Возрастающая роль искусства.

После разгрома восстания декабристов, в годы политической реакции репрессии косну­лись, прежде всего, литературы: повешен К. Ф. Рылеев, сослан в Сибирь А. А. Бестужев-Марлинский, отправлены на каторгу А. И. Одоевский и В. К. Кюхельбекер, тогда же был отдан в солдаты А. И. Полежаев, объявлен сумасшедшим философ П. Я. Чаадаев, сослан в Сибирь композитор А. А. Алябьев, от­правлен в солдатчину художник и поэт Т. Г. Шевченко.

Однако никакие меры не смогли остановить поступательно­го развития культуры. Это было "удивительное время наружного рабства и внутреннего освобождения" (Герцен). Даже в условиях сибирской каторги и ссылки декабристы создают заме­чательные произведения (портреты и пейзажи Н. Бестужева, сти­хи и пьесы А. Одоевского и В. Кюхельбекера , проза А. Бестужева-Марлинского). А. Алябьев сочиняет в Сибири новые песни и романсы, в том числе "Вечерний звон" на слова И. Козлова, созвучный эпохе мрачного безвременья.

Тон по-прежнему задавала литература. Выдающимися до­стижениями ознаменовано творчество Пушкина второй поло­вины 20-х и 30-х годов, Лермонтова и Гоголя (30 — 40-е годы). В 1831 году театральный деятель И. Ф. Штейн впервые в про­винции ставит "Горе от ума". Замечательные исторические ро­маны создает И. И. Лажечников, повести — Н. Ф. Павлов. Продолжая традиции декабризма, пишет свои стихи и поэмы ("Видение Брута", "Кориолан") А. Полежаев. Поэзия обогаща­ется песнями А. Кольцова, "Коньком-Горбунком" П. Ершова, новыми баснями Крылова, стихотворениями Е. Баратынского и И. Козлова, медитациями кружка Н. Станкевича. Эти про­изведения активно противостоят официозной и охранительной литературе, представленной именами Н. Кукольника, М. Лоба­нова, В. Бенедиктова, О. Сенковского, Н. Греча, Ф. Булгарина, А. Тимофеева и др. В напряженной борьбе западников и славя­нофилов, захватившей различные жанры литературы, крис­таллизуется русская философская и эстетическая мысль, кото­рая активно влияет на интенсивное развитие искусства.

Славянофилы — русские мыслители и писатели, придерживавшие­ся системы взглядов, в основе которой лежало убеждение в самобытно­сти развития России, в предназначенности славянского мира к обнов­лению европейской жизни своими экономическими установлениями, своими религиозными, нравственными и бытовыми принципами. Видней­шими представителями славянофилов были А. Хомяков, И. и П. Киреев­ские, К. и И. Аксаковы, Ю. Самарин, Д. Валуев и др. Это течение общественной жизни противостояло западничеству, отстаивавшему един­ство общеевропейской жизни, необходимость для России, преодолевая свою отсталость, идти западным путем. К западникам относились А. Гер­цен, Т. Грановский, Н. Огарев, В. Боткин, Н. Кетчер, И. Тургенев, П. Аннен­ков и др.

Первые достижения реализма.

Наряду с сохраняющим свои позиции романтизмом значительное место в литературном про­цессе 30-х и 40-х годов начинает занимать реализм, художе­ственный метод и направление искусства, ориентирующегося на правдивое и всестороннее отображение действительности, аналитическое осмысление и воссоздание ее в формах, адек­ватных самой жизни.

В борьбу за утверждение реализма включились передовые журналы 30 — 40-х годов. Это журнал Н. Надеждина "Теле­скоп" с приложением газеты "Молва", издававшийся с 1831 по 1836 год и активно боровшийся с реакционной газетой "Северная пчела" Ф. Булгарина и журналом "Сын отечества" Н. Греча. Издание Надеждина отстаивало народность искусст­ва, "торжественное соединение жизни с поэзией", выдвигало задачу преодоления романтической эстетики и ограниченности творчества романтиков, открывая тем самым дорогу реалисти­ческому искусству.

Журнал "Отечественные записки", основанный еще в 1818 го­ду П. Свиньиным, получил обновленный облик и живое дыха­ние после перехода в 1838 году к А. Краевскому. Новый изда­тель пригласил демократа В. Белинского руководить крити­ческим отделом, и это сделало журнал трибуной передового общественного мнения, органом писателей "натуральной шко­лы", поборником утверждения в литературе реалистических принципов. Именно здесь были опубликованы все лучшие про­изведения М. Лермонтова, песни и думы А. Кольцова, проза молодого А. Герцена, Ф. Достоевского, М. Щедрина, А. Писем­ского, Д. Григоровича, стихи и пьесы И. Тургенева, знамени­тые статьи и критические обзоры Белинского.

Назовем и созданный Пушкиным "Современник", в кото­рый поэт привлек П. Вяземского, В. Одоевского, В. Жуковско­го и Н. Гоголя. Здесь были опубликованы стихи Тютчева, Коль­цова, записки Н. Дуровой, очерк Д. Давыдова о партизанской войне. Журнал сохранял преемственность с "Литературной газетой" и вел непримиримую борьбу с "Северной пчелой" Ф. Булгарина и "Библиотекой для чтения" О. Сенковского, отстаивая передовые просветительские идеи, традиции лучших писателей прошлого, реализм. Среди важнейших публикаций "Современника" — "Капитанская дочка" Пушкина и петербург­ские повести Гоголя. После смерти Пушкина и недолгого руко­водства Плетневым журнал был приобретен Некрасовым и Па­наевым, сумевшими вернуть изданию былой авторитет и прин­ципиальность в оценке художественных явлений. В большой мере эти качества журнала были достигнуты приглашением в него в 1847 году Белинского.

Значительных успехов достигает поэзия, которую в эти де­сятилетия представляют Ф. И. Тютчев, А. А. Фет, А. Н. Майков, Л. А. Мей, Я. П. Полонский, А. А. Григорьев, Н. П. Огарев, A. Н. Плещеев. Громадный авторитет завоевывает литературная критика в лице Н. Надеждина ("Телескоп" и "Молва"), B. Белинского (представлявшего после закрытия "Телескопа" "Отечественные записки" и "Современник"), В. Н. Майкова ("Отечественные записки" с 1846 года), А. Григорьева ("Моск­витянин"). Под воздействием статей Белинского и творчества Гоголя формируется "натуральная школа", объединившая та­ких разных писателей, как Д. В. Григорович (создатель повес­тей "Деревня", "Антон-Горемыка" и "Петербургские шарман­щики"), В. А. Соллогуб (он автор повестей "Воспитанница" и "Тарантас"), В. И. Даль (написавший очерки "Уральский ка­зак", "Петербургский дворник"), А. В. Дружинин (автор пове­сти "Полинька Сакс"), молодые И. С. Тургенев (создавший к тому времени "Записки охотника" и ряд пьес), И. А. Гончаров (им написана "Обыкновенная история"), Ф. М. Достоевский (автор повести "Бедные люди"), А. Н. Островский, Н. А. Не­красов. Определенный интерес эти авторы проявляют к так на­зываемым "физиологиям", т. е. подробному исследованию угол­ков, нравов и социальных слоев большого города. "Натураль­ная школа" с ее обращением к повседневному быту городских низов и крестьянства, с ее антикрепостническим пафосом, при­страстием к очерковым жанрам стала этапом в развитии рус­ского реализма и демократизации художественного творчества. И в других областях искусства усиливаются реалистичес­кие тенденции.

На сцене русского театра длительное время первенствует воде­виль, который, однако, все больше утрачивает свой прежний искро­метный и шаловливо-легкомысленный характер и начинает тяготеть к отображению быта. Авторами оказываются актеры или лица, близ­ко стоящие к театру: П. А. Каратыгин, П. И. Григорьев, Н. И. Кули­ков, Д. Т. Ленский, журналист Ф. А. Кони, театральный деятель П. С. Федоров. Реже обращаются к этому жанру профессиональные писатели В. А. Сологуб, Н. А. Некрасов и др. Водевильные пред­ставления все чаще избирают героями людей из русской действи­тельности, отказываются от примитивных комических положений, вводят драматические ситуации ("Дочь русского актера" П. Григорь­ева), содержат сатирические сцены ("Петербургские квартиры" Ф. Ко­ни), касаются социальной проблематики ("Актер" и "Петербургский ростовщик" Н. Некрасова). В этом жанре блистательно выступают В. Н. Асенкова, Н. О. Дюр, В. И. Живокинин, Н. В. Самойлова, Н. В. Репи­на и др.

Все активнее заявляют о себе поборники сценической ре­формы на русском театре, к числу которых надо в первую оче­редь отнести М. С. Щепкина, А. Е. Мартынова, Е. И. Гусеву, Ю. Н. Линскую, С. В. Шуйского, И. В. Самарина. С их дея­тельностью утверждается сценический реализм, который одер­живает свои победы в пьесах отечественного репертуара: "Горе от ума", "Ревизоре", "Женитьбе", "Скупом рыцаре", "Параше-сибирячке" (Н. Полевого), ранних пьесах И. Тургенева ("Холо­стяк", "Нахлебник") и А. Островского, а также в произведениях европейской классики, комедиях Шекспира и Мольера в первую очередь. Писатели с глубочайшим интересом относи­лись к творческой деятельности этих корифеев русского теат­ра. Так, Герцен писал о Щепкине: "Он создал правду на рус­ской сцене". Рассказы актера об увиденном им в жизни послу­жили основой для повести Герцена "Сорока-воровка". Турге­нев, потрясенный игрой актера в "Холостяке", отзывался о нем так: "Щепкин был великолепен, полон правды, вдохновения и чуткости..." Т. Шевченко создает портрет великого актера и друга. О замечательном искусстве Мартынова, о его "тонком изяществе" писали Некрасов, Панаев, Островский.

Реалистические тенденции проявляются и в музыке. На 40-е годы приходится начало творческой деятельности Даргомыж­ского, убежденного выразителя идей музыкальной естествен­ности и верности жизни. Свою творческую программу он выра­зил в письме к ученице Л. И. Кармалиной: "Хочу, чтобы звук прямо выражал слово. Хочу правды". Благотворно сказалось влияние М. И. Глинки на элегических романсах композитора, таких, как "Владыко дней моих", "Я вас любил" (на стихи Пушкина), "В минуту жизни трудную", "Не спрашивай, за­чем". Лермонтовская поэзия нашла воплощение в романсах, которые можно считать вершиной лирики Даргомыжского — "И скучно, и грустно" и "Мне грустно". Композитор разраба­тывает жанр баллады, сближает романс и городскую песню, создает музыкальные драматизированные сценки ("Как при­шел муж из-под горок"). Позже эти поиски разовьются в сати­рических песнях на слова Беранже и Курочкина и в опере "Ру­салка" (1856) по драме Пушкина.

Существенные изменения сюжетов, образов, творческой манеры, самого видения жизни происходят и в изобразитель­ном искусстве. К бытовому жанру приближается В. А. Тропинин. Художник ставит перед собой задачу воплотить представ­ление о лучших качествах национального женского характера. Поэтому он наделяет своих героинь домовитостью, трудолюби­ем, приветливостью, женственностью, внешним обаянием ("Де­вушка со свечой", 1850-е годы); мужские персонажи на порт­ретах Тропинина нередко появляются с гитарой ("Портрет П. М. Васильева", 1830-е годы), что отражает тогдашнее при­страстие к пению под этот семиструнный инструмент и даль­нейшее развитие русского романса. Тропининские мальчики с книгами, как и персонажи А. Кольцова, передают образ ново­го, демократического читателя, жадно тянущегося к произве­дениям русской литературы.

К поэзии А. Кольцова близко творчество А. Г. Венецианова. Для обоих было характерно обостренное восприятие переживаний русского крестьянина, его забот и повседневного труда, тонкое чувство родной природы. Не случайно Венецианов по­дружился с поэтом, писал о "любезном Кольцове", выполнил его портрет. Венецианов изображает крестьян исполненными чувства собственного достоинства, благородными, поэтичными, как та жница (картина "На жатве. Лето"), которая присела передохнуть, отложив свой серп. Она показана на переднем плане и поднята художником на деревянный помост, как на своеобразный пьедестал. Любопытно, что, когда Пушкин заду­мал издавать журнал "Северный вестник", он пригласил в него лишь одного художника — Венецианова. Устремление к жизненной правде наблюдается и в акаде­мической живописи. Догмы последней вознамерился преодо­леть А. А. Иванов, пытаясь евангельскую сцену представить как событие историческое и реальное. Созданию полотна "Яв­ление Христа народу" (1837 — 1857) он отдал двадцать лет самоотверженного труда, а одновременно и борьбы за право воп­лотить заветный замысел — в условиях лишений, нищеты и одиночества. Художник напряженно ищет правду выражения каждого характера, позы, движения, жеста, пишет огромное количество эскизов, сотни этюдов, карандашных рисунков, при­стально изучая натуру: анатомию тел, камни, ветки оливы, дали, окутанные воздухом. Эпизод, воссозданный Ивановым, имеет глубокий смысл. По убеждению художника, "открове­нием Мессии начался день человечества, нравственного совер­шенства". Светлый миг появления Христа воспринимается и как свет восходящего солнца, и как неземное сияние, льющее­ся от того, кого встречают и с любопытством, и с радостью, и с неверием, и с верой, и со скептической насмешкой, и с надеж­дой, и с удивлением, и с мольбой. Персонажи разделены на относительно самостоятельные композиционные группы. Это народ, вобравший в себя чаяния и ожидания многих поколе­ний, пробуждающийся к новой жизни. Люди готовы подчи­ниться страстной воле и исступленной речи Иоанна, кото­рый, словно пушкинский Пророк, способен "глаголом жечь сердца людей", зовя их к духовному перерождению и ос­вобождению. Гениальная картина явилась ярчайшим вы­ражением исканий 30 — 40-х годов. Оттого она была удо­стоена такого внимания мыслителей и художников- слова. Гоголь, чья фигура была введена в круг персонажей по­лотна, посвятил Иванову специальную статью в "Выбранных местах из переписки с друзьями", назвав его картину "явлением небывалым". П. Вяземский адресовал художни­ку стихи:

"В одно созданье мысль и чувство,

Всю жизнь сосредоточил ты..

Об этой картине размышляли Герцен, Огарев, Чернышев­ский, Репин, Стасов, Нестеров.

Гоголь разрабатывал свои эстетические принципы, вопло­тившиеся во второй редакции "Портрета" и "Выбранных мес­тах...", в значительной мере под воздействием А. Иванова. С другой стороны, Иванов кристаллизовал свой эстетический иде­ал, работая над портретом Гоголя, отличающимся проникно­венностью характеристики и глубиной раскрытия духовного облика писателя.

Творчеству Гоголя оказалось родственным и искусство Пав­ла Федотова. Услышав из уст писателя высокую оценку своих картин, Федотов сказал: "Это лучше всех печатных похвал!" Такие произведения, как "Свежий кавалер", "Завтрак аристо­крата", "Передняя частного пристава", "Сватовство майора", "Игроки" и др., вызывают ассоциации с творениями Н. В. Го­голя; здесь тот же смех сквозь слезы, то же внимание к детали и бытовому антуражу, так же волнует художника мир "маленького человека". Аполлон Май­ков точно заметил, что рассказывать подробно содержание картин Федо­това "значило бы написать... повес­ти, и притом пером Гоголя".

Гоголевское начало живо ощуща­ется в эту пору и в русской графике. Здесь надо назвать "Сцены из рус­ского народного быта" И. С. Щедровского, рисунки П. Федотова ("Сце­ны из вседневной жизни", "Молодой человек с бутербродом"), графичес­кие листы В. Тимма и Е. Коврыгина в сборнике "Наши, списанные с на­туры" (1841), иллюстрации Р. Жу­ковского к очерку Н. Некрасова "Пе­тербургские углы". Особое место в графическом искусстве этой поры заняли блистательные иллюстрации А. А. Агина к "Мертвым душам", основанные на гротеске и гиперболе, точно воссоздающие характеры и облик гоголев­ских героев и комизм его ситуаций, поднимающиеся к высо­кой типичности, что было отмечено Н. С. Лесковым.

Конец 40-х годов обнаружил признаки кризиса в обществен­ной и культурной жизни страны: новые репрессии (дело петра­шевцев), усиление цензурных гонений, внедрение лозунга "са­модержавие, православие, народность", всеядность вкусов. В архитектуре это годы умирания классицизма, господства эк­лектики. Интенсивно строятся здания (вокзалы, банки, учреж­дения), лишенные художественной значимости и красоты.

Николай I берет на себя роль арбитра в творчестве и покро­вительствует русско-византийскому стилю в искусстве, куль­тивируемому К. Тоном. Поощряются пышность и вычурность, отягощенность аллегориями, чрезмерная декоративность. Красноречивым примером является "Конный памятник Ни­колаю I" работы П. Клодта на Исаакиевской площади в Петер­бурге, броский, беспокойный в нагромождении форм, неуме­ренно импозантный, как не похож он своей внутренней пусто­той на его же скульптурные группы — прекрасных, пластич­ных юношей, укрощающих коней, — украсившие Аничков мост и вписавшиеся в архитектурный ансамбль Невского проспек­та! Лучшее, что было создано в русской культуре первой трети XIX века, достойно прославило его великих мастеров и стало основой для поступательного развития русского искусства сле­дующих десятилетий.

Русская культура и литература

середины XIX века

Культура в условиях "мрачного семилетья" (1848—1855)

Политические события в Европе, произошедшие в "громовом" 1848 году, общественное возбуждение в России конца 40-х го­дов вызвали репрессивные меры правительства Николая I. Над умирающим Белинским нависла угроза заключения в Петро­павловскую крепость. В связи с публикацией повестей "Про­тиворечия" и "Запутанное дело" был арестован и сослан М. Е. Салтыков (1848); разгромлен кружок Петрашевского (1849), члены которого после жестокой инсценировки смерт­ной казни были отправлены на каторгу. Арестов не избежали поэты Н. Огарев и Н. Сатин (1850), обвиненные в принадлеж­ности к "коммунистической секте". Новый министр просвеще­ния князь П. Ширинский-Шихматов объявил, что "польза от философии не доказана, а вред от нее возможен", после чего в университетах изучение философии было запрещено. Усили­лись цензурные гонения.

В этих драматических обстоятельствах развитие русской культуры было чрезвычайно затруднено. По меткому выраже­нию А. В. Дружинина, литература в это время "томится и за­мирает", а творцы искусства, по словам художника П. Федото­ва, свои идеи и устремления "прижали, как зайцы уши". Не­выносимое давление испытывала журналистика. "Современ­ник" Некрасова и Панаева лишился ряда своих замечательных сотрудников (отсутствующих Герцена и Достоевского; ушедших из журнала Даля, Соллогуба, Гребенки). Стараясь сохранить журнал и заполнить его обедневший прозаический отдел, Не­красов публикует в нем приключенческие романы ("Три стра­ны света", 1848 — 1849; "Мертвое озеро" 1851), написанные со­вместно с А. Я. Панаевой.

Большие трудности переживают и "Отечественные запис­ки", редактор которых Краевский был допрошен в III отделении и предупрежден о предстоящих репрессивных мерах. Оскуде­ние беллетристического отдела, вялость и невыразительность критических статей — таковы печальные приметы журнала в это время.

Значительные перемены происходят и в "Москвитянине". Его сотрудники И. Аксаков и Ю. Самарин в 1849 году были арестованы. Издатель М. Погодин приглашает группу молодых критиков и писателей (А. Григорьева, Б. Алмазова, Т. Филип­пова, Е. Эдельсона, А. Островского, А. Писемского), придер­живающихся славянофильских взглядов. Возникает "молодая редакция" "Москвитянина", активная деятельность которой была призвана в 1851 — 1854 годах вдохнуть жизнь в этот журнал.

На страницах "Москвитянина" печатает свои произведения А. Ф. Писемский. Здесь выходят его повести "Тюфяк" (1850), "Комик" (1851), "Брак по страсти" (1851), очерк "Питерщик" (1852), роман "М-r Батманов"(1852), комедия "Ипохондрик" (1852). Написанные в духе "натуральной школы", они сделали имя их автора широко популярным в эти годы. Однако характе­ры, выведенные в них, и авторская позиция отличались аморф­ностью и неопределенностью, и не случайно А. Григорьев, го­воря о "непосредственном отношении к действительности", присущей этому писателю, отмечал в то же время, что он "сам не видит того, что находится под ее гнетом".

Большой зависимостью от "натуральной школы" и очерковостью характеризуются повести и романы Д. В. Григоровича "Неудавшаяся жизнь" (1850), "Прохожий" (1851), "Проселоч­ные дороги" (1852 — 1853) и "Переселенцы" (1855 — 1856). В этих произведениях писатель стремится к этнографической вер­ности быта; он сильно зависим от Гоголя, но слишком часто сбивается на "простонародную русскую идиллию", как сам он характеризовал свое творчество.

В это время получает развитие и так называемая обличи­тельная литература, которая, однако, не поднималась до вскры­тия существа господствующих социальных отношений, а огра­ничивалась высмеиванием и "разоблачением" частных явле­ний, человеческих пороков, недостатков чиновничества. Тако­ва, например, пьеса В. Соллогуба "Чиновник" (1856). В драмах А. Потехина "Суд людской — не Божий" (1854), "Чужое добро впрок не идет" (1855) развертываются надуманные сюжеты из крестьянской и ямщицкой жизни, порочные герои в конечном счете раскаиваются, замаливают свою вину и награждаются удачей. В этих произведениях преобладает изображение быта, тины опутывающих человека мелочей.

Аналогичное явление мы встречаем и в изобразительном искусстве. Здесь доминирует жанровая живопись, представленная именами А. Чернышева, П. Чистякова и А. Попова. Послед­ний в картине "Народная сцена на ярмарке в Старой Ладоге" (1853), продолжая традиции школы Венецианова, останавли­вает зрительское внимание, прежде всего, на типах крестьян и горожан и их нарядах, а также на ярмарочном быте. Но персо­нажи не объединены общим действием и единым значитель­ным замыслом. В картине "Демьянова уха" (1856) А. Попов тоже делает акцент на типаже, проходит мимо басенной сати­ры и сводит содержание крыловской басни к бытовой сценке. Тем не менее, картина стала настолько популярной, что полу­чила отражение в литографии и в фарфоре. Отказ от оценки воссоздаваемых явлений, внешняя фиксация типажа характер­ны и для картины А. Попова "В петербургской харчевне" (1859), где точно передаются такие детали, как читаемый посетителя­ми бульварный журнал "Весельчак", о котором Добролюбов пи­сал: «...в трактирах он есть столь же необходимая принадлеж­ность, как "Полицейские ведомости"».

Как будто бы демократична по тематике картина "Светлый праздник нищего" (1860) В. Якоби, изображающая жизнь го­родских низов. Но образ больного старика, собравшего подая­ние на Пасху, мелодраматичен, написан бесстрастно и сухо.

Отход от насущных проблем времени наблюдается и в скульп­туре "мрачного семилетия". Так, И. П. Витали создает мрамор­ную "Венеру, снимающую сандалию" (1852), прибегая к клас­сицистической трактовке этого образа, изысканным ритмам движения, утонченным пропорциям фигуры.

Н. Г. Чернышевский справедливо говорил об отчуждении изобразительного искусства "от современных стремлений".

Русская культура и в это трудное время дала замечатель­ные творения. Это "Записки охотника" (1852) и психологичес­кие комедии И. С. Тургенева, "Детство" Л. Толстого (1852) и стихи И. Никитина о Руси (1853), "Свадьбу Кречинского" А. Сухово-Кобылина (1854) и возникновение комедийной маски Козь­мы Пруткова (содружество А. К. Толстого и братьев Жемчужниковых), постановка ранних пьес А. Островского на подмост­ках Малого и Александрийского театров; сценическое искусст­во П. Садовского, А. Мартынова и В. Самойлова; библейские эскизы А. Иванова и морские пейзажи И. Айвазовского; "Га­лерея гоголевских типов" П. Боклевского (1858) и его же ри­сунки к пьесам А. Островского; опера "Русалка" А. Даргомыж­ского (1856) и романсы Ц. Кюи и М. Балакирева.

Крымская война (1853 — 1856) и героическая оборона Се­вастополя обусловили определенный поворот искусства в сто­рону современности. Появляются альбомы с листами П. Боклевского "На нынешнюю войну", В. Беляева "Сказание в ли­цах", карандашные рисунки В. Тимма "Подъем артиллерии в Севастополе" и др., сделанные с натуры в 1855 году, перекли­кающиеся с "Севастопольскими рассказами" Л. Н. Толстого (1855). Критик В. Стасов отметил, что "Крымская война и на­ступивший тотчас после нее период разверзли, наконец, уста и русскому художнику, <...> искусство почувствовало себя об­щественной силой".