговорки для коммерческих контрактов по разрешению споров;
краткие наставления и рекомендации по форс-мажору, по предотвращению мошенничества в международной торговле и т. д.
Кроме контрактов собственно в сфере торговли товарами и услугами, в МТП подготавливаются гармонизационные документы и в других сферах, в том числе в финансово-расчетной, в том числе:
• Унифицированные правила и обычаи для документарных аккредитивов 1993 г.;
Руководящие замечания к стандартным формам документарного кредита (Док. 416 МТП);
Стандартные заявки на документарный кредит и Руководящие замечания для заявителей на кредит (Док. 416 А МТП);
Международные правила по инкассо 1978 г.;
Унифицированные правила для договорных гарантий 1978 г.;
Унифицированные правила для гарантий по первому требованию (Док. 458).
Совместно с Европейской экономической комиссией МТП разработаны Унифицированные правила поведения при международной передаче торговых данных средствами компьютерной связи (1988 г.).
Кроме МТП аналогичного характера работа, к примеру, ведется в рамках Международной федерации инженеров-консультантов (FIDIC). Ею в 1999 г. были приняты Новые типовые условия отдельных видов договора на строительство (взамен прежних Типовых условий отдельных подрядных договоров).
Наконец, нельзя не упомянуть вековую практику еще с конца XIX в. разработки типовых проформ чартеров (договоров фрахтования судов) в рамках Балтийской и международной морской организации (БИМКО) и документов так называемых линейных конференций.
Б.2-6. Документы и неписаные правила многостороннего и одностороннего характера, практика заключения частных типовых коммерческих контрактов, доктринальных разработок, обобщения торговых обыкновений, узансов и обычаев и т. п.
Под термином «узанс» (usage) понимают коммерческий торговый обычай, дополняющий в некоторых отношениях условия контракта. В коммерческой практике используется понятие «торгового обыкновения», т. е. заведенного порядка или фактически установившегося в торговых отношениях правила, которое используется для определения воли сторон, прямо не выраженной в контракте. Узанс учитывается постольку, поскольку стороны знали о его существовании и имели его в виду, заключая контракт. Обращаем Ваше внимание на то, что английское слово «usance» к «узансу» не относится и означает «срок уплаты векселя, установленный торговым обычаем».
Если рассмотренные выше неправовые методы факультативной гармонизации частных правоотношений (но не собственно частного права и тем более не международного экономического права) можно считать все же международной гармонизацией, то методы под настоящей рубрико юридически никак нельзя признать международно-гармонизационными, как, к примеру, нельзя считать международными нормами национальные законы США эктратерриториального действия: законы Хелмса-Бэртона и Д'Амато.
Рассматриваются здесь соответствующие методы только ввиду настойчивых в западной доктрине усилий ввести в оборот понятия «транснационального права», lex mercatoria, «контрактов без права» и т. п., не имеющих отношения к классическому международному (экономическому) праву. Разумеется, трудно предсказать, в каком направлении с учетом концептуальной экспансии торгового глобализма пойдет развитие. Как было подмечено неким исследователем, в международном праве трудно провести какую-то новацию без поддержки супердержавы - США, но зато их инициативы проводятся довольно эффективно. Это, однако, еще далеко не означает неизбежности перемены основных устоев, принципов международного права. В этом, очевидно, пока никто, включая и сами США, не заинтересован. Поэтому и все доктринальные изыскания в части lex mercatoria и т. п. остаются пока в научных трудах, но отнюдь не находят прямого выражения в международно-правовой нормативной практике.
В чем, действительно, коллективно заинтересованы индустриальные страны, это, во-первых, в выводе своих международных частноправовых операций из-под действия нежелательных иностранных правовых систем (развивающихся стран). Этот интерес, по сути, присутствует и в попытках создать некое вненациональное (транснациональное) право, причем именно в сфере международных частноправовых коммерческих отношений Во-вторых, ослабить применение принципа абсолютного юрисдикционного иммунитета государств в так называемых «диагональных» отношениях. В этом последнем направлении определенный успех в виде концепции функционального иммунитета государства практически достигнут. С признанием же вненационального права пока дело не получается, трогать многовековую «этатистскую» концепцию права достаточно опасно для любого, даже самого сильного государства. Любое право, если даже и не всегда отвечает идеалам добра и справедливости, все же обычно обеспечивает некий баланс выгод сторон правоотношений. Если же ограничить полностью определение всех прав и обязанностей сторон исключительно контрактом между ними, такая полная свобода воли в контрактных отношениях, вне протекции позитивного права, легко может обернуться свободой воли сильной стороны, фактически диктующей свою волю слабому партнеру. Уход от права - есть возврат к бесправию.
Главным образом, речь идет о так называемом всеобщем внегосударственном «купеческом праве» (lex mereatoria), это самодовлеющее значение контракта в качестве единственного «источника права» для сторон. И это, особенно «типовые контракты», разрабатываемые не в многостороннем институализированном порядке, но, возможно, в двустороннем и даже в одностороннем порядке, в том числе фирменные проформы сделок. Сюда можно отнести и проформы, применяемые транснациональными корпорациями или национальными коммерческими ассоциациями (например, Британской конфедерацией шерсти и т. п.). Это могут быть проформы сделок долговременно используемых авторитетными специализированными фирмами, например, британским «Ллойд» - в области страхования. Широкое поле при этом для применения всевозможных международных, национальных, локальных, портовых и т. п. обычаев, узансов, обыкновений.
Что касается такого рода обыкновений и обычаев, то сразу же необходимо сделать следующую оговорку: речь идет не об обычно-правовых нормах международно-экономического права. Аналогично обычному праву в национальных правовых системах в новое время международный обычай все более уступает и в международном публичном праве место писаному, прежде всего контрактному, праву. Это тем более свойственно такой сравнительно молодой отрасли, как международное экономическое право. В доставшемся этому праву из прошлого обычно-правового наследия классик международного права Г. Шварценбергер (Великобритания) усматривает лишь два принципа МЭП, основывающихся на обычае: свобода морей во время войны и мира и минимальный стандарт режима иностранцев, если не реализуется принцип национального режима. А другой маститый международник Я. Броунли (Великобритания) вообще считает, что обычай играет лишь ограниченную роль в области регулирования международных экономических отношений, так как поддержание стандартов международной публичной политики - это не та проблема, к которой можно просто подойти через обычное право.
Показательно, что даже такие возникшие из обычая и, казалось бы, давно укоренившиеся основные принципы международного, в том числе экономического права, как уважение государственного суверенитета, равноправия, обязательного соблюдения международных договоров и др., - государства стремятся до сего времени снова и снова включать и закреплять как в свою двусторонних договорах, так и в многосторонних документах, в том числе таких, как Устав ООН, Декларация ООН о принципах международного права 1970 г., Декларация принципов, содержащихся в Заключительном акте по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 г. и т. д.
Но речь идет об обычаях, узансах, обыкновениях международных частноправовых отношений. Поэтому нет необходимости углубляться здесь в эту специальную тематику, являющуюся предметом изучения в международном частном праве (И.С. Зыкин, Р. Гуд и др.). Достаточно подчеркнуть, что частноправовые обычаи, обыкновения и т. п., которые охотно включаются в так называемое вненациональное, «транснациональное право», в «lex mercatoria» и т. п., нет никаких действительно правовых оснований подводить под публично-правовое регулирование в рамка: международного экономического права.
В результате глубокого и всестороннего изучения новых течений в западной и отечественной правовой доктрине и в международной частноправовой практике под углом зрения использования разнообразных средств и методов правового регулирования международных коммерческих контрактов профессор Н.Г. Вилкова приходит к выводу о целесообразности отбора для ориентации малых и средних отечественных предприятий (учитывая их недостаточную правовую подготовку) лишь таких инструментов, как: международные конвенции с участием России, российское гражданское право, Принципы ЮНИДРУА, иностранное право. С этим можно согласиться, но с двумя оговорками:
во-первых, в приведенный перечень, на наш взгляд, полезно, кроме Принципов ЮНИДРУА, включить также и иные факультативного значения документы, разрабатываемые как на межправительственной, так и неправительственной достаточно авторитетной основе. Уклонение от их использования может существенно сузить деловые возможности предприятий. При этом, однако, важно, чтобы пользователи никогда не упускали из виду сугубо факультативное значение соответствующих документов, т. е. сознавали, что могут брать из них то, что им выгодно, и исключать, что невыгодно;
во-вторых, эту рекомендацию представляется оправданным обратить не только к мелким и средним отечественным предприятиям, но и к более крупным. Вряд ли, к сожалению, в них уровень довольно специальной юридической подготовленности существенно отличается более высокой квалификацией, чтобы свободно ориентироваться в тонкостях «lex mercatoria» и «контрактуализации».
Единственное, против чего хотелось бы предостеречь, - это включение в контракты в качестве применимого права неких общих торговых принципов, «lex mercatoria» и т. п. Конечно, при такой отсылке суд или арбитраж могут использовать «доброкачественный» материал, например Принципы ЮНИДРУА, но могут использовать и иные источники, менее добротные. Квалифицированному и искушенному юристу-адвокату доступно в кладовых «lex mercatoria» найти и некие местные узансы, и старинные судебные прецеденты, и аналогии с другими подобными сделками, прибегнуть к свидетельствам соответствующих экспертов и т. п., чтобы, пользуясь всем этим (что далеко не всякому «по силам»), добиться положительного для своего клиента исхода дела.
Еще одним, весьма значимым аспектом правового обеспечения торговой революции является заключение большого числа международных соглашений по различным вопросам торговой (внешнеторговой) деятельности. Ряд соглашений принят в качестве конвенций Организации Объединенных Наций (ООН). Так, первоочередное значение имеет упомянутая выше Конвенция ООН о договорах международной купли-продажи товаров, так называемая, Венская конвенция. По правилам указанной Венской конвенции ООН заключаются все внешнеторговые сделки, если только они не подпадают под другие соглашения.
К другим, не менее значимым конвенциям ООН относятся, в частности:
Конвенция ООН о мерах, направленных на запрещение и предупреждение незаконного ввоза, вывоза и передачи права собственности на культурные ценности. Принята Генеральной конференцией на шестнадцатой сессии в Париже 14 ноября 1970 г.;
Конвенция ООН о сроках исковой давности в международной купле-продаже товаров (UnitedNations Convention On Th Limitation Period In The International Sale Of Goods). Нью-Йорк 1974; Вена, 1980.
Большое число соглашений подготовлено комиссиями и организациями под эгидой ООН. Таковы, прежде всего, ЮНКТАД Конференция ООН по торговле и развитию; ЮНСИТРАЛ – Комиссия ООН по праву международной торговли.
Перечислим наиболее значимые и важные с точки зрения изучаемого курса нормативные документы ООН, широко применяемые на практике:
Общие условия Европейской экономической комиссии Организации Объединенных Наций международной купли-продажи сухих (очищенных и неочищенных) и сушеных фруктов № 41. Приняты в 1979 г.;
Общие условия экспортных поставок машинного оборудования, выработанные под руководством Европейской экономической комиссии Организации Объединенных Наций, № 574. Приняты в Женеве в декабре 1955 г.;
Правовое руководство ЮНСИТРАЛ по международным встречным торговым сделкам. Подготовлено на двадцать пятой сессии Комиссии ООН по праву международной торговли (ЮНСИТРАЛ) 4-22 мая 1992 г.;
Согласительный регламент Комиссии Организации Объединенных Наций по праву международной торговли. Утвержден резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 35/52 от 4 декабря 1980 г.
Международные соглашения унифицируют порядок применения цен и тарифов, стандартизации и сертификации товаров, закрепляют общие правила перевозок грузов. В результате товарное обращение в разных странах осуществляется по все более взаимосогласованным правилам.
К наиболее значимым из документов, закрепляющим такие правила, в том числе относятся следующие:
Брюссельская конвенция об унификации некоторых правил о коносаменте (Гаагские правила). Заключена в Брюсселе 25 августа 1924 г. (Ред. 21.12.1979);
Гаагская конвенция о праве применительном к доверительной собственности и ее последующем признании. Заключена в Гааге 1 июля 1985 г.;
Единообразный закон о заключении договоров международной купли-продажи товаров {Uniform Law on the Formation of Contracts for the International Sale of Goods (ULF)). Гаага, 1964;
Единообразный закон о международной купле-продаже товаров (Uniform Law on the International Sale of Goods (ULIS)). Гаага, 1964;
Конвенция для унификации некоторых правил международных воздушных перевозок. Заключена в Монреале 28 мая 1999 г.;
Конвенция об унификации некоторых положений патентного права. Заключена в Страсбурге 27 ноября 1963 г.;
Конвенция о единообразном законе о заключении договоров о международной купле-продаже товаров. Заключена в Гааге 1 июля 1964 г. (вместе со «Статусом Конвенции о единообразном законе о заключении договоров о международной купле продаже товаров» (Ред. 31.12.1994 г.));
Конвенция о законе, применимом к передаче права собственности при международной купле-продаже товаров. Заключена в Гааге 15 апреля 1958 г.;
Конвенция о защите прав инвестора. Заключена в Москве 28 марта 1997 г.;
Конвенция о праве, применимом к агентским соглашениям {Convention on the Law Applicable to Agency). Заключена в Гааге, 1978;
Конвенция о праве, применимом к договорам международной купли-продажи товаров. Заключена в Гааге 22 декабря 1986 г.;
Конвенция о праве, применимом к договорным обязательствам {ЕС Convention on the Law Applicable to Contractual Obligations). Заключена в Риме, 1980;
Конвенция о праве, применимом к международной купле-продаже товаров (Convention on the Law Applicable to International Sales of Goods). Заключена в Гааге 15 июня 1955 г.;
Конвенция о представительстве в международной купле-продаже товаров (Convention on Agency in the International Sale oj Goods). Принята на дипломатической конференции в Женеве 17 февраля 1983 г.;
Конвенция, отменяющая требование легализации иностранных официальных документов. Заключена в Гааге 5 октября 1961 г.;
Международная конвенция об унификации некоторых правил, касающихся морских ипотек и морского закладного права. Заключена в Брюсселе 27 мая 1967 г.;
Общие условия поставок товаров из стран - членов Совета экономической взаимопомощи в Финляндскую республику и т Финляндской республики в страны - члены Совета экономической взаимопомощи (ОУП СЭВ - Финляндия), ноябрь, 1978;
Общие условия поставок товаров между организациями стран - членов СЭВ 1968/1988 гг. (ОУП СЭВ 1968/1988 гг.).
Весьма серьезно активизировалась в последние десятилетия деятельность Международной торговой палаты и других, не менее авторитетных общественных организаций по обобщению обычаев торгового оборота и их документированию в своих изданиях. Они касаются определения условий договоров, порядка расчетов и других вопросов. Таковы, например, Инкотермс в ред. 2000 г., типовые дистрибьюторские и агентские соглашения, правила об аккредитивах, чеках, инкассоо и др., о чем достаточно подробно, с примерами, речь шла выше.
Довольно много сложностей на практике вызывают вопросы, непосредственно связанные с применением и применимостью торговых обычаев. Наиболее точную и вместе с тем всеобъемлющую характеристику по этому поводу, с нашей точки зрения, привел В.А. Канашевский15, который в частности, пишет, что в специальной литературе международный торговый обычай характеризуется как единообразное правило поведения, сложившееся в практике международной торговли в результате неоднократного воспроизведения одних и тех же действий. О нем говорят как о единообразной международной обычно-правовой норме гражданско-правового характера. Для квалификации правила в качестве международного торгового обычая необходимы два обстоятельства:
устойчивая единообразная практика международной торговли;
санкционирование государством такой практики, а именно: возникающего на ее основе правила поведения.
Например, в России торговые обычаи, в том числе международные, признаются источником права наряду с российскими нормативными актами, международными договорами Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами международного права. В частности, согласно п. 1 ст. 1186 ГК РФ право, подлежащее применению к отношениям, осложненным иностранным элементом, определяется на основании международных договоров, федеральных законов и обычаев, признаваемых Россией. В соответствии с п. 3 ст. 28 Закона РФ от 7 июля 1993 г. «О международном коммерческом арбитраже» третейский суд принимает решение в соответствии с условиями контракта и с учетом торговых обычаев, применимых к данной сделке. Представляется важным отметить, что под источниками права (sources of law) понимают акты компетентных государственных органов, устанавливающие нормы права, внешние формы правотворческой деятельности государства, с помощью которой воля законодателя становится обязательной к исполнению. Данное определение примерно соответствует толкованию этого термина в странах континентального права в отличие от прецедентного права, в котором основным источником права является судебный прецедент.
Приведем основные виды источников права, характерные для обеих правовых систем:
правовой обычай;
прецедент (судебный или административный), сохранивший свое значение в странах англосаксонской правовой системы;
нормативный акт - самое важное место среди нормативных актов занимает закон;
нормативный договор - соглашение между различными субъектами права, в котором содержатся нормы права (например, коллективный договор между администрацией и служащими предприятия).
Согласно п. 1 ст. VII Европейской конвенции о внешнеторговом арбитраже при разрешении дела «арбитры будут руководствоваться положениями контракта и торговыми обычаями». Согласно п. 1 ст. 9 Венской конвенции о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г. «стороны связаны любым обычаем, относительно которого они договорились, и практикой, которую они установили в своих взаимных отношениях». Понятие «обычай» характеризует положения любых документов, на которые ссылаются стороны в своем контракте. Например, сославшись в контракте на Инкотермс (Международные правила толкования торговых терминов), стороны в дальнейшем руководствуются их положениями как условиями контракта. Поскольку нормы Венской конвенции носят диспозитивный характер и уступают перед договорным регулированием (ст. 6), положения соответствующих документов, на которые сделана ссылка, будут иметь приоритет над положениями указанной Конвенции. В то же время в п. 2 ст. 9 Венской конвенции речь уже идет о классическом международном торговом обычае, который применяется к отношениям сторон как диспозитивная правовая норма, т. е. независимо от ссылки на него в контракте: «При отсутствии договоренности об ином считается, что стороны подразумевали применение к их договору или его заключению обычая, о котором они знали или должны были знать и который в международной торговле широко известен и постоянно соблюдается сторонами в договорах данного рода в соответствующей области торговли».
О признании государством международного торгового обычая свидетельствует и практика судебных органов данного государства. Так, Высший Арбитражный Суд РФ в Информационном письме Президиума ВАС РФ от 25 декабря 1996 г. № 10 «Обзор практики разрешения споров по делам с участием иностранных лиц» констатировал: «Арбитражный суд при решении спора применяет обычаи в сфере международной торговли».
Для международного торгового обычая, как и любого другого источника права, характерен признак общеобязательности. Он характеризуется также общепризнанностью. Как правовая норма обычай должен быть широко известен, в противном случае заинтересованной стороне придется доказывать его существование. Вместе с тем устная форма, присущая обычаям, препятствует их единообразному толкованию и применению, не говоря уже о том, что затрудняется сам процесс доказывания их существования. Для установления содержания стороны, например, зачастую обращаются к литературным источникам. Например, решение Внешнеторговой арбитражной комиссии при Торгово-промышленной палате СССР от 17 декабря 1955 г. по иску фирмы «Этаблиссман Христиан Веертс» к В/О «Союзпромэкспорт» // Арбитражная практика. Часть II. Решения Внешнеторговой арбитражной комиссии при Торгово-промышленной палате СССР 1951-1958 гг. / Сост. А.И. Шпектров. - М., 1972. С. 65-68.
Таким образом, основной недостаток в использовании торговых обычаев состоит в их устной форме, которая порождает различное толкование. Собирание и систематизацию обычаев и обыкновений в международной торговле в целях их единообразного толкования осуществляет Международная торговая палата (МТП), которая фиксирует обычаи в письменных сборниках (Инкотермс, Унифицированные правила и обычаи для документарных аккредитивов и т. д.). Такие сборники самостоятельной юридической силы не имеют, но применяются при наличии ссылки на них в контракте. В литературе подобные акты именуются еще торговыми обыкновениями, основная характеристика которых состоит в том, что правила, в них содержащиеся, считаются входящими в состав волеизъявления сторон по сделке в случае соответствия их намерениям.
Следовательно, чтобы правовая норма применялась правильно и единообразно, предпочтительно изложить ее письменно. При этом под письменной формой (в юридическом смысле) понимается письменное закрепление правила в каком-либо официальном источнике - законе, конвенции и др. Фиксация правила в каком-либо документе, не носящем официального характера, например в частном сборнике, не может признаваться письменной формой. В этом смысле изложение обычного правила в Инкотермс или ином подобном сборнике не означает, что оно приобрело письменную форму в юридическом смысле.
Вопрос о соотношении обычаев и нормативных актов Российской Федерации зависит от толкования таких категорий, как обычай, торговый обычай, обычай делового оборота. В ст. 5 ГК РФ дается легальное определение обычая делового оборота, под которым понимается «сложившееся и широко применяемое в какой-либо области предпринимательской деятельности правило поведения, не предусмотренное законодательством, независимо от того, зафиксировано ли оно в каком-либо документе». Кроме того, согласно ст. 309 ГК РФ «обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований - в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями»; исходя из чего в литературе справедливо замечается, что «обычаи делового оборота» являются разновидностью «обычно предъявляемых требований», выступают как обычаи в сфере предпринимательской деятельности.
В совместном постановлении пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» говорится, что под обычаем делового оборота следует понимать «не предусмотренное законодательством или договором, но сложившееся, т. е. достаточно определенное в своем содержании, широко применяемое в какой-либо области предпринимательской деятельности правило поведения, например, традиции исполнения тех или иных обязательств и т. п.».
Вопрос о соотношении обычая и других регуляторов гражданских отношений разрешен в той же ст. 5 ГК РФ: обычаи делового оборота применяются только в той части, в которой они не противоречат императивным нормам гражданского законодательства или договору. Причем в договорных отношениях перед обычаем имеют приоритет и диспозитивные нормы закона (п. 5 ст. 421 ГК РФ). При этом М.Г Розенберг считает, что, «применяя отечественное законодательство к отношениям по договору международной купли-продажи, следовало бы исходить из приоритета обычая делового оборота над диспозитивной нормой закона».
По общему мнению, «в силу п. 2 ст. 427 ГК РФ как обычаи делового оборота к отношениям сторон применяются примерные условия, разработанные для договоров соответствующего вида и опубликованные в печати, если в договоре нет ссылки на эти условия». И далее: «В силу ст. 431 ГК РФ обычаи делового оборота входят в число тех обстоятельств, которые должны учитываться судом: для определения содержания при выяснении действительной общей воли его сторон», из чего «можно сделать вывод, что отечественным законодательством обычаи делового оборота отнесены: к подразумеваемым условиям, которые стороны должны иметь в виду при заключении договора».
Обычаи в сфере внешнеторговой поставки связывают, как правило, с Инкотермс, которые предназначены для единообразного понимания и применения торговых терминов, используемых в международном коммерческом обороте. «Такие термины, став обычаем в международной торговле, в известной степени упростили и стандартизировали продажу товаров за рубеж». Торговые термины Инкотермс содержат указания на важные вопросы, касающиеся исполнения договоров купли-продажи: распределение обязанностей сторон - продавца и покупателя - по заключению договоров перевозки и страхования, выполнению погрузочно-разгрузочных работ, оплате таможенных расходов, получению экспортных и импортных лицензий и др. Правила фиксируют момент исполнения продавцом своих обязанностей по договору, а также момент перехода риска случайной гибели (повреждения) товара с продавца на покупателя.
Ссылка в контракте на Правила делает их контрактными условиями. Соответственно, вопрос соотношения положений Инкотермс и национального законодательства, Инкотермс и международных договоров - это вопрос соотношения конкретного договора (контракта) с указанными источниками права. Коль скоро положения контракта действуют в пределах, определяемых международным договором и национальным законодательством, то и соответствующие условия Правил применяются в пределах, заданных вышеуказанными источниками права. Таким образом, юридическая возможность существования и применения Инкотермс заложена в принципе диспозитивности регулирования прав и обязанностей по внешнеэкономической сделке.
Необходимо отметить, что существование международного торгового обычая само по себе не зависит от того, закреплен ли он в письменной форме или нет. Однако фиксация правила, которое изначально носило характер обычая, в письменной форме ориентирует суд и стороны внешнеэкономических сделок на обращение именно к положениям письменного источника, который в известной степени может рассматриваться как доказательство существования самого обычного правила. Отсюда даже в случаях, когда стороны не сослались на положения Инкотермс, суд может применить к договору эти правила, рассматривая их как одно из доказательств существования торгового обычая. Такие примеры встречаются в практике международных коммерческих арбитражных судов, в том числе Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате России (МКАС). Это чрезвычайно важное обстоятельство необходимо учитывать при понимании природы Инкотермс, которые не могут сводиться лишь к сборнику, применяющемуся исключительно после ссылки на него в контракте.
Инкотермс часто характеризуется как сборник международных торговых обычаев. При этом необходим взвешенный подход к пониманию таких категорий, как международный торговый обычай и обыкновение.
Инкотермс нельзя отождествлять с обычаями международной торговли.
Во-первых, сами Правила содержат ссылки на торговые обычаи.
Во-вторых, о самостоятельности существования торговых обычаев в отношении базисов поставки свидетельствует судебно-арбитражная практика, в частности, практика МКАС. Так, в одном из дел МКАС столкнулся с необходимостью определения условий поставки товара. Поскольку стороны не указали в контракте базис поставки товара, МКАС устанавливал обязанности сторон на основании положений контракта с учетом конкретных действий сторон, связанных с его выполнением, а также учитывая торговые обычаи, принятые в международной практике.
В-третьих, как отмечается в литературе, сами Инкотермс оказывают влияние на развитие торговой практики и в этом смысле даже опережают формирование обычая, т. е. приобретают относительно самостоятельный статус по отношению к обычаям. МТП, закрепляя в очередной редакции Инкотермс какое-либо новое правило, исходит из целесообразности его применения участниками международной торговли. Совсем не обязательно, что правило, которое явилось предметом толкования МТП, уже стало торговым обычаем или получило большое распространение на практике. В данном случае деятельность МТП скорее напоминает работу национального законодателя, который путем издания нормативных актов, регулирующих экономические отношения, получает возможность контролировать и направлять их развитие в нужное ему русло. По справедливому замечанию Ч. Дебаттисты, «дело МТП состоит не в том, чтобы изменять пути, по которым идет развитие бизнеса, а помогать ему, упрощая переговоры сторон» (A Language We All Understand).
Следует также учитывать, что для формирования обычных норм в сфере международной торговли, как правило, требуется время. С этой точки зрения постоянные изменения Инкотермс также не означают, что содержащиеся в них условия автоматически становятся обычаями.
Таким образом, возникает ситуация, когда соответствующая торговая практика появляется на основании рекомендации МТП, а не наоборот. Этот процесс получил в литературе название - сознательное формирование обычаев. Сегодня можно утверждать, что МТП не столько пассивно следует сложившимся в международной торговой практике правилам, сколько сама влияет на них в целях их усовершенствования. Все чаще Инкотермс рассматриваются как акт, действующий собственной силой в определенных случаях.
Инкотермс не являются международным договором и не требуют какого-либо формального присоединения к ним государства, однако их статус в национальном праве различных государств не является одинаковым. Например, в Испании, Ираке, Украине Инкотермс подлежат обязательному применению; во Франции и Германии термины рассматриваются как международный обычай и применяются, если стороны не оговорят иное.
В России Инкотермс рассматриваются в качестве неофициальной кодификации, не имеющей самостоятельной юридической силы (юридическое значение имеют лишь положения контракта, содержащего ссылку на Инкотермс). Если искать аналог во внутреннем российском праве, то акты МТП, в том числе Инкотермс, могут быть охарактеризованы как примерные условия договора (ст. 427 ГК РФ), обычно разрабатываемые предпринимательскими объединениями для облегчения процесса заключения и исполнения договора (типового договора, проформы и т. д.). Не обладая самостоятельной юридической силой, такие акты оказывают значительное влияние на регулирование отношений с участием предпринимателей, порой даже большее, чем принятые в той или иной стране официальные источники права.
Статья 5 ГК РФ содержит положения о применении к гражданским отношениям обычаев делового оборота в качестве источника права. В отечественной литературе появились в связи с этим предложения о придании Правилам значения акта, содержащего свод таких обычаев. Постановлением Правления Торгово-промышленной палаты РФ от 28 июня 2001 г. № 117-13 Инкотермс «признан в России торговым обычаем». В этой связи М.Г Розенберг отмечает, что «после признания Торгово-промышленной палатой РФ действия на территории России в качестве обычаев правил Инкотермс: отпадает сложившийся в практике подход, в силу которого положения Инкотермс использовались (когда применимым являлось российское право), как правило, при наличии ссылки на них в контракте либо лишь в определенной мере в качестве ориентира при толковании условий контракта о базисе поставки, сформулированного недостаточно ясно».
В п. 6 ст. 1211 ГК РФ содержится специальное указание: «Если в договоре использованы принятые в международном обороте торговые термины, при отсутствии в договоре иных указаний считается, что сторонами согласовано применение к их отношениям обычаев делового оборота, обозначенных соответствующими торговыми терминами».
Обычаи в сфере торгового мореплавания. Законодательство Российской Федерации содержит множество отсылок к международным торговым обычаям в сфере торгового мореплавания. Например, согласно ст. 138 «Палубный груз» Кодекса торгового мореплавания (КТМ) РФ перевозчик имеет право перевозить груз на палубе только в соответствии с соглашением между перевозчиком и отправителем, законом или иными правовыми актами РФ либо обычаями делового оборота (сходная формулировка содержится в п. 1 ст. 9 Конвенции ООН о морской перевозке грузов 1978 г). При этом, как отмечается в литературе, одни обычаи, сложившиеся в этой области торговли, существуют давно (например, обычай перевозить часть груза на палубе при торговле лесом), другие сформировались недавно.
Обычаи, касающиеся распределения убытков от общей аварии, были обобщены в рамках Международного морского комитета и получили название Йорк-Антверпенских правил об общей аварии (Первоначально приняты в Йорке в 1864 г. - получили название «Йоркские правила»). В 1877 г. были пересмотрены в Антверпене (с 1890 г стали называться Йорк-Антверпенскими правилами). Впоследствии также неоднократно пересматривались (1924, 1950, 1974, 1994 г.). С нашей точки зрения, не совсем правильный подход нашел свое отражение в п. 2 ст. 285 КТМ РФ, согласно которому «при определении рода аварии, определении размера общеаварийных убытков и их распределении применяются Йорк-Антверпенские правила об общей аварии и другие международные обычаи торгового мореплавания». По смыслу закона Йорк-Антверпенские правила отождествляются с обычаями. С нашей точки зрения, эти правила, подобно Инкотермс, формально-юридически являются лишь отражением существующих обычаев и обыкновений, касающихся общей аварии.
Примечание: в морском праве под общей аварией (general average - gross average) понимают имущественный ущерб, намеренно причиненный судну или грузу для избежания угрожающей им общей опасности. По определению КТМ России, общая авария - это убытки, понесенные вследствие произведенных намеренно и разумно чрезвычайных расходов и пожертвований в целях спасения судна, фрахта и перевозимого груза. Например, при снятии судна с мели для уменьшения его осадки груз иногда выбрасывается за борт. Убытки, составляющие общую аварию, могут распределяться пропорционально стоимости судна, фрахта и груза.
Однако в литературе присутствуют и другие мнения. Например, А.Л. Маковский считает, что обычаем Йорк-Антверпенские правила делает «всеобщность и длительность их применения». По мнению И.С. Зыкина, «сила международных обычаев и обыкновений признается и за Йорк-Антверпенскими правилами».
Обычаи в сфере международных расчетов. Отношения по аккредитивной сделке между сторонами внешнеторговой сделки купли-продажи, а также банками регламентируются Унифицированными правилами и обычаями для документарных аккредитивов (Uniform Custom and Practice for Documentary Credits - UCP). Данный документ разработан МТП на основе обобщения банковской практики в области международных аккредитивных расчетов и систематизации сложившихся в банковской сфере обычаев и обыкновений. Унифицированные правила, подобно Инкотермс, не являются нормативным актом и применяются при наличии ссылки на них в договоре между клиентом и банком. Вместе с тем эти Правила отражают международную банковскую практику и могут применяться даже при отсутствии ссылки на них, поскольку рассматриваются как «серьезное доказательство существующих банковских обычаев и практики: будучи косвенно инкорпорированными (incorporated) в различные документарные аккредитивные соглашения». Однако Унифицированные правила МТП нельзя целиком сводить к обычаям, поскольку «включаемые в них положения часто созданы самой МТП». Время от времени Унифицированные правила пересматриваются (этим в рамках МТП занимается специальная рабочая группа), что в некоторой степени приближает их к нормативным актам.
Примечание: под аккредитивом (letter of credit) понимают письменное поручение одного кредитного учреждения другому (во внешней торговле - поручение импортера банку) произвести за счет специально забронированных средств оплату по товаро-транспортным документам за отгруженный товар или выдать предъявителю (во внешней торговле - экспортеру) определенную сумму денег.
Аккредитив предназначен для оплаты только поименованных в нем товаров и услуг; он не может быть дополнен или переадресован. Для отдельных граждан аккредитив служит именной ценной бумагой, удостоверяющей право лица, на имя которого она выписана, получить в кредитном учреждении указанную в ней сумму. Для юридических лиц в России существует четыре вида аккредитивов: отзывные, безотзывные, покрытые и непокрытые. Покрытыми (депонированными) считаются аккредитивы, при открытии которых банк перечисляет собственные средства плательщика или предоставленный ему кредит в распоряжение банка поставщика (исполняющего банка) на отдельный балансовый счет. Непокрытый (гарантированный) аккредитив обычно открывается в банке поставщика, при условии корреспондентских отношений между банком-эмитентом (открывающим аккредитив) и исполняющим банком. Последнему в этом случае предоставляется право списывать всю сумму аккредитива с корреспондентского счета банка-эмитента. Аккредитив называется товарным (документарным), если имеются документы об отгрузке; чистым – если таковые отсутствуют. Промежуточное положение между ними занимает аккредитив для оплаты еще не отгруженных товаров, но уже находящихся на складе (выплата по такому аккредитиву производится не против коносамента, а против складской расписки или подобных документов). Аккредитив может быть авизован бенефициару (получателю платежа) через банк в его стране без обязательств со стороны этого банка. За выполнение аккредитивных операций банки берут комиссию.
Продолжая рассмотрение правил о документарных аккредитивах полагаем важным подчеркнуть, что Унифицированные правила являются составной частью каждого документарного аккредитива, на что указывает включаемая в его текст стандартная оговорка. Таким образом, Правила действуют как договорные условия. При этом стороны вправе урегулировать отношения по аккредитивной сделке иначе, чем это установлено в Правилах. Однако их распространенность на практике является настолько широкой, что они применяются всеми банками практически без изменений, чему способствуют и стандартные формы аккредитивов, рекомендуемые МТП.
Стандартные формы документарных аккредитивов. Публикация МТП 416/19 / Пер. с англ. М.Л. Каляева. - Самара: Издательский дом «Федоров», 1993; Новые стандартные документарно-аккредитивные бланки для унифицированных правил - 500, используемый банками электронный документооборот, в том числе система SWIFT (Society for Worldwide Interbank Financial Telecommunication) - автоматизированная международная система трансмиссионной связи, другое название: Международная межбанковская организация по финансовым расчетам по телексу.
Широко используется банками всего мира для обслуживания документооборота и производства платежей. Если сообщения передаются через систему SWIFT, то положения Унифицированных правил применяются автоматически, если не будет обусловлено иное. Применение Унифицированных правил и обычаев для документарных аккредитивов предусмотрено также некоторыми Общими условиями поставок (ОУП), например, ОУП СЭВ - Финляндия (п. 11.1.3), ОУП СССР - СФРЮ (п. 3.49). Положения Унифицированных правил нашли отражение в известной Инструкции ВТБ № 1.
Международные расчеты по инкассо регулируются Унифицированными правилами по инкассо (Uniform Rules for Collections -URC). Данный документ разработан МТП и по своей правовой природе обладает характеристиками, подобными Унифицированным правилам и обычаям для документарных аккредитивов. При этом под инкассо (collection of payments) понимается банковская операция, по которой банк получает по поручению своего клиента причитающиеся ему денежные средства от третьих лиц на основании расчетных документов, акцепта ценных бумаг и товарных документов. Чаще применяется при безналичных расчетах по акцептной форме за товары и услуги, а также используется при необходимости получить с должника платежи по исполнительным и приравненным к ним документам, сданным кредитором. Плата, взимаемая банками за инкассовую операцию (сбор за инкассо), определяется ее характером и условиями получения платежа с покупателя.
Обычаи в сфере международного торгового страхования. В рамках законодательства страны страховщика важную роль играют правила страхования, разработанные самими страховыми обществами. В практике международной торговли широко применяются Условия страхования грузов (Institute Cargo Clauses), разработанные Объединением лондонских страховщиков (Institute of London Underwriters), основанным в 1884 г. Этому Объединению принадлежит большая роль в унификации деловых обыкновений: на протяжении длительного времени оно обобщает и унифицирует стандартные условия страхования и издает собственные правила страхования - «оговорки» (clauses), которые регулярно обновляются и пересматриваются (последняя редакция Правил - 1982 г.).
Согласно ст. 943 ГК РФ условия, на которых заключается договор страхования, могут быть определены в стандартных правилах страхования, принятых страховщиком либо объединением страховщиков (п. 1). При этом в договоре должна быть ссылка на эти правила, а сами правила должны быть изложены в одном документе с договором либо приложены к нему (п. 2). В литературе высказана точка зрения, что указанное положение не применяется к общеизвестным правилам страхования, в частности, к правилам Объединения лондонских страховщиков: если при заключении договора страхователь делает ссылку на указанные правила, то следует исходить из того, что указанные правила известны страхователю и нет необходимости прикладывать текст правил к договору.
Таким образом, международный торговый обычай выступает регулятором международных частноправовых отношений, главным образом тех, которые складываются в области внешнеторговой поставки, международных расчетов и страхования. По своей правовой характеристике в соответствии с российским законодательством он может быть отнесен к обычаям делового оборота (ст. 5 ГК РФ). Однако место международного торгового обычая в правовой системе Российской Федерации определяется не только российским правом, но также и международными соглашениями, содержащими отсылки к торговым обычаям.
Как отмечено выше, к другим, весьма важным аспектам развития торгово-контрактного права относят заключение так называемых региональных соглашений. В качестве примера одного из таких документов можно привести Римский договор (1957 г.) об учреждении Европейского экономического сообщества, предусматривающий создание «Общего рынка» стран-участниц, снятие количественных ограничений на ввоз и вывоз товаров, отмену таможенных сборов. Становление «Общего рынка» проходило в несколько этапов. Подписание в 1991 г. Маастрихского договора о создании Европейского союза повлекло закрепление «единого внутреннего рынка» стран-участниц, признание приоритета «европейского права» над соответствующими нормами национального права. Огромное количество директив и рекомендаций руководящих органов ЕС является нормативной базой для стран Единой Европы.
Европейское гражданское, торгово-контрактного право оказало существенное влияние на становление и развитие российской экономической правовой системы. Для оптимизации восприятия материала полагаем важным рассмотреть такой важный вопрос, как содержание торговых кодексов, действовавших в других странах на предмет регулирования ими торгового оборота – установления правил коммерческой, в том числе внешнеторговой, деятельности.
Необходимо отметить, что на протяжении всей истории развития торгово-контрактного права, наблюдалось правовое явление, получившее название эклектики кодексов, выражающееся в том, что ни в одном из кодексов законодатели не смогли обеспечить предметное единство - соблюсти чистоту, рафинированность очерчивания своего предмета. Помимо собственно коммерческой деятельности кодексы регулируют также иные вопросы, не относящиеся напрямую к продвижению товаров, даже вообще никаким образом не касающиеся торговли.
В частности, Торговый кодекс Франции содержит разделы о несостоятельности организаций, причем не только торговых; включает нормы о торговых судах - регулируя арбитражный процесс в сфере реализации торговых правоотношений, что приводит к определенного рода путанице в законоприменительной практике, учитывая, что арбитраж регламентирован иными, в том числе, не менее значимыми нормативными правовыми актами Франции. Торговый кодекс Португалии помимо торговых сделок регулирует обязательства займа, страхования, перевозки. Германское торговое уложение наряду с торговлей регулирует грузопассажирские перевозки и экспедиционную деятельность. В Единообразном торговом кодексе США значительное место уделено обращению ценных бумаг, регулированию банковских операций, договору аренды.
Таким образом, в каждом торговом кодексе содержатся нормы о торговом обороте, образующие ядро этого акта, и иные, добавочные положения, косвенно касающиеся торговли. Сложившееся положение объясняется тем, что, согласуясь с общепринятой в мире практикой, законодатели стремятся использовать издание кодифицированного торгово-контрактного законодательного акта для попутного решения в нем вопросов, порой совершенно не относящихся к торгово-контрактной деятельности, но актуальных в данный момент. Для законодателя не имеет значения строгое проведение в нормативных правовых актах отраслевых разграничений. Это совершенно обычное дело, когда законодательные акты издаются как сборные, включают в себя нормы, относящиеся к разным отраслям права. При этом подобный законотворческий подход, не должен влиять на несоблюдение предмета, не должен допускать его размывания, нарушать отраслевое единство и содержательную целостность торгового права как науки и учебной дисциплины.
Сложившееся положение дел позволяет выделять из науки торгового права такую подотрасль как торгово-контрактное право вообще и внешнеторговое контрактное право в частности. В нашей стране отдельного торгового кодекса никогда не было. Вопросы торгового оборота регулировались и продолжают регулироваться различными нормативными правовыми актами. Достаточно подробно, детализировано, отдельные аспекты торговых отношений средневековой Руси были разработаны в Соборном уложении (1649 г.), небезосновательно считающимся выдающимся правовым памятником Средневековья. Другой акт, относящийся к средневековому периоду развития отечественного торгово-контрактного права, Торговый устав (1653 г.), устанавливал, в частности, единую торговую пошлину с продаж. Новоторговый устав (1667 г.) регулировал также внешнеторговый оборот. Принимались и другие законодательные акты о торговле, торговом деле и торговом люде.
Необходимо отметить, что развитие товарного производства в России в значительной степени сдерживалось существованием крепостничества, что являлось серьезным тормозящим фактором и способствовало отставанию торгово-контрактного права. Важными шагами по формированию торгово-контрактного законодательства стало принятие Торгового устава (1887 г.), составленного путем соединения, как принято говорить в наше время, компиляции, различных актов и получившего новую редакцию в 1903 г., а также Устава торгового судопроизводства (1903 г.).
Разделение актов непосредственно торгового законодательства и процессуального законодательства в сфере торговли явилось результатом глубокого осмысления европейской законотворческой практики и устранения выявленных недостатков, что свидетельствует о прогрессивности отечественной юридической мысли.
Торговый устав состоял из трех книг, которые последовательно дополнялись по годам. Подобная законотворческая практика реализуется и в наше время, например, современный ГК РФ вводился поэтапно, по частям; на сегодняшний день действует четыре части.
В первой книге Торгового устава регулировалась деятельность торговых обществ и товариществ. И здесь прослеживается юриспруденциальная преемственность - в части первой ГК РФ. в том числе, содержатся базовые нормы, регламентирующие деятельность юридических лиц, а также исчерпывающий перечень коммерческих организаций.
Во второй книге содержалось русское морское право, причем в детально разработанном виде - 560 статей; для сравнения в утратившем силу Кодексе торгового мореплавания Союза CCI содержалось 309 статей, а в ныне действующем Кодексе торгового мореплавания РФ содержится 430 статей.
Третья книга включала административные установления: oб измерительных приборах, о содержании торговых помещений и складов, о ведении купеческих книг, о порядке торговли отдельными товарами. В настоящее время указанные положения регламентированы специальными нормативными правовыми актами требующими кодификации в целях создания единого нормативного документа, уменьшающего коррупционноемкость в сфер применения торгово-контрактного законодательства.
Устав торгового судопроизводства определял порядок организации и деятельности коммерческих судов. Первые такие суды были образованы в 1832 г. при Николае I в Одессе и Архангельск; К концу XIX в. они имелись почти во всех губернских центра) что и потребовало издания Устава. Коммерческие суды решал все споры по торговому обороту, по биржевым операциям, спор: между участниками торговых товариществ. Оба устава утратил силу после Октябрьской революции 1917 г.
В первые советские годы всплеск внимания к торгово-контрактному праву был связан с новой экономической политикой нэпом. Необходимо упомянуть, что в соответствии с постановлением СНК РСФСР велась работа по составлению проекта Торгового свода. Его предполагалось издать в качестве одной из частей ГК РСФСР 1922 г. Комиссией под эгидой ВСНХ был составлен проект Торгового свода СССР. Он обсуждался на протяжении нескольких лет. Но после отказа от нэпа все работы над Торговым сводом были прекращены.
В современной России принят целый ряд нормативных правовых актов, отнесенных к торгово-контрактному праву.
Наиболее важным из них является Конституция Российской Федерации, гарантирующая в Российской Федерации единство экономического пространства, свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств, поддержку конкуренции, свободу экономической деятельности (ч. 1 ст. 8).
Другим значимым актом в сфере регулирования торговых и контрактных правоотношений является Гражданский кодекс Российской Федерации, содержащий, как неоднократно отмечалось выше, базовые положения о деятельность коммерческих организаций и индивидуальных предпринимателей, а также основные положения о сделках, ценных бумагах, обязательствах, договорах и многое другое.
К законодательным актам торгово-контрактного права относят, в частности:
Закон РФ от 7 июля 1993 г. № 5340-1 «О торгово-промышленных палатах в Российской Федерации»;
Федеральный закон от 2 декабря 1994 г. № 53-ФЗ «О закупках и поставках сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия для государственных нужд»;
Федеральный закон от 21 июля 2005 г. № 115-ФЗ «О концессионных соглашениях»;
Федеральный закон от 14 апреля 1998 г. № 63-ФЗ «О мерах по защите экономических интересов Российской Федерации при осуществлении внешней торговли товарами»;
Федеральный закон от 21 июля 2005 г. № 94-ФЗ «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд»;
Федеральный закон от 8 декабря 2003 г. № 165-ФЗ «О специальных защитных, антидемпинговых и компенсационных мерах при импорте товаров»;
Федеральный закон от 8 декабря 2003 г. № 164-ФЗ «Об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности»;
Федеральный закон от 18 июля 1999 г. № 183-ФЗ «Об экспортном контроле».
К иным источникам торгово-контрактного права принято, в частности, относить:
Указ Президента РФ от 18 августа 1996 г. № 1209 «О государственном регулировании внешнеторговых бартерных сделок»;
Консульский устав Союза Советских Социалистических Республик. Утвержден Указом Президиума Верховного Совета СССР от 25 июня 1976 г.;
Номенклатуру Госстандарта РФ от 30 июля 2002 г. № 64 «Номенклатура продукции и услуг (работ) № 1, в отношении которых законодательными актами Российской Федерации предусмотрена их обязательная сертификация»;
Порядок проведения независимой экспертизы проектов международных контрактов, представленных предприятиями и организациями. Утвержден Минэкономики РФ 9 февраля 1999 г.;
постановление Правительства РФ от 29 августа 2001 г. № 634 «Об утверждении Положения об осуществлении контроля за внешнеэкономической деятельностью в отношении возбудителей заболеваний (патогенов) человека, животных и растений, генетически измененных микроорганизмов, токсинов, оборудования и технологий»;
постановление Правительства РФ от 14 июня 2001 г. № 462 «Об утверждении Положения об осуществлении контроля за внешнеэкономической деятельностью в отношении оборудования и материалов двойного назначения, а также соответствующих технологий, применяемых в ядерных целях»;
• постановление Правительства РФ от 16 апреля 2001 г. № 296 «Об утверждении Положения об осуществлении контроля за внешнеэкономической деятельностью в отношении оборудования, материалов и технологий, которые могут быть использованы при создании ракетного оружия»;
постановление Правительства РФ от 7 июня 2001 г. № 447 «Об утверждении Положения об осуществлении контроля за внешнеэкономической деятельностью в отношении товаров и технологий двойного назначения, которые могут быть использованы при создании вооружений и военной техники»;
постановление Правительства РФ от 24 сентября 2001 г. № 686 «Об утверждении Положения об осуществлении контроля за внешнеэкономической деятельностью в отношении химикатов, оборудования и технологий, которые могут быть использованы при создании химического оружия»;
постановление Правительства РФ от 12 июля 1996 г. № 799 «О мерах по защите потребительского рынка Российской Федерации от проникновения некачественных импортных товаров»;
приказ ГТК РФ от 23 мая 1996 г. № 315 «О контроле за экспортом товаров, которые могут быть применены для создания оружия массового уничтожения и ракетных средств его доставки»;
приказ Комитета РФ по военно-техническому сотрудничеству с иностранными государствами от 19 июля 2001 г. № 54 «Об утверждении Инструкции по формированию сводного объема экспорта продукции военного назначения и представлению отчетности о внешнеторговой деятельности в отношении продукции военного назначения»;
приказ ФПС РФ, МВД РФ, МИД РФ, МНС РФ, МПР РФ, Минфина РФ, Минэкономразвития РФ, Госкомрыболовства РФ, ГТК РФ, ФСБ РФ, Федеральной службы налоговой полиции РФ и ЦБР от 14 ноября 2000 г. № 319/827/30613/гс/БГ-3-11/325/172/97н/ 1/223/785/465/278/ОД-212 «Об утверждении Положения о взаимодействии и координации деятельности федеральных органов исполнительной власти в сфере охраны водных биологических ресурсов и контроля за внешнеторговыми операциями с продукцией рыбного промысла»;
Соглашение между ГТК РФ и Госстандартом РФ о взаимодействии при отнесении ввозимых товаров к Номенклатуре продукции и услуг (работ), в отношении которых законодательными актами Российской Федерации предусмотрена обязательная сертификация. Утвержден ГТК РФ и Госстандартом РФ 11 марта 2003 г. № 11-10/02, БА-110-25/900 и ряд других нормативных актов.
Полагаем важным определить соотношение торгово-контрактного и гражданского законодательства, торгового и гражданского права. Торговый оборот - один из участков имущественных отношений, в основном регулируемых гражданским законом. Поэтому торговое законодательство образует специальную часть, раздел гражданского законодательства. Торговое законодательство - это относительно обособленная от гражданского законодательства совокупность правовых норм, регулирующих торговую деятельность, что имеет два важных следствия:
Поскольку торговое право решает отдельные, специальные вопросы имущественных отношений, являясь частью гражданского права, было бы совершенно неправильно говорить о дуализме, двойственности гражданского и торгового права.
Торговое законодательство должно пониматься как специальная часть гражданского законодательства, а торговое право -как подотрасль гражданского законодательства, подобно жилищному или транспортному, которые регулируются специальными кодексами, но никакого дуализма с гражданским кодексом не создают.
Общие положения гражданского законодательства распространяются на отношения торгового оборота. Таковы правила о юридических лицах, праве собственности, способах защиты, ответственности и др. Нет необходимости повторять их в торговом законодательстве, чтобы не создавать удвоение в регулировании.
Торгово-контрактное законодательство разрабатывается для закрепления договорной специфики торговой деятельности, отражения ее особенностей. В случаях когда какой-то вопрос в торговом законе урегулирован иначе, чем в гражданском, то к торговле применяются нормы торгового законодательства. Важно понимать не только взаимоположение, но и взаимовлияние торгового и гражданского права. Гражданское право своим происхождением и развитием обязано в первую очередь торговле. Потребности регулирования товарных рыночных отношений оказывают определяющее влияние на развитие гражданского права, основных его институтов. Что касается договоров, то по выражению известного английского ученого-юриста В. Ансона, «договорное право является детищем торговли», т. е. главное регулирующее средство гражданского права - договор (контракт) - возникло и сформировалось под воздействием потребностей торгового оборота.
Анализ российского законодательства о торгово-контрактной деятельности свидетельствует о его недостаточной проработанности. Во многом не закончено формирование самой законодательной основы товарного обращения. Имеющиеся нормативные акты носят разрозненный характер, содержат противоречия. Отсутствует единая направленность нормативных установлений, четкая и обоснованная система регулирования рыночных отношений. Недостаточность законодательной базы влечет массовое издание ведомственных актов.
Возникает объективная необходимость в разработке и принятии унифицированного законодательного акта - Торгового кодекса России, который должен служить формированию российского товарного рынка, созданию его структуры, налаживанию торгово-хозяйственных, в том числе внешнеторговых, связей и их развитию.
