Тема 4. Социокультурная анимация в контексте русских культурно-творческих традиций

Русские духовные и культурно-творческие традиции как методологическая основа для социально-культурной анимации в России. Традиция исихазма в Православной церкви и «Добротолюбие». Философия Всеединства (Вл.Соловьев, Е.Н. Трубецкой, С.Л.Франк и др.) Теория глубинного общения (М.М. Бахтин, А.Ф. Лосев, М.К. Мамардашвили, Г.С. Батищев и др.)

Русская народная художественная культура как отражение духовной жизни народа, как отражение целостности личности и ее единства в социуме. Русский город как «Небесный Иерусалим». Сказки, танцы, народное художественное творчество, «узорочье» быта.

Культура Золотого и Серебряного века как отражение одухотворенной жизни интеллигенции в 19 – нач.20 века в России. Социально-культурные референты анимационной работы. Кружки культурно-творческой интеллигенции (Н.Станкевич, Д.Веневитинов, А.Хомяков и др.)

Опорный план-конспект Социально-культурная анимация в контексте русских культурно-творческих традиций.

Осмысление экзистенциальных оснований социально-культур­ной анимации важно для содействия ее развитию, однако не менее важна ее связь с российскими культурно-творческими традициями. Именно на их основе возможно полноценное, не разрушающее, а созидающее действие анимации в на­шей стране.

Один на величайших русских философов С.Л. Франк, сумевший в XX веке соединить и систему взгляды целой пле­яды выдающихся русских мыслителей, начиная с Л.С. Хомя­кова и Вл. Соловьева, считал, что «… когда человек утрачивает свою связь с глубочайшей основой, то есть духовным миром, или эта связь ослабевает, как только замыкается личная глубина человеческого самобытия», " бесформенная стихия желаний заполняет его душу. «Стихийный жизненный динамизм» хотя и естественен для человека, но в отрыве от духовной реаль­ности простые физиологические побуждения разрастаются в безмерные, разрушающие его личность страсти. Как правило, человек принимает эту силу хотения за силу, проистекаю­щую из его «я», в человеке нарастает иллюзорное чувство свободы, он перестает испытывать чувства ответственности и долга». С.Л. Франк назвал такое состояние «безосновная спонтанность». Именно она является причиной нравственного упадка человека и деградации его как личности, ^— ее можно назвать состоянием духовной отчужденности'. Бессмыслен­но пытаться обуздать асоциальные явления, не обращаясь к духовному бессознательному в человеке, ведь без него мо­ральные установки, внушаемые обществом, все равно не бу­дут обладать достаточной силой.

С.Л. Франк убедительно доказывал, что существует духовная Первичная реальность, которая изнутри пронизы­вает все мироздание, в том числе и человека. Первичная реальность более полновесна и значительна, чем объективная действительность. Мы можем «закрыть глаза» на объектив­ную действительность, уйти, отстраниться от нее, но никуда не можем уйти от реальности собственного «я». Он писал, что сознание человека является лишь точкой соприкоснове­ния двух миров: духовной Первичной реальности и объек­тивной действительности, а внутренний мир человека связан родственными узами со всем мирозданием. «Та глубина, в которой наша душевная жизнь слита с абсолютным всеедин­ством и переживается и сознается в этой слитности... — есть область, которую мы называем духовной жизнью»¹.

По С.Л.Франку, первичная реальность обязательно имеет характер могущественного союзника, родственной, друже­ственной силы. Ее влияние на нас воспринимается как дол­женствование, как внутренне необходимое и осмысляющее основание для деятельности. Вместе с тем, человек не под­чиняется этой силе слепо. В ней слитно присутствуют абсо­лютная свобода и абсолютная необходимость. Она восприни­мается вначале как «сверхиндивидуальная авторитетность и мощность, которая вместе с тем не порабощает извне наше я, а действует через самый глубокий центр нашей душев­ной жизни и потому переживается как совершенно свободное действие»". Феноменологически духовная реальность прояв­ляет себя по-разному, но С.Л. Франк характеризует ее сле­дующим образом: «я так хочу, я должен, я не могу иначе». Она всегда связана с чувством благоговения: «Безмерные глубины жизни несут нашей душе не слепое и парализующее

нас чувство безысходного ужаса, а радостное сознание вели­чия и неизъяснимой полноты бытия»².

С позиции русской религиозной философии, духовность присуща не каким-то потусторонним космическим силам, но самой природе человека. В связи с этим, следование потреб­ностям духовной природы, выявление внутренних способ­ностей и склонностей, реализация собственного признания, предназначения и есть процесс одухотворения, анимации. Именно этот процесс гармонизирует психологическую и со­циальную сферы жизни человека, его отношения с самим собой и с окружающими его людьми. Одухотворение лич­ности происходит не извне, с помощью формирования этиче­ских принципов, а изнутри, благодаря реализации духовно-творческого потенциала. Эта идея принципиально отделяет социально-культурную анимацию от любых манипулятивных и ав­торитарных практик, какими бы благородными целями они ни прикрывались.

Важно подчеркнуть, что русская культурно-творческая традиции пронизана идеями православия, в том числе под его влиянием складывалась русская религиозная философия. Центральными понятиями русских религиозных философов являются: «сердце», «призвание», «мировая душа», обраща­ющие нас к духовным глубинам в человеке. Г.С. Сковорода центральное место в своей философии уделил понятию «серд­це»: «духовное сердце — это бездна, которая нее объемлет и все содержит». Этика Г.С.Сковороды - этика покорности «тайным» законам духа, понятие «сродности» или следования своему призванию является для него главным. Выдающийся русский педагог П.Д. Юркевич также уделял большое зна­чение понятию «сердце», считая его не только физиологиче­ским органом, но и центром духовной жизни.

В учении Вл.Соловьева человек является естественным посредником между Богом и материальным бытием. Учение о Всеединстве в русской философии впервые было представлено им в виде системы. Человечество предстает в его учении как единое существо, объединенное мировой душой, являющейся средоточием всех живых тварей. В его философии разрушается представление о личности как замкнутой субстанции и утверж­дается, что постепенное одухотворение человека идет через внутреннее усвоение и развитие божественного начала, образуя собственно исторический процесс человечества.

Эти идеи находят признание у многих других русских мыслителей XIX- XX веков. «Как пространство и время, так и жизненное начало, в них существующее, должны быть, по требованию нашего же ума, первобытны, беспредельны, бес­форменны. И самобытное, бесформенное начало жизни творит в безграничном пространстве и времени всевозможные фор­мы вещества, направляя все другие силы к борьбе за суще­ствование в оформленном и оживленном веществе», — писал Н.И. Пирогов. СН. Трубецкой считал, что всякое отдельное сознание обосновано в некоем «вселенском сознании», что мир есть одушевленное существо³. По С.Н. Трубецкому, страст­ное неприятие бессмысленности жизни человеком подтвержда­ет идею существования всеединого, безусловного сознания, а голос совести в человеке — это отклик нашего индивидуаль­ного существования на зов, исходящий из глубин всеединого и безусловного сознания⁴.

Центральная идея в философии Н.О.Лосского — «все имманентно всему». Он считал, что мир есть органическая целостность, в котором системность принадлежит самой при­роде, не являясь субъективным привнесением человеческого рассудка, как у И. Канта. Индивид в нем не есть нечто обо­собленное, замкнутое в себе, напротив, он внутренне связан со всем остальным миром, со всеми существами в нем. «Всякий элемент внешнего мира существует не только в себе и для себя, но также и для другого»⁵. Эта связь осуществляется в «предсознании» человека, то есть в бытийном основании со­знания, которое является единосущим всем элементам мира. Он оспаривает положения индивидуалистического эмпиризма Ф. Бэкона и Д. Юма, достигшего вершины в учении Лейб­ница, предполагающего замкнутую субстанциальность «я». Философ считал, что посредством интуиции человек может созерцать предмет в подлинной сущности.

Человеку следует искать себя не среди вещей и объ­ектов, о которых он мыслит, а в «субъективной» глубине, которая сама спрашивает, испытывает, желает. В этой глу­бине своей человек есть живой, личный дух, «Дух есть сила самоутверждения в человеке в смысле верного восприятия своей личностной самосути, в ее предстоянии Богу», — писал И.А. Ильин⁶.

Идеи философии всеединства находят отражение в философии А.Ф. Лосева³, М.М. Бахтина, Г.С. Батищсва, П.В. Налимова и др. В.В. Зеньковский считал, что концеп­ция всеединства получила наиболее полное развитие в рабо­тах Л.П. Карсавина, С.Л. Франка, о. П. Флоренского и о. С. Булгакова. Интересно, что П. Флоренский представлял идею всеединства как исконную концепцию церкви, считал, что она укладывается в учение об идеях Григория Богослова и последующих церковных писателей. Чрезвычайно важно и то, что она связана с практикой русского монашества, а точнее с духовным опытом отшельников-исихастов.

Очень важно увидеть, что идеи русских философов яв­ляются не просто отвлеченными рассуждениями, но подтверж­даются духовной практикой исихазма. Это позволяет приоб­рести уверенность в реальности тех духовных сил, которые скрыты в человеке. На философию всеединства (Вл. Соло­вьев, Е.Н. и ОН. Трубецкие, Н.А. Бердяев, ОН. Булгаков, П. Флоренский, В.Ф. Эрн, Г.А. Рачинский, Л.П.Карсавин, И.А. Ильин, Н.О. Лосский, В.В. Зеньковский, С.Л. Франк и др.) оказала влияние духовная практика исихазма. Русский философ, исследователь духовной практики в Русской право­славной церкви С.С. Xоружий утверждает, что ядром право­славия является духовная практика исихазма.

История исихазма уходит своими корнями вглубь вре­мен. Исихазм зародился в IV—V веках на Ближнем Востоке, где его носителями были пустынники, в V—X веках он раз­вивался на Синае, в XIII—XIV веках ^_ на Афоне. Но окон­чательно учение исихастов взяло верх в Православной церкви на Константинопольском соборе в 1368 г. В эпоху становле­ния Московского государства импульс для развития исихазма на Руси был дан Сергием Радонежским. Так, Г.П. Федотов предполагал, что преп. Сергий являлся первым русским исихастом, носителем особых качеств духовной жизни, не исчер­пываемой подвигом любви, аскезой и неотступностью молит­вы"⁷. В XV веке Нил Сорский принес па Русь исихастскую теорию «умной молитвы», дав начало движению «нестяжате­лей». А в XVIII веке вновь стала возрождаться мистическая традиция исихазма, большую роль в этом сыграли св. Тихон Задонский и Паисий Величковский. П. Величковский в на­чале XVIII пека стал отцом «русского старчества», непосредственно с ним связаны зарождение духовной жизни в Оптиной пустыни и духовный подвиг Серафима Саровского. «Стар­чество» стало особым институтом преемственности духовных даров и служения миру. В XIX веке старцы Оптиной пустыни оказали огромное влияние на развитие русской культуры. В Оптину пустынь приезжали А. Хомяков, братья Киреевские, Ю.Ф. Самарин, Н.В. Гоголь, Вл. Соловьев, Ф.М. Достоев­ский, Л.Н. Толстой.

Исихасты учили, что не внешняя мудрость, а внутрен­нее самоуглубление открывает путь к познанию истины. По­гружение в себя дает ощущение покоя - исихии, состоя­ния «Фаворского света», общения с Богом. Исихасты были противниками рационалистической религиозности и отвергали силлогизмы как путь познания истины, утверждая, что разум убивает веру, что человек совершенствуется не через размыш­ление, а через самоуглубление и безмолвие. Исихия достига­лась путем сведения ума в сердце и непрестанной молитвы. В психологическом смысле «сердце» — это центр душевной жизни, единый экзистенциально-энергийный центр человече­ского существа. «Сведение ума в сердце - особый процесс концентрации, сосредоточения и центрирования сознания на центре душевной жизни... вместо того чтобы рассматривать сердце извне, ум присоединяется к его работе, начинает делать то же ^— тем самым, как раз и оказываясь сошедшим или све­денным в сердце»⁸.

Исихасты осуществляли стяжание благодати в синергии, в содействии Божественной и человеческой энергий. Чело­век должен был пройти через катарсис, глубокое внутреннее очищение, оставить все свои земные заботы и всецело пре­даться благодати. Благодать никак не проявлялась внешне, но нисходила только на внутренний строй личности. Исиха­сты достигали состояния «феории», высшей ступени духовного развития, которая включала в себя способность постижения вещей и явлений мира в их сокровенном устройстве, связи и смысле. Это было вхождение в «полноту времен», во «всевременность», где они созерцали нетварный свет. Но блаженное состояние не должно было отнимать у подвижника все время, часть его он должен был посвящать ближним. Исихазм диа­лектичен — это единение ухода от мира и связи с ним в любви. Исихазм возможен в миру, но без снижения духовной высоты личности. С.С. Хоружий сравнивает исихазм с такими вос­точными духовными практиками, как даосизм, суфизм, дзэн-буддизм, йога.

Важно подчеркнуть, что исихазм является уникальным самостоятельным духовным явлением и требует от человека полного самопожертвования. Высокий уровень духовной жизни является практически недоступным для современного человека, живущего повседневными мирскими заботами. Тем не менее, благополучие каждого человека зависит от того, насколько он умеет жить в согласии со своей духовной природой. В свя­зи с этим обращение к духовным ценностям бытия является важнейшей задачей, в том числе и для тех, кто живет за рам­ками церковной религиозной жизни. И именно здесь особую роль может играть социально-культурная анимация, действующая за рамками религиозной жизни и находящая ресурсы для того, чтобы помогать личности задумываться о смысле и ценностях собственной жизни, содействовать духовному развитию в рам­ках светской культуры. Социально-культурная анимация использует время личного досуга, а также средства культуры и искусства, которые могут способствовать одухотворению человека.

Русская культурно-творческая традиция представляет со­бой богатейший материал, который можно уверенно исполь­зовать в анимационной работе. Вслед за Сергием Радонеж­ским монахи создали множество обителей, ставших оплотом русской культуры, центрами интеллектуальной жизни. Иконы А. Рублева, Дионисия, С. Ушакова, Г. Никитина и других отразили в себе всю красоту и свет русского духовного мира", он ярко проявляется и в архитектуре церквей, в деревянном зодчестве, архитектуре городов, возводившихся по подобию Небесного Иерусалима (Киев X века, Псков XV века. Ка­шин XVI века, Москва XVII века) или строившихся по за­конам красоты (Путивль, Ярославль, Плес). Радостью оду­хотворения пронизана вся православная культура.

Богата радостью народная культура, в которой А.Хомя­ков видел образец органичной жизни людей, жизни в гармонии с окружающей природой и друг с другом". В ней оказались при­чудливо смешаны христианские и языческие традиции. Однако славянское язычество обладало особыми качествами и имело в себе много светлых начал, являясь культом поклонения Солн­цу. Оно основывалось на вере и одушевленности природы, на отношении к природе как к живому существу. Олицетворение человеком сил природы позволяло ему жить в гармонии с ней. В народной культуре одухотворено все: сказки, песни, танцы, узорочье деревянной резьбы, даже предметы быта освещены творческой энергией человека.

Русская природа вместе с памятниками архитектуры представляет собой совершенно особую среду. По мнению академика Д.С. Лихачева, огромное влияние на развитие лич­ности оказывает сам культурный ландшафт русской земли с ее просторами, деревнями, городами, церквями'. Уже в XIX веке российский историк И.М.Гревс в работе со своими сту­дентами использовал потенциал культурного ландшафта го­рода, методы общения с «душой города». А в начале XX века это направление продолжил его ученик П.П.Анцифе­ров, позже - Д.С. Лихачев, Ю.М. Лотман, В.Н. Топорова. Л.Л. Осповат, Ф.В. Разумовский, Г.З. Каганов, П. Вайль. В настоящее время в России около сотни одних только национальных парков, каждый ив которых содержит уникальное природное богатство, памятники археологии, истории, культу­ры. Необъятные русские просторы всегда были источниками духовного роста личности. В основе богатейшего опыта рус­ских путешественников лежали возвышенные стремления. Рус­ские путешественники исследовали Сибирь и Аляску, изучали Среднюю Азию, Антарктиду, совершали кругосветные плава­ния. С каждым таким путешествием связаны необыкновенные открытия, испытания и поразительные истории судеб.

Сама русская история представляет собой благодатный материал для анимационной работы. Одухотворенное восприя­тие истории России, способствующее проникновению личности к историческим корням, можно встретить у Н.М. Карамзи­на, А.К. Толстого, Л.Н.Гумилева, Д. Балашова и др. Еще П. Флоренский писал о том, что необходимо не просто соби­рать родословную, но через нее постигать задачу рода в жизни родной земли и задачу каждого его представителей. Знание собственных корней позволяет ощущать связь времен, их под­держку и свою ответственность.

Русская художественная культура пронизана духовными исканиями и озарениями. Удивительные примеры одухотворен­ного восприятия человека содержатся в русских провинциальных портретах ХYIII^-XIX вв., написанных неизвестными худож­никами. Одухотворенной можно назвать культуру «золотого» и «серебряного» веков в России, которая несет в себе сотни и тысячи гениальных имен, оставивших ярчайшее наследие. Она содержит в себе радость открытий, изумление перед жизнью, стремление поделиться этой радостью с другими. Одухотво­ренному видению природы и человека можно учиться у многих русских художников, поэтов, писателей XIX^-XX вв. В худо­жественной литературе особенно яркие примеры одухотворен­ного мышления встречаются у М. Пришвина, К. Паустовско­го. Б. Сергуненкова, Н. Сладкова и др.

Духовность заключена не только внутри человеческой природы, но и в динамичных традициях народа. П.С.Арсеньев утверждал, что живое предание и личный подвиг, устрем­ление вперед, укорененность в прошлом и в глубинах жизни духа составляет одно мощное течение в жизни русского народа и его культуры. «Самая ткань жизни, насыщенная творческими воздействиями, передатчица духовной традиции, не менее важна для изучения, чем отдельные великие памятники и тво­рения культуры, выросшие на основе этой ткани, напитанные этим скрытым в ней потоком жизни и без нее невозможные»¹. Живая динамичная традиция народа питает самые глубины человеческого духа. Она существовала в патриархальной се­мейной жизни - во многих дворянских семьях передавался дух любви к традициям. Тишина и уединение дворянских уса­деб были местом плодотворной творческой работы для мно­гих выдающихся личностей XIX века, а в кружках общения культурно-творческой интеллигенции они получали импульс для творческого развития.

Таким образом, можно констатировать, что духовные традиции русской культуры способны обогатить социально-куль­турную анимацию, углубить ее и сделать более благотворной. Русская духовно-творческая традиция обращается к духовно­сти через внутренний мир человека, веря в возможность со­прикосновения души человека с божественными эманациями. Эта идея близка экзистенциально-гуманистическому подходу в науке XX века, лежащему и в основе анимационной деятель­ности. Сравнение русской религиозной философии с европей­ской философией того времени показывает, что она глубже проникает в природу личности, так как обосновывает связь человека с духовным миром, вводя такие понятия как «серд­це», «мировая душа», устанавливая между ними возможности взаимодействия. В связи с этим важно подчеркнуть возмож­ность обогащения методологии анимационной деятельности русской религиозной философией не только для развития этой деятельности в России, но и в самой Европе. В полном смысле понятие «анимация» как одухотворение раскрывается именно в русской религиозной философии.

В России накоплены богатейшие духовно-творческие традиции, многие из которых в настоящее время утеряны обществом. Именно отчуждение от традиций является одной из важнейших причин духовно-нравственного и социального кризиса в современном российском обществе. В связи с этим усилия социально-культурных аниматоров должны быть направлены на возрождение духовно-творческих традиций и распростране­ние их в культуре. Обращаясь к системе социальной защиты населения и специалистам по социальной работе, важно под­черкнуть значимость этого направления к работе с социально уязвимыми категориями населения и индивидами, оказавши­мися в трудной жизненной ситуации. Именно возрождение духовного стержня личности, ее одухотворение при помощи национальных культурно-творческих традиций способствует преодолению ею социально-психологических проблем. Содей­ствие соприкосновению человека с этими традициями и со­ставляет одну из основных задач социально-культурной анимации. Именно в этой «встрече» осуществляется процесс «зажигания личности духовным огнем».