2. Древнееврейская религия

Периоды в эволюции древнееврейской религии.

1) Догосударственный период известен приблизительно с середины II тысячелетия до н.э. Он продолжался до середины X в. до н.э. Это был период завоевания древними евреями, двигавшимися, вероятнее всего, с Аравийского полуострова, территории нынешней Палестины (средиземноморское побережье нынешнего Израиля; название «Палестина» происходит от Филистия, что на иврите значит – область, заселённая филистимлянами, племенами, с которыми евреи вступили в сражения на оккупируемой ими территории). В древности Палестину называли Ханаан (Ханаан, финикийское слово, вероятно – «страна пурпура»).

2) Период «Первого храма» – храма в Иерусалиме, ханаанском городе, отвоёванном евреями у местного населения в 1000 г. и ставшем столицей еврейского государства Израиль. Длился с 950 г. до н.э. – года построения храма до 586 г. до н.э. – года разрушения храма войсками вавилонского царя Навуходоносора в ответ на еврейское восстание, имевшее целью отделение еврейского царства Иудея от Вавилона, в состав которого оно к тому времени входило.

3) Период «вавилонского пленения» – с 586 г. до н.э. по 538 г. до н.э. Это период, когда большинство жителей Иерусалима было уведено вавилонянами в плен и проживало в Вавилоне в качестве рабов. В 538 г. до н.э. евреи по указу персидского царя Кира Великого, разгромившего Вавилон и поставившего его в зависимость от Персидской державы, были возвращены из плена в Иерусалим.

4) Период «Второго храма» или послепленный период – с 538 г до н.э., года возвращения евреев в Иерусалим и строительства нового храма до 70 г. н.э., когда в ходе восстания 66 – 73 гг. до.н.э. евреев против римского владычества иерусалимский храм, превращённый евреями в военную крепость против римлян, был стёрт с лица земли войсками римского императора Тита Флавия Веспасиана.

Позже, в 135 г., когда римскими войсками было подавлено новое еврейское восстание, по имени предводителя получившее название восстания Бар-Кохбы, римский император Адриан издал декрет, в соответствии с которым всем евреям, подвергшимся обряду обрезания, т.е. всем верующим в еврейского бога, доступ в Иерусалим был запрещён. Но это и последующие события лежат уже за рамками предмета наших лекций.

Основным источником для изучения эволюции древнееврейской религии является Тора (с ивр. учение, закон,первые пять книг священного писания древних евреев, так наз. Пятикнижие Моисеево) и другие книги древнееврейского священного писания – Танах (слово «Танах» представляет собой акроним, т.е. соединение начальных букв трёх разделов еврейского священного писания: Торы, книг пророков и книг писаний; Танах является также первой частью христианской Библии – Ветхим Заветом). Но в отличие, например, от индийской традиции, сохранявшей все и каждый последовательно возникавший письменный памятник, отражающий мифологические и религиозные представления, тексты древнееврейского священного писания неоднократно подвергались редактированию с целью приведения их содержания в соответствие с религиозными представлениями определённой эпохи, в конечном счёте – в соответствие с монотеистическими представлениями. Редакторы пытались представить дело так, будто бы изначален в религии евреев монотеизм (как это предполагается и концепцией прамонотеизма, о которой мы говорили) бога Яхве. Другие же боги и их культы, упоминаемые в Танах, это, как хотят представить редакторы, только свидетельства измен Яхве, но не боги и культы, имевшие самостоятельное значение в религиозной жизни еврейского народа. Но благодаря во многом как раз сохранившимся в Танахе свидетельствам подобных «измен» исследователям удаётся более или менее достоверно реконструировать эволюцию предрелигиозных политеистических представлений в собственно религиозные, монотеистические представления.

Рассмотрим теперь эту эволюцию по выделенным ранее периодам.

Догосударственный период. От первобытной мифологической древности в священном писании евреев дошли отрывочные сведения о предрелигиозных тотемистических, фетишистских, магических, анимистических мифоритуальных комплексах. Так, еврейские колена носили названия тотемных животных, которые считались предками того или иного племени. Например, в книге Бытие «колена» Иуды, Дана, Венеамина, Иссахара названы соответственно «молодым львом», «змеем», «хищным волком», «крепким ослом». О пережитках тотемизма свидетельствуют многие имена и названия в книгах Танаха / Ветхого Завета, взятые из мира животных и растений (например, имя мифической праматери евреев Рахиль в переводе означает «овца»). Об этом же говорят и запреты употреблять в пищу определенных животных, особенно известен пищевой запрет на свинину. В первых книгах Танаха упоминается о почитании «золотого тельца» и «медного змия», культ которых, возможно, также является пережитком древнего тотемизма. Об анимистических верованиях тоже говорят многие детали и сюжеты текстов Танаха. Анимистическим было представление о душе, которая отождествлялась с кровью: в книге Левит (XVII, 2) есть выражение «душа тела в крови», в книге Второзаконие (XII, 23) говорится: «Строго наблюдай, чтобы не есть крови, потому что кровь есть душа». Древние евреи почитали многочисленных добрых и злых духов, которые, по их представлениям, обитают в деревьях и камнях. Камни на могилах считались «бет нефет» – домом души. Происхождение еврейских представлений, отразившихся в этом самом Танахе, восходит к страху перед злыми духами. Примером этого является еще мифологема духа пустыни Азазеля – духа-козла, которому на пасху, чтобы его умилостивить, приносили в жертву ягнят и козлят. (Между прочим, именно с этим духом-козлом связано происхождение выражения «козел отпущения» – жертвенного козленка, предназначенного Азазелю, отпускали в пустыню). Говоря об анимистических представлениях древних евреев, стоит еще упомянуть о духах – покровителях рода, духах – предках рода. Культ этих предков имел также фетишистский характер. Следы этого культа отразились, например, в книге Бытия, где рассказывается о том, как во время бегства Иакова и его жен от их отца Лавана одна из них, уже упоминавшаяся Рахиль, похитила родовых идолов из дома отца. Эти идолы назывались словом «терафим». Лаван был разгневан не столько бегством зятя и дочерей, сколько похищением «терафим», во время погони настойчиво добиваясь их возвращения в дом.

Анимистические культы еще накануне вторжения 12 «колен» в Ханаан эволюционировали в политеистические мифоритуальные комплексы. Этот процесс ускорился начавшимся завоеванием Ханаана. Вторжение в Ханаан с Аравийского полуострова еврейских племён, так называемых 12 колен, составлявших племенное объединение, началось приблизительно с середины второго тысячелетия до нашей эры. Это были семитские племена, родственные арабам. Подобные миграции семитских племён, арабских и еврейских, с Аравийского полуострова в Ханаан совершались и гораздо раньше. И не только в Ханаан, но и в сопредельные страны: в Месопотамию, когда здесь ещё существовали в III тысячелетии до н.э. древнейшие государства Шумер и Аккад, в Египет, в тот же Ханаан – ещё до еврейского вторжения. Видимо, здесь ранее евреев осели другие семитские племена, вышедшие с Аравийского полуострова. Большинство населения Ханаана в период его завоевания еврейскими коленами было семитским, но обитали здесь и несемитские племена, в частности, филистимляне, в переводе с иврита – вторгшиеся. То есть название племён «филистимляне» это, очевидно, не самоназвание, а название, данное евреями, считавшими их вторгшимися в Ханаан. Они действительно тоже вторглись в Ханаан, но раньше евреев, расселившись по средиземноморскому побережью. Пришли они, вероятнее всего, с Крита и были индоиранским народом, родственным грекам.

Некоторые небиблейские источники называют западно-семитские еврейские племена, вторгавшиеся в Ханаан, «хабири», словом, от которого вероятно, и происходит их название - евреи. Согласно Танах или, что тоже самое – Ветхому Завету в Библии, первоначально еврейские племена, вышедшие с Аравийского полуострова, проживали в Шумере, по крайней мере, первый известный родоначальник евреев Аврам со своим родом жил в шумерском городе Ур, откуда вместе с родом двинулся в Ханаан. Из источников можно понять, что причиной этого стало то, что он первым признал Яхве как единого и единственного Бога, вступив в результате этого в разногласия с окружающими идолопоклонниками. Согласно легенде Танаха, Бог заповедал Авраму в знак состоявшегося союза между этим патриархом и ним, Богом, называться не Аврам, а Авраам, а жене Авраама – не Сара, а Сарра. Последующие еврейские патриархи Исаак и Иаков вели кочевой скотоводческий образ жизни в Ханаане. Один из сыновей Иакова, Иосиф оказывается в Египте, в дельте Нила, куда затем переселяются его братья. Их было двенадцать человек, они-то и возглавляли 12 легендарных еврейских «колен». Уже после смерти Иосифа под водительством Моисея, пророка и вождя, который, как считается, был призван исполнять эту миссию самим Яхве, еврейские «колена» выходят из Египта (событие, названное в еврейской традиции «исход», так названа и вторая книга Торы). После длительного скитания «12 колен» начинают завоевание Ханаана. Версия обстоятельств и событий этого пути из Египта в Ханаан в историческом плане, едва ли достоверна в подробностях, но, в общем, не невероятна. Этим, обрисованном в Торе путём, объяснимо огромное влияние шумерской, вавилонской и египетской культур, в том числе мифологии, которое явственно прослеживается в мировоззрении древних евреев, как оно отобразилось в Торе.

К сожалению, редакторы Танаха особенно позаботились об устранении из текстов свидетельств о политеистических культах. Очень вероятно, что такие персонажи повествований в священном писании евреев как патриархи Авраам, Исаак, Иаков, Моисей и другие входили накануне вторжения в Ханаан и в начальный период его завоевания вместе с Яхве в политеистический пантеон. Из некоторых небиблейских источников известно о том, что в пантеон еврейских богов в этот период входили и боги других народов. Сам Яхве тогда имел супругу Анат. Богиня Анат – это женское божество из древнеегипетского пантеона. Входил в древнееврейский пантеон и Иисус Навин, которому посвящена даже одна из книг Танаха. Между тем, Иисус Навин – это древний северно-ханаанский бог растительности, родственный земледельческому финикийскому богу Таммузу.

Известно также, что в древнееврейский политеистический пантеон в догосударственный период входили и такие иноплеменные боги, как Молóх и Астáрта. Это достоверно известно, благодаря тому, что редакторы сами оставили об этом сведения в Танахе / Ветхом Завете, поскольку культы этих богов особенно резко обличались еврейскими пророками и священниками в период формирования еврейского государства в Ханаане в целях утверждения культа Яхве как единственного истинного бога. Молóх (ивр. «царь») – семитский бог, которому евреи поклонялись во время исхода из Египта (Амос, 5;26) вплоть до времён третьего еврейского царя – Соломона, правившего Израилем в 965 – 928 гг. Во времена его правления и был построен храм Яхве в Иерусалиме. Молоху поклонялись также местные ханаанейские племена аммонитян и моавитян, а также финикийцы. Поклонение Молоху выражалось, в частности, в принесении ему в жертву детей через всесожжение. Хотя, согласно легенде, Яхве запретил под страхом смерти жертвы детей Молоху (Левит, 20, 2) ещё устами Моисея, вождя евреев в период исхода из Египта, однако, как сказано, культ этого бога отправлялся века и после этого запрета. Культ Астарты или иначе – Иштар, богини плодородия, любви и власти в шумеро-аккадском пантеоне, был воспринят евреями в догосударственный период и продолжал отправляться вплоть до утверждения монотеизма Яхве. Имеется даже научная версия, что Астарта, иначе – Ашера, была также, как и Анат, супругой Яхве, о чём свидетельствует одна из найденных археологами глиняных табличек на иврите, в которой упоминается «Яхве и его Ашера».

О многобожии древних евреев говорит и употребляемое в Танахе / Ветхом Завете (Бытие, 1, 1 и многие другие фрагменты) слово элохи́м, которому придаётся значение титула Яхве: Бог-творец. Но такое значение придали этому слову редакторы, исповедовавшие культ Яхве, его же действительное значение – боги, это форма множественного числа от слова из иврита элоах или эль – бог. Причём элохим – это многие боги также и иных, не исконно еврейских богов. Так, в одной из книг Танаха / Ветхого Завета Яхве говорит: «Да не будет у тебя (т.е. у еврейского народа – В. М.) других богов (элохим – В. М.)» (Исход, 20, 3).

Но и зная о том, что на завершающемся этапе догосударственного периода мифоритуальный комплекс у древних евреев имел политеистический характер, зная имена некоторых богов политеистического пантеона, невозможно, «благодаря» деятельности ортодоксальных служителей монотестического культа Яхве, установить сколько-нибудь полно отношения и функции богов в древнееврейском политеистическом пантеоне.

В Торе, поскольку она отображает даже и древнейший период, мы лишь с трудом можем обнаружить следы древнееврейского политеистического пантеона. Он редуцирован последующими редакциями текстов, о характере которых, редакций, мы уже упоминали. Редакторы постарались изобразить в текстах дело так, что евреи имеют единственного Бога – Яхве.

Однако, вопреки тому, что редакторы хотели бы представить древнееврейскую религию как изначально монотеистическую, в Ветхом Завете сохранились всё-таки свидетельства не только об отдельных, упомянутых нами, богах пантеона и общих признаках многобожия, но и особенно важные признаки того состояния, когда духовная традиция представляла собой политеистический мифоритуальный комплекс с его центральным представлением о космогенезе. А именно, в Танахе / Ветхом Завете сохранился сюжет, свидетельствующий о содержащихся в политеистической мифологии двух версиях происхождения космоса – версии его сотворения и версии самопорождения хаосом космоса.

Речь идёт о сюжете, связанном с именем древнееврейской божественной персонификации мудрости – Hochmaa, Хокма. (Кстати, др.-евр. слово «мудрость», звучащее на иврите как хокма, а на идиш, языке европейских евреев, возникшем в X – XIV на основе средненемецких диалектов с заимствованиями из романских, славянских языков, но также и из древнееврейского иврита, звучащее как хохма, в переносном значении – шутка, розыгрыш, вошло и в русский язык). При переводе древнееврейского священного писания и, в частности, книг Притчи Соломона и Премудрость Соломона, где содержится сюжет о Hochmaa, в 3-2 веках на древнегреческий язык имя Hochmaa было заменено на Sophia. Так впервые древнегреческое слово-понятие sophia стало словом-именем: именем женской божественной персоны. Образ Хокма, выступающий в переводе на греческий под именем София, олицетворяющей мудрость и имеющий глубокие мифологические истоки, что сюжет с Хокма-Софией может рассматриваться как иллюстрация универсальности мифологических представлений о женском начале, самопорождающем космос и, вместе с тем, олицетворяющем мудрость. В русских переводах Библии в качестве имени этой персоны используется русское слово «Мудрость» или «Премудрость» – с большой буквы.

В одном из фрагментов книги «Притчей Соломона» (8,22 – 31) Хокма-София-Премудрость так рекомендует сама себя: «Господь имел меня началом пути своего, прежде созданий Своих, искони; от века я помазана, прежде начала земли. Я родилась, когда еще не существовали бездны, когда еще не было источников, обильных водою. Я родилась прежде, нежели водружены были горы, прежде холмов, когда еще он не сотворил ни земли, ни полей, ни начальных пылинок вселенной. Когда он уготовлял небеса, я была там. Когда он проводил круговую черту по лицу бездны, когда утверждал вверху облака, когда укреплял источники бездны, когда давал морю устав, чтобы воды не переступали пределов его, когда полагал основания земли: тогда я была при нём художницею, и была радостью всякий день, веселясь пред лицеем его во всякое время, веселясь на земном кругу его, и радость моя была с сынами человеческими».

Исходящие от богословов интерпретации этого сюжета в том смысле, что будто бы речь идёт о премудрости как атрибуте (свойстве) Бога-творца, как о премудрости Божией, явно натянуты. Конечно, в Танахе / Ветхом Завете можно найти много мест, где Мудрость – от Бога, или формул о премудрости Бога. Это не удивительно, поскольку редакции текстов проводились с позиции монотеизма. Однако как раз цитированный фрагмент хорошо показывает, что полностью провести эту позицию не удалось. При всём том, что Хокма-Софию-Премудрость Господь, как сказано в цитате, «имел началом пути Своего», что художницею она была «при нём», что веселилась «пред лицем Его» «на земном кругу Его», тем не менее из текста хорошо видно и то, что она, Хокма, выступает здесь как вполне самостоятельная божественная персона. Ведь она говорит о себе: «я родилась», вовсе не считая нужным хотя бы намекнуть нам, что сотворена богом, то есть она прямо сообщает, что родилась сама. К тому же она родилась «искони», прежде «существования бездн», тогда, когда Господь еще не сотворил даже «начальных пылинок вселенной». Значит, это она сама, а не только Бог-творец, находится у истоков космоса – упорядоченной Вселенной. Нельзя не заключить из самохарактеристик Хокма, что наряду с версией творения в данном сюжете проводится и версия рождённости космоса, что она олицетворяет мудрую самопорождающую космос силу вселенского хаоса.

Ведь Хокма-София-Премудрость сообщает ещё о себе, что она «от века помазана». Обряд помазания головы особым маслом совершался древними евреями над лицом, возводимым на престол, в высокое царское или священническое достоинство. Так что Хокма, будучи «от века помазанной», обладает царственным достоинством, является божественной царской особой. В связи с этим представляется обоснованным предположение некоторых ученых о том. что в дорелигиозную мифологическую эпоху Hochmaa была не олицетворением просто мудрости как таковой, но и входила в древнееврейский пантеон в качестве самостоятельного божества – Праматери всех богов (см. напр.: Никольский Н.М. Избр. произв. По истории религии. М., 2974. С. 76 – 77). То есть Hochmaa относилась к типу женских материнских божеств, называемых также: Матерь Мира, Мать природа, мать Земля и т.п. Поэтому, если идентифицировать Hochmaa-мудрость как атрибут определённой божественной персоны, то в данном случае правильно было бы приписывать его не Яхве – древнееврейскому Богу-творцу, а самой же Хокма – как Матери природы. Она – мудрая, родительница и была его, космоса, «художницею», она и «веселилась» и «радовалась», это её собственная радость «была с сынами человеческими». Иначе сказать, источник этой радости – в самой же мудрой, рождающей и самопорождающей деятельности Матери природы.

Но в ходе продвижения «12 колен» из Египта в Ханаан и последующего завоевания Ханаана на передний план всё больше выдвигается культ одного из еврейских богов – культ Яхве.

Имя этого Бога, позже, когда утвердился его монотеизм, было табуировано, по крайней мере, его запрещалось произносить вне специальной церемонии. В Танахе говорится: «Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно» (Исход, 20, 7). Это имя, YHWH, мог произносить лишь первосвященник, т.е. глава священнической иерархии в храмовом культе, раз в году в День очищения – праздничного собрания по поводу ритуального очищения еврейского народа от грехов (приходится на десятый день седьмого месяца еврейского календаря – сентябрь-октябрь). С 3 в. до н. э. слово «Яхве» было полностью табуировано, вместо него произносилось слово «Адонай» (ивр. Господь, Владыка, Вседержитель) и «А-шем» (ивр. Имя). Знание имени Яхве передавалось устно по старшей линии первосвященнического рода. В Ветхом Завете имя Яхве в русском переводе обычно передаётся словом Господь или Господь Бог. С табуированностью имени Яхве связано то, что оно длительное время передавалось в европейских языках и в русском тоже в искажённой транскрипции – Иегова.

Но в древнейший период, в догосударственный период, имя Яхве ещё не было табуировано. Это имя в переводе с иврита происходит, вероятнее всего, от глагола «быть» или «жить», чем допускаются значения: «Он есть», «Он есть (Бог) живой» или «Он даёт жизнь». Также предлагались другие этимологии имени Яхве: «роняющий молнии и дождь» или «Бог говорящий», что, вообще-то, тоже хорошо отображает его образ, как он предстаёт в Танахе и, соответственно, – в Ветхом Завете христианской Библии.

Дело в том, что первоначально Яхве был грозовым божеством, богом грома и молний. Поэтому не удивительно, что именно такой бог, с самого начала потенциально воинственный, выдвигается на первый план в период исхода из Египта и завоевания Ханаана. Согласно Танаху Бог открыл своё имя, Яхве, вождю евреев Моисею на горе Синай (Хорив) во время исхода после первого победоносного сражения евреев под его, Моисея, началом с племенем амалекитян. Тогда же будто бы и были оглашены Моисеем Десять заповедей, в которых Яхве потребовал считать себя единым и единственным истинным Богом, запретил поклонение иным богам.

Кроме того, что Яхве – бог грозы, потенциально воинственный бог, роль в его выдвижении на первую роль в пантеоне сыграло то, что он был богом наиболее могущественного «колена» – племени Иуды, выступавшего, вероятно, в особенно тесном союзе с «коленом» Левия, из которого происходили жрецы Яхве – левиты. Сам Моисей из «колена» Левия. Борьба за первенство Яхве в пантеоне отразилась, в частности, в знаменитом эпизоде с патриархом Иаковом, на которого в ночной тьме напал некто неизвестный. Обороняясь от напавшего, Иаков даже повредил, как сказано в Танах, «жилу на бедре». Этим некто был сам Яхве. Иаков был им всё-таки побеждён, но и пощажён и вознаграждён за отвагу присвоенным ему именем – Израиль, что значит – «бог господства», т.е., очевидно, патриарх Иаков некогда был равен Яхве в статусе божества. Имя Израиль стало одним из самоназваний еврейского народа, затем, в государственный период, – названием северного еврейского царства; является оно, как известно, и названием современного еврейского государства.

В сражениях периода завоевания Ханаана Яхве представляется богом-воителем, предводителем еврейского войска. Он приказывает и вдохновляет на осаду ханаанских городов, призывает к жестокому и зачастую погловному истреблению их жителей. Даже сам участвует в битвах, в одном месте Танаха рассказывается, что он мечет камни с неба в противника еврейского воинства. В другом месте рассказывается, как он помог еврейскому полководцу Иисусу Навину одержать победу, остановив заходящее солнце и тем самым дав время на завершение сражения. Яхве подстрекает еврейское войско к захватам городов и жестоким избиениям их жителей, а за смягчение жестокости наказывает. Он, например, снял своё благословение с царя Саула за то, что тот недостаточно беспощадно расправился с жителями Амалика (1 Царств, гл. 15, ст. 7-11). Любимец же Яхве, царь Давид, не просто истреблял жителей завоеванных стран и городов, но делал это с особой жестокостью: например, после завоевания аммонитского города Раввы Давид вывел всех его жителей "и положил их под пилы, под железные молотилки, под железные топоры, и бросил их в обжигательные печи. Так он поступил со всеми городами аммонитскими", - добавляет составитель Второй книги Царств (гл. 12, ст. 31). Яхве получает в период завоевания Ханаана титул Саваоф – «бог воинств», «бог сил». Он и на небесах Саваоф: «солнце, луна и звёзды» – это его небесное воинство.

В период завоевания образ Яхве становится и образом бога-творца, отодвигающим на задний план версию порождения космоса, о которой мы говорили. Если сюжет Софии, так сказать, «задвинут» в Танахе в книги, не имеющие специальной цели изображения возникновения космоса, то сюжет творения мира богом Яхве открывает Танах.

В книге Бытие рассказывается, что Яхве вначале сотворил небо и землю и отделил «свет от тьмы», т.е. день от ночи, Но оказывается: «И сказал Бог, да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды». То есть, не «из ничего» творит Бог космос, как это будет позже утверждаться в богословском учении, а из хаоса – из водного хаоса. «[И стало так.], – продолжается в Бытии рассказ о творении, – И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью. И верхнюю воду сделал «твердью» неба, а нижнюю – твердью суши, земли. 1) Отделение «света от тьмы» это в творении – «день первый». 2) Отделение «неба от земли» – «день второй». 3) Творение растительности – «день третий». 4) Творение небесных светил – «день четвёртый». 5) Творение животного мира – «день пятый». 6) Творение человека – «день шестой». 7) Седьмой день – это день отдыха Бога; отсюда в еврейской традиции «суббота», когда запрещается что-либо делать, в смысле – трудиться.

Вслед за пересказанным нами в Танахе даётся ещё один вариант картины творения. После сообщения о завершающем творение акте сотворения человека – «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их», говорится в тексте – и о дне отдыха Бога снова речь заходит о сотворении мира и человека. На этот раз яснее выступает мысль, что творение природы совершается для пользы человека. И картина сотворения человека выглядит иначе. «И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою». Господь поместил человека в созданный предварительно Эдемский сад. (Слово Эдем не имеет, какого-либо значения, это просто название, т.е. оно не переводится. Но, может быть, стоит иметь в виду, что, как подчёркивает известный религиовед Мирча Элиаде, израильтяне сближали это слово с вокабулой е'den – «наслаждение»). И заповедал – ешь плоды от всякого дерева, «а от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, когда вкусишь от него, смертью умрёшь». И вот, если в первом случае Яхве сразу сотворил человека в лицах мужчину и женщины, то теперь оказывается, что сначала он сотворил человека лишь как мужчину. И только после этого озаботился: «не хорошо быть человеку одному; сотворим ему помошника, соответственного ему». Образовал из земли животных и птиц, чтобы человек дал им имена, Но среди них не нашлось подходящего для человека помошника. Поэтому, когда человек усну, взял Господь у него одно ребро и создал из него жену человеку. Человек-мужчина стал Адамом, а его жена Евою. Адам – это имя в переводе с иврита и значит человек; слово адам в иврите является однокоренным со словами земля и красный. Очевидно, что в самом имени Адам отразилось представление, что человек образован из земли, и, наверное, если земля имеет красный цвет, то это – глина. Ева (на иврите звучит Хава) в переводе с иврита значит – букв. дающая жизнь, т.е. женщина.

Как только первые люди оказались поселёнными в Эдеме, даёт о себе знать змей-искуситель, уверяющий Еву, что вкушение плода с древа познания добра и зла не грозит ей и её супругу смертью. Будто бы угроза смертью нужна Господу только для того, чтобы предотвратить вот что: в день, когда Адам и Ева вкусят запретный плод, они станут «как боги, знающие добро и зло». И, действительно, когда Яхве узнал, что запрет нарушен, сказал: «вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло; и теперь как бы не простёр он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно». Между прочим, отсюда мы видим, что хотя образ Яхве это уже образ творца мира, но это всё ещё не значит, что с политеизмом покончено и что монотеизм полностью утвердился.

Нарушение запрета Бога есть плоды с древа познания добра и зла (что могло повлечь и вкушение плодов с древа жизни, благодаря чему обреталось бы бессмертие) в более поздней традиции расценивалось как грехопадение первых людей. Яхве проклял и змея искусителя и Еву с Адамом.

Змей был лишён ног и обречён ползать на «чреве своём», а также на враждебность со стороны людей. Исток образа змея в книге Бытия с достаточным основанием можно видеть в том, что змей был тотемным животным, как, возможно, у некоторых «колен» самих евреев, вероятнее всего у племени Левия (имя которого, согласно некоторым этимологическим реконструкциям, значит змей), так и у местных ханаанейских племён. Евреи поклонялись идолу медного змея, принадлежавшему или собственной традиции или заимствованному иноплеменному культу, даже длительное время после завоевания Ханаана. Этот идол среди других находился в Иерусалимском Храме и было унич­тожен только в условиях торжества монотеизма ца­рём Езекией (6 в. до н. э). То есть культ змея, как и другие культы, длительное время соперничал с культом Яхве. Поэтому не случайно в книге Бытия змей выступает в качестве антагониста Яхве. Но кроме того, культ змея имел глубокие мифологические истоки. Во многих мифологиях змей, или иначе – дракон, олицетворял силы хаоса, обычно – водного хаоса, как, например, упоминавшийся нами дракон Вритра в Древней Индии, Думается, что это относится и к древнееврейской мифологии. Не случайно, что кроме змея – антагониста Яхве в книге Бытия, в других книгах Танаха антагонист Яхве фигурирует в явно производном от образа «просто» змея образе Левиафана (ивр. букв. скрученный, свитый) – чудовищного морского змея. Так, в Книге хвалений Танаха, переименованной в Ветхом Завете в Псалтирь, есть такие строки: «Боже, Царь мой от века, устрояющий спасение посреди земли! Ты расторг силою твоею море, Ты сокрушил головы змиев в воде; Ты сокрушил голову левиафана, отдал его в пищу людям пустыни <…>» (Псалом 73, 13 – 14). Однако Левиафан не сокрушён полностью. Потму в мире и сохраняются начала хаоса и зла. Окончательная победа над Левиафаном должна состояться в грядущие времена. Пророк Исайя, книга которого включена в Танах, уповает: «В тот деь поразит Господь мечом Своим тяжёлым, и большими крепким, левиафана, змея прямо бегущего, и левиафана, змея изгибающегося, и у убьёт чудовище морское» (Ис. 27, 1 – 2). Антагонист Яхве получает и другое имя: Сатана (ивр. букв. противник в суде, в споре или на войне, препятствующий, обвинитель, наушник, подстрекатель). Левиафан – Сатана – предводитель воинства бесов, злых духов; с ним отождествляют или рассматривают как князей его воинства Азазела, Велиара, Вельзевула и др. бесов. Из первоначального образа антагониста Яхве позже возникает образ Люцифера (лат. светоносный, др.-греч. Светоносец; русск. Денница), ангела, отпавшего от Бога В христианстве Сатана получает ещё имя Дьявол (др.-греч. лукавый, клеветник). В результате грехопадения Адам и Ева были изганы из Эдемского сада, рая и обречены на страдания, а с ними и всё человечество, – на тяжёлый труд, на скорбь и болезни, ибо женщина будет рожать в муках, а земля будет рождать «тернии и волчцы», смерть войдёт в мир. В, общем, в результате грехопадения зло вошло в мир,

Но если только Бог, Яхве, творя и утверждая космос, может противостоять Левиафану – Сатане как олицетворению хаоса, то залогом победы над ним как олицетворением зла является союз, договор людей с Богом: Завет. (Слово завет старославянское, этим словом переводится с иврита слово брит – «договор», «соглашение»). Чтобы спастись от зла, люди должны верить в Яхве как единственного истинного Бога, не изменять ему с другими богами, соблюдать ритуалы поклонения Яхве, Не очень ясно, включал ли Завет с Богом, принятый в догосударственный период также известные моральные заповеди. Скорее всё-таки не включал.

Дело в том, что, согласно преданию, Заветом явились так называемые 10 заповедей (в др.-греч. перевеводе – Декалог, десятисловие), данные Богом еврейскому народу через Моисея на пятидесятый день после начала исхода из Египта, как уже упоминалось, на горе Синай (Хорив) – горе на Синайском полуострове. Мы говорим о «так называемых» 10 заповедях, поскольку на самом деле в Танахе есть два варианта заповедей, которые называют !0 заповедями Яхве – один в книге Исход, другой в книге Второзаконие. Но в книге Исход заповедей, во-первых, не десять, а семнадцать, а во-вторых, в заповедях, как они изложены в книге Исход нет собственно моральных заповедей, изложенных в книге Второзаконие. Но именно книга Исход более достоверно передаёт характер религии израильтян в догосударственный период, чем книга Второзаконие. Современная библейская критика рассматривает Второзаконие, в противоположность предшествующим четырём книгам, второй из которых является книга Исход, как книгу, в которой предшествующие книги содержатся в отредактированном с целью установления строго монотеизма Яхве виде. Эта редакция появилась на свет в 622 г. до н.э. в царствование царя Иосии, т.е. спустя несколько веков после догосударственного периода (мы ещё будем говорить о том, что произошло в религиозной жизни евреев в царствование Иосии). Вся обстановка легендарного события заключения Завета через Моисея вполне соответствует содержанию заповедей Бога, как они изложены именно в книге Исход. Здесь мы видим рассказ об озабоченности Яхве исключительно требованиями веры в него, отказа от других богов, соблюдения ритуала поклонения ему, но никак не вопросами морали. В книге Исход рассказывается, что когда Бог давал заповеди, гора Синай стояла в огне, была окутана густым дымом, земля дрожала, гремел гром, блистали молнии. И вот в шуме этой разбушевавшейся стихии, покрывая его, раздавался голос Божий, произносивший заповеди. (Исх. 19,1 и след.). То есть образ Яхве здесь ещё не избавлен от черт его исходного, древнейшего образа – грозового божества. Затем сам Господь начертал заповеди на двух каменных скрижалях (досках, таблицах), «Скрижалях свидетельства» (Исх. 24, 12; 31, 18; 32, 16) и передал их Моисею. Когда Моисей, после сорокадневного пребывания на горе, спустился со скрижалями в руках, то увидел, что народ, забыв о Яхве, пляшет вокруг Золотого тельца. Причём отлит этот золотой идол был по указанию Аарона, авторитетного жреца-левита, сподвижника Моисея, решившего таким образом помочь возвращению длительно отсутствовашего Моисея с горы, где он пребывал перед лицом Яхве. Моисей, увидев эту измену истинному богу, пришёл в такой гнев, что разбил о скалу скрижали с заповедями Яхве. Затем уничтожил тельца и собрал «сынов Левия», т.е. жрецов-левитов, приказав им пройти по стану, убивая «каждый брата своего, каждый друга своего, каждый ближнего своего»  (Исх. 32, 27). Так было убито три тысячи человек. Очевидно, ситуация такова, что здесь не до моральных норм с их первой заповедью «не убивай». Заповедь «не убивай» в древности не была обсолютной, она не относилась к иноплеменникам, но к соплеменникам-то относилась, Однако здесь в Исходе, где речь идёт о заповедях Яхве, не видно, чтобы существовал и запрет на убийство соплеменников – напротив, оно санкционируется высшим религиозны авторитетом, авторитетом Моисея.

Разбившему скрижали Моисею Яхве повелел вытесать две новые скрижали и начертать на них повторно Завет со слов Бога. Этот Завет, согласно книге Исход, состоял в следующем (Исх. 34, 10 – 28).

Заповеди, состоящие в требовании верить в Яхве как единственного истинного Бога, не изменять ему с другими богами:

– И сказал [Господь Моисею]: вот, Я заключаю завет: пред всем народом твоим соделаю чудеса, каких не было по всей земле и ни у каких народов; и увидит весь народ, среди которого ты находишься, дело Господа; ибо страшно будет то, что Я сделаю для тебя;

1. Сохрани то, что повелеваю тебе ныне: вот, Я изгоняю от лица твоего Аморреев, Хананеев, Хеттеев, Ферезеев, Евеев, [Гергесеев] и Иевусеев;

2. Смотри, не вступай в союз с жителями той земли, в которую ты войдешь, дабы они не сделались сетью среди вас.

3. Жертвенники их разрушьте, столбы их сокрушите, вырубите священные рощи их, [и изваяния богов их сожгите огнем],

4. Ибо ты не должен поклоняться богу иному, кроме Господа [Бога], потому что имя Его — ревнитель; Он Бог ревнитель.

5. Не вступай в союз с жителями той земли, чтобы, когда они будут блудодействовать вслед богов своих и приносить жертвы богам своим, не пригласили и тебя, и ты не вкусил бы жертвы их;

6. И не бери из дочерей их жен сынам своим [и дочерей своих не давай в замужество за сыновей их], дабы дочери их, блудодействуя вслед богов своих, не ввели и сынов твоих в блужение вслед богов своих.

7. Не делай себе богов литых.

Заповеди, состоящие в требовании соблюдать ритуал поклонения Яхве:

8. Праздник опресноков соблюдай: семь дней ешь пресный хлеб, как Я повелел тебе, в назначенное время месяца Авива, ибо в месяце Авиве вышел ты из Египта. (Примеч.: Праздник опресноков – семидневный праздник, соединенный с Пасхой и называемый также «опресноки» (Лев 12,15 – 18). В 15-й и 21-й день месяца Авив, «месяца весны», первого месяца Исхода, собирались священные собрания, эти дни были днями покоя (Лев. 23, 7 – 8). В это время полагалось есть пресный хлеб (опресноки) с горькими травами и приносить жертвы (Лев. 23, 8; Чис. 28,16 – 24).

9. Все, разверзающее ложесна (примеч. матка, утроба, чрево матери – место, где зарождается и созревает плод), Мне, как и весь скот твой мужеского пола, разверзающий ложесна, из волов и овец;

10. Первородное из ослов заменяй агнцем, а если не заменишь, то выкупи его; всех первенцев из сынов твоих выкупай; пусть не являются пред лице Мое с пустыми руками.

11. Шесть дней работай, а в седьмой день покойся; покойся и во время посева и жатвы.

12. И праздник седмиц (примеч. назван так потому, что он празднуется к концу семи недель «с того времени, как появляется серп на жатве» – Второзак. 16, 9. Второй по значению после Пасхи праздник) совершай, праздник начатков жатвы пшеницы и праздник собирания плодов в конце года;

13. Три раза в году должен являться весь мужеский пол твой пред лице Владыки, Господа Бога Израилева,

14. Ибо Я прогоню народы от лица твоего и распространю пределы твои, и никто не пожелает земли твоей, если ты будешь являться пред лице Господа Бога твоего три раза в году.

15. Не изливай крови жертвы Моей на квасное, и жертва праздника Пасхи не должна переночевать до утра.

16. Самые первые плоды земли твоей принеси в дом Господа Бога твоего (примеч. возможно, эта заповедь относится не к догосударственному периоду, а храмовому, так как, вероятно, что «дом Господа Бога» – это храм Яхве). Не вари козлёнка в молоке матери его.

17. И сказал Господь Моисею: напиши себе слова сии, ибо в сих словах Я заключаю завет с тобою и с Израилем.

– И пробыл там [Моисей] у Господа сорок дней и сорок ночей, хлеба не ел и воды не пил; и написал [Моисей] на скрижалях слова завета <…>

Израильтяне ждали от Яхве воздаяния за свою веру в него и соблюдение ритуала поклонения ему не в загробной жизни, а прижизненно. Но, вероятно, в силу того, что воздаяние как за праведность, так и за греховность по отношению к каждому конкретному человеку в большинстве случаев с очевидностью нельзя было признать исполняющимся, предполагалось, что оно и не обязательно выпадет на долю данного человека. Как считалось, воздаяние данному человеку всё-таки обязательно свершится, если не по отношению к нему самому, то по отношению к его потомкам, пусть даже и в отдалённом поколении. Конечно, тем самым идея воздаяния становилась не уязвимой для сомнений в том, что оно вообще существует. Однако зато позже такая форма воздаяния – воздаяние не данному лицу, а его потомкам, стала представляться не справедливой. Что вызвало позже критическое отношение к вере в Яхве и стало одним из стимулов для её реформы. Но это будет позже. В догосударственный период ожидаемое воздаяние – это здоровье, богатство – особенно домашним скотом, многочисленное потомство. Представление же о загробной жизни вообще в еврейкой культуре было развито слабо. Было очень туманное представление о шеоле – царстве мёртвых; но в это царство попадали как праведные, так и греховные люди. Поэтому и идея воздаяния никак не увязывалась с представлением о загробной жизни.

В догосударственный период началось формирование жречества – профессиональных служителей культов, среди которых особенно авторитетными становятся служители культа Яхве – левиты, потомственные служители этого культа из «колена» Левия. Но продолжают существовать и и служители культов первобытного шаманского типа. Таковы назореи и пророки-чудотворцы. Они составляют особые группы служителей культов не в силу принадлежности к сословию служителей, как жрецы, а в силу собственных способностей и талантов.

Примером назорея может служить Самсон, персонаж книги Судей из Танаха. Этот двенадцатый судья из «судей израилевых» был от рождения наделён по воле Яхве невиданной физической силой, чтобы исполнить своё предназначение – повести борьбу с филистимлянами, которые к тому моменту уже сорок лет господствовали над израильтянами. Его родителям Бог даёт повеление, чтобы подготовили Самсона к пожизненному назорейскому служению. Обет назорейства состоял в соблюдении ритуальной чистоты и в воздержании от вина для всецелого посвящения себя богу. Назорею запрещалось постригаться, поэтому у Самсона были длинные волосы, Когда Самсон вырос, он не раз демонстрировал свою огромную силу. Так, однажды он раздирает руками напавшего на него льва. Когда филистимляне из города Газа, узнав, что Самсон проведёт ночь в доме блудницы, запирают городские ворота, чтобы не выпустить его живым, он, встав в полночь, вырывает ворота из земли, взваливает на плечи и, пройдя с ними половину Ханаана, водружает их на вершине горы близ Хеврона (16, 3). Виновницей же гибели Самсона становится его возлюбленная филистимлянка Далила. Подкупленная «властителями филистимскими», она выведывает у Самсона, что источник его чудесной силы в волосах. Ночью филистимляне остригают "семь кос головы" спящего Самсона, ослепляют и бросают в темницу в Газе, заставляя вращать мельничные жернова. Но когда тюремщики привели его в филистимский храм бога Дагона, его волосы успели отрасти и он обрушил колонны храма, погубив вместе с собой множество филистимлян.

Ярким примером пророка-чудотворца является Илия. Правда, его деятельность относят к уже государственному периоду – к периоду царства Израиль, но, тем не менее, Илия как пророк явно имеет первобытные черты. Он, согласно 3 и 4 книгам Царств в Танахе, был ревностным поборником культа Яхве и грозным обличителем других культов. Его деятельность протекала в правление слабохарактерного царя Ахава, гордая и властолюбивая жена которого, финикиянка Иезавель, настояла перед царём на изгнании из царства ревнителей культа Яхве и учреждении культа иноплеменного бога Ваала. Пророк Илия совершает множество чудес, чтобы вразумить царя Ахава. Пророк предрёк, что за измену Яхве страну постигнет трёхлетний голод. Ахав не раскаялся и состоялся поединок между Илией и жрецами Ваала, заключавшийся в обращении к Богу за помощью. Жрецы Ваала, обратившиеся к своему богу, не добились чуда. Когда же Илия взмолился Яхве с неба сошёл огонь на дова и какмни жертвенника. По условию спора Илия собственноручно казнил жрецов Ваала. В конце его деятельности Илия ещё живым был взят на небо: «вдруг явилась колесница огненная и кони огненные, и разлучили их обоих, и понесся Илия в вихре на Небо»  (4 Цар. 2, 11).

В государственный период, как уже понятно из примера Илии, пророки-чудотворцы не исчезли. Они сыграли важную роль в становлении и эволюции еврейской государственности и религии. Так, пророк-чудотворец Самуил «помазал» на царство, т.е. совершил обряд помазания елеем с целью придания качества высокого властного лица, первого еврейского царя Саула. Да и Саул после этого тоже стал пророчествовать. В Танахе говорится о «сонмах» пророков при Самуиле и Сауле. Из школ пророков-чудотворцев позже вышла очень важная для еврейской культуры и религии категория пророков – так называемые пророки-писатели, о которых мы ещё будем говорить.

Период «первого храма». Оседание еврейских племён в Ханаане-Палестине растянулось на несколько веков. Лишь очень постепенно происходил переход к осёдлому образу жизни, скотоводство дополнялось земледелием. Государство возникло в XI веке. В социальном плане это было рабовладельческое общество и государство. Класс рабов формировался в основном за счёт пленного местного населения, но существовало и долговое рабство соплеменников, которое, правда, имело домашние, сравнительно мягкие формы. Но в борьбе за власть в еврейском государстве существовали острые межплеменные противоречия. Первый царь, Саул, был из «колена» Вениамина. Он основал первое израильское царство, объединившее все еврейские «колена» со столицей в его родном городе Гива. С ним соперничал Давид, представитель знати, полководец из племени Иуды. В конце концов он сменяет на царском троне Саула. Это произошло во многом благодаря поддержке пророческих служителей культа Яхве. Пророк Самуил, «помазавший» на царство первоначально Саула, перешёл затем на сторону Давида. В результате соперничества и проигранной битвы с филистимлянами Саул покончил жизнь самоубийством. После этого Самуил «помазал» на царство Давида. Давид, герой древнееврейского эпоса, одержавший множество побед над филистимлянами, зачастую отличавшийся, как мы упоминали, очень жестокими методами захвата местных городов. Его войска оттеснили филистимлян к приморской полосе. Давид со своим войском захватил и город Иерусалим, принадлежавший местному племени иувусеев, перенеся сюда столицу царства. С родом Давида, «домом Давида», по выражению текста Танаха, последующая традиция связала ожидания мессии – спасителя еврейского народа. Его трон после его смерти наследует сын – Соломон. (Между прочим, Соломон сын Давида от красавицы Вирсавии, которую Давид забрал у военноначальника Урии, отправив того в войска на верную гибель.) Царствования Давида и Соломона в XI- X вв. до н.э. – это вершина могущества древнееврейского государства.

При Соломоне в Иерусалиме был построен храм Яхве. Это было грандиозное и блиставшее золотом сооружение. О нём нужно сказать несколько слов. Храм делился на три части: Святая Святых, Святилище и Притвор. Святая Святых была построена по образу походного храма-шатра (на иврите – мишкан, т.е. обиталище, местопребывание, в перводе на др.-греч. скиния – палатка, шатёр) периода перехода из Египта в Ханаан (ведь, согласно религиозному преданию этот переход был совершён по воле и при покровительстве Яхве). Святая святых представляла собой маленькое помещение без окон, где в таинственном мраке находился Ковчег Завета. Рядом с Ковчегом, по его сторонам стояли две пятиметровые фигуры крылатых херувимов, вырезанные из оливкового дерева и обложенные золотом. В Ковчеге Завета хранились две каменные скрижали Моисея. Святая Святых отделялась от Святилища стеной, украшенной различными изображениями и обложенной золотом. Двери в Святая Святых всегда были открыты, но вход прикрывала занавесь из драгоценной материи, расшитой херувимами, цветами и пальмами. Входить в Святая Святых мог только первосвященник, т.е. первое лицо в культе служения Яхве, да и то лишь один раз в году. В Святилище, перед занавесью, стоял жертвенник для курения фимиама (ладана). Здесь же стояли так называемые столы хлебов предложения из дерева, покрытого листовым золотом Хлебы с этих столов предназначались священникам, съедавшим их в ритуале служения Яхве. Столов было десять и столько же было золотых светильников, стоявших перед столами хлебов предложения. С восточной стороны к храму примыкал Притвор – пристройка перед входом в храм. На ступенях, ведущих в Притвор, располагались певцы и музыканты во время богослужения. К храму примыкал малый, или внутренний двор, который отделялся от внешнего двора невысокой каменной стеной. Посредине двора стоял жертвенник всесожжения, используемый для сжигания жертвенных животных. На нём всегда горел огонь. Рядом находилось «медное море» – большая медная чаша, наполненная водой для омовения священнослужителей. Для омовения жертвенных животных были сделаны десять умывальниц, которые стояли по краям двора. Здесь же, во дворе, находилось возвышенное место для царя. Дальше шел большой или внешний двор, где молился народ.

Пока государство существовало как достаточно благополучное никого не тревожило то, что в храме, посвящённом Яхве, отправлялись и культы богов других народов – культы богов вавилонских, египетских, ассирийских – упоминавшаяся Астарта, ассирийская богиня, финикийских – как, например, упоминавшийся Молох и др., а также местных богов-ваалов. В этом выражалось культурное влияние могущественных соседних государств и местных культур.

Однако для прочного благополучного существования первого древнееврейского государства не доставало единства внутри еврейского племенного объединения. Имела место острая вражда между северной частью государства, где первенствовало племя Вениамина, и южной частью, где гегемония принадлежала племени Иуды, Уже в IX веке до н.э. межплеменные распри привели к расколу на два царства: северное и южное. Северное царство стали называть Самарийским или просто Самари́я, поскольку большая его часть лежала на территории географической области, которую с глубокой древности называли Самария. Здесь же был и город Самария, ставший столицей одноимённого царства. Ещё северное царство называли Израиль. Южное царство называют Иудейским царством или просто Иудея по названию главного племени – племени Иуды. Это царство сохранило в качестве столицы Иерусалим, столицу бывшего общего для всех еврейских племён израильского царства. Возникшие еврейские царства враждовали между собой и часто вели между собой войны, что ослабляло обе стороны и делало их уязвимыми перед лицом других государств.

Палестина-Ханаан находилась в перекрестье интересов могущественных держав древности, Вавилона, Египта, Ассирии, Персии, позже – Греции и Рима. С одной стороны, они соперничали за обладание этим регионом с переменным успехом, что вело к частым боевым действиям на этой территории. С другой стороны, вообще частые конфликты между ними, даже не имеющие целью захват Палестины, всё равно разрешались столкновениями на её территории.

Северное царство достигло зенита могущества при Иеровоаме II, который правил с 789 по 748 гг. до.н.э. Иеровоам основал в Израиле свой центр религиозной жизни, чтобы ещё сильнее отделиться от Иудеи. Он построил храмы в двух городах, отлил для них золотых тельцов. Обращаясь к подданным, он, как сообщается в 3 Книге царств из Танаха, заявил: «Не нужно вам ходить в Иерусалим; вот боги твои, Израиль, которые вывели тебя из земли Египетской» (3 Цар. 12.28). На самом деле, это было роковым решением, ибо пророки Яхве стали обличать идолопоклонство Иероваама и последующих царей. Падала поддержка их власти в народе. Это подрывавало северное царство Израиль изнутри. В 721 г. Израиль, сражаясь в одиночку, без помощи яхвистской Иудеи, не смог оказать должного сопротивления Ассирии. В 721 г. до н.э. ассирийские войска захватили и опустошили Северное царство, разрушили его столицу Самарию. Почти опустевшую израильскую территорию заселили жителями Аравии и Вавилона. Возникшее здесь в результате этнического смешения евреев с представителями других стало называться самарянами или самаритянами. Религиозные верования самаритян также оказались смешанными: признавая культ Яхве, они не оставили и культы других богов. Из книг Танаха самаритяне признавали только первые пять книг, называемее вместе Пятикнижием Моисея или Торой – Законом, в переводе с иврита. Иудеи презирали самаритян, считая их язычниками, и избегали общения с ними. Северное царство прекратило своё существование.

После завоевания Северного царства Ассирия стала покушаться на завоевание Иудеи. Ассирийские войска даже захватили Иерусалим. Но вскоре были вынуждены отступить под натиском войск египетского фараона. Затем возникла угроза завоевания Иудеи со стороны Вавилона.

Всё это подталкивало укрепление монотеизма Яхве и определило особенности древнееврейской религии. Религия оказалась важнейшим духовным фактором национального единства и борьбы за национально-государственное выживание. Решающую роль в укреплении монотеизма Яхве сыграло пророческое движение. В VIII веке до н.э. великие пророки Амос, Исайя, а накануне вавилонского плена, в VI веке до н.э. пророк Иеремия выступили с резкими обличениями многобожия и идолопоклонства , «блуда с чужими богами», которому предавались евреи. Только в верности Яхве, в вере в его всемогущество и всеблагость видели они спасение от надвигающееся угрозы. Все неудачи и несчастья, выпадающие на долю еврейского народа они видели в неверности Яхве. Пророки идейно подготовили религиозную реформу, которая началась в конце VII века. И продолжалась вплоть до вавилонского пленения. В 621 г. до н.э. иудейский царь Иосия в союзе со жрецами Яхве в Иерусалимском храме объявил народу о будто бы найденной в храме «Книге Закона», сохранившейся якобы со времён Моисея и написанной им самим по вдохновению Яхве. В соответствии с этой книгой началось осуществление централизации культа Яхве. Храм был очищен от идолов всех других богов, здесь остался лишь Ковчег Завета Яхве. Все богослужения Яхве с этого момента должны были отправляться лишь в Иерусалимском храме. Все жрецы Яхве с «высот», т.е. из культовых мест вне храма, становились персоналом Иерусалимского храма. Что же касается служителей культов иных богов, то предписывалось даже их физическое уничтожение и оно реально происходило. Однако эта реформа заняла много времени и не была доведена до конца в течение периода первого храма.

Период «вавилонского пленения». В 586 году до н.э Иерусалим был завоёван войсками вавилонского царя Навуходоносора. Значительная часть еврейского населения – по подсчётам специалистов около 10% – была уведена в плен в Вавилон. Иерусалим и вся Иудея были заселены сильно ассимилированным завоевателями населением – самаритянами. Храм был разрушен.

В период плена отправление культа Яхве было затруднено. Дело в том, что согласно намеченной реформе истинное служение Яхве могло осуществляться только в Иерусалиме, а за пределами Иудеи вообще земля считалась «нечистой» и культ Яхве мог быть осквернён богослужением на ней. Тем не менее, какие-то формы богослужения Яхве всё-таки были. В плену священники продолжали действовать. По крайней мере, это были чтения, изучение и толкования Танаха и молитвы Яхве. Строго соблюдался обряд обрезания, который рассматривался как обет верности Яхве. В плену протекала, в частности, деятельность священника и книжника, т.е. толкователя священного писания. Эзры, который после плена станет одним из активных деятелей, продолживших реформу культа Яхве после плена. По-прежнему исключительно важную роль играла в плену деятельность пророков («пророков-писателей»). Среди них особенно выдающимся был пророк Иезекииль. Одно из видениний Иезекииля – храм, оскверняемый идолослужениями. Он расценил это видение как свидетельство справедливости гнева Яхве, покаравшего за это иудеев Вавилонским пленением. Но после падения Иерусалима, ставшего наказанием за прежний грех, теперь народ иудейский заслуживает утешения. Яхве возвратит свой народ, убеждает Иезекииль, на родную землю. Он очистит и обновит свой народ, сделает всё, чтобы исполнялись его законы. Будут восстановлены разрушенные дома, опустошенные земли начнут плодоносить и превратятся в Едем. Народ получит нового вождя Давида вместо старых плохих начальников. В новом счастливом царстве, построенном после плена, будут царить бог – Яхве и вождь – Давид. В храме будут служить священники и левиты, главнейшая задача которых – следить за соблюдением правил жертвоприношений и вершить суд. В основе их деятельности будет лежатьЗакон, а именно та часть Пятикнижия Моисея, которая названа составлена или частично переработана священниками во время вавилонского плена. Если будет исполнен Закон, то Палестина превратится в счастливое царство. В Книге Иезекииля, хотя и в зачатке, содержится мысль, что будущее царство мессии – спасителя Давида предназначено лишь для избранного народа. «Чужие народы» не удостоятся благ мессианского царства, не получат они доли и от благ земных. «Никакой сын чужой, необрезанный сердцем и необрезанный плотью, не должен входить во святилище моё, даже и тот сын чужой, который живет среди сынов Израиля» (Иез. 44:9).

Период второго храма. Почти 50 лет продолжался период плена, до 538 г. до н. э., когда Вавилов, в свою очередь, был завоеван персами и персидский царь Кир разрешил евреям возвратиться на родину. В V до н. э. с санкции персидского правительства, в зависимости от которого находилась Иудея, храм был построен заново. « Книжники», т.е. богословы – ревнители веры в Яхве Эзра и Неемия стали организаторами завершения религиозной реформы. В период после плена, иначе сказать, в период второго храма древнееврейская религия приобрела свои основные характерные черты, уже наметившиеся в период первого храма. При этом для понимания того, что собой стала представлять древнееврейская религия, нужно иметь в виду не только общую геополитическую ситуацию, подталкивавшую централизацию культа Яхве, но и конкретную ситуацию после плена.

Время после плена характеризуется двумя основными особенностями, во-первых, потребностью в общегосударственной идеологии, направленной на защиту национального существования. А такой идеологией в то время у евреев могла стать только религия, монотеизм Яхве. Во-вторых, после плена чрезвычайно обострились классовые противоречия, усугублявшиеся разором населения и возвращением в Иудею верхушки общества, представлявшей класс эксплуататоров. Так, в одной из книг Танаха, относящейся к этому времени, мы имеем яркое свидетельство сказанному; «И сделался большой ропот в народе, и у жён его на братьев своих иудеев. Билы такие, которые говорили: нас, сыновей наших и дочерей наших много: и мы желали бы доставать хлеб, и кормиться, и жить. Были и такие, которые говорили; поля свои и виноградники свои мы закладываем, чтобы достать хлеба от голода <…>. У нас такие же тела, какие тела у братьев наших, и сыновья наши такие же, как и их сыновья, а вот мы должны отдавать сыновей наших, и дочерей наших в рабы, и некоторые из дочерей наших уже находятся в порабощении. Нет никаких средств для выкупа в руках наших: и поля наши, и виноградники наши у других» (Книга Ниемии, гл. 5,1 – 5,5). Но ропот был подавлен. Фактически власть оказалась в руках жречества, которое было поддержано персидскими завоевателями. Вообще, тесная связь иерократии (власти жречества) и монархии – важная черта и фактор опережающего становления монотеизма. Эта связь сама обусловлена тем, то жрецы были носителями идеологии, которая имела и общенациональное значение. Так тесно переплетались потребности в общегосударственной идеологии и классовые противоречия, как факторы опережающего формирования древнееврейского монотеизма. И вместе с тем определившие его особенности.

Главная особенность древнееврейского монотеизма – его национально ограниченный характер. Эта особенность проявилась в следующих чертах;

А) Идея богоизбранности еврейского народа. Хотя Яхве – бог-творец мира, человека и всех народов, но евреи – его возлюбленный народ. И это Яхве будто бы неоднократно доказывал. Особенно тем, что еще в самые давние времена, во времена Моисея, освободил свой народ из египетского плена, даровал ему Ханаан, страну, где «течет молоко и мед», помог ему завоевать его нынешнюю родину. Правда, беды вновь и вновь обрушиваются на еврейский народ, но это вовсе не доказательство того, что Яхве не любит свой народ, это лишь свидетельства его гнева на неверность ему евреев, гнева за то, что они часто отпадали от него к другим богам, поклонялись идолам и духам. Интересно, что в этой, так сказать, «теории» как бы выворачивается наизнанку действительная история становления монотеизма, когда вера в Яхве предполагается в качестве изначально данной, а политеизм, анимизм, фетишизм оказываются чем-то случайным, как бы уклонением от истинного пути. Собственно благодаря этой «теории» (являвшейся реальным прообразом известной нам концепции прамонотеизма) в Библии и сохранились следы домонотеистических представлений.

Б) Мессианизм – другая черта, тесно связанная с идеей богоизбранности. Мессия – это орудие Яхве, благодаря которому он и реализует свою любовь к возлюбленному народу. Таким мессией, грозным, воинственным и представлялся евреям их избавитель от всяческих бед. Таков, прежде всего, Моисей. Затем это Давид. Но интересно, что в качестве мессии рассматривался также персидский царь Кир, освободивший еврейский народ из вавилонского плена. Одном словом, мессия древнееврейской религии – это мессия воинственный.

В) Воздаяние – это и есть те земные блага, которыми Яхве через своих мессий одаривает свой возлюбленный народ. Это как бы «всенародное» воздаяние. Личное воздаяние также имеет прижизненный характер, выражаясь либо в реальных земных благах, либо в реальных земных бедах каждого отдельного человека. Но поскольку в реальной действительности с очевидностью выступает несостоятельность этой идеи, ибо отнюдь не только злодеи страдают и не только праведники благоденствуют, то она конкретизируется в представлении о воздаянии данному лицу, реализующимся не обязательно по отношению лично к нему, но обязательно будто бы по отношению к его потомкам, хотя бы даже и до седьмого поколения. Главным условием воздаяния конечно является соблюдение верности Яхве, но в таком виде это слишком неопределенное требование. Фактически же условием воздаяния является соблюдение жизненных норм и жестких правил культового поведения. Что касается культово-обрядных норм поведения, то в этом отношении для древнееврейской религии характерна мелочная обрядово-религиозная регламентация буквально всех сторон общественной и личной жизни. В состав Танаха, священного писания древних евреев, оказались включенными не только собственно религиозные предписания, но также и юридические, и моральные нормы. В результате вся общественная и личная жизнь оказалась под контролем храмово-жреческой верхушки. Такая форма централизации культа Яхве обеспечивала не только политическое господство жречества, но и подкрепляла его экономическое могущество. Храм помимо постоянных налоговых сборов занимался также сбором средств по поводу отправления буквально всех обрядов и церемоний общественного и личного плана. Здесь все было продумано до мелочей. Например, рассматривается казус, когда в качестве жертвы в храм должен быть доставлен бык, но если эту жертву надо доставлять издалека, что оказывается практически затруднительно, то предлагается продать его на месте, а затем снова купить близ храма другого быка, что бы все-таки принести быка в жертву в храме.

Включение правового кодекса священного писания консервировало его, приводило к тому, что с течением времени он вступал в противоречие с потребностями общественного развития. Таков, например, так называемый талионный принцип (лат. lex talionis) –  принцип «око за око, зуб за зуб». Сохранение в праве этого принципа не могла не сообщать также особого характера тому кодексу моральных норм, который к тому времени сложился в обществе. Это так называемый Декалог (др.-греч. десятисловие), о котором мы начинали говорить ранее. Но, как мы отмечали, в догосударственный период древнееврейской религии, как он отразился в Книге Исход, где имеется текст будто бы дублирующий те же нормы, что и Декалог в книге Второзаконие, тогда еще на самом деле не существовало собственно моральных норм, закрепленных в религиозном учении. В Декалоге, который относится к периоду второго храма и сформулирован во Второзаконии (гл. 5 ст. 11-22) после первых четырех заповедей, которые направлены на закреление монотеизма Яхве и с которыми мы уже знакомы, действительно сформулированы собственно моральные нормы. Это следующие шесть моральных заповедей:

- почитай отца твоего и мать твою <…>:

- не убивай:

- не прелюбодействуй:

- не кради:

- не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего:

- не желай дома ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола

его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего. (Наверное, этот

последний пункт можно сформулировать коротко: не завидуй).

Надо, правда, заметить, что эти моральные нормы, так называемые простые нормы нравственности, на самом деле не имеют здесь универсального характера. Они распространяются лишь на отношения внутри еврейского народа. Но помимо национально ограниченного характера этого морального кодекса в рамках древнееврейской религии, а также его классового содержания, которые тоже модифицировало и ограничивало эти нормы нравственности, принцип «око за око» особенно явно противоречил имеющемуся гуманистическому содержанию выработанных в древнееврейском обществе норм нравственности. Принцип «око за око» явно не мог допустить того, чтобы древнееврейская мораль могла включить в себя сформулированный позже в христианстве принцип «возлюби ближнего своего как самого себя».

Обобщая можно сказать, что окончательно сложившийся к V веку до н.э. в своём классическом виде древнееврейский монотеизм, с одной стороны, удовлетворял потребность в утешении, т.е. выполнял компенсаторную функцию, а, с другой стороны, являлся религиозной формой идеологии национального единства, борьбы за национальное существование; и то, и другое в определённой мере соответствовало общенациональным интересам. В то же время эта форма монотеизма оказалась внутренне ограниченной, что неизбежно должно было выявиться в ходе последующего развития.

В собственно социальном плане эта ограниченность проистекала из жёсткой зависимости религиозной жизни, религиозных убеждений от интересов господствующего жреческого сословия. Причём зависимость религиозной жизни и убеждений от интересов жречества выступала в явно выраженном виде – в виде монополизации жречеством культа Яхве в Иерусалимском храме. Такая форма централизации культа Яхве в условиях классовых антагонизмов, обнаруживающихся противоречий между широкими кругами верующих и жречеством как верхушкой класса эксплуататоров компроментировала саму религию. В этом плане ситуация в древнееврейской религии по сути тождественна, как мы можем заметить, той, в которой в древнеиндийском обществе оказался брахманизм. В случае древнееврейской религии ситуация усугублялась тем, что интересы жречества зачастую становились враждебными интересам общенационального единства. Это особенно ярко проявлялось в предательстве жречеством интересов общенационального единства, когда оно шло на союз с иноземными завоевателями, даже на сговоры с завоевателями против борющихся с ними народных масс. Так было и после плена, когда Эзра стал проводить религиозную реформу с санкции персидского царя Артаксеркса, который использовал свою связь с Эзрой для закрепления персидского владычества над Иудеей, и позже, когда еврейский народ оказался под господством эллинистической Сирии, и тогда, когда, наконец, когда на рубеже эр еврейское государство подпало под власть Римской империи.

С социальной ограниченностью тесно связана и идейная ограниченность древнееврейского монотеизма. Раньше всего идейную ограниченность этой формы религии стало ощущать и выражать протест против неё, формулировать альтернативные идеи пророческое движение. В этой связи нужно отметить следующие моменты.

А). По мере того, как всё новые беды в виде завоеваний, внутренней социальной нестабильности, хозяйственных катаклизмов вроде засух и неурожаев и др. обрушивались на еврейский народ, угасала и привлекательность идеи мессии воинствующего, который всё медлил со своим приходом и спасением от бедствий.

Например, пророк Исайя, живший в допленный период, в конце VIII века до н.э., рисует ещё образ воинственного мессии. «И произойдёт, – пророчит он, – отрасль от корня Иесеева (подразумевается «дом Давидов» – В. М.). и ветвь произойдёт от корня его; и почиет на нём Дух Господень, дух премудрости и разума, дух совета и крепости, дух вéдения и благочестия; и страхом господни исполнится, и будет судить не по взгляду очей своих и не по слуху ушей своих решать дела. Он будет судить бедных по правде, и дела страдальцев земли решать по истине; и жезлом уст своих поразит землю, и духом уст своих убьёт нечестивого» (выделено мной – В. М.). «Тогда, – продолжает пророк, – волк будет жить вместе с ягнёнком, и барс будет лежать вместе с козлёнком; и телёнок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их». (Исайя, гл. 11).

Но в той же книге пророка Исайи, но другой пророк, выдающий себя за Исайю, чтобы придать весу своему пророчеству; пророк, живший в конце периода плена – исследователи назвали его условно Второисайя – даёт нам образ уже не воинственного и величавого мессии, а образ мессии страдающего и униженного. Второисайя говорит о нём: «… нет в нём ни вида, ни величия <…> Он был презрен и умалён пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни, и мы отвращали от него лице своё, Он был презираем, и мы ни во что не ставили его. Но он взял на себя наши немощи и понёс наши болезни; а мы думали, что он был поражаем, наказуем и уничижён Богом. Но он изъязвлён был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на нём, и ранами его мы исцелились. Все мы блуждали как овцы, совратились каждый на свою доргу: и Господь возложил на Него грехи всех нас. Он истязуем был, но страдал добровольно <…> Посему (говорится от лица Яхве – В. М.) я дам ему часть: между великими и сильными будет делить добычу, за то, что предал душу свою на смерть, и к злодеям причтён был, тогда как Он понёс на себе грех многих и за преступников сделался ходатаем» (Исайя, гл. 53).

Таким образом, пророки подготавливают смену образа чаемого мессии, вместо мессии воинственного и великого надо ожидать мессию страдающего и униженного. Он спасёт страдальцев, взяв на себя их грехи. Образ мессии страдающего у Второисайи предвосхищает образ мессии Христа. Но надо иметь ввиду то существенное различие, что мессия еврейских пророков искупает своим страданием и спасает только евреев, а Христос – всякого человека, не зависимо от национальности.

Б). Подвергается критике и пересмотру идея воздаяния, как она сформировалась в ортодоксальном древнееврейском религиозном учении, а именно, то, что божественное воздаяние за праведность или греховность может переноситься с данного лица на его потомков. У пророков Иеремии и Иезикииля остро звучит мотив неудовлетворённости отсутствием в вероучении идеи исключительно личной ответственности за совершаемые человеком поступки. Кроме того, древнееврейское представление о прижизненном воздаянии всё больше ощущается как далеко не удовлетворительное.

У анонимного пророка, жившего во II веке до н.э. и назвавшегося Даниилом, появляется пророчество о скором конце света и последнем, окончательном суде Яхве над людьми, т.е., конечно же над евреями. Пророк так раскрывает своё эсхатологическое (эсхатология, от др.-греч. ἔσχατον, эсхатон – конечный, последний + λόγος, логос – слово, учение – учение о конце света, искуплении и загробной жизни) видение, говоря от лица Бога, высшего судьи, вершащего суд по неким книгам: «И восстанет в то время Михаил (с ивр. равный, подобный богу), князь великий, стоящий за сынов народа твоего; и наступит время тяжкое, какого не бывало с тех пор, как существуют люди, до сего времени; но спасутся в это время из народа твоего все, которые найдены будут записанными в книге. И многие из спящих в прахе земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление. И разумные будут сиять, как светила на тверди, и обратившие многих к правде, как звёзды, вовеки, навсегда» (Даниил, 12, 1 – 3).

Показательно, что, что хотя в целях конспирации сюжетная канва произведения этого анонимного автора, назвавшегося Даниилом, отнесена им ко временам Вавилонского пленения, современники легко узнавали в книге приметы своего времени, т.е., по нынешнему летоисчислению – времени II века до н.э. Это было время, когда священничество так уже себя скомпроментировало, что нарастала широкая оппозиция к нему и вместе с тем широко распространялась неудовлетворённость ортодоксальной храмовой формой монотеизма. В книге Даниила есть выразительный рассказ, разоблачающий порочность жречества. Это рассказ о Сусанне и старцах, судьях-старейшинах, которые подглядывают за этой молодой прекрасной девушкой во время ее купания, а затем пытаются соблазнить ее для удовлетворения своей похоти. Когда же она отказала им, они оклеветали ее, сказав, что будто бы она спала с юношей. Этим храмовым сановникам поверили и осудили девушку на смерть. Этим рассказом Даниил ярко обличил неправедность, безнравственность жреческого сословия.

Но ко второму веку до н.э., когда жил Даниил, уже возникла не только резко критическое отношение к жречеству и храмовой древнееврейской религии, не только появились новые идеи, предвещавшие разложение классической древнееврейской формы монотеизма, но и достаточно ясно обозначился и организационный раскол внутри древнееврейской религии. Стали возникать секты. Особенно известны возникшие к этому времени секты саддукеев, фарисеев, ассеев. Саддукеи выражали интересы жреческой верхушки, оставаясь в рамках ортодоксальной религии, отрицали загробное воздаяние, настаивали на необходимости хранить чистоту религии Танаха. Фарисеи – это очень разнородное идейное течение. Но в целом в религиозном плане это течение все-таки достаточно консервативное. Фарисей приняли идею загробного воздаяния, от этого течения берет начало эволюция в сторону возникновения иудаизма как модернизированной формы национально-ограниченного еврейского Яхве. Эссеи пошли гораздо дальше фарисеев. В идеологии эссеев получили выражение, по существу, все новые идеи. Которые к тому времени были высказаны – и идея страдающего мессии, и идея необходимости нести личную ответственность за совершаемые поступки как альтернатива распространению воздаяния на потомков данного лица, и эсхатология – учение о Страшном суде и загробном воздаянии. По своему составу эта секта была наиболее демократической, она стояла в резкой оппозиции к иерусалимскому праву. Протест эссеев по отношению к храму выражался в частности в организации ими тайных, укрытых от глаз официальной церкви и властей общин, устраиваемых в безлюдных местностях (как, например, община на берегу Мертвого моря, следы которой в виде письменных памятников были обнаружены в 1947 году близ селения Кумран в Израиле). Это были общины зачастую близкие к общинам монашеского типа, то есть в них либо запрещались, либо, по крайней мере, строго регламентировались брачные отношения. Строились они на началах грубо-уравнительного коммунизма: на началах общности имущества, коллективного труда, совместных трапез, общего быта. С эссеев обычно начинают отсчитывать период так называемого «иудеохристианства». Действительно, некоторые черты эссейских религиозных представлений предвосхищают христианство. Интересно, что , например, сама упомянутая кумранская община называла себя «Новым Заветом». Был здесь и Христос, но, на самом деле, это не Христос христианской религии. Дело в том, что имя Христос – это греческий эквивалент еврейского слова «мессия», то есть спаситель. В этой общине получил развитие образ страдающего мессии. Здесь это образ «учителя праведности», преследуемого антагониста – «нечестивым жрецом». Учитель праведности пострадал от нечестивого жреца, умер, но должен снова возвратиться на землю как посланник Яхве для того, чтобы совершить окончательный суд на Земле. Как видно из текстов кумранских рукописей учение эссеев залог спасения видится не столько в обрядности, сколько в этике. Центральная религиозно-символическая роль отводится ритуалу омовения как очищение «сынов праведности», которые отличаются от «сынов тьмы» как «простецы» от «книжников». Все эти мотивы найдут потом развитие в образах Христа-мессии и настоящего христианина.

Секта эссеев, хотя, в общем, в ней преобладал протест против ортодоксальной церкви пассивного характера, была однако, по всей вероятности, связана каким-то образом с гораздо более радикальными религиозно-политическими течениями зелотов (с др.-греч. – ревнителей) и сикариев (с лат. – кинжальщиков), отличавшимися особой непримиримостью к жреческой верхушке за ее соглашательство с иноземными завоевателями, но особенно по отношению к самим иноземным завоевателям. Какие-то реальные связи или, во всяком случае, идейные переклички были у эссеев и с сектой назареев (от названия города Назарет, где по преданию прошли детство и юность Христа), ядро которой, вероятно, сложилось в самом Иерусалиме. Идеология назареев неясна, но именно с этой сектой связывают деятельность Христа, как реального исторического лица, вокруг которого сложилась легенда о Христе-мессии в ее окончательном виде. Надо подчеркнуть и то, что именно с этой иерусалимской сектой назареев связана деятельность апостола Павла, сыгравшего решающую роль в переходе в середине первого века н. э. от этапа иудеохристианства к этапу первоначального или раннего христианства. Но чтобы понять, как все это происходило, следует рассмотреть общую социально-экономическую и идейно-психологическую ситуацию в Римской империи в целом. Ибо с рубежа эр история древних евреев становится на значительный исторический промежуток времени составной частью истории Римской державы. Таким образом, мы должны перейти к следующему вопросу нашей темы – к вопросу о происхождении раннего христианства.