2.2.3. Философия духа

Это третья ступень гегелевской системы, представляющая собой синтез двух предыдущих. Здесь абсолютная идея как бы пробуждается, освобождается от природных уз и находит свое выражение в абсолютном духе. Человек часть природы. Однако человеческий дух – продукт не природы, а абсолютного духа. Да и сама природа порождена духом. «Для нас дух имеет своей предпосылкой природу, он является ее истиной, и тем самым абсолютно первым в отношении ее. В этой истине природа исчезла, и дух обнаружился в ней как идея, достигшая для себя бытия» (1.3.32). Саморазвитие духа идет по трем ступеням. Первая – «субъектный дух» – индивидуальное человеческое сознание, подразделяющееся на три вида: антропологию, феноменологию, психологию. Вторая ступень «объективный дух» – человеческое общество и три его главных формы: право, нравственность, государство. Последняя ступень – «абсолютный дух» – включает искусство, религию и философию. «Философия духа» – труд посвященный главным образом индивидуальному и общественному сознанию, а также диалектике исторического развития. Дух есть нечто единое и целое, но находящееся в процессе развития, перехода от низшего к высшему. Движущей силой развития духа Гегель считает диалектическое противоречие субъекта и объекта, мысли и предмета. «Субстанция духа есть свобода, т.е. независимость от другого, отношение к самому себе» (1.3.41). действительная свобода состоит не в отрицании необходимости, а в ее осознании, в раскрытии ее содержания, которое имеет идеальный характер. История человечества есть прогресс в сознании свободы, но опять-таки свободы духа, мысли. Понимание свободы Гегелем носило прогрессивный характер, т.к. было направлено против феодальных пережитков. Философия истории у Гегеля носит теологический характер, т.е. развитие общества направлено к заранее установленной цели. Мировую историю философ делит на три эпохи: восточную, античную и германскую. Восточная эпоха полностью лишена сознания свободы, в античную эпоху сознание достигло избранное меньшинство, а что касается германских народов, в первую очередь немцев, то они уже достигли стадии свободы. Сословный строй, монархия, вполне вписываются, по Гегелю, в категорию свободы. Государство он считал не только воплощением свободы, но и шествием Бога по земле. Пределом развития человеческого общества и его политических институтов выступает конституционная монархия, сохраняющая сословные черты, но способствующая преобразованиям в буржуазно-либеральном духе. События всемирной истории являют собой диалектику отдельных «народных духов». Каждый народ с присущим ему «духом» представляет собой одну из степеней, или моментов всемирной истории. А всемирная история осуществляет «абсолютную цель мира». Однако подавляющее число народов остается за пределами прогресса, являются неисторическими. Они не смогли выразить какие- то моменты абсолютного духа. Особенно не повезло народам Востока, славянам. Они не имеют будущего и навсегда застыли в своем развитии. Если всемирная история берет начало на Востоке, то и финиш ее на Западе. Здесь осуществляется абсолютная цель мира. Развитие человеческого общества остановится перед Бранденбургскими воротами в Берлине. Здесь и вершина и конец всемирной истории. Здесь она «прекращает течение свое». Еще выше государства стоят в системе Гегеля искусство, религия и философия. Гегель полагал, что сущность мира такова, как она изображена в его философии, особенно в «Логике». Его философия «единственная», «абсолютная», «философия вообще». В философии Гегеля необходимо различать метод исследования и систему, в соответствии с которой не только излагается но и структурируется материал. Метод у Гегеля носит диалектический характер, являясь наиболее общим выражением противоречивого развития мира. Система – это избранный философом порядок изложения материала, связь логических категорий, общее построение некого философского здания. В отличии от метода, который определяется главным образом объективным содержанием мира, система во многом несет черты авторского произвола. Главным принципом структурного построения выступает триада. В ней есть рациональный смысл (выражение диалектического закона отрицания отрицания). Однако Гегель формализует этот принцип, использует как шаблон, которому вынужден подчиняться конкретный материал. Поэтому многие переходы категорий носят произвольный, искусственный характер. Например в последней триаде в системе: искусство – религия – философия, Гегель не смог обосновать логическую связь между ними, показать что философия есть синтез, единство искусства и религии. Эта задача осталось неразрешимой. Гегель просто декларирует, но не обосновывает эту конструкцию.

20). Предмет и задачи критической философии Канта Задачей критической философии Кант считает новую (то есть построенное без догматических - как метафизических, так и психологических - предпосылок) формулировку понятия познания, а затем исследование того, насколько человеческое мышление может реализовать это понятие. Таким образом предмет критической философии коренится в ее гносеологической задаче, но затем это понимание переносится, хотя и с некоторыми изменениями, также и в другие области философии. В этом смысле можно сказать, что гносеологическую точку зрения Кант сделал руководящей для философии вообще. В теориях до Канта было уже достаточно предпосылок для такого отношения к теории познания. Они бесспорно есть у Локка, Лейбница, Юма, но предположение о том, что суждение о познавательной ценности представлений зависит от усмотрения происхождения последних, до Канта всегда связывало это гносеологическое исследование с психологическими теориями. Кант прежде всего обнаружил свою оригинальность тем, что уяснил для себя следующий факт: для оценки познавательного значения идеи совершенно безразлично, каким образом она возникла. Теория познания не должна быть ни описывающей, ни объясняющей психологией, она - наука критическая, исследующая ценность и поэтому, вместо того чтобы брать за основу предпосылки относительно сущности души и происхождения представлений, она, скорее, должна исходить из идеального понятия о познании - понятия, которое касается лишь имманентных различий в ценности представлений. В этом отношении Кант во главу своего систематического изложения критических исследований ставит идеал априорных синтетических суждений. Познания суть суждения, но такие суждения, в которых представления соединяются друг с другом в сочетания, основанные не на простом логическом анализе их содержания: это - суждения синтетические, имеющие притязание на общезначимость и необходимость. Значение различия между аналитическими и синтетическими суждениями многократно пытались уменьшить указанием на тот психологический факт, что одно и то же суждение может быть синтетическим для одного человека и аналитическим для другого. Это замечание настолько же несостоятельно, насколько оно не улавливает смысла делаемого Кантом различения, которое есть различение не в психологическом генезисе, а в гносеологическом обосновании. Аналитические суждения не имеют никакой познавательной ценности, ибо их формальнологическое обоснование дает лишь новую форму содержанию посылок. Истинной познавательной ценностью обладают лишь те суждения, которые ставят представления во взаимную связь, основанную не на логическом отношении их содержания. Этой ценностью обладают прежде всего все соединения фактических представлений, приобретенные путем восприятия. Брод различал критическую и спекулятивную философию, предполагающие разные предметы и методы исследования. С его точки зрения, главной задачей критической философии является прояснение значений таких общих понятий, как «причина», «изменение», «место» и «вещь». Эти понятия постоянно используются в обыденной жизни и науке, однако нигде, кроме философии, они не являются явным предметом изучения. Обычное их понимание «крайне запутанно», и когда мы оказываемся в непривычных ситуациях, то не знаем, насколько оправданно их употребление. Основная задача критической философии следующая: что произойдет, если научный метод с его требованием всеобщности и необходимости обратить не на внешний мир, а на исследование самого разума? Способна ли метафизика дать положительные, отчетливые ответы на вопросы, которые она постоянно трактует: о бытии Бога, свободе воли, бессмертии души, понимании мира как целого Философия: Учебник / Под ред. В.Д. Губина. М.: ПРИОР, 2003. С. 130.. 2. Учение о «вещи в себе» и явлении в философии. Агноцизм И. Канта Человек не может познать: бог есть или его нет, только вера. Окружающая действительность познается методом отражения сознания, поэтому окружающий мир до конца человеческое сознание не может познать. Кант различал воспринимаемые человеком явления вещей и вещи, как они существуют сами по себе. Мы познаем мир не так, как он есть на самом деле, а только так, как он нам является. Так была предложена новая теория «вещь в себе». Кант ставит следующий вопрос: если вещь в себе нельзя познать, то может ли быть познан внутренний мир человека? Если да, то, как протекает познавательный процесс? Ответ: рассудок способность мыслить на основе чувствительных впечатлений, разум способность рассуждать о том, что может быть дано в опыте. Например, собственная душа. Кант приходит к выводу, что не во всем можно полагаться на разум. То, что нельзя познать разумом, можно положится на веру. Опыт не что иное, как поток чувственных данных, которые укладываются в априорные формы; находятся в пространстве и во времени. Априорные формы рассудка это понятия, которые мы укладываем в наш опыт. У Канта сознание выступает в виде иерархической лестницы. Практический разум рассматривает нравственные проблемы, человек понимается как двойственное существо: человек как телесное существо и как феномен. По мнению Канта, в феноменальном мире истинны только естественные, научные знания, а мир вещей-в-себе (ноуменальная действительность) непознаваем. Следовательно, он полностью отделял феноменальную действительность от ноуменальной действительности. Это привело к разделению между чистым разумом и практическим разумом, а также разделению между наукой и религией. С точки зрения философии Объединения, вещь-в-себе - это сон-сан вещи, тогда как чувственное содержание - ее хюн-сан. Сон-сан и хюн-сан объединены во всех вещах, а поскольку сон-сан выражен посредством хюн-сан, мы можем получить знания о сон-сан вещи через ее хюн-сан. В дополнение следует отметить, что согласно философии Объединения, человек является владыкой над всем сущим или владыкой творения, а все предметы творения были созданы по подобию человека в качестве объектов радости для человека. Это значит, что человек и все предметы сходны между собой по структуре и в элементах, и соответственно сходны по содержанию и форме. Таким образом, в познании содержание и форма, которыми обладает субъект (человек), подобны содержанию и форме, которыми обладают все предметы, так что их можно сопоставлять. Кроме того, поскольку через их содержание выражена вещь-в-себе, а именно, сон-сан объекта, субъект может познавать не только хюн-сан (чувственные содержание и форму) объекта, но также их сон-сан (вещь в себе). Поскольку у Канта не было ясного представления о принципиальных отношениях между человеком и всеми предметами, это привело его к агностицизму Спиркин А.Г. Философия: Учебник. М.: ИНФРА-М, 2001. С. 71.. 3. Чувственное и рассудочное познание. Априоризм И. Канта Вопрос о возможностиаприорных синтетических суждений в математике Кант рассматривает в учении о формахчувственного познания. По Канту элементы математического знания не понятия, а чувственные созерцания или наглядные представления. В суждениях математики синтез субьекта с предикатом основывается либо на чувственном созерцании пространства(вгеометрии), либона чувственном созерцании времени (в математике). Пространство - априорная форма внешнего чувственного созерцания. Именно априорностьисообщает созерцаниям пространства их безусловную всеобщность инеобходимость. Иточно так же время - априорная форма внутреннего чувственного созерцания. Априорность сообщает созерцаниям времени их безусловную всеобщность и необходимость. Это учение о пространстве и времени как априорных формах чувственного созерцания естьсубъективный идеализм, уканта пространство и время перестают быть формами существования самих вещей. Они становятся априорными формами нашей чувственности. Априорные синтетические суждениявматематике возможны потому, что в основе всех положений математики лежат, по Канту, априорные формы нашей чувственности - пространство и время. Безусловная необходимость и всеобщность истин в математике относится не к самим вещам, она имеет значимость для нашего ума со свойственной ему априорностью форм чувственного созерцания. Для ума организованного, иначе, чем наш, истины математики не были бы непреложными. Априорные синтетические суждения в теоретическом естествознании возможны, согласно Канту, благодаря категориям-понятиям рассудка, независимым от доставляемого опытом материала. Учение Канта о категориях рассудка так же идеалистично, как и его учение о формах чувственности. У Канта категории не формы бытия, а понятия нашего рассудка. Понятия этине отражение содержания, найденного в чувственном опыте, а только формы под которые рассудок подводит доставляемый чувственностью материал. Будучи такими понятиями, категории априорны. Они не развиваются; от одних категорий к другим у Канта прочти нет перехода. Учение Кантао чувственности и рассудке есть введение в учение о знании. Согласно Канту, ни ощущения, ни понятия сами по себе еще не дают знания. Ощущения без понятий «слепы», а понятия без ощущений «пусты». Знание всегда состоитвсинтезе понятий и ощущений. Поэтому перед Кантом возникает вопрос: каким образом разнообразие чувственных созерцаний превращается посредством априорных форм рассудка в единство? Высшее условие такого единства состоит не в материальном единстве самого предмета, а в априорном единстве самосознания, т.е. предшествующем возможности всякого соединения чувственном созерцании. Единство это не зависит от конкретногосодержания самих чувственных созерцаний, и поэтому оно формально. Познание вообще состоит из суждений, т.е. из такого соединения двух представлений, в котором одно служит предикатом (сказуемым) другого (А есть В). Но если всякое познание состоит из суждений, то нельзя сказать, наоборот, что всякое суждение есть познание. Значение настоящего познания принадлежит только таким суждениям, в которых связь субьекта и предиката: 1) представляется всеобщей и необходимой и 2) полагает нечто новое, не содержащееся в понятии субьекта, как его признак. Суждения, удовлетворяющие только одному из этих двух требований, но не отвечающие другому, не составляют познания в классическом смысле этого слова. Одному первому условию удовлетворяют суждения аналитические (например, суждение «тело имеет протяженность» достоверно a priori лишь потому, что предикат протяженности уже содержится в понятии тела, а значит, ничего нового этим суждением не сообщается). С другой стороны, одному второму суждению удовлетворяют суждения синтетические a posteriori (например, о том, что температура в данной комнате 200C). Такие суждения сообщаютнечто новое, т. к. численная величина температуры не может быть выведено аналитически из самого понятия о температуре. Однако, такие суждения выражают только единичные эмпирические факты, лишенные всеобщего и необходимого значения, а поэтому не составляющие истинного познания. Таким образом, для образования такого вида познания (согласно Канту) остаётся последний вариант суждений - априорные синтетические суждения, т.е. такие, которые чтобы быть всеобщими и необходимыми должны быть априорными (как аналитические суждения), но в отличие от них сообщать некоторую новую информацию (как синтетические суждения). Когда мы говорим, например, что сумма 789 и 567 есть 1356, мы a priori высказываем всеобщую и необходимую истину, т. к. мы заранее уверены, что значение суммы всегда одинаково; но значение 1356 не есть признак, содержащийся в понятии чисел 789 и 567, вместе взятых (ведь чтобы получить эту сумму нужно мысленно произвести сложение, дающее новое число). Точно также в естествознании (согласно Канту) все законы природы суть нечто большее, чем простое констатирование единичных случаев, чаще или реже повторяющихся, и поэтому они обязаны своим значением лежащему в их основе положению причинности, которое устанавливает между явлениями всеобщую и необходимую связь. Но положение «все явления имеют свою причину» есть, во-первых, априорное суждение, независимое от опыта (ибо он не может включать все явления), а во-вторых, оно полагает нечто такое, что из данного порядка явлений аналитически выведено быть не может (т. к. из того, что некоторые явления происходят в известной временной последовательности, не может следовать, что одно есть причина другого). Поэтому точное определение того, в чём и из чего состоит познание, приводит Канта к решение вопроса: как и почему возможны синтетические суждения a priori? Так для философа априорные синтетические суждения имеют первостепенное значение, то основной для него вопрос об источниках знания, еговидах и границах, формулируется как вопрос о возможности априорных синтетических суждений в каждом из видов знания. Канта интересуют главным образомтри вида знания: математика, теоретическое естествознание и «метафизика» (умозрительное познание всего сущего). Поэтому вопрос обаприорных синтетических суждениях он ставит в троякой форме: 1) как возможны такие суждения в математике? 2) как возможны они в естествознании? 3) возможны ли они в «метафизике»? Исследования вопросов об априорных синтетическихсуждениях в научном и философском знании Кант называет «транцендентальными». Возможности и границы спекулятивного теоретического разума. Понятие трансцендентности и трансцендентальности Теоретический разум Кант рассматривает как лишь отрицательную способность бесконечного, которая, будучи лишена собственного положительного содержания, ограничивается рассмотрением только конечного опытного познания, он, напротив, ясно и определенно признал положительную бесконечность практического разума, и именно в том смысле, что он приписывает воле способность определять самое себя всеобщим образом, т.е. мыслью. Этой способностью, несомненно, обладает именно воля, и в высшей степени важно знать, что человек свободен лишь постольку, поскольку он обладает этой способностью и пользуется ею в своих действиях. Но этим признанием мы еще не даем ответа па вопрос о содержании воли, или практического разума. Если же говорят, что человек должен сделать содержанием своей воли добро, то тотчас же снова возникает вопрос о содержании этого содержания, т.е. о его определенности; с одним лишь принципом согласия воли с самой собой, равно как и с одним лишь требованием исполнить Долг ради самого долга, мы не сдвинемся с места. Свою философию Кант называет «трансцендентальной», т.е. выходящей за сферу эмпирического, за сферу опыта. Он допускает существование объективной реакции, находящейся по ту сторону явлений (феноменом). Эта реальность трансцендентна, она - «вещь в себе», неуловима (ноумен). Всякое знание, по Канту, начинается с опыта, но не ограничивается им. Часть наших знаний порождается самой познавательной способностью, и носит, по выражению философа, «априорный» (доопытный) характер. Эмпирическое знание единично, а потому случайно; априорное - всеобще и необходимо. Априоризм Канта отличается от идеалистического учения о врожденных идеях. Во-первых, тем, что, по Канту, доопытны только формы знания, а его содержание целиком поступает из опыта. Во-вторых, сами доопытные формы не являются врожденными, а имеют свою историю. Реальный смысл кантовского априоризма состоит в том, что индивид, приступающий к познанию, располагает определенными, сложившимися до него формами познания. Если посмотреть на знание с точки зрения его изначального происхождения, то весь его объем в конечном итоге взят из все расширяющегося опыта человечества. Другое дело, что наряду с непосредственным опытом, есть опыт косвенный (усвоенный). Далее Кант устанавливает различие между аналитическими и синтетическими суждениями. Первые носят поясняющий характер, а вторые расширяют наши знания. Все опытные, эмпирические суждения синтетичны. Это очевидно. Вопрос в том, возможны ли априорные синтетические суждения? Это главный вопрос «Критики чистого разума». В том, что они существуют Кант не сомневается, иначе бы научные знания не были бы обязательными для всех. Проблема состоит в том, чтобы объяснить их происхождение. Главный вопрос работы - как возможно чистое, внеопытное знание - распадается на три. Как возможна математика? Как возможно естествознание? Как возможна метафизика в качестве науки? Отсюда три раздела основной части «Критики чистого разума»: трансцендентальная эстетика, аналитика, диалектика. (Второй и третий разделы вместе образуют трансцендентальную логику). Трансцендентальной Кант называет свою философию потому, что она изучает переход в систему знаний условий опыта через познавательную способность. Трансцендентальное Кант противопоставляет трансцендентному, которое остается за пределами возможного опыта, по ту сторону познания. Здесь мы затрагиваем важную проблему кантовского учения, которую он ставит на первых же страницах своей работы. Речь идет о том, что опытные данные, поступающие к нам извне, не дают нам адекватного знания об окружающем нас мире. Априорные формы обеспечивают всеобщность знания, но не делают его копией вещей. То, чем вещь является для нас (феномен), и то, что она представляет сама по себе (ноумен), имеет принципиальное различие. В диссертации 1770 года Кант утверждал, что ноумены постигаются непосредственно умом, теперь он считает их недоступными никакому пониманию, трансцендентными. Сколько бы мы не проникали вглубь явлений, наше знание все же будет отличаться от вещей, каковы они на самом деле, и сколько бы не увеличивались наши знания, их границы не могут исчезнуть. Канта мучает и вопрос об истине, но он понимает невозможность однозначного ответа на него. Можно, конечно, сказать, что истина есть соответствие знания предмету, и автор неоднократно это говорит, но он знает, что эти слова представляют собой тавтологию. Правильно сформулированный вопрос об истине, по мнению Канта, должен звучать следующим образом: как найти всеобщий критерий истины для всякого знания? Ответ Канта: всеобщий признак истины «не может быть дан». Однако, философ отверг всеобщий критерий только относительно содержания знаний. Что касается их формы, такой критерий он знает: непротиворечивость рассуждений. Он понимает, что запрет противоречия представляет собой «только негативный критерий истины», но, руководствуясь им, все же можно возвести прочные конструкции науки. Важное место в философских построениях Канта отведено категории познания. Одна из частей познания - чувственное познание. По Канту, существуют две априорные, доопытные формы чувственности - пространство и время. Пространство систематизирует внешние ощущения, время - внутренние. Философ на отрицал эмпирической реальности пространства и времени. Его взгляд на пространство и время был в известной степени реакцией на механистические представления об абсолютной длительности и не связанном с ней пустом вместилище вещей. Кант рассматривает время и пространство во взаимной связи, но связь эта реализуется лишь в познающем субъекте. Вне человека, в мире вещей самих по себе возможны иные виды сосуществования и последовательности. Бесспорным достижением теории познания Канта был новый взгляд на соотношение созерцания и интеллекта 

21). Антропологический материализм Л.Фейербаха

Отказ от традиций метафизики, который произошел в XVIII веке, разрушил основу единства всей системы знания. В результате произошло никогда прежде с такой определенностью не проводившееся разделение бытия на мир природы и мир человека. Это разделение последовательно осуществил Кант, основоположник немецкого идеализма. Видным представителем немецкого идеализма был Гегель (1770-1831). Отправляясь от философии Канта, он в то же время подверг пересмотру его понятие трансцендентального субъекта, предложив рассматривать в качестве такового историю человечества в целом. Гегель создал на объективно-идеалистической основе систематическую теорию диалектики. Последователем Гегеля первоначально был Фейербах (1804-1872), но затем 1839 году подверг критике гегелевский идеализм, показав его связь с религией. Фейербах выдвинул в центр своей философии человека, трактуемого как биологическое существо, абстрактный индивид.