Бытие и мир воображения

В некотором роде проблема социального воображения есть альтернатива проблемы социального бытия. Антоним тому миру, который открывает нам воображение это само бытие. Или - реальность.⁴ И наоборот, антоним бытия – это мир, который нам открывает воображение.

Но значит ли это, что воображение открывает нам мир небытия? Опять же нет. Поскольку нечто есть воображение, оно есть не бытие, но оно не есть и небытие. Воображение тем и интересно, что оно, конечно, небытие, но какое-то не очень окончательное, не абсолютное небытие. В воображении мы сомневаемся⁵ не только в бытийности бытия, но и в не-бытийности небытия, в воображении мы подозреваем⁶ не только бытийность бытия, но подозреваем и не-бытийность небытия. Бытие воображения напоминает выморочное бытийствование призраков. Или - воображение по сути сновидно. Воображение это грезы и сновидения.

Воображение это неполноценное, несовершенное бытие и неполноценное, несовершенное, не абсолютное небытие. Воображение это неполноценность как таковая, неполноценность абсолютная и принципиальная.⁷ В воображении неполноценность предстает как образ жизни, или точнее – в воображении неполноценность предстает как особый тип бытия-небытия, «между волком и собакой». Совершенно неудивительно поэтому, что если в человеческом бытии появляется комплекс неполноценности, то он проявляется в активизации воображения. Перед нами бытие мечтателя, а не деятеля.⁸

Собственно, чтобы понять феномен становления, необходимо обратиться к феномену воображения. Воображение относится не к сфере субстанции, а именно к сфере модусов.⁹ Воображение это становление, которое дано нам изнутри. Воображение, таким образом, раскрывает нам сумерки бытия.

Новое как онтология воображения

Чтобы осмыслить воображение необходимо, прежде всего, обратиться к феномену нового. Воображение продуцирует новизну, а новизна выступает как онтология воображения.

Новизна коренится в случайности.

Проблема и драма воображения именно в случайности. Случайность возникает в результате внешних отношений. (Скажем, как внешнее пересечение независимых причинных рядов).

Внешние отношения предполагают дисгармонию, несогласованность и вообще всяческую отрицательность. Внешнее отношение возможно лишь при условии так или иначе понимаемой бесконечности. Сталкиваясь с феноменом воображения, мы всегда сталкиваемся с бесконечностью, трансцендентным. Бесконечность можно рассматривать как указание, во-первых, в сторону Абсолюта, Бога. Бесконечность можно рассматривать, во-вторых, и как обнаружение дьявольского начала. Но во всех случаях мы имеем дело со стихией, которая в форме воображения пребывает в нас. Мы говорим «искра Божия», или мы говорим «Дьявол сидит в этом человеке»: и в том и в другом случае мы с помощью воображения вступаем в контакт с чем-то бесконечным, чем-то случайным.

Итак, мы оказались перед лицом трансцендентного, непостижимого, как перед лицом Медузы Горгоны, или, что точнее, перед лицом хтонического Хроноса. Трансцендентное банализируется как случайное. Мы попытались вкратце показать логику такой банализации.