4. Библеистика: Ветхий Завет

Библия – в переводе с др.-греч. значит «книги». Так называют собрание книг священного писания христианства. Библия состоит из двух основных частей: Ветхого Завета и Нового Завета. Название «Ветхий Завет» является переводом с др.-греч. словосочетания Παλαιὰ Διαθήκη, Палая Диатеке на старославянский язык. На русском языке «Ветхий Завет» значит «Древний договор». Ветхий Завет, являющийся первой частью христианского священного писания, до этого был и доныне остаётся священным писанием евреев, которое называется Танах (слово «Танах» представляет собой акроним, т.е. соединение начальных букв трёх разделов еврейского священного писания: Торы, книг пророков и книг писаний), «Новый Завет» – это название является переводом на старославянский др.-греч. выражения Καινὴ Διαθήκη, Кайне Диатеке, а на русском языке означает «Новый договор». Имеется в виду договор между людьми и Богом.

Известная целостность двух основных частей Библии определяется генетической связью их образов и идей. В кратких формулировках эта целостность двух частей Библии передаётся, например, в «Православном катехизисе» так:

«Вопрос: В чём состоял Ветхий Завет?

Ответ: В том, что Бог обещал людям Божественного Спасителя и приготовлял их к принятию Его.

Вопрос: В чём состоял Новый Завет?

Ответ: В том, что Бог действительно даровал людям Божественного спасителя, единоутробного Сына Своего Иисуса Христа».

Книги Библии значительно различаются по объёму, времени написания, по жанру и содержанию, Каждая книга имеет своё название, поделена на главы и стихи. Деление на главы и стих возникло в Средние века. В древнейших текстах нет деления не только на главы и стихи, но нет промежутков даже между словами. Цитируют Библию, указывая название книги и номера главы и стиха (стихов).

Традиционно книги Ветхого Завета подразделяются на три разряда: Закон (ивр. Тора), Пророки и Писания. Первоначально тексты Танаха – Ветхого Завета были написаны на древнееврейском языке – иврите и лишь отдельные фрагменты некоторых книг – на родственном ивриту арамейском языке. Первый перевод Танаха был переводом на древнегреческий язык, он был сделан в III веке до н.э. в Александрии, называется этот перевод Септуагинта – «перевод 70-ти» (считается, что будто бы семьдесят переводчиков одновременно и параллельно делали перевод Танаха и все переводы совпали, чем подтверждается священность книг Танаха – Ветхого Завета). Но одновременно с Септуагинтой существовало и палестинское собрание книг Танаха, в которе входило меньше книг, чем в Септуагинту. В первом веке н.э. палестинское собрание было канонизировано. Длительное время христианская церковь колебалась, какие книги – книги, входящие в Септуагинту или книги палестинского собрания признать каноническими (образцовыми, совершенными). Во времена Августина Блаженного, т.е. в V веке н.э., под влиянием этого авторитетнейшего богослова каноническими были признаны книги, входящие в Септуагинту. Но значительно позже, в XVI веке каноническими были признаны книги палестинского собрания.

То, что определённые книги были признаны христианской церковью каноническими, означает, что они признаются богодухновенными, то есть, что их автором, по большому счёту, является сам Бог, внушивший их текст тем, кто их писал или, по сути, – записывал.

Всего канонических книг 39. Перечислим канонические книги Ветхого Завета по разрядам.

В Закон или Пятикнижие Моисеево входят первые пять книг в следующем порядке: 1) Бытие, 2) Исход, 3) Левит, 4) Числа, 5) Второзаконие.

Затем идут книги разряда, называемого Писаниями. Их семнадцать. Это книги: 6) Книга Иисуса Навина, 7) Книга судей израилевых, 8) Книга Руфи. 9) Первая книга Царств, 10) Вторая книга Царств, 11) Третья книга Царств. 12) Четвёртая книга Царств, 13) Первая книга Паралипоменон (с др.-греч. о пропущенных вещах), 14) Вторая книга Паралипоменон, 15) Первая книга Ездры (Вторая и Третья книги Ездры – неканонические), 16) Книга Неемии, 17) Книга Эсфири), 18) Книга Иова, 19) Псалтирь, 20) Притчи Соломона, 21) Книга Экклезиаста или прповедника, 22) Песнь песней Соломона.

Затем идут книги из разряда Пророки. Это семнадцать следующих книг, из них пять книг принадлежащих четырём так называемым «великим пророкам», а остальные – так называемым «малым пророкам: 23) Книга пророка Исайи, 24) Книга пророка Иеремии, 25) Плач Иеремии, 26) Книга пророка Иезекииля, 27) Книга пророка Даниила, 28) Книга пророка Осии, 29) Книга пророка Книга пророка Иоиля, 30) Книга пророкаАмоса, 31) Книга пророка Авдия, 32) Книга пророка Ионы, 33) Книга пророка Михея, 34) Книга пророка Наума, 35) Книга пророка Аввакума, 36) Книга пророка Софонии, 37) Книга пророка Аггея, 38) Книга пророка Захарии, 39) Книга пророка Малахии.

Кроме канонических книг Ветхого Завета есть книги неканонические, но признаваемые душеспасительными. Они включаются в католический и православный тексты Библии, но не включаются в протестантскую Библию. Это книги из Септуагинты, не имеющие аналога в палестинском собрании. Таких книг одиннадцать: 1) Вторая книга Ездры, 2) Книга Товита, 3) Книга Иудифи, 4) Книга премудрости Соломона, 5) Книга премудрости Иисуса, сына Сирахова, 6) Послание Иеремии, 7) Книга пророка Варуха, 8) Первая книга Маккавейская, 9) Вторая книга Маккавейская, 10) Третья книга Маккавейская, 11) Третья книга Ездры. Эти книги в православных изданиях Библии помечаются звёздочками.

Кроме того есть книги апокрифические (апокриф с др.-греч. скрытый, сокровенный, тайный), которые церковь считает ложными, поддельными. Ветхозаветных апокрифов много, их насчитывают до 115. Но не столь многие апокрифические тексты и не обязательно тексты целых книг сохранились. К настоящему времени известны тексты около сорока апокрифов. Вот названия некоторых ветхозаветных апокрифов: Откровение Варуха, Апокалипсис Ездры, Книга тайн Еноха, Апокалипсис Илии, Апокалипсис Моисея, Агада о Соломоне, Апокриф пророка Иеремии, Вознесение Моисея, Житие Адама и Евы, Житие пророка Моисея, Завещание Авраама и др.

Задачи библеистики состоят в установлении истинного авторства, датировок, исторических и психологических обстоятельств создания и опубликования книг Библии, реконструкция их первоначальных редакций, идейного содержания. Целью библеистики является способствование религиеведению в уяснение действительной истории, закономерностей и эволюции религиозных представлений. Основополагающим принципом научности библеистики является непризнание догмата богодухновенности книг Библии. Но, в общем, это не означает, что в целом библеистика стоит на атеистических или религиозных позициях. Её результаты могут использоваться как одной, так и другой разновидностью веры как мировоззрения. Так, известно, что библеистика возникла в эпоху Реформации, т.е. в XVI – XVII вв. и что протестантские богословы внесли значительный вклад в становление и развитие библеистики. Их целью было упрочить религиозную веру, установив достоверные факты из области знания действительной истории Библии. Но то же самое важно и для укрепления атеистической позиции. К настоящему времени наиболее обоснованные результаты библеистики признаются, в общем, во всех направлениях христианства.

Скажем о результатах некоторых библеистических исследованиях, признанных классическими.

Пятикнижие. Начнём с изложения результатов библеистики, относящихся к Пятикнижию Моисея, то есть к разряду книг Закона. Как можно понять уже из самого обозначения первых пяти книг Библии как Пятикнижие Моисея, согласно ортодоксальной церковной традиции, установленной со времён канонизации текста Библии, т.е. с первых веков нашей эры и в раннее Средневековье, авторство этих книг приписывается Моисею и, следовательно, их появление должно было бы относиться к XIII – XIV вв. до н.э. Соответственно, нужно было бы считать, принимая такую версию авторства и датировки Пятикнижия, что и возникновение монотеизма у древних евреев относится к тому же времени. Эта ортодоксальная церковная трактовка авторства, датировки и идейного содержания Пятикнижия с давних времён вызывала у свободомыслящих исследователей большие сомнения.

Сюжетно и идейно первые пять книг Библии, безусловно, представляют собой определённую целостность.

Обозначим кратко повествовательную канву этих книг. В книге Бытие рассказываются уже известные нам сюжеты о сотворении мира и человека, изгнании из Эдема Адама и Евы. Далее повествуется о вражде сыновей Адама и Евы: Каина, бывшего земледельцем, и Авеля, занимавшегося скотоводством. Бог принял дар Авеля от стада, но отверг дар Каина из плодов земли. Каин вероломно убил Авеля. «И сказал Гсподь [Бог] Каину: где Авель, брат твой? Он сказал: не знаю; разве я сторож брату моему?. И сказал [Господь] что ты сделал? Голос крови брата твоего вопиет ко мне от земли; и ныне проклят ты от земли <…> когда ты будешь возделывать землю, она не будет более давать силы своей для тебя; ты будешь изгнанником и скитальцем на земле. (Быт. 4, 9 – 11). Каин испугался мести, поэтому Бог «положил на него знамение» (отсюда выражение «Каинова печать»), чтобы никто не смел посягнуть на его убийство. Так, видимо, в жизнь людей вошёл грех самоубийства. Ева родила от Адама ещё сына Сифа. От каина и Сифа родилось десять поколений «праотцов» людей, живших очень подолгу. Адам жил 930 лет, Сиф – 912, Енос – 905; но дольше всех жил Мафусаил – 956 лет (отсюда выражение: «возраст Мафусаила»). Ной жил 500 лет. Когда некие «сыны Божие» увидели, что среди размножившегос человечества много красивых «дочерей человеческих», они стали брать их в жёны. От 2сынов Божиих» и дочерей человеческих рождались исполины – «это сильные, издревле славные люди».

Но увидел Бог, что велико «развращение человеков» и «что все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время» и раскаялся Бог, что создал человека и решил истребить род человеческий и вместе с ним всё живое на земле. Чтобы истребить людей, Бог решил наслать на землю потоп. Но был всё-таки один беспорочный человек – Ной. Его с женой и сыновьями Симом, Хамом и Иафетом вместе с их домочадцами Бог решил спасти от потопа. Бог наказал Ною сделать ковчег и взять в него кроме своих близких родственников также от каждого вида животных «каждой плоти по паре». Правда, здесь же сказано и то, что вять нужно в ковчег «всякого скота чистого по семь пар», а нечистого (т.е. запрещённых для еды – тотемистическое, видимо, правило) по паре. Разверзлись все источники бездны (т.е. водного хаоса). Через ? месяцев и 17 дней ковчег прибило к «горам Араратским». Ещё через 40 дней Ной выпустил из ковчега ворона, который улетал и возвращался пока не схлынули воды. Выпустил также голубя, который во второй раз прилетел с масличной ветвью, что ознало конец потопа. Бог заключает завет (договор) с Ноем, чтобы в ответ на верность ему люди могли распоряжаться животным и растительным миром, плодились и размножались.

Однажды Ной, насадив виноградник, выпил вина и опьянел. Хам увидел отца, лежавшего в шатре обнажённым, и рассказал об этом братья Симу и Иафету. Это был, говоря задним числом, хамский поступок (слово «хамство» происходит от имени Хама). Сим и Иафет, не глядя на отца, положили ему в шатёр одежду. Ной, проснувшись, узнал о поступке Хама и проклял Ханаан – очевидно, Хам должен был стать прародителем народов ханаанских. Ной предрёк Хаму, что «раб рабов будет он у братьев своих». Этот сюжет можно понять, наверное, как идеологическое оправдание завоевания евреями Ханаана. От Сима, Хама и Иафета произошли все народы мира.

Далее рассказывается, что вначале у всех народов был один язык. Но однажды все они двинулись на равнину Сеннаарскую. (Сенаар с ивр. Страна рек, иначе Междуречье, на др.-греч. Месопотамия, область в нижнем течении рек Тигр и Евфрат; в Библии Сеннаар – это тоже, что и Вавилония, располагающаяся в Месопотамии, где ранее располагалось древнейшее в мире государство – Шумер. Возможно, что слово Сенаар – это иная огласовка слова Шумер). На этой равнине они решили построить «город и башню, высотою до небес». Однако господь смешал их единый язык, создав множество языков. И дерзкий прокт не удался – башня так и не была достроена. Между прочим, Вавилон (Бабилон) на семитских языках значит – Врата Бога. Возможно, что рассказ о Вавилонской башне основан на объяснительном (этиологическом) мифе – на объяснении происхождения слова Вавилон. Мотивом для создания этого рассказа является, очевидно, то обстоятельство, что Вавилон был государством, враждебным еврейским царствам.

Затем следует рассказ об Авраме-Аврааме, патриархе, имя которого мы упоминали ранее, и о его потомстве. Родословие Аврама возводится к Симу, сыну Ноя, пережившего всемирный потоп. Сначала Аврам жил в Уре – исторически это столица Шумера. Господь, т.е. Яхве, наказал ему двинуться в Ханаан. Он, вняв указанию Бога, собрав в путь свою жену Сару, племянника Лота и слуг вместе со стадом домашнего скота отправился в Ханан. Там Лот осел в городе Содоме, а Аврам – в городе Хевроне. Бог обещал Авраму, что произведёт от него и Сары великий народ, в котором людей будет «как песчинок на земле и звёзд в небе». Бог заключил «завет» с Аврамом, назвав его в честь этого завета Авраамом, Сару – Саррой, тогда же Бог заповедал Аврааму совершать в роде его и в будущем народе обрезание. Сарра одако долгое время продолжала оставаться бесплодной. Авраам, чтобы поправить положение, решил по наказу Сарры родить сына от наложницы Агари. Агарь родила Измаила. Но Агарь вознеслась после этого над Сарой и та изгнала Агарь с сыном из дома Авраама. По внебиблейскому преданию Измаил стал прародителем арабских народов. Аврааму было уже сто лет, а Сарре восемдесят, когда у них всё-таки родился сын Исаак. Однажды Бог, искушая Авраама, приказал Аврааму принести в жертву ему, Богу, сына Исаака. Авраам без колебаний соорудил жертвенник, возложил на него Исаака и уже занёс над ним жертвенный нож. Но Бог устами ангела с небес в последнее мгновение остановил Авраама. В этом сюжете проводится идея необходимости самой крепкой веры в Яхве. Авраам женил Исаака на Ребекке – внучке своего брата из Нахора, города в Месопотамии, где раньше, до Ханаана, жил и сам Авраам.

Однажды Аврааму явились три мужа, выступающие как посланцы бога – ангелы. Они пришли убедиться в греховности стоявших поблизости городов Содом и Гоморра. В этой связи сообщается: «И сказал Господь: вопль Содомский и Гоморрский, велик он, и грех их, тяжел он весьма; сойду и посмотрю, точно ли они поступают так, каков вопль на них, восходящий ко мне, или нет: узнаю» (Быт. 18:20-21). Это было тогда же, когда Господь через этих трёх посланников пообещал Сарре, что через год она родит сына. После этого один из мужей, а это был, оказывается, сам Бог сообщил Аврааму о намерении наказать Содом. Авраам начал спрашивать Бога, поразит ли он весь город, если в нём найдётся в городе пятьдесят праведников. Бог решил, что в таком случае пощадит город. Те же ответы Бог дал и на вопрос, в котором назывались сорок пять, потом сорок, тридцать, двадцать, наконец, десять праведников. Бог обещал даже ради десяти праведников пощадить весь город. В Содоме вечером два ангела встретились с Лотом, который пригласил их в свой дом и оставил переночевать. Но городские жители окружили дом и потребовали от Лота, чтобы он выдал им пришельцев и они «познают их», то есть совершат противоестественное совокупление с ними. Чтобы защитить гостей, Лот предложил содомлянам двух своих дочерей, но мужчины продолжали требовать выдать пришельцев и стали ломиться в дверь. Тогда ангелы, ослепив содомлян, поторопили Лота с семьёй покинуть город, обречённый ими на гибель, но потребовали не оглядываться назад. Однако жена Лота, не удержав любопытства, всё-таки оглянулась и превратилась в соляной столп. В южной части побережья Чёрного моря, где, видимо, происходило действие рассказа, действительно есть соляные столпы – миф о превращении жены Лота, наверное, навеян этим обстоятельством или является попыткой объяснить их появление.

Лот, страшась встреч с насильниками, спрятался в одной из горных пещер. Дочери Лота забеспокоились, что могут остаться без потомства, поэтому они напоили отца вином, вошли в его шатёр, спали с ним и «понесли от него». Обе родили сыновей: старшая – Моава, ставшего родоначальником моавитян, а младшая – Амми, потомки которого стали аммонитянами. Моавитяне и аммонитяне были соседями евреев по Ханаану родственными им семитскими народами, но в то же время – их врагами. Недаром Танах изобразил их рождёнными в грехе кровосмешения.

От сына Авраама и Сарры Исаака, женившегося на Ребекке, родились Исав, бывший от рождения очень косматым, и Иаков. Бог предвестил, что Исав будет родоначальником народа эдомитов, а Иаков – израильтян (это, как мы знаем, одно из самоназвания евреев).

Исав, любимец Исаака, занимался звероловством, а Иаков, любимец Ребекки, был пастухом. Как-то Исав вернулся домой очень голодным и, увидев, что брат готовит обед, попросил покормить и его. Иаков, используя момент, предложил ему похлёбку из чечевицы в обмен на право первородства, что приносило ему бóльшую часть из отцовского наследства, обеспечивало в будущем место главы семьи и первосвященника. Кроме того, если первородный сын получит благословение отца, он наследовал у него все обещания, данные Исааку богом. Отцовское благословение Иаков получил обманом, с помощью матери. Когда Исаак постарел и его зрение притупилось, он призвал к себе Исава и попросил наловить дичи и приготовить из неё своё любимое кушанье, за что обещал отцовское благословение. Ребекка подслушала разговор Исава с отцом и, пока Исав охотился, приготовила из двух козлят любимое кушанье Исаака и отправила его старику с Иаковом, а чтобы Исаак не заметил подмены, покрыла руки и шею Иакова шкурами козлят, чтобы он стал косматым, как Исав. Исаак, хотя и сомневался, говоря «голос, как у Иакова, а руки, как у Исава», но всё же благословил младшего сына, приняв его за старшего. Благословение нельзя было отменить.

После этого Иаков бежит к брату матери Лавану в окрестности Харрана, где некогда жил род их деда Авраама. По пути Иаков прилёг отдохнуть. Ему приснилась лестница, стоявшая на земле, верхним концом упиравшаяся в небо. Ангелы спускались и поднимались по ней на небо, а наверху стоял Бог. Бог благословил Иакова и подтвердил ему обещания, данные ранее. Иаков назвал это место Вефилем (домом божьим).

В Харране Иакову понравилась младшая дочь дяди – Рахиль. Он попросил её у Лавана себе в жёны после того, как отработает у него за неё семь лет. Но через семь лет Лаван обманом посунул Иакову вместо Рахили старшую дочь – некрасивую Лию. Чтобы получить Рахиль, Иаков был вынужден отработать ещё семь лет, а потом ещё шесть – за её приданое. Но Иакову в итоге удалось хитростью прибрать к рукам богатство семьи Лавана. Тайком собрав всех своих домочадцев и стада, он направился в Ханаан. Лаван, узнав о бегстве, погнался за Иаковым, догнал и обвинил в краже. Особенно, как мы уже упоминали, Лавана возмутила кража домашних божков (терафим), которыми завладела Рахиль, чтобы обеспечить себе долю в отцовском наследстве. Но Рахиль не поддалась на угрозы отца и он вынужден был заключить союз с Иаковом.

Продолжая путь в Ханаан, Иакову в одну из ночей пришлось бороться с таинственным Некто. Схватка продолжалась до утра. Неизвестный коснулся бедра Иакова и повредил ему «жилу на бедре». Мы уже знаем, что этот Некто был сам Яхве. Бог сообщилИакову, что отныне он будет именоваться Израилем: «ибо ты боролся с Богом, и человеков одолевать будешь» (Быт. 32:28). В память о схватке с Богом Иаков назвал это место Пенуэл, что означает «лицо бога».

Приближаясь к Ханаану, Иаков послал гонцов с подарками к Исаву, чтобы задобрить его. Встреча братьев привела к перемирию, но и к окончательному разделу. Иаков поселился в той части Ханаана, которая потом стала Израилем, а Исав поселился там, где позже появилось государство Эдом. Иаков-Израиль стал праотцом еврейского племенного союза, а его двенадцать сыновей, рождённые им от Лии и Рахили, а также от наложниц Валлы и Зелфы, возглавили отдельные племена, вошедшие в союз.

Иаков благоволил, прежде всего, младшим детям, Венеамину и Иосифу, родившимся от Рахили, но его особенным любимцем был всё-таки самым младший сын – Иосиф. Братья завидовали Иосифу и ненавидели его. Неприязнь к Иосифу росла по мере того, как он рассказывал братьям свои сны: то он видел, как снопы братьев поклонились его снопу, когда они вязали их в поле, то как солнце, луна и одиннадцать звёзд поклонялись ему. «И сказали ему братья его: неужели ты будешь царствовать над нами? Неужели будешь владеть нами?» (Быт. 37:8).

Однажды отец послал Иосифа к братьям, которые отправились пасти скот, чтобы узнать, здоровы ли они. Братья сказали друг другу: «Вот, идет сновидец; пойдем теперь, и убьем его... и увидим, что будет из его снов» (Быт. 37:19-20). Но в конце концов решили не убивать, а продать брата в рабство проезжим купцам. Отцу же сказали, предъявив одежду Иосифа, вымазанную в крови козлёнка, что на него напали дикие звери и растерзали его. Купцы отвезли Иосифа в Египет, а там продали его одному из царедворцев фараона – Потифару. Жена Потифара попыталась соблазнить красавца Иосифа. Но он, храня верность господину, не поддался соблазну, чем вызвал гнев оскорбившейся женщины. Она, призвав мужа, обвинила Иосифа в посягательстве на свою честь. Потифар заключил Иосифа в темницу. Но в темнице Иосиф прославился тем, что точно разгадывал сны сокамерников, в частности, – сон виночерпия фараона. Однажды непонятный сон приснился самому фараону, этот сон не могли разгадать все мудрецы Египта. Фараон по совету виночерпия призвал Иосифа и рассказал ему свой сон. Сначала из Нила вышли семь тучных коров, затем семь тощих коров, тощие коровы съели тучных. В другом сне фараон видел, как семь тучных колосьев были поглощены семью тощими колосьями. Иосифразгадал сон, объяснив, что семь тучных коров и семь тучных колосьев означают семь лет изобилия в Египте, а семь тощих коров и семь тощих колосьев – семь лет голода. Иосиф предложил фараону наполнить закрома в течение семи лет изобилия, чтобы пережить семь лет голода.

Фараон дал Иосифу полномочия по спасению страны от голода. Иосиф потребовал собирать часть урожая и хранить в закромах. Когда наступил голод, Иосиф открыл закрома и не только накормил народ Египта, но и выгодно продавал пшеницу жителям соседних стран. Египтяне платили за хлеб серебряной монетой, продавая свои земли и скот, а потом и самих себя. «И досталась, – говорит текст Танаха о результатах деятельности оборотистого Иосифа , – земля фараону. И народ сделал он (т.е. Иосиф) рабами от одного конца Египта до другого» (Быт. 47:20-21).

Чуть позже голод пришёл в Ханаан. Иаков отправил сыновей в Египет за пшеницей, не отпустив из дома лишь младшего из оставшихся братьев – Вениамина. Прибыв в Египет, братья не узнали Иосифа, он же их узнал, но не подал вида. После ряда перепетий Иосиф открывается братьев, они раскаиваются в том, что сделали с ним, происходит примирение. Фараон разрешил Иосифу отправить в Ханаан караван и перевезти всю семью в Египет. Иосиф одарил братьев богатыми подарками и отправил их за отцом. Иаков с братьями Иосифа поселился в окрестностях Гешема, в дельте Нила, богатой пастбищами. Когда Иаков умер, Иосиф, в соответствии с завещанием отца похоронил его в родной земле, в Израиле. Иосифу было 120 лет, когда он умер. И хотя Иосиф был похоронен в Египте, но тоже завещал при первой возможности перенести свой прах в Ханаан.

В книге Исход содержится рассказ о рабском положении, в котором оказались в Египте евреи. Они оказались в этом положении, когда на трон вступил новый фараон, который не знал Иосифа. Поскольку «сыны Израиля» стали сильным и многочисленным народом, египтяне начали их бояться и решили воспрепятствовать их размножению. Они посылали евреев на самые тяжелые работы, стараясь сделать их жизнь невыносимой. Но чем больше изнуряли евреев, тем более они умножались.

Фараон повелел повивальным бабкам умерщвлять каждого новорожденного еврея мужского пола. Поскольку его приказ не выполнялся, царь приказал каждого новорожденного еврея бросать в реку (Исх. 1:1-22). Но мать Моисея нарушила приказ и сначала скрывала младенца, а потом оставила его в корзине из тростника на берегу реки. Корзину с ребёнком нашла дочь фараона и взяла во дворец. Кормилицей малыша стала его мать. Когда Моисей вырос, то увидел, что его народ – мать, конечно же, рассказала ему что он еврей – страдает под пятой египтян. Убив одного из надсмотрщиков-египтян, Моисей бежит из Египта, отправляется на Синайский полуостров, в землю Мадиамскую, и поступает на службу к царю мадиамнян Иофору. Вскоре он женится на одной из дочерейцаря – Сепфоре.

Однажды, когда Моисей пас стада Иофора у горы Хорив, в горящем, но не сгорающем терновом кусте ему явился Бог. Бог поведал, что, зная о страданиях своего возлюбленного народа, он решил освободить его с помощью Моисея из рабства и даровать ему страну, где текут молоко и мёд.

Бог открыл Моисею и своё имя: «Я Яхве» (в русском тексте Библии – «Я есмь сущий»), бог Авраама, Исаака и Иакова. Моисей сомневался, что народ и фараон поверят ему и бог явил чудеса: превратил жезл в змея, а потом вновь в жезл, поразил проказой руку Моисея и тут же излечил ее, превратил в кровь воду, взятую из Нила. Когда же Моисей засомневался, что способен исполнить возложенную на него миссию, ибо был косноязычен, бог обещал ему «быть при устах его», научая говорить что и как нужно, а также дал ему в помощь его же старшего брата – красноречивого брата Аарона, происходившего от женщины из племени Левия, т.е. бывшего левитом, потомственным жрецом.

По приказанию Бога Моисей покидает пустыню и направляется в Египет, Аарон выходит ему навстречу. Братья собирают народ и передают волю Народ возрадовался этой вести. Но напрасно Моисей и Аарон просили фараона отпустить еврейский народ на волю. Напротив, фараон, рассердившись, усиливает усилил гнёт еврейского народа. Народ обвиняет в этом Моисея: «Да видит и судит ваш Яхве за то, что вы сделали нас ненавистными в глазах фараона и рабов его и дали им меч в руки, чтобы убить нас» (Исх. 5:21).

В ответ Яхве наслал на Египет десять казней. Вода превратилась в кровь (1), на дома напали жабы (2), мошки (3), песьи мухи (4), скот поразила моровая язва (5), люди и скот заболели воспалением с нарывами (6), град побил посевы, скот, людей (7), восточный ветер принёс саранчу (8), тьма окутала всю землю египетскую (9). Десятая казнь была самой страшной. Накануне Яхве приказал своему возлюбленному народу готовиться в путь. На косяках домов и перекладинах покидаемых домов нужно было оставить знак, чтобы карающий ангел узнал дома избранного народа. «В полночь Яхве поразил всех первенцев в земле египетской, от первенца фараона, сидевшего на престоле своем, до первенца узника, находившегося в темнице, и все первородное из скота. (Исх. 12:29). В ту же ночь фараон повелел Моисею и Аарону вместе со своим народом покинуть страну. Но прежде, чем двинуться в путь израильтяне выпросили у соседей золотые и серебряные вещи в долг, не собираясь его возвращать, ибо считали вознаградить себя за неоплаченный рабский труд.

Путь беженцам показывал сам Яхве, обращаясь днем в облако, а ночью в огненный столп.

Фараон, решив, что зря отпустил коварный народ, во главе войска устроил погоню. Его войска настигли беглый народ у Чермного (Красного) моря. Но море расступилось, сыны Израиля прошли по сухому дну, даже не замочив ног. Погнавшиеся же за ними египтяне утонули в море, ибо его воды, схлынувшие для беглецов, снова сомкнулись как только египетское войско ступило на дно моря.

После перехода через Чермное море израильтяне продолжили путь в Ханаан через пустыню (Исх. 15:22-18, 27). Лишь через три дня они нашли воду, но она была горька и непригодна для питья. Народ возроптал. Тогда Моисей бросил ветку дерева в воду, и она стала сладкой. Потом наступил голод, народ вновь возроптал и готов был возвратиться в Египет. Тогда Яхве послал им хлеб в виде манны – крупы, сыпавшейся с небес, и перепелов. Когда снова начали страдать от жажды, Моисей высек воду из скалы. Во время схватки с амаликитянами Моисей назначил военачальником Иисуса Навина, а сам взошел на вершину холма, чтобы помолиться Богу. Когда он поднимал руки, побеждали израильтяне, а когда опускал – Амалик; Аарон и Ор поддерживали руки Моисея до заката, чтобы обеспечить победу израильтян.

Спустя три месяца после исхода из Египта Моисей со своим народом прибыл к горе Хорив (или Синай). Здесь произошло событие, о котором мы уже говорили: заключение Завета между Богом и народом Израиля и получение евреями через Моисея закона Яхве, высеченного на каменных досках. Мы помним, что и тут не обошлось без отпадений избранного народа от Яхве.

После заключения Завета народ, как рассказывается в книге Числа, был организован в племенные ополчения. Под предводительством родственника Моисея Ховава еврейское войско двинулось к Ханаану. Первоначально евреи решили подойти к Ханаану с запада, но амаликитяне преградили им путь. Тогда решили идти на юг, к городу Кадесу. Первая остановка была сделана в Тавере («место горения»). Когда народ в очередной раз возроптал на судьбу, на краю стана возник пожар, и лишь молитва Моисея укротила огонь. Следующая остановка была в Киброт-Гаттааве («гробы прихоти»). Здесь сыны Израиля якобы захотели отведать мяса вместо приевшейся манны. Господь послал им перепелов, но многие израильтяне погибли от мяса этих птиц и были здесь же похоронены. Отсюда название места. В Асирофе Аарон и Мариам, пророчица, старшая сестра Аарона и Моисея, восстали против Моисея за то, что он «взял в жены ефиоплянку». Мариам заболела проказой, но молитвы братьев исцелили ее.

Находясь в Кадесе, Моисей послал в Ханаан двенадцать соглядатаев, по одному от каждого колена (Числа, гл. 13), которые вернулись восхищённые виденным, возвестив, что «в нём (т.е. в Ханаане – В. М.) подлинно течет молоко и мед». Для доказательства показали разные плоды, в частности, виноградную гроздь, которую пришлось нести на шесте вдвоём. Но не скрыли и того, что народ, живущий в этой земле, силён, а города отлично укреплены. Народ еврейский испугался и восстал против своих вождей Моисея и Аарона. Только Халев из колена Иуды и Иисус из колена Ефремабыли уверены, что можно победить ханаанских исполинов. Бог наказал неверующих в ту силу, которую народ Израиля получает от Яхве: право отправиться в землю обетованную получили только родичи Халева и Иисуса и безгрешная молодая поросль, те, кто не достиг двенадцатилетнего возраста. Всему остальному народу предстояло сорок лет скитаться по пустыне и там погибнуть. В том числе и Моисею с Аароном.

За сорок лет странствования по пустыне соплеменники, недовольные тяготами скитания, не раз восставали против Моисея и Аарона. Но на вождей этих выступлений каждый раз обрушивалась какая-нибудь страшная кара, одних поглотила разверзшаяся земля, другие были уничтожены огнём.

На сороковой год странствий по пустыне Моисей собрал свой народ в окрестностях Кадеса, из которого когда-то отправлялись в Ханаан соглядатаи. Люди в который раз стали роптать – роптали из-за отсутствия воды, Моисей снова высек жезлом из скалы воду и напоил ею народ и скот. Израильтяне обратились к царю Эдомскому (потомство Исава) с просьбой пропустить их через его землю, но получили отказ. Им пришлось пройти стороной к горе Ор, там умер Аарон. Первосвященником стал его сын Елеазар. Народ снова возроптал, за что бог наслал на него ядовитых змей, от которых умерло много сынов Израиля. Моисей сделал медного змея и выставил его на знамени. Дело в том, что, по поверью, ужаленному змеёй достаточно было взглянуть на медного змея, чтобы остаться в живых. Оказывается, даже Моисею, избранному из избранных Яхве, не чужд тотемистический и фетишистский культ.

Победив многие чужие народы, сыны Израиля прибыли на равнины Моава. Царь моавитян поначалу радушно принял еврейский народ, но когда увидел его военную силу, испугался и поручил знаменитому волхву Валааму проклясть израильтян. Чтобы произнести проклятие, Валаам отправился к еврейскому военному стану на ослице. Но на пути ангел трижды преградил ему путь. Валаам, не видя ангела, стал бить ослицу палкой. Тогда-то Валаамова ослица и заговорила: «Не я ли твоя ослица, на которой ты ездил сначала до сего дня? имела ли я привычку так поступать с тобою?» (Чис. 22:30). Глаза Валаама открылись и он увидел ангела и понял, что ему надо делать. Вместо проклятия он благословил еврейский народ.

С равнины Моава Моисей поднялся на гору Нево, находящуюся напротив ханаанского города Иерихона. Отсюда он увидел обетованную землю. Но туда ему входить было запрещено Богом, ибо ведь он, как и подавляющая часть его народа, согрешил сорок лет назад, не поверив, что Яхве выполнит своё обещание и дарует Ханаан Израилю. Моисей умер в возрасте 120 лет. Сыны Израиля оплакивали вождя тридцать дней. Последними указаниями Моисея и описанием его смерти и погребения завершается последняя книга Пятикнижия Моисея – Второзаконие. Преемником Моисея стал Иисус Навин. Книга Иисуса Навина следует за Второзаконием, посвящена непосредственно завоеванию Ханаана еврейскими коленами. Она относится, как уже отметили, к другому, чем Пятикнижие, разряду книг Ветхого Завета – к разряду Писаний.

Таким образом, история событий от начала существования человека до кануна завоевания еврейским племенным союзом Ханаана / Палестины; история, стрежнем которой является судьба и вера еврейского народа, взятые во вселенском и мировом контексте (мировом в том особом видении и масштабе, которые были возможны в древности), действительно представлены в Танахе / Ветхом Завете в более или менее последовательном развёртывании и относительной сюжетной целостности, определяющейся известной идейной целостностью. Идейная же целостность выражается в представлениях о Яхве как единственно истинном Боге, о необходимости веры в него как единственно всемогущем Боге, о богоизбранности еврейского народа, которая обнаруживается в ряде заветов Яхве с этим народом через его выдающихся вождей и в том, что Яхве за верность ему избавляет этот народа от многих несчастий, а, в конечном счёте – от египетского плена и в даровании ему Ханаана, земли, «где течёт молоко и мёд». И, напротив, превратности судьбы богоизбранного народа объясняются отпадениями от веры в Яхве. Идейная и определяемая ею сюжетная целостность предполагаются, наконец, догматом единого богодухновенного автора – Моисея.

Но именно этот догмат, приписывающий авторство первых пяти книг Танаха / Ветхого Завета в целом легендарному вождю древнееврейского народа Моисею с давних пор вызывал сильные сомнения у свободомыслящих людей. За этим стояло и представление об истории событий, изложенных в первых пяти книгах древнееврейского, а потом и христианского Священного писания, как истории, написанной многими людьми на протяжении длительного исторического времени, и как истории мифологической, легендарной и лишь отчасти фактической.

Сомнениями в том, что авторство, по крайней мере, большей части текстов Пятикнижия принадлежит Моисею, руководствовался знаменитый голландский философ и учёный Бенедикт (Барух) Спиноза (1632 – 1677). Он впервые сумел научно доказать, что Моисей не мог быть единственным автором Пятикнижия. Доказательство этого он осуществил в книге «Богословско-политический трактат», изданной в 1670 г. Он опирался на длительную и многообразную исследовательскую традицию. Так, ещё в сочинении раввина Хиви Габалки в 9 в. н.э. обращается внимание на то, что в Пятикнижии, в книге Второзаконие описываются смерть и погребение Моисея, что, конечно же, не мог сделать сам Моисей. Другой еврейский богослов, Ибн-Эзра, живший в XI веке, зашифровал результаты своих размышлений на эту тему. Вот, в частности, что он записал: «За Иорданом и пр. <…> лишь только уразумеешь тайну двенадцати – и Моисей написал также закон. И ханаанеин тогда был на земле; на горе божией будет открыто; потом также вот постель его – постель железная; тогда узнаешь истину».

Спиноза оказался великолепным криминалистом и разгадал шифровку Ибн-Эзры. 1. «За Иорданом…» Книга Второзаконие начинается словами о том, что Моисей говорил «всем израильтянам за Иорданом». Имеется в виду, конечно, восточный берег Иордана, тот, с которого израильтяне пришли и перепрвились затем на западный берег, в Ханаан, а не внутренний, ханаанейский берег, так как Моисей, согласно Второзаконию (Втор. 34, 1– 5), не переходил Иордана и умер, следовательно, на восточном его берегу. Но если написано, что Моисй говорил «за Иорданом», значит сам писавший это человек в то время, когда он это писал, должен был находиться на противоположном от места смерти Моисея берегу, то есть на западном берегу. Значит, рассуждает вслед за Ибн-Эзрой Спиноза, Моисей никак не мог написать Второзаконие, иначе ему пришлось бы описать собственную смерть. Вот почему Ибн-Эзра многозначительно указывает на слова «за Иорданом». 2. «Тайна двенадцати…» Эту тайну Спиноза толкует следующим образом. В книгах Пятикнижия не раз говорится, что весь закон Моисеев был написан на окружности алтаря, алтарь этот, как принято считать в раввинской литературе, состоял из двенадцати камней. Но на них не уместится текст пяти книг, приписываемых Моисею, . Следовательно, Моисеев закон уж во всяком случае меньше по объёму, чем Пятикнижие. 3. «И написал Моисей закон…» Это слова из Второзакония, приписываемого Моисею. Зачем бы Моисей стал писать о себе в третьем лице? 4. «Ханаанеин был тогда на земле…» Эти слова из книги Бытие (12, 6). Раз был тогда, значит теперь его там, в Ханаане, нет. Однако ханаанеи были частью истреблены, частью изгнаны из Израиля, как говорится в Ветхом Завете (см.. например: 4 Царств 16, 2 – 4), спустя несколько веков после смерти Моисея. Следовательно, не Моисей писал эти слова, они написаны значительно позже.

Остальные фрагменты в тексте Ибн-Эзры, как показал Спиноза, свидетельствуют, что соответствующие места из Пятикнижия тоже относятся к гораздо более позднему времени, чем жил Моисей.

Разумеется, Спиноза не ограничился расшифровкой загадочного текста Ибн-Эзры. Он привёл много других доказательств того, что Пятикнижие в его полном объёме нельзя приписывать Моисею. Вот его резоны: 1) в Пятикнижии не раз говорится о Моисее в третьем лице. Это нельзя принять за особую литературную форму, так как в других местах повествования речь идёт от первого лица; в Пятикнижии даются такие характеристики Моисея, которые сам себе человек обычно не даёт; например, говорится: «Моисей же был кротчайший из всех людей» (Числа. 12, 3); некоторые местности в Пятикнижии именуются не теми именами, которые они носили во времена легендарного Моисея, а такие, которые они получили значительно позже жизни Моисея; например, в Бытии Авраам преследует врагов до города Дан (14, 14), но города Дана, как следует из текста книг Иисуса Навина (19, 16) и Судей (18, 7, 14, 27, 29), ни во времена Авраама, ни во времена Моисея ещё не было, он появился в период завоевания евреями Ханаана (в результате переименования еврейским племенем Дана ханаанейского города Лаиша).

Фундаментальное открытие в библеистике совершил французский любитель-историк Жан Астрюк (1684 – 1766), выпустивший в 1753 году книгу «Предположения о тех самостоятельных источниках, какими, по-видимому, пользовался Моисей для составления книги Бытия».Как видно из названия книги, Астрюк, вроде бы, не отрицает авторство Моисея по отношению, во всяком случае, к книге Бытия. Но на самом деле название книги Астрюка скорее лишь камуфлирует его позицию, что объяснимо нежеланием рисковать положением и карьерой, ведь он был лейб-медиком лейб, нем тело; лейб-медик – придворное звание) короля Людовика 14.

Астрюк заметил, что в тексте книги Бытия на иврите наблюдается чередование имён бога Яхве и Элохим. В гл. 1 бог называется только элохим, с гл. 2 до гл. 5 бог именуется Яхве или двойным именем Яхве-Элохим. Может быть, бога просто называют двумя разными именами? Однако оказывается, что каждому из двух имен бога соответствует отличающийся вариант сказаний. Если разделить те части текста, где он называется Яхве и Элохим, получаются два самостоятельных варианта изложения библейских событий. Например, мы упоминали о двух версиях сотворения человека. В первом рассказе человек был сотворён так, что Бог сотворил сразу мужчину и женщину. Бог здесь в еврейском оригинале текста книги Бытия называется Элохим. На самом деле, как мы говорили – Элохим это не Бог, а боги, т.е. в данном случае имеет место ещё политеистическая мифоритуальная форма. Мужчина здесь ещё не господин над женщиной, мужское и женское начала сосуществуют, так сказать, на равных. Во втором рассказе сначала был сотворён человек Адам и только после этого из ребра Адама была сотворена женщина, Ева. В этой редакции Бога зовут Яхве. Это выражение победы религиозно-монотеистической тенденции; мужское начало господствует над женским.

Таким образом, оказывается, существуют два разных источника текста Бытие: Яхвист и Элохист. (В научной литературе их принято обозначать латинскими буквами соответственно I и E) Открытие Астрюка и других ученых, развивших его идею, позволило восстановить процесс создания первоначальных редакций Библии. Древнееврейские племена, заселившие приблизительно в XIII веке до н.э. Ханаан, находились еще на сравнительно низкой ступени развития, жили в условиях разложения родового строя и перехода к классовому обществу. Письменности, по-видимому, еще не было. Но была, конечно, устная традиция: мифы и сказания о богах и предках, песни, былины эпического характера о войнах между племенами, о героях и т.п. Были песни трудовые и любовные, свадебные и погребальные, «заплачки». И были народные певцы-сказители. У евреев их называли «мешалим» от слова «машал» - «притча». Упоминания о таких певцах сохранились и в Танахе / Ветхом Завете (Числа. 21, 27 – 29). (В русском переводе – приточники, от «притча»).

С образованием государства в XI веке до н.э. появляется и развивается письменность. При дворе царей Давида и Соломона письменностью пользуются уже достаточно широко. Регулярно ведутся придворные «хроники», записывается устная традиция и появляются первые письменные произведения. В Библии сохранились упоминания о двух таких произведениях: о «Книге Праведного» (Иисус Навин. 10 – 13) и «Книге войн Яхве» (Числа 21, 14). Имеется даже по одной цитате из них (В известном рассказе о том как Иисус Навин остановил солнце, чтобы продолжить битву до победного конца, дается прямая ссылка на одну из этих книг: «Не это ли написано в Книге Праведного: стояло солнце среди неба и не спешило к западу почти целый день»). Однако различные социальные условия в южной и северной частях еврейского государства породили и различные письменные традиции, что особенно резко стало заметно с его распадом на Южное и Северное Царства. В Южном Царстве, где наблюдалось особенное усиление культа Яхве (в Иерусалимском храме) возникла школа, которую ученые назвали школой Яхвиста, а в Северном – Элохиста. После подпадения Северного Царства под владычество Ассирии произошло, по всей вероятности, слияние двух традиций как реакция против религиозного влияния иноземных захватчиков. Так появилась единая редакция Яхвиста-Элохиста. Понятно, что открытие Жаном Астрюком двух разных источников книги Бытия исключает возможность того, что даже в случае этой, первой книги Пятикнижия, имеет место единое авторство. Что же касается утверждения об использовании Моисеем будто бы двух разных источников для написания книги Бытия, то это явно искусственный литературный приём для сокрытия истинного значения совершённого открытия. Во-первых, нигде в тексте Танаха не говорится о редакторской работе Моисея. Этого и не могло быть сказано по той причине, что Моисей и не мог иметь квалификации редактора, и по той причине, что редакции были объединены спустя много времени после предполагаемого времени жизни Моисея. Кроме того, наличие двух редакций исключает и богодухновенность Пятикнижия, на чём настаивает религиозная традиция приписывания его номинального авторства Моисею.

Следующее важное открытие, относящееся к Пятикнижию, было совершено немецким учёным Вильгельмом Де Ветте (1780 – 1849), изложившим его в книге «Очерки введения в Ветхий Завет» (1807 г.). Де Ветте обратил внимание на то, что в 22 – 23 главах 4 Книги Царств рассказывается, как в царствование в Иудее Иосии первосвященник Хелкия обнаружил в Иерусалимском храме некую «Книгу Закона». Закон, изложенный в этой книге, как было объявлено Хелкией, будто был дан иудеям самим Яхве. Царь Иосия по прочтении этой Книги Закона якобы был потрясён возможностью гнева Яхве, обращённого на еврейский народ за его неверность ему, Яхве. Иосия приказал Хелкии и его сподвижникам отправиться к пророчице Алдаме с целью установления, так сказать, божественной подлинности книги. Пророчица, впав в транс, тут вошла в общение с Яхве. И Яхве будто бы подтвердил ей, что действительно подлинно его предупреждение Книгой Закона, что гнев его готов обрушиться на иудеев, если они сейчас же не исправятся. Царь приказал срочно собрать у «дома Господня» всех жителей Иудеи «от малого до большого и прочёл в слух их все слова книги завета, найденной в доме Господнем». А затем в соответствии с этой книгой провёл крупные мероприятия. «И повелел … вынести из храма Господня все вещи, сделанные для Ваала и для Астарты … и сжёг их за Иерусалимом … И разрушил домы блудилищные, где женщины ткали одежды Астарте». «И изломал статуи и срубил дубравы, и наполнил их костями человеческими2. «И заколол всех жрецов высот, которые там были, на жертвенниках, и сожёг кости человеческие на них, - и возвратился в Иерусалим» (4 Царств. 23).

Де Ветте с полным основанием заподозрил первосвященника Хелкию и его школу в подлоге. Де Ветте доказал, что речь в данном случае идёт о книге Второзакония, созданной не во времена Моисея и не Моисеем, а Хелкией и его сподвижниками жрецами Яхве имнно в период их жизни, в царствование Иосии. Это позволяет и датировать время создания и опубликования этой книги достаточно точно. Известно, что Иосия вступил на престол в 639 году до н.э., а втой же 4 Книге Царств указан год его правления, когда эта книга была обнаружена, якобы найдена в храме – 18 год правления Следовательно книга создана спустя 18 лет после 639 года, т.е. в 621 году до н.э. Ведь именно книга Второзакония предписывает все те мероприятия по централизации культа Яхве, которые как раз и были осуществлены в царствование Иосии и при первосвященнике Хелкии.

Довольно неуклюжей выглядит фраза, влагаемая в уста Моисея в книге Второзакония, с помощью которой действительные авторы этой книги хотели придать божественный авторитет своему творению. Во Второзаконии сказано: «… вписал Моисей в книгу все слова закона сего до конца…, сказав: «Возьмите сию книгу закона и положите её одесную (т.е. справа) ковчега завета Господа, Бога вашего, и она там будет свидетельствовать против тебя». «Ибо вот я знаю, что по смерти моей вы развратитесь и уклонитесь от пути, который я завещал вам…» (Второзак. 31, 24 – 29). Странно было бы, если бы после столь выразительного указания на значение этой Книги Закона, о ней ничего не было бы известно вплоть до VII века до н.э., до царствования Иосси и первосвященства Хелкии. Больше того, эта книга даже и случайно не могла быть забыта, ибо, как говорится в книгах Царств, в храме постоянно проводились осмотры имущества, нечто вроде его ревизий. А в 3 Книге Царств, как нарочно, чтобы уличить Хелкию и Иосию, при перечислении вещей, находившихся в храме, сообщается: «В ковчеге ничего не было кроме двух каменных скрижалей, которые положил туда Моисей…» (3 Царств. 8,9).

Доказательство Де Ветте о подложности Закона, будто бы найденного Хелкией, хорошо оправдывается и контекстом взаимоотношений между царской династией и жреческой верхушкой в рассматриваемый период. Дело в том, что Иосия вступил на престол в восьмилетнем возрасте. По всем признакам, видным из 4 Книги Царств, такое раннее вступление Иосии на престол произошло вследствие того, что предыдущий царь, отец Иосии пал жертвой заговора жрецов, так как отец Иосии, как и его дед, был идолопоклонником, т.е. политеистом и фетишистом, чего жрецы Яхве не могли потерпеть. Иосия, мальчиком вступив на царский трон, конечно, сразу же попал пд влияние жрецов Яхве, поэтому им не трудно было его убедить в богодухновенности якобы найденной в храме Книги Закона. Впрочем, реформа культа Яхве с целью его централизации, была в интересах не только жрецов, но и царствующей династии.

В науке принято обозначать редакцию Пятикнижия, созданную в 621 году до н.э. буквой D – от латинского слова  Deuteronomium, Второзаконие. Эта редакция, по-видимому, стала первым каноном, т.е. текстом официально утверждённым древнееврейской церковью в качестве богодухновенного.

Немецкий библеист Юлиус Велльгаузен (1844 – 1918), выступив в начале XX века с трудом «Введение в историю Израиля» (на русском языке издан в 1909 г.), сыграл исключительно важную роль в детальной научной систематизации истории складывания текстов Танаха / Ветхого Завета и всей Библии. Что касается Пятикнижия, то хотя у него и был предшественник в открытии последней редакции Пятикнижия – немецкий библеист Герман Гупфельд (1796 – 1880), но именно Велльгаузен систематически обосновал и доказал, что последней редакцией Пятикнижия стала редакция, которую он назвал Жреческим кодексом. В науке эту последнюю редакцию принято обозначать большой латинской буквой P – от немецкого слова Priestercodex.

В Жреческий кодекс входят книги Левит, Числа, отдельные фрагменты книг Исход и Бытие. В книгах Ездры и Неемии рассказывается о том, как в период после плена началось восстановление иерусалимского храма, а, вместе с тем, и доведение монотеистической реформы до завершения. В 444 г. до н.э. знатный иудей Ездра по разрешению персидского царя Артаксеркса от правился в Иерусалим, чтобы вновь познакомить народ с Книгой Закона. К этому времени храм уже был отстроен и вовсю действовал. И вот снова Книгу Закона, данную иудеям Яхве через Моисея, читали всему народу, который якобы собирался к храму на много часов в продолжение целого месяца.

Что же собой представляла новая редакция? В ней были материалы записей обрядов, порядка богослужений и жертвоприношений, правовые нормы, которые осуществлялись в период плена. Еще тогда во главе этого дела стоял пророк Иезекеиль, который смотрел вперед и рассчитывал на возвращение на родину, на восстановление храма; записывалась вся религиозно-обрядовая традиция, сложившаяся к данному времени.

Велльгаузен на большом фактическом материале изучил процесс возникновения и развития еврейского религиозного культа: вопросы, связанные с местным богослужением, формами жертвоприношений, проведением праздников и положением жречества. В итоге он доказал, что в первый период, период Яхвиста и Элохиста еще не существует никакой централизации культа, кроме посвящения Яхве храма в Иерусалиме, в период Второзакония ставится задача монотеистической реформы в виде централизации культа Яхве в иерусалимском храме, в период Жреческого кодекса централизованный культ уже существует.

В целом, используя указанные обозначения принятых в науке редакций текстов, созданных на разных этапах, можно отобразить историю складывания Пятикнижия в следующей схеме-формуле:

J + E / R(J + Е) / D [R (J + E)] / P{D [R (J + Е) ]}

XI - IX вв. VIII в. до н. э. 621 г. до н. э. 444 г. до н. э.

до н. э. Открытие Ж. Астрюка Открытие В. де Ветте Открытие Ю. Вельхаузена

Условные обозначения: J – Яхвист; E – Элохист; R(J + Е) – объединённая редакция Яхвиста и Элохиста; D – Редакция Второзакония (Deuteronomium), накладывающаяся на предыдущую редакцию, т.е. в совокупности: D [R (J + E)]; P – редакция Жреческого кодекса, накладывающаяся на предшествующие редакции, т.е. в совокупности: P{D [R (J + Е) ]}.

Книги пророков. Пророческие книги создавались в период с VIII до I века до н.э. включительно. Именно в книгах пророков Яхве опережающим образом отразилось формирование древнееврейской религии с такими ее идеями как богоизбранничество еврейского народа и мессианизм. Пророки стояли в центре идейной борьбы эпохи формирования древнееврейской религии в их проповедях, с которыми они выступали перед массами, звучали социальные мотивы изобличения неправедно используемого богатства, призывался гнев Яхве на голову этих неправедных людей. Но конечно пророки Яхве выступали, прежде всего, с отстаиванием монотеизма Яхве. Главное, что они пророчествовали – это всяческие беды и несчастья, которые обрушатся на головы еврейского народа за его неверность Яхве. За «блуд» с другими богами и идолами. В своих проповедях идейной борьбе пророки часто использовали авторитет ранее живших пророков, приписывая им свои выступления. Показательна, например, книга пророка Исайи, которую французский библеист Адольф Лодс (1867 – 1948) назвал антологией пророческих книг. А немецкий ученый И. Эйхгорн (1752 – 1827) в труде «Введение в Ветхий Завет» (1780—1783 гг.) выделил в книге пророка Исайи главы с 1 по 39, кроме 13 и 14, которые назвал Первоисайей, то есть книгой первого автора, причастного к созданию книги пророка Исайи. Этого автора-пророка действительно звали Исайей. Первоисайя жил в VIII в. до н.э. Другой, анонимный автор книги пророка Исайи, которого Эйхгорн условно называет Второисайей, жил в период вавилонского плена, он написал тексты глав 13,14 и глав с 40 по 55. Наконец, тексты глав с 56 по 66 написал Третьеисайя, анонимный автор, живший в послепленную эпоху. Как, например, Эйхгорн установил, что главы 13 и 14 принадлежат не пророку Исайе, действительно жившему в VIII веке до н.э., а пророку, жившему в период вавилонского плена и пожелавшему остаться анонимным. Для человека, жившего в VIII в до н.э., было бы совершенно непонятно, почему это его современник Исайя вдруг заговорил о вавилонском плене, почему он призывает на Вавилон кару Яхве и т.п. пророку Исайе, жившему в VIII веке, если бы он это писал, нужно было бы объяснить людям сначала, что падет могущество Ассирии, после чего возвысится Вавилон, ибо именно Ассирия представляла в VIII веке до н.э. реальную опасность для иудеев, о Вавилоне же, как источнике опасности тогда вовсе ещё не думали. Некоторые выразительные приметы времени, в которое жил писавший текст, вошедший в 13 и 14 главы книги пророка Исайи, позволили довольно точно датировать текст этих глав. Дело в том, что в них предрекается, что бичсом Яхве, которым он накажет Вавилон за иудеев, станут мидяне, народ, живший в Иране; говорится также о том, что Вавилон будет разрушен до основания. Здесь автор неправильно предсказывает то, что должно произойти, поскольку не знает, что не мидяне, а персы захватят Вавилон, но вовсе его при этом не разрушат.Переворот в Иране, когда гегемония перешла от мидян к персам, произошёл в 550 году до н.э. Следовательно, текст, вошедший в главы 13 и 14 произошёл между началом Вавилонского плена, случившимся в 586 году до н.э. и переворотом в Иране, случившимся в 550 году до н.э.. Тем не менее, характерно то, что пророк, живший в указанный промежуток времени, приписывает своё сочинение пророку, жившему в VIII веке до н.э. Это довольно типичный способ пророчествования. Мотивы для этого состоят в следующем.

Приписывают пророчества более древнему автору, чтобы повысить авторитет собственного пророчества. Пророк, живший в прошлом, предсказал нечто верно из будущего для него времени, чем и заслужил авторитет. Если пророк, живущий спустя много времени после более раннего пророка, приписывает ему пророчества о будущем, которое в принципе не мог знать более древний пророк, но при этом более поздний пророк отображает приметы своего времени, которые не мог знать более ранний пророк, то тем более повышается авторитет этого более раннего пророка. Более поздний пророк достигает своей главной цели – предать особую авторитетность своему видению событий.

Многие пророки высказывают абстрактные пророчества, предрекают, например, глад, мор, нашествие врагов и тому подобные события, которые могут относиться в принципе с большой долей вероятности к любому будущему.

Но имеют место и пророчествования на основе глубокого анализа реальной ситуации с конкретными выводами. Таким, например, было предсказание пророком Иеремией вавилонского плена.

Писания. Разряд Писаний состоит из очень разнообразных по жанру и идейному содержанию книг. Среди них выделяются так называемые «исторические книги»: книга Иисуса Навина, книга Судей, четыре книги Царств, две книги Паралипоменон, книги Ездры и Иеремии. Кроме того различаются по жанру следующие книги: книга Есфирь – это восточная сказка, в которой изображается гарем, вместе с тем проводится идея заботы о собственном народе. Эсфирь была родственницей и воспитанницей еврея Мардохея, однажды спасшего жизнь персидскому царю Артаксерксу, когда царь выбирал себе новую жену выбор его пал на Эсфирь. Эсфирь была не только красива. Это была тихая, скромная, но энергичная и горячо преданная своему народу и своей религии женщина. Возвышение иудейки возбудило зависть и злобу у некоторых придворных и особенно у Омана. Плохо настроенный к Мардохею. Аман решил погубить и его, и его народ и издал указ об истреблении евреев. Узнав об этом, Мардохей попросил Эсфирь заступиться за свой народ. Эсфирь во время пира обратилась к царю с просьбой о защите её народа. Царь в ответ на просьбу любимой жены приказал повесить Амана и издал новый указ о праве евреев противиться указу Омана. В результате иудеи восстали на защиту своей жизни и избили множество врагов. Могила Есфири и Мардохея, а также храм, посвящённый им, находится в городе Хамадан в современном Иране.

Книга Иова и книга Экклезиаста, или Проповедника представляют собой жанр древнего свободомыслия. Псалтирь – сборник молитв и религиозных гимнов. Книга Притчи Соломона представляет дидактический, назидательный жанр. Книга Песнь Песней Соломона – любовная поэма. Книга Руфи тоже любовная поэма, но здесь особенно звучит тема верности.

У нас нет возможности останавливаться на всех книгах Писаний. Коротко остановимся на трёх книгах – Псалтири, книге Иова и книге Песнь Песней Соломона.

Итак, о Псалтири, сборнике молитв и гимнов Яхве. Исследователем Псалтири занимался известный русский советский востоковед и библеист Николай Михайлович Никольский. В 1908 г. он издал труд, посвящённый Псалтири: «Царь Давид и псалмы».

Часто весь Псалтирь приписывают царю Давиду. В 76 псалмах из 150 в оглавлениях действительно упоминается имя Давида, причем иногда при этом добавляются упоминания об определенных обстоятельствах создания того или иного псалма Давида; как например: «Когда он притворился безумным пред Авемелехом, и был изгнан от него и удалился». Или: «Когда приходил к нему пророк Нафан, после того как Давид вошел к Вирсавии». Однако на самом деле не более 10 псалмов могут быть отнесены к допленному периоду, то есть к периоду, в который хотя бы с некоторой вероятностью Давид мог стать автором тех или иных псалмов; к периоду плена относится 10 псалмов, остальные появились в послепленную эпоху, причем 10 – 12 из них относятся ко времени восстания Маккавеев, происходившему в 60-х гг. II в. до н.э. В целом же книга была скомпонована не раньше 100 г. до н.э.

В названиях остальных псалмов упоминаются другие имена: псалом Асафа, псалом Ефама, псалом Сынов Кореевых и др. Часто псалмы предваряются ремарками в виде указаний: начальнику хора, на струнном орудии, или – на духовом орудии и т.п. Что все это значит? Из книг Паралипоменон известно, что при Иерусалимском храме существовало нечто вроде хоровых братств, называвшихся часто по именам либо их основателей, либо легендарных покровителей. Так что указание имени в начале псалма вовсе не обязательно указывает на авторство, а может быть указанием на принадлежность к определенному хоровому объединению. Затем псалмы разных братств оказались сведенными вместе. Очевидно, этим объясняется тот странный факт, что некоторые псалмы повторяются дважды, например псалом 13 и псалом 52 являются одинаковыми по содержанию. Определения же обстоятельств из жизни Давида в начале ряда псалмов являются чуть ли не дословными цитатами из 3 Книги Царств.

Книгу Иова исследовали очень многие библеисты. Среди них особенно известны французский учёный А. Лодс (1867 – 1948), представитель школы Ю. Велльгаузена, исследовавший, в частности, книгу Иова в вышедшем в 1956 г. фундаментальном труде «История еврейской и иудейской литературы от её зарождения до разрушения иудейского государства» (Lods A. Histoire de la literature hebraique et juive depui les origines jusq'a la ruine de I'etate juif. P., 1956) и немецкий учёный Р. Пфайфер (1889 – 1979), выпустивший в 1941 г. работу «Введение в Ветхий Завет (Pfeiffer R. Introduction to the Old Testament. N.Y.; L., 1941), в которой тоже, в частности, исследуются проблемы авторства, датировки, композиции, содержания книги Иова. В отечественной литературе глубокое билеистическое исследование книги Иова принадлежит М.И. Рижскому (1911 – 2000). Он посвятил этому исследованию книгу: «Книга Иова. Из истории библейского текста» (Новосибирск: Наука, 1991). На последнюю работу мы будем опираться при изложении библеистических проблем книги Иова.

Книгу Иова исследователями принято делить на 3 части: пролог, основная часть и эпилог. В прологе (гл.1 – 2) рассказывается о богатстве, благополучии и праведной жизни Иова. Здесь же говорится о споре Бога и Сатаны на небесах о праведности Иова. Сатана утверждает, что праведность Иова лишь до тех пор сохранит свою силу, пока жизнь его будет богатой и благополучной. Бог же полагает, что Иов сохранит свою праведность вопреки любым испытаниям и несчастьям. В результате спора Бог и Сатана договариваются об испытаниях Иова.

На Иова обрушиваются различные беды: у него украли волов и ослиц, огонь уничтожил стадо овец, верблюдов угнали, убили слуг. В довершение ветер снёс его дом, и под его обломками погибли сыновья и дочери. в трауре разорвал одежды, остригся волосы и, упав на колени, начал молиться: «Яхве дал, Яхве и взял; да будет имя Яхве благословенно» (1, 21).

Но великие несчастья ещё не закончились: тело Иова покрывается проказой, он садится в пепел и черепицей скоблит свои раны. Жена уговаривает Иова, чтобы он, забыв о необходимости соблюдать непорочность, похулил Бога. Но Иовотвечает: «Неужели доброе мы будем принимать от бога, а злого не будем принимать?» (2, 10). Прослышав о несчастьях Иова, к нему пришли три друга – Елифаз, Софар и Вилдад, чтобы утешить его. Едва узнав Иова, они разрыдались. На этом заканчивается эпилог.

Основная часть начинается с того, что Иов в страшных мучениях проклял день своего рождения: «Погибни день, в который я родился, и ночь, в которую сказано: зачался человек! День тот да будет тьмою» (3, 3 – 4). У Иова, внезапно ставшего несчастным, открываются глаза на окружающий его мир социальной неправды и всеобщих человеческих страданий. Там, говорит он, т.е. там, где нет человека, «беззаконные перестают наводить страх, малый и великий там равны, и раб свободен от господина своего». От социального обличения земного строя жизни, он переходит к обличению метафизическому, глубинному обличению устроенного Богом мира. «На что, – вопрошает Иов, – дан страдальцу свет, и жизнь огорчённым душой, которые ждут смерти, и нет её, которые вырыли бы её охотнее, нежели клад, обрадовались бы до восторга, восхитились бы, что нашли гроб».

После этого начинается дискуссия между Иовом и его друзьями. Елифаз, Вилдад и Сафар настаивают, как это следует и из древнееврейского религиозного учения, что Бог безусловно справедлив, не усматривая в страданиях Иова явных свидетельств противоположного. Вопреки, так сказать, очевидному, т.е. примеру Иова, который у них перед глазами, они утверждают, что Яхве всегда наказывает злодея и награждает праведника.

Пафос речей Иова, их основной направленности, состоит в отрицании божественной справедливости. Не ставя, в общем, под сомнение существование и всемогущество Бога, Иов противопоставляет догме действительность. Когда-то и он верил в справедливость Бога, считал свое богатство, свое благополучие наградой за праведность. И вот его постигли несчастья, но он не знает за собой вины. За что же он страдает? Отталкиваясь от своей судьбы, он идет к более широким обобщениям. Он оглянулся вокруг, и вот «земля отдана в руки злодея». Невинные и праведные страдают, а злодей проводит жизнь в довольстве и веселье, и когда он умирает, его хоронят с великим почетом. Больше того, Иов доходит до богохульства – Бог покровительствует злодеям, «в день погибели пощажён бывает злодей, день гнева отводится в сторону». Если в этом не неволен Бог – то кто же? Иов отвергает аргумент его оппонентов, о том, что праведник и злодей будут наказаны в потомках, полагая, что это нисколько не оправдывает Бога, что это несправедливо. Иов, против чего и его друзья не возражают, категорически отрицает загробную жизнь. «Человек умирает, - говорит он, - и распадается, отошел и где он? <…> Ляжет и не встанет, и до скончания неба он не пробудится и не воспрянет ото сна своего». Иов, правда, высказывает мечту, в которую, однако, и сам не верит: «О, ели бы Ты в шеоле спрятал меня, и там скрывал, пока не пройдет гнев твой, назначил бы мне срок, а потом меня вспомнил. Но когда умрет человек, разве будет жить? Во дни определенного мне срока я ожидал бы, пока не придет мне смена» (14, 12 – 14).

Речи Иова становятся все более резкими, они дышат непримиримым пафосом богоборчества, и, наконец, требованием очной ставки с Богом. Несправедливость в глубоком смысле состоит в том, что человек марионетка в руках Бога, хотя в него почему-то вложена душа, предполагающая свободу его воли и должную ответственность за свои поступки, но он не может оправдаться перед Богом, даже если и прав. «Если действовать силою, то Он могущественнее, если судом, кто сведет меня с Ним?» «<…> если я невинен, то Он признает меня виновным. Невинен я» (9, 20 – 21).

Непримирим он и к доводам оппонентов, он уверен в своем преимуществе в споре перед ними, ведь он на личном опыте знает, чтó он говорит, их же позицию он находит постыдной. Дискуссия заканчивается тем, что «те три мужа перестали отвечать Иову, потому что он был прав в глазах своих».

Внезапно после этого вступает в спор некий Елиуй, молодой ортодокс, ибо «воспылал его гнев на Иова за то, что он оправдывал себя больше, нежели Бога». Впрочем, Елиуй нападает и на оппонентов Иова за то, что они не смогли найти таких убедительных аргументов, которыми он-то, Елиуй, сейчас, безусловно, разобьет позицию Иова наголову. Чуть ли не на протяжении всей своей очень длинной речи (она занимает главы 32 – 37) Елиуй убеждает, что сейчас он опровергнет Иова. Но на самом деле повторяет снова и снова то, что уже было сказано, добавляя только мысль, что человек ничтожен по сравнению с Богом и поэтому не вправе даже ставить вопрос о справедливости Бога. Наконец, после речи Елиуя, разверзаются небеса, и сам Господь является тоже с большой речью (главы 38 – 41), в которой убеждает Иова в своем всемогуществе, неисповедимости и творческой премудрости.

В плане риторическом речь Бога чрезвычайно интересна, очень цветиста. Например, Господь, убеждая Иова в своем совершенном превосходстве над ним, произносит такой панегирик себе и сотворенному Им бегемоту: «Вот бегемот, которого Я создал, как и тебя; он ест траву, как вол; вот, его сила в чреслах его и крепость его в мускулах чрева его; поворачивает хвостом своим, как кедром; жилы же на бедрах его переплетены; ноги у него, как медные трубы; кости у него, как железные прутья; это — верх путей Божиих; только Сотворивший его может приблизить к нему меч Свой; горы приносят ему пищу, и там все звери полевые играют; он ложится под тенистыми деревьями, под кровом тростника и в болотах; тенистые дерева покрывают его своею тенью; ивы при ручьях окружают его; вот, он пьёт из реки и не торопится; остается спокоен, хотя бы Иордан устремился ко рту его. Возьмёт ли кто его в глазах его и проколет ли ему нос багром? Можешь ли ты удою вытащить левиафана и веревкою схватить за язык его? Вденешь ли кольцо в ноздри его? Проколешь ли иглою челюсть его? Будет ли он много умолять тебя и будет ли говорить с тобою кротко? сделает ли он договор с тобою, и возьмешь ли его навсегда себе в рабы? станешь ли забавляться им, как птичкою, и свяжешь ли его для девочек твоих? Будут ли продавать его товарищи ловли, разделят ли его между Хананейскими купцами? можешь ли пронзить кожу его копьем и голову его рыбачьею острогою? Клади на него руку твою, и помни о борьбе: вперед не будешь» (40, 10 – 27). И Бог заканчивает эту тираду так: «Надежда тщетна: не упадешь ли от одного взгляда его? Нет столь отважного, который осмелился бы потревожить его; кто же может устоять перед Моим лицеем? Кто предварил Меня, чтобы Мне воздавать ему? Под всем небом все Моё» (41, 1 – 3).

В последней главе, в эпилоге, Иов, устрашенный явлением и речами Бога, говорит: «Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя. Поэтому я отрекаюсь и раскаиваюсь в пепле» (41, 5 – 6). Господь вознаграждает Иова, возвращая ему богатство и семейное счастье – снова у него семь сыновей и три дочери. «И умер Иов в старости, насыщенный днями».

Почему же эта книга, несмотря на то, что она отличается вольномыслием и богоборческим пафосом, оказалась в каноне? Дело в том, что редакторы, вероятно, сочли, что эта направленность книги нейтрализована противоположными идеями. К тому же, очевидно, существовала потребность «удушить» эту книгу «в объятиях», поскольку мощная поэтическая индивидуальность автора обеспечила широкую популярность книги. Жрецы Яхве, конечно, хотели бы обратить популярность этой книги в свою пользу.

Чем же нейтрализуется свободомыслие и богоборчество книги и нейтрализуется ли?

Основная часть заключена в рамки широко бытовавшего на востоке сюжета о праведнике, испытываемого божеством. Такой сюжет не представлял опасности для религиозно ортодоксальной позиции, так как в традиционном сюжете праведник до конца терпеливо выдерживал испытание, за что и оказывался вознагражденным Богом. То же имеет место и в книге Иова, если брать только пролог и эпилог. Но образ Иова в прологе и эпилоге весьма отличен от образа Иова в основной части книги. Это различие бросается все-таки в глаза современному читателю, да, вероятно, и древний читатель его замечал. Удивительно, например, что Яхве в эпилоге обрушивает свой гнев на оппонентов Иова, стоявших ведь на вполне ортодоксальных позициях. Яхве говорит одному из них: «Горит гнев Мой на тебя и на двух друзей твоих за то, что вы говорили о Мне не так верно, как раб Мой Иов». Иову даже приходится вступаться за незадачливых оппонентов.

Такая коллизия не возникла бы, если бы Иов основной части остался Иовом пролога; тогда, вероятно, его оппоненты стояли бы не на столь ортодоксальных позициях и правомерно заслужили бы гнев Яхве. Так что автор скорее всего рассчитывал, что вполне приемлемый с позиции официальной религии сюжет, использованный в прологе и эпилоге, как то замаскирует далеко не ортодоксальное содержание основной части.

Но поработали и редакторы, пытаясь сгладить непримиримость позиции автора книги Иова. Так, например, в главе 27 Иов, занимавший совершенно отрицательную позицию по отношении к религии в вопросе о справедливости Бога, вдруг неожиданно заявляет о том, что Господь обязательно наказывает «беззаконников». Вполне, казалось бы, сойдясь, таким образом, с оппонентами во взглядах, он, однако, тут же обвиняет их в пустословии. Очевидно, что этот идейный зигзаг приписан ему редакторами книги. В другом месте Иов высказывается вообще чуть ли не в христианском духе, говоря об Искупителе, который должен его, как и всех праведников воскресить в «последний день» (19, 25 – 27), вступая тем самым в полное противоречие со своими неоднократными заявлениями о смерти, как о прекращении всякой жизни. Этот фрагмент несомненная редакторская вставка. Редакторской вставкой является и вся речь Елиуя. Его вступление в дискуссию никак сюжетно не подготовлено. И недаром перед этим стоят слова об Иове, оставшемся «правым в сердце своем». Эти слова в оригинальном тексте явно завершали дискуссию между Иовом и его друзьями, а, значит, и всю основную часть книги, что, конечно, не могло устроить благочестивых редакторов.

Книга Иова анонимна. Её автор не установлен даже предположительно. Относительно времени появления главной части этой книги уверенно утверждается, что она появилась, конечно же, не во времена Моисея, а приблизительно тогда же, когда было реально завершено создание Пятикнижия (444 г. до н.э. – создание завершающей редакции), а, может, и несколько позже. Решающие соображения при определении датировки следующие. В книге Иова отстаивается идея о том, что каждый человек должен нести индивидуальную ответственность перед богом. Эта идея была, как мы это отмечали, стала актуальной в древнееврейской религии накануне (пророк Иеремия) и в послепленный период (пророк Иезекеиль. Вместе с тем ни Иову, ни его друзьям ещё даже не приходят в голову эсхатологические представления о последнем суде Бога над людьми, воскресении мертвых и загробном воздаянии. Эсхатологическое учение возникло у древних евреев, как мы тоже отмечали, во II в. до н. э., когда оно было изложено в книге пророка Даниила. Книга Иова, следовательно, могла быть создана в промежутке между серединой V в. до н.э. и II в. до н. э. Согласно ещё некоторым, более косвенным, признакам, это произошло где-то около 400 г. до н.э. К настоящему времени большинство библеистов сходятся на том, что Книга Иова не основана на какой-либо действительной истории, а представляет собой художественное творение, имеющее экзистенциальный смысл. Содержание книги отличается свободомыслием и богоборчеством. Книга является своеобразной антитеодицей (теодицея от др.-греч. – оправдание бога) Яхве, т.е. в ней развенчивается моральное оправдание Яхве древнееврейским богословием, которое они проводят вопреки реально существующей в обществе неспрваведливости.

Книга Песнь песней Соломона стоит особняком среди книг Танаха / Ветхого завета, да и среди всех книг священных писаний иудаизма и христианства, отличаясь своим исключительно любовным, даже – эротическим содержанием. Название книги – Песнь песней – характерно для древнееврейского языка и означает обычно превосходную степень того, о чём оно говорит; известный пример: Святая святых – комната в Иерусалимском храме, где находится главная святыня культа Яхве – Ковчег Завета. Значит «Песнь песней» –это наилучшая, самая прекрасная из песен.

Название не следует понимать как указание на авторство Соломона. Это имя героя. В тексте книги есть намёк, что в ней повествуется о царе. Но это тоже не значит, что царь Соломон является автором, царём называется герой книги, любовной поэмы. К тому же образ царя в книге не один: царём называется возлюбленный центральной героини поэмы – Суламифи, но упоминается и другой царь, от гнева которого Суламифь советует своему возлбюленному бежать.

Суламифь – девушка необычайной красоты, она одета в хитон, иначе – тунику, у неё смуглая кожа и красные, вероятно, крашенные хной, волосы. Под стать ей и красавец возлюбленный. Но он о она из простонародья – она крестьянка и сторожит виноградник, а он пастух. Они называют друг друга женихом и невестой, он её ещё – сестрой, и воспевают красоту друг друга. Он так описывает её красоту: «О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна! глаза твои голубиные под кудрями твоими; волосы твои – как стадо коз, сходящих с горы Галаадской; зубы твои – как стадо выстриженных овец, выходящих из купальни, из которых у каждой пара ягнят, и бесплодной нет между ними; как лента алая губы твои, и уста твои любезны; как половинки гранатового яблока – ланиты твои под кудрями твоими; шея твоя – как столп Давидов, сооруженный для оружий, тысяча щитов висит на нем – все щиты сильных; два сосца твои – как двойни молодой серны, пасущиеся между лилиями. Доколе день дышит прохладою, и убегают тени, пойду я на гору мирровую и на холм фимиама. Вся ты прекрасна, возлюбленная моя, и пятна нет на тебе!» (4, 1 – 7). Она, в свою очередь, говорит о своём чувстве к нему и о его красоте так: «Я сплю, а сердце моё бодрствует; вот, голос моего возлюбленного, который стучится: «отвори мне, сестра моя, возлюбленная моя, голубица моя, чистая моя! потому что голова моя вся покрыта росою, кудри мои – ночною влагою». Я скинула хитон мой; как же мне опять надевать его? Я вымыла ноги мои; как же мне марать их? Возлюбленный мой протянул руку свою сквозь скважину, и внутренность моя взволновалась от него. Я встала, чтобы отпереть возлюбленному моему, и с рук моих капала мирра, и с перстов моих мирра капала на ручки замка. Отперла я возлюбленному моему, а возлюбленный мой повернулся и ушел. Души во мне не стало, когда он говорил; я искала его и не находила его; звала его, и он не отзывался мне. Встретили меня стражи, обходящие город, избили меня, изранили меня; сняли с меня покрывало стерегущие стены. Заклинаю вас, дщери Иерусалимские: если вы встретите возлюбленного моего, что скажете вы ему? что я изнемогаю от любви. «Чем возлюбленный твой лучше других возлюбленных, прекраснейшая из женщин? Чем возлюбленный твой лучше других, что ты так заклинаешь нас?» Возлюбленный мой бел и румян, лучше десяти тысяч других: голова его – чистое золото; кудри его волнистые, черные, как ворон; глаза его – как голуби при потоках вод, купающиеся в молоке, сидящие в довольстве; щеки его – цветник ароматный, гряды благовонных растений; губы его – лилии, источают текучую мирру; руки его – золотые кругляки, усаженные топазами; живот его – как изваяние из слоновой кости, обложенное сапфирами; голени его – мраморные столбы, поставленные на золотых подножиях; вид его подобен Ливану, величествен, как кедры; уста его – сладость, и весь он – любезность. Вот кто возлюбленный мой, и вот кто друг мой, дщери Иерусалимские!» (5, 2 – 16).

Очень сильное в поэтическом отношении оставляют некоторые образные выражения поэмы. Например, о любви сказано: «Любовь сильна как смерть».

Как же оказалось включённым в состав канонических книг Танаха, а потом и Ветхого Завета Библии такое произведение? Ведь кроме того, что это любовная поэма, Бог здесь даже не упоминается. Многие еврейские богословы считали, что ей не место в каноне. В Талмуде, священном писании иудаизма, содержащем комментарии к Танаху, говорится: «Книга притчей Соломоновых, Песнь песней и книга Экклезиаста были схоронены, ибо они содержат басни и не принадлежат к священному писанию…» (Авот де Рабби Натана, I). Однако любовная поэма всё-таки сохранилась в каноне благодаря мнению очень авторитетного еврейского богослова рабби Акибы (50 – 132), которое он высказал при утверждении канона Танаха на богословском собрании в городе Ямний в 100 г. н.э. Акиба утверждает, книга Песнь песней «в святости стоит выше всех других произведений Писаний», так как героиня книги будто бы олицетворяет народ иудейский, а герой олицтворяет самого Яхве. С тех пор в еврейской традиции главным смыслом Песни песней считается взаимная любовь Бога и еврейского народа. В христианстве, вслед за древнееврейским аллегорическим толкованием повествование о любви в книге Песнь песней тоже толкуется аллегорически: как любовь христианской церкви и Христа. Ещё апостол Павел говорил о браке Христа и Церкви (Еф. 5, 32), откуда недалеко до подобного аллегорического толкования Песни песней.

Решающую роль в библеистическом исследовании Песни песней Соломона сыграл немецкий востоковед и путешественник Иоганн Готфрид Ветцштейн (1815 – 1905). В 1860 году он опубликовал работу о своём путешествии в Сирию и Палестину («Reisebericht üeber Hauran und die Trachonen»), где, в частности, обосновывает свадебно-обрядную трактовку происхождения Песни песней. Он обращает внимание на то, что на виденных им во время путешествия иудейских свадьбах исполняются обряды и песни, напоминающие то, о чём говорится в книге Песнь песней и то, что она собой представляет как род творчества. Жених и невеста на реальной свадьбе, как и в поэме, именуют друг друга царём и царицей (ср. русский свадебный обряд, в котором жених и невеста именуются князем и княгиней). Древний свадебный обряд, причём не только иудейский, включает и обращение жениха к невесте – «сестра». В композиции Песни песней можно различить, как и в композиции свадебного обряда, партии хоров со стороны жениха и со стороны невесты. Есть и другие сходства.

Из того, что Песнь песней происходит из свадебной обрядности, очевидно глубокая древность её происхождения. Но заимствования в тексте поэмы из арамейского языка и используемые эллинизмы свидетельствуют, что литературная обработка древнего материала была произведена где-то между VI и IV веками до н.э. Тогда и появилась эта книга, как она нам известна. Литературная обработка свадебно-обрядного материала наложила на этот материал печать поэтической индивидуальности её автора. Из текста видны также его образованность и интеллектуализм. К сожалению, автор литературной обработки свадебно-обрядного материала Песни песней остаётся неизвестным.