Тема 6. Экзистенциальные методы социально-культурной анимации

Атеистическая экзистенциальная философия как отражение философии отчуждения человека (Ж-П. Сартр, А.Камю, М. Хайдеггер). Преодоление одиночества и отчуждения в позитивной и религиозной экзистенциальной философии (Г.Марсель, М.Бубер, К.Ясперс, Н.Аббаньяно и др.)

Гуманистическая (А.Маслоу, К.Роджерс) и экзистенциальная (Р.Мей, В.Франкл) концепции личности. Феноменологический и экзистенциальный анализ. Инициальная терапия К.Дюркхайма, логотерапия В.Франкла, дазейн-анализ М.Хайдеггера и М. Босса и др. Экзистенциальная педагогика О.Ф.Больнова.

Опорный план-конспект

Этапы процесса индивидуализации — это «пограничная» ситуация для человека, в которой происходят важнейшие процессы, влияющие на судьбу человека. Раскрыть их при­роду пытались представители экзистенциального направления в философии, психологии и педагогике. В XIX веке этим во­просам уделяли внимание С. Кьеркегор, Ф. Ницше, Ф. До­стоевский и др.; среди наиболее значительных представите­лей экзистенциальной философии XX века — Ж.-П. Сартр, А. Камю, М. Хайдеггер, М. Бубер, К. Ясперс, Г. Марсель, Н. Аббаньяно, X. Ортега-и-Гассет, Н. Бердяев и др.; из представителей экзистенциальной психологии — Л. Бинсвангер, М. Босс, В. Франкл, Р. Мей, Д. Бьюджентал; среди крупнейших экзистенциальных психотерапевтов настоящего времени — И. Ялом, А. Лэнгле, С. Мадди, К. Дюркхайм, К. Шнайдер, Э. Лукас и др. Именно их труды могут по­мочь нам проникнуть в сложную механику самоуглубления личности в экзистенцию.

Нахождение на «грани» — это пребывание в необычном для повседневной жизни человека психологическом состоя­нии, в экзистенции. Выделение человека из группы, уедине­ние подвергает его влиянию бессознательного фактора, по­гружает в экзистенциальную ситуацию, в положение, когда человек сталкивается с основами своего собственного бытия. Ж.-П. Сартр писал, что экзистенция — это «чистое ни­что». Он отрицал за внутренним бытием человека всякую⁹ субстанциальность. С его точки зрения, человеку нечего ис­кать внутри себя. Все, что ему необходимо, он должен взять для себя из окружающего мира, создать самого себя. По Сартру, существование человека предшествует его сущности и в процессе жизни человек избирает себе путь, за который потом несет полную, абсолютную ответственность¹. Подоб­ной позиции придерживался и А. Камю.

Но уже М. Хайдеггер преодолевает экзистенциальную «безысходность» бытия человека: «Человек принадлежит своему существу лишь постольку, поскольку слышит требова­ние бытия»². Человек есть присутствие чего-то большего, что есть в нем, что через него посылает весть миру, и его задачей является свидетельство об этой вести. Человек есть просвет бытия, через который сокрытое становится явленным. Чело­век открывает самого себя, как будто рождаясь заново, и с помощью языка своего бытия и действия в мире свидетель­ствует о своем высшем «я». Подобные взгляды встречаются у К. Ясперса, не раз упоминавшего о непостижимой глубине личности, о безусловном требовании ее бытия³.

Автор инициальной психотерапии К. Дюркхайм содей­ствует самоуглублению клиента для постижения им своего предназначения. «Человек никогда не хочет жить, чтобы пережить. Он хочет жить как некто определенный в опреде­ленном образе самого себя и своего мира соответственно сво­ей сущности и осуществить себя до конца. В сущности, он всегда хочет стать таким, чтобы быть в состоянии выразить присутствующее в его сущности надмировое бытие», — пи­шет Дюркхайм⁴. Как психотерапевт он говорит о том, что исцеление возможно лишь тогда, когда «больной» научит­ся воспринимать себя и понимать свои неудачи «как блоки­ровки самоосуществления, в котором должна проявиться его собственная трансцендентальная Суть». Пока человек пы­тается искать пути собственного самоосуществления в форме самоутверждения в мире (способ поведения, свойственный за­падной культуре) — «опыт единения с бытием остается толь­ко предпосылкой и условием правильного бытия-в-мире». Представитель позитивного экзистенциализма английский философ К.Г. Уилсон считал, что человек определяется тай­ным проектом, который заключается в предопределении лич­ности к конкретной жизненной миссии. Согласно ему, ду­ховное начало имманентно всему сущему, оно проявляется в человеке как саморазвивающаяся, самоценностная внутрен­няя цель, побуждающая сознание к смыслообразованию и активности.

Очень ярко передает экзистенциальные впечатления от столкновения с предназначением итальянский философ Н. Аббаньяно: «То, чем я должен быть, моя собствен­ная судьба подхлестывает меня изнутри посредством столь страстного и неукротимого призыва, что не позволяет мне принять другое действительное направление моего существо­вания. Я выбрал быть тем, чем я субстанциально являюсь: моя судьба решена». По его мнению, нормативная структура экзистенции — «самость». Человеческое «я» в своем самопо­знании должно преодолевать неопределенность и проблема­тичность экзистенции на пути проявления своей субстанции. На экзистенции, то есть в неопределенности относительно своего предназначения, нельзя останавливаться, но необходи­мо пройти ее, чтобы стала возможна самореализация.

Экзистенциальный психотерапевт Д. Бьюджентал го­ворит о необходимости человека быть аутентичным, вер­ным самому себе. Смысл и ценность его усилий по «жизнетворчеству» определяется тем, в какой мере он сумеет про­жить жизнь, выбирая в каждый момент свой собственный аутентичный путь. А это возможно, если он прислушивается к себе и осознает, как он отвечает на фундаментальные за­просы бытия и как на их основе делает жизненные выборы и принимает за них ответственность. В силах психотерапевта только содействовать внутреннему поиску клиента, помочь ему разобраться в себе и найти путь к собственным силам. Свершение выборов в жизни является важнейшим аспектом выявления личностного предназначения человека, которое возможно только благодаря сознательным и волевым усили­ям самого человека.

0 существовании скрытой субстанциальности человека, о ее достижимости путем размышления, интроспекции пи­сали и многие другие ученые-экзистенциалисты: М. Бубер, Э. Фромм, Д. Судзуки, Р. де Мартино, Р. Мей, Л. Бинсвангер, — они также рассматривали существование человека в аспекте выявления духовного предназначения.

Важнейшую роль в процессе выявления предназначе­ния играет совесть. По М. Хайдеггеру, совесть — это одна из первоначальных форм осознания человеком своего бытия. Она выполняет познавательную функцию: дает что-то по­нять, «раскрывает». Совесть к чему-то призывает, она явля­ется «модусом речи», но своеобразие ее в том, что она без­гласна, она говорит в «модусе молчания». Не следует искать объективную сторону совести, но она и не является просто субъективным феноменом. Источником совести является че­ловеческое бытие, которое призывает к осуществлению сво­ей сущностной возможности. Она возвращает человека из спокойно-безмятежной жизни в «Мап» (безличном) к под­линному состоянию бытия.

В. Франкл утверждал, что подлинная глубинная лич­ность, духовно-экзистенциальное основание всегда бессозна­тельно. Подлинное «я» недоступно рефлексии, а существует только в действии, как факт исполнения. Органом, который дает нам понимание духовного бессознательного, по Франклу, является совесть. Совесть диалогична, ее функция — откры­вать человеку «то единственное, что необходимо». В. Франкл считал, что через совесть человек принимает весть от некой находящейся вне его инстанции, имя которой Бог. Он писал, что «совесть — имманентная сторона трансцендентного цело­го». Не человек должен задавать вопросы о смысле жизни, а он сам — отвечать на вопросы, которые постоянно ставит ему жизнь. Но ответить можно только действуя, результатом чего является Ответственность существования, находящаяся «здесь и сейчас», в конкретности данного человека и его актуальной ситуации: «Каждая ситуация — это призыв, к которому мы должны прислушаться и которому должны повиноваться».

В постижении законов интроспекции, размышлении о предназначении человека важно обратиться к экзистенци­альному анализу и его истокам. Именно экзистенциальный анализ становится тем реальным инструментом, который со­знание человека способно «взять в руки» и использовать в качестве исследовательского метода для поиска предназначе­ния. В последние десятилетия технология экзистенциального анализа разрабатывались в психотерапии и педагогике. Среди этих технологий можно отметить дазейн-анализ М. Босса и Л. Бинсвангера, инициальную терапию К. Дюркхайма, лого-терапию В. Франкла, экзистенциальный анализ А. Лэнгле, гештальт-терапию Ф. Перлза, психосинтез Р. Ассаджиоли, психо-драму Я. Морено, телесно-ориентированную терапию М. Фельденкрайза и др. Экзистенциальные методы исполь­зуются в педагогике, они раскрываются в трудах М. Бубера, Ф. Гогартена, К. Левина, Р. Гвардини, Е. Венигера, Е. Роттена, Е. Метцке и др.

Экзистенциальный анализ возник под влиянием феноме­нологии, основоположником которой был Э. Гуссерль. Один из его последователей, французский философ М. Мерло-Понти писал, что феноменология — это изучение сущностей. По его мнению, рефлексия в феноменологии не отворачивается от мира для обращения к своему сознанию, а отступает в сторо­ну, чтобы «увидеть бьющие ключом трансценденции»¹⁰. Фе­номенология позволяет рассматривать все явления сознания как равноправные, благодаря этому подвергается анализу все содержание сознания. Экзистенциальный анализ, подвергая рефлексии содержание феноменального поля, уделяет внима­ние особым явлениям сознания — экзистенциальным событи­ям или экзистенциальным «встречам».

Наиболее ярко фило­софия экзистенциального анализа представлена у М. Бубера и М.К. Мамардашвили. Одним из основных понятий у М. Бубера является «встреча». М. Бубер писал, что «всякая подлинная жизнь есть встреча», и это встреча Я и Ты. Он понимал «Ты» как открытие сущности явления. Наиболее значимым для чело­века является усмотрение «Ты» в другом человеке. «Он есть Ты и заполняет собою небосвод. Не то, чтобы не было ни­чего другого, кроме него, но все другое живет в его свете»². «Ты» представлено в настоящем, но это настоящее имеет другое качество, оно не мимолетно, не преходяще, а присут­ствует и длится, оно не связано с пространством и временем, его характеризует качество вечности или вневременности. «То, что есть тут, раскрывается ему в событии, и то, что тут совершается, он переживает как бытие; кроме этого одного ничего нет в настоящем, но это одно — весь мир...». Встречи не упорядочиваются разумом, но являются знаками скрытого от обыденного взгляда мирового порядка. «Мы вступаем в диковинный чертог духа, но чувствуем себя так, будто пол, по которому ступаем, на самом деле — игральная доска, пра­вила которой мы узнаем только по мере нашего продвижения вперед»..