1 Архив Ленгорсуда, дело Jfc 2-м, i960. * Архив Ленгорсуда, дело № 2-2. 1064.

с ебе более гнусное по своей жестокости и извращенно­сти преступление.

Судебная коллегия Верховного Суда РСФСР исклю­чила обвинение Г. по Указу от 4 января 1949 г., приведя весьма неубедительные довоцы, а по ст. 136 УК РСФСР 1926 года заменила высшую меру наказания 15 годами лишения свободы, сославшись лишь на то, что колле­гией «учтены обстоятельства дела»(!).

Если даже согласиться с исключением обвинения Г. по Указу от 4 января 1949 г., то каких же «обстоятельств дела» еще недостаточно для признания совершения убийства при отягчающих обстоятельствах?

Такая, по существу безмотивная, замена наказания и необоснованное его смягчение не имеет ничего общего с гуманизмом, не служит делу укрепления социалисти­ ческой законности и борьбе с особо тяжкими преступ­ лениями. ■

Таким образом, социалистический гуманизм при ин­дивидуализации наказания выражается в назначении такого наказания виновному, которое было бы справед­ливым, а значит, способствовало бы его исправлению и перевоспитанию, и в то же время являлось карой, пока­зывающей отрицательное отношение Советского госу­дарства к лицам, совершающим преступления.

§ 4. Индивидуализация наказания и социалистическое . Правосознание

Социалистическое-правосознание, по нашему мнению, должно рассматриваться не как принцип назначения наказания, а как принцип, характеризующий советское уголовное право вообще. Однако необходимо кратко остановиться на его соотношении с индивидуализацией наказания, поскольку закон прямо указывает, что при выборе меры наказания советский суд должен руковод­ ствоваться своим социалистическим правосознанием (ст. 32 Основ уголовного законодательства, ст. 37 УК РСФСР). ' .

Правосознание всегда носит классовый характер. В обществе, разделенном на антагонистические классы, нет и не может быть единого правосознания. К. Маркс указывал, что правосознание может быть единым,

23

в сенародным лишь тогда, когда закон явится сознатель­ным выражением народной воли'.

Поскольку в Советском государстве законы — это сознательное выражение народной волн, то и правосоз­нание у нас всенародное, единое. Отсюда закон есть форма выражения социалистического правосознания. Оба эти понятия — законность и правосознание — не­разрывны

Каждое нарушение закона, общественно опасное деяние и личность совершившего это деяние советский суд оценивает, руководствуясь социалистическим право­сознанием. Именно социалистическое правосознание поз­воляет суду правильно применить статью закона и наз­начить справедливое и целесообразное наказание.

При характеристике личности виновного очень важ­но оценить его и совершенное им преступное деяние с точки зрения того, что собой представляет человек, како­во его поведение в прошлом, отношение к труду, куль­турный уровеныи т. п. Например, чем выше общеобразо­вательный и культурный уровень человека, тем 'менее ему можно прощать проступки перед обществом, совершен­ные в циничной форме, с полным сознанием опасности содеянного. Так, некий Г. был осужден одним из народ­ных судов Ленинграда, за злостное хулиганство к двум годам лишения свободы. Прокурор Ленинграда принес протест на приговор, мотивируя его тем, что Г. ранее несудим, окончил институт и получил звание инженера. Суд обоснованно, на наш взгляд, отклонил протест, указав, что с точки зрения социалистического правосоз­нания то, что человек имеет высшее образование и дип­лом инженера, не может быть смягчающим обстоятель­ством при совершении злостного хулиганства, ибо как раз с такого человека должно больше спрашиваться- он действовал, отчетливо сознавая общественно опасный характер своих поступков. Мера же наказания судом была назначена исходя из индивидуальных особенно­стей Г. и совершенного ям деяния.

Руководствуясь социалистическим правосознанием, советский суд всегда должен учитывать, стоит ли перед ним лицо, случайно совершившее преступление, человек, в жизни которого преступление явилось досадным эпи-

См К М«ркс н Ф. Эвг«льс, Соч., т. I, стр 253.

24

з одом, или перед ним человек, не желающий честно тру. литься, уважать советские законы и нормы обществен­ного поведения. В соответствии с этим суд решает, при­менять ли к нему меры общественного воздействия или уголовное наказание и какую конкретно меру.

В результате такого подхода к оценке деяния я ви­новного советский суд избирает меру наказания спра­ведливую, гуманную и целесообразную для исправления и перевоспитания преступника

Глава И

УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ И НАКАЗАНИЕ

Основы уголовного законодательства, а также УК РСФСР употребляют понятия уголовной ответственно­сти и наказания.

Так, ст. 3 Основ говорит, что уголовной ответствен­ности и наказанию подлежит только лицо, виновное в совершении преступления, предусмотренного уголовным законом

Термин «ответственность» употребляется в ст. ст. 10, II, 12, 15 раздела о преступлении Основ уголовного за­конодательства. В ст 32 раздела о назначении наказа­ния и об освобождении от наказания говорится об об­щих началах назначения наказания, а в ст. ст 33 и 34— об обстоятельствах, смягчающих и отягчающих ответст­венность, и т д

До недавнего времени привлечение к уголовной от­ветственности влекло за собой, как правило, применение мер уголовного наказания

Однако в настоящий период, когда целый ряд функ­ций, в том числе функция охраны правопорядка, посте­пенно передаются государством в руки общественных организаций, привлечение к уголошюй ответственности не стало с неизбежностью влечь применение через суд уголовного наказания. Таким образом, реакция госу­дарства на преступные действия субъекта заменяется реакцией общества Привлечение к уголовной ответст­венности в ряде случаев ведет к применению мер обще­ственного воздействия через товарищеский суд (ст. 7 УПК РСФСР), комиссию по делам несовершеннолетних

(ст. 8 УПК РСФСР), либо с передачей виновного на по. руки коллективу трудящихся (ст. 9 УПК РСФСР).

Часто даже при привлечении нескольких лиц. к уго­ловной ответственности по одному делу решение органа, производящего расследование, или суда может быть раз­личным по отношению к каждому из преступников, и одна форма может быть заменена другой к одним при. меняется уголовное наказание, к другим — меры обще­ственного воздействия.

В других случаях привлечение к уголовной ответст­венности ведет к вынесению судом обвинительного при­говора и назначению наказания с возложением одновре­менно на коллектив трудящихся обязанностей по пере­воспитанию осужденного (ст. 38 Основ уголовного законодательства и ст. 44 УК РСФСР), чем достигается сочетание уголовного наказания и мер общественного воз­действия '.

Тем самым Советское государство нашло новую фор­му воздействия на неустойчивых людей, чьи действия и личность не представляют большой общественной опасности привлечение к уголовной ответственности и наказание сочетаются с мерами общественного воздей ствия.

К уголовной ответственности лицо, совершившее пре­ступное деяние, могут привлечь органы дознания, след­ствия, прокуратуры, а также суд в случаях, установлен­ных советским законодательством И эти органы обязаны,

¹ Автор рассматривает условное осуждение как уголовное на­казание, так как виновный приговаривается к лишвн-ию свободы, хотя в силу ряда причин он реально свободы не лишается, а нака занне считается условным

Гакой же позиции придерживаются М И Якубович (см О пра еовой природе института условного осуждения, «Советское государ ство и право» 1946 г № 11—12, стр 59), М Гельфер (Условное осуждение в СССР, «Проблемы социалистического права» 1939 г Jft 2. стр 42)

М Д ШаргородскиП рассматривает условное осуждение как особый порядок отбывания наказания («Советское уголовное право, часть Общая», изд-во ЛГУ, 19Ь0, стр 513).

Авторы учебника по советскому уголовному праву изд. 1952 го­ла (стр 384), а также А. А Герцензон (Уголов ше право, часть Общая, 1948 стр 80), Б С Вайсман (Условное осуждение по со­ветскому уголовному праву, автореферат канд дисс. Л, 19э4, стр \\). Ф И Раниш (Условное осуждение n~i советскому уголов­ному праву, автореферат канд. дисс, Львзи, 1951, стр 15) рассмат­ривают условное осуждение как отсрочку применения наказания

»7

исследуя обстоятельства дела, индивидуализи­ровать уголовную ответственность каждого привлечен­ного, т. е. правильно квалифицировать совершенное преступное деяние, всесторонне, полно и объективно исследовать материалы дела и учесть уличающие и оп-равдывиющие обстоятельства, определяющие степень общественной опасности деяния и лица, совершившего преступление.

Индивидуализация уголовной ответст­венности — это установление того, в ка­кой степени обязан отвечать субъект пе­ред государством или обществом за со­вершенные им противоправные виновные и наказуемые действия.

При привлечении кого-либо к уголовной ответствен­ности органы следствия и дознания, выясняя роль лица в совершенном преступлении, причины и побудительные мотивы, толкнувшие его на преступный путь, изучая смягчающие и отягчающие обстоятельства, личность преступника, устанавливают индивидуальную от­ветственность каждого участника преступления.

Индивидуальная ответственность лица, отраженная в различных процессуальных документах, составляющихся в стадии дознания и предварительного следствия, позво­ляет в дальнейшем суду назначить наказание, соответ­ствующее степени и характеру общественной опасности совершенного преступления и личности виновного.

Первоначальная стадия индивидуализации ответст­венности происходит до момента предъявления обвине­ния лицу, созершившему преступление, и завершается предъявлением ему обвинения. Примерно в этот же мо­мент в большинстве случаев решается вопрос об избра­нии меры пресечения, что является составной частью индивидуализации ответственности.

Бывает, что обвинение предъявляется лицу незадол­го до окончания дознания или следствия, и в самом постановлении о предъявлении обвинения показано, чтб совершил обвиняемый и за чтб он должен быть и будет предан суду.

Однако во многих случаях между предъявлением обвинения и окончанием расследования существует зна­чительный разрыв во времени. Орган, производящий расследование, на основе первоначальных данных, предъ-

28

я вляет лицу обвинение, а затем исследует все обстоя, тельства дела, что и получает отражение в обвинитель­ном заключении. Перед составлением обвинительного заключения обвинение иногда перепредъявляется лицу, привлекаемому к ответственности. В этих случаях в про­цессе расследования выясняется в полном объеме (или почти в полном) содеянное, что позволяет следователю или лицу, производящему дознание, вменить деяние в вину преступнику.

Если к ответственности привлекается несколько че­ловек, то выясняется, что именно каждым из них совер­шено, какова его роль в совершенном преступлении и другие обстоятельства, характеризующие степень ответ­ственности каждого из привлеченных. Причем обвини­тельное заключение должно составляться органами рас­следования так, чтобы тот из виновных, кто представ­ляет большую общественную опасность, является ини­циатором или организатором преступления, назывался первым в списке лиц, которым предъявлено обвинение Дальнейшее перечисление обвиняемых должно идти по степени их общественной опасности и роли в содеянном. Все это помогает суду при решении вопроса о выборе меры наказания избрать справедливое и целесообразное наказание, соответствующее индивидуальной вине каж­дого, совершившего преступление. Приведем несколько примеров.

Органами милиции Ленинграда были привлечены к уголовной ответственности некие С. и В. по ч. II ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об усилении охраны личной собственности граж-дан> за совершение целого ряда краж белья с чердаков жилых домов Сначала они были задержаны и изобли­чены в совершении четырех краж, в чем им и было предъ­явлено обвинение, и установлено, что оба они обществен­но полезным трудом не занимались. Эти обстоятельства были зафиксированы в постановлении о предъявлении им обвинения и избрании меры пресечения — содержания под стражей.

Возбуждено уголовное дело было 24 марта 1959 г., мера пресечения избрана 27 марта, а расследование полностью закончено 10 апреля. В процессе расследова­ния было установлено, что С. и В. занимались кражами систематически и совершили в течение марта 1959 года

29

семь краж. Поэтому после окончания расследования, когда преступная деятельность С. и В. была исследова­на в полном объеме, обвинение им было перепредъ-явлено.

При характеристике личности обоих преступников и их роли в совершенном преступлении в обвинительном заключении было подчеркнуто, что С. продолжительное время не работал и ранее был судим за кражу, в то вре­мя как В. совершил преступление впервые. Из обвини­тельного заключения также следовало, что хотя оба пре­ступника совершили одинаковое количество краж, С. втянул в преступление В. Эти данные в сочетании с ха­рактеристиками личностей каждого из преступников в обвинительном заключении индивидуализировали ответ­ственность обвиняемых, позволив суду выбрать для каж­дого виновного индивидуальное наказание с учетом, ко­нечно, обстоятельств, выявленных в судебном заседании.

Народный суд, придя к выводу о том, что степень ответственности В. и С. различна, назначил С. меру на­казания — семь лет лишения свободы, а В. — шесть лет лишения свободы.

Другое дело — по обвинению Г. и Ф. в преступлении, предусмотренном ч. И ст. 1 Указа Президиума Верхов­ного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об усилении охра-ныличной собственности граждан:», свидетельствует о том, что иногда суды, находясь под впечатлением тяже­сти совершенного преступления, не индивидуализируют наказание виновным, хотя на предварительном следст­вии отчетливо выявляются различная роль преступников в преступлении и иные обстоятельства, свидетельствую­щие о разной степени их ответственности. Индивидуальная ответственность участников данной преступной груп-лы была отражена в обвинительном заключении следую­щим образом: «Произведенным расследованием уста­новлено, что обвиняемый Г., освободившись I августа 1958 г. из мест заключения, приехал в Ленинград и, we желая заниматься общественно полезным трудом, снова стал совершать преступления. Так, он в ночное время р. Ленинграде, подобрав ключи, пр.жикал в квартиры домов, откуда похищал носильные вещи.

В декабре 1958 года Г. познакомился с обвиняемой Ф., стал с нею сожительствовать и вовлек ее в'совер­шение преступлений. Они стали совершать некоторые

30

кражи совместно, при этом Г. проникал в квартиры, по­хищал из прихожих веши, прятал их во дворах домов, а утром совместно с Ф. они брали эти вещи и продавали на рынках и в других местах».

Из приведенной выдержки отчетливо видно, кто был инициатором преступления, какова роль Ф., как и на почве каких отношений она была втянута в совершение преступлений. Характерно и то, что и после знакомства с Ф. Г. не все преступления совершал совместно с нею.

Народный суд, рассматривавший дело, исходя из того, что Г. и Ф. совершили весьма большое количество краж, назначил обоим одинаковую меру наказания — 10 лет лишения свободы, хотя, конечно, это не соответ­ствовало индивидуальной вине обоих преступников.

Для индивидуализации ответственности и назначения в последующем наказания важно изучить в стадии предварительного расследования личность субъекта, привлекаемого к уголовной ответственности.

Следователь или лицо, производящее дознание мо­гут получить и получают такие сведения о преступнике, которые позволяют уже в процессе расследования су­дить как о самом преступнике, так и о характере совер­шенного им преступления.

Мотивы и цель, которыми руководствовался преступ­ник, время и условия совершения преступления, характер действий поэволяют оценить степень обществеиной опас­ности деяния, а возраст, профессия, склонности, привыч­ки н другие данные, относящиеся к личности,— степень общественной опасности самого преступника.

Закон (ст. 74 УПК РСФСР) не случайно говорит о том, что свидетель может быть допрошен о любых об­стоятельствах, подлежащих установлению в конкретном деле, в том числе о личности обвиняемого, потерпевше­го и о своих взаимоотношениях с ними. Именно всесто­роннее исследование обстоятельств, характеризующих преступление и личность преступника в процессе рас-следова-ния, позволит назначить суду в последующем наказание, соответствующее индивидуальной вине пре­ступника.

Для того чтобы назначить виновному справедливое и целесообразное наказание, способствующее его исправ­лению и перевоспитанию, суд должен иметь ясное, точ­ное и полное представление о личности преступника.

31

О тступление от конституционного припкппа ответстпеипостИ только в судебном порядке, по приговору суда, в любой тео­ретической концепции уголовной ответственности неизбежно переносит ее начало (или начало ее реализации) на ту или иную досудебную стадию уголовного процесс;!, чго придает последнему совершенно несвойственную ему функцию — ныа. ступать в качестве инструмента карательного воздействия, а на органы дознания и следствия возлагает не принадлежащую им функцию осуществления правосудия. Это действительно так, поскольку сторонники концепции «ответственность — обязанность» видят, как правило, начало реализации уголов­ной ответственности в привлечении лица в качестве обвиня­емого и в применении вслед за тем таких принудительных мер, как отстранение от должности, заключение под стражу и т. п. По мнению В. И. Курляидского, даже само требование строгой индивидуализации уголовной (мнегепнчшостн «долж­но оставаться в силе в'отношенип применения и такого рода мер принуждения»⁷⁸.

С иных позиций, но к аналогичным выводам приходят тс апторы, которые хотя и не разделяют концепции отождествле­ния >головноп ответственности и уголовно-правового отноше­ния (обязанности отвечать), но mityr ее содержание за пре­делами санкции уголовно-правовой нормы Так, по мнению II. А. Огурнова, уюлопная ответственность начинается там, где начинается государственное принуждение как последствие совершенного преступления⁷⁹. Когда же она начинается? От­пет на чтот вопрос не вполне четок, так как, с одной стороны, II. Л. OiypnoB сочувственно цитирует высказывание Л. AJ Кар-нееной, no.iat aiomeii, что актом привлечения к уголовной от­ветственности и ут.ювнос cjдопропзводсшо вводится цен­тральная фигура процесса—обвиняемый, но из данного об­стоятельства cine не следует, что обвиняемый с этого момен­та несет уголовную ответственность"⁰, а с другой — утвер­ждает, что «привлечение лица к уголовной ответственности... не только процессуальный акт органов предварительного рас­следования, это одновременно привлечение к уголовной ответ­ственности в материально-правовом смысле»" Во всяьом слу­чае не вызывает сомнения, что, по II. А Огурцову, государ­ственное принуждение осуществляется в момент применения к обвиняемому мер процессуального пресечения, — и «с этого момента начинается уголовная ответственность»⁸². По­чему? Потому, что закон (ст. 3 Основ уголовного законо­дательства) не отождествляет уголовную ответственность и

I80

н аказание. Наказание — часть ответственности, а «другой ее частью н являются меры процессуального принуждения»"¹, однако не любые, а «лишь те меры пресечения, специфичес­кое государственно-принудительное содержание которых свя­зано с ограничением в той или иной степени личной сиободы граждан ..а также их имущественных прав»". Итак, меры пресечения и наказания образуют юридическое содержание уголовной ответственности, которое, как полагает TI. А. Огур­цов, одновременно имеет еще и социальное содержание — отрицательную морально-политическую оценку, осуждение и порицание преступления и личности преступника⁸⁵. В конеч-• ном итоге Н. А. Огурцов приходит к выводу, что «сам факт осуждения, порицания, изобличения виновного в совершении преступления лица судом от имени социалистического юсу-дарства — есть одни из составных компонентов (элементов) самого содержания уголовной ответственности, выступающей я нем вместе и наряду е меоами процессуального пресечения и уголовным наказанием»⁸⁶.

Попытку расценивать применение мер процессуальною принуждения 'как форму осуществления уголовной ответст­венности нельзя признать обоснованной прежде всего по уже сформулированным принципиальным соображениям. Любые процессуальные действия, производимые следователем в хо­де предварительного расследования: возбуждение уголовного дела, привлечение в качестве обвиняемого, избрание мер пре­сечения (в том числе и" такой суровой, как содержание пол стражей) и т. д есть средство полного и всестороннего рас­следования дела, установления истины, охраны прав обвиня­емого, но не реализация уголовной ответственности. Эю г.тап-ное. Кроме того, во-первых, неверно, что уголовная ответст­венность начинается там. где начинается государственное принуждение как последствие прест\ плепия. Уголовная от­ветственность есть мера государственного принуждения, при­меняемая за совершенное преступление.

Неверно, во-вторых, что вынесение следователем поста­новления о привлечении лица к уголовной ответственности — не только процессуальный акт, но и акт реализации уголов­ной ответственности «в материально-правовом смысле». У них разные основания и разное назначение. «Лицо, привлеченное к уголовной ответственности, виновно, по мнению следовате­ля, но вплоть до вынесения приговора не признается государ­ством виновным, и поэтому никакие уголовно-правовые по­следствия не могут для него наступить с момента привлечения к уголовной ответственности»⁸⁷.

181

Э то не значит, конечно, что органы расследования долж­ны бесконечно заниматься изучением и исследованием личности преступника. Как правильно пишут Б. Кор­саков и А. Любавнн, «исследование личности по каждо­му судебному делу ограничивается относимостью и допустимостью доказательств...»'. Однако все факты, ко­торые относятся к личности преступника, имеют значе­ние для дела, дают наиболее полную характеристику деянию и лицу, его совершившему, должны быть уста­новлены до суда органами, ведущими расследование. Причем это имеет значение не только для индивидуа­лизации наказания в суде, но и для индивидуализации отбытия наказания осужденным.

Небезынтересно в этом отношении дело К-, расследо­ванное отделом дознания Управления «утренних дел исполкомов Ленинградских областного и городского Со­ветов депутатов трудящихся по признакам ч. II ст. 1 Указа Президиума Верховного Сонета СССР от 4 июня 1947 г. «Об усилении охраны личной собственности граждан».

К. систематически похищал носильные вещи у своей бывшей жены, проживавшей в одной с ним комнате.

Работником, проводившим расследование, тщатель­но была изучена личность К-, что позволило вскрыть мотивы и побуждения, приведшие К. к преступлению.

В обвинительном заключении указывалось: «Произ­веденным по настоящему делу расследованием уста­новлено:

В одной из комнат коммунальной квартиры дома № 9 по переулку Ильича проживает К.

В этой же комнате проживают бывшая жена К- и его дочь.

К. является хроническим алкоголиком, по поводу че­го неоднократно находился на лечении в психиатриче­ских больницах Ленинграда, и состоит на учете в невро-психиатрическом диспансере Фрунзенского района Ле­нинграда.

В период запоев К. пропивал свою зарплату, вещи и, не имея больше средств для покупки водки, системати­чески совершал кражи вещей у своей бывшей жены и

' Б. Корсаков, А. Любавнн, Исследование личное™ обвиняемого. «Социалистическая законность» 1959 г. № 2, стр. 24.

32

д очери, а также у'соседей по дому. Краденые вещи про­давал, а деньги тратил на водку».

Выяснение этих обстоятельств дало возможность установить мотивы преступления и получить данные о личности К.

Не ограничившись этим, работник, производивший расследование, собрал и другие данные о личности К-. также отразив их в обвинительном заключении: «Как видно из материалов дела, К. плохо ведет себя в быту, устраивает скандалы, ссоры с женой, ругается нецен­зурными словами и т. д., за что 14 июня 1958 г. пре­дупреждался народным судом. 16 апреля 1959 г. в народ­ном суде должно было слушаться дело о выселении К. из квартиры за невозможностью совместного прожива-"ния, однако К. на суд умышленно не явился.

Согласно заключению судебнопсихнатрнческой экс­пертизы от 22 апреля 1959 г. К. обнаруживает призна-kji хронического алкоголизма, но признаков психоза не обнаруживает и вменяем как в настоящее время, так и в период совершения инкриминируемых ему действий».

Такая детальная характеристика личности, не выхо­дящая, однако, за пределы допустимости доказательств, исключительно важна для суда пра выборе меры наказания, соответствующей индивидуальной вине пре­ступника и наиболее целесообразной для него.

Большое значение для индивидуализации наказания в суде имеют установление и характеристика личности особо опасного рецидивиста в стадии предварительного расследования.

Закон (примечание к ст. 24 УК РСФСР) дает поня­тие особо опасного рецидивиста, которым считается: 1) лицо, ранее судимое за особо опасное государствен, ное преступление, бандитизм, умышленное убийство, умышленное тяжкое телесное повреждение, изнасилова­ние, хищение государственного или общественного иму­щества в крупных размерах, разбой и вновь совершив­шее какое-либо из перечисленных преступлений, неза-" внеимо от того, за какое из них это лицо было осуждено первый раз; 2) лицо, ранее дважды судимое за кражу, грабеж, мошенничество, спекуляцию, взяточничество или злостное хулиганство и после этого совершившее какое-либо из преступлений, перечисленных в пункте первом, а также лицо, ранее судимое за какое-либо из преступ-