13. Альтруизм: определение и теории; факторы проявления.

Почти вся научная информация, касающаяся мотивации помощи, в русскоязычной литературе имеет переводное американское происхождение. Все известные американские психологические труды, так или иначе касающиеся вопросов альтруизма, содержат практически одну и ту же информацию. Видимо, можно согласиться с мнением X. Хекхаузена о том, что изучение такого рода социальных отношений расположено где-то на боковых, крайне заросших и запущенных путях развития современной психологической науки. Что же на магистральных психологических путепроводах? В большом количестве – изучение ненормальных или неприглядных сторон человеческой натуры, методы и пути воздействия и влияния на сознание и поведение «человека разумного».

Хайнц Хекхаузен, уже не раз упоминаемый нами, просмотрев множество научных определений, пришел к выводу о том, что точнее всего альтруизм описан в... Евангелии:

«Некоторый человек шел из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставивши его едва живым. Самаритянин, проезжая, нашел на него и, увидев его, сжалился и перевязал ему раны, возливая масло и вино; и, посадив его на своего осла, привез в гостиницу и позаботился о нем; а на другой день, отъезжая, вынул два динария, дал содержателю и сказал ему: позаботься о нем; и, если издержишь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе».

Альтруистическое поведение – это помощь другому, совершаемая без видов на вознаграждение, без зрителей, ценой возможных личных потерь и затрат.

Со времен создания лучших гуманистических учений – Христа, Будды, Магомета – альтруизм был и остается величайшей ценностью человечества, его воспевают в литературе и передают на словах своим детям как наилучший образец для подражания родители практически всех континентов и стран, но как же настроить человека на помощь и сострадание?

В литературе отдельно обсуждаются два вопроса, существуют два полюса исследований и размышлений.

Первый – что способствует проявлению альтруизма. (Такой своеобразный взгляд на проблему: как бы альтруизм глубоко спрятан в каждом человеке и можно организовать ситуацию таким образом, что человек механически, по принуждению проявит себя альтруистом.) Факты в этой области накоплены и весьма банальные, и очень нетривиальные. Скажем, к оказанию помощи человек более склонен в одиночестве, что связывают с деморализующим влиянием массы, толпы, большого скопления людей. Спешащий человек менее склонен к альтруизму. Лукавые экспериментаторы создавали испытуемым ситуацию, в которой они спешили по теоретическим проблемам альтруизма, размышляя над притчей о самаритянине. Эти благочестивые мысли и «фактор времени» сделали их невосприимчивыми к встреченному на пути человеческому несчастью.

Альтруизм возникает как одно из следствий «грехопадения»: чувство вины усиливает склонность к оказанию помощи. Взрослый человек склонен к состраданию, пребывая в состоянии личного счастья и... в плохом настроении. Последний факт, увы, не распространяется на детей. Вообще факты неоспоримо свидетельствуют о том, что альтруизм – во многом приобретение подросткового возраста, когда дети научаются видеть окружающее с точки зрения другого человека.

Если говорить о личностных чертах, то их прямое влияние на склонность к оказанию помощи, как и в отношении многих других особенностей деятельности человека, не обнаружено. Нет такой личностной черты – «альтруизм». При этом, правда, выявлено, что чаще оказывают помощь другим эмоциональные и самостоятельные в своих жизненных выборах люди. А с другой стороны, известно, что склонность к альтруистическим реакциям нарастает в группах высокого уровня с развитым конформным (то есть группозависимым) поведением. Увы, к сожалению, все имеющиеся в нашем распоряжении данные об условиях, способствующих проявлению альтруизма, приблизительны и часто противоречивы. «Мы зачастую не знаем, почему мы делаем то, что делаем».

Тем более интересно посмотреть, как ставится вопрос об альтруизме на другом полюсе. Другой подход – поиск и моделирование условий для формирования устойчивой альтруистической установки у человека. По сути – социально-педагогический подход.

«Планетарное мышление и сильное Эго». Оказывается, эти психические свойства очень взаимосвязаны и взаимоусиливают друг друга. Когда-то синтез этих двух качеств у нас назывался «космополитизмом» и карался в уголовном порядке. Когда в мышлении человека стираются границы «Мы» и «Они» и при этом он является сильной, независимой и ответственной человеческой единицей, тогда свои моральные принципы и нравственные устои он способен распространить не только на «своих», «ближних», но и на тех, кто далеко, непохож, иначе мыслит и живет. Д. Батсон назвал это «расширением границ родового альтруизма».

«Авторитетная социальная модель». Будем справедливы к кинематографу и телевидению. Ему уже досталось от нас. Вместе с тем, как отмечает Д. Майерс, телевизионные просоциальные модели имеют даже большее влияние, чем агрессивные.

Альтруизм может передаваться детям как часть семейного сценария, привычная модель поведения. Дети особенно восприимчивы к неосознанному обучению альтруизму через подражание.

«Ключ к альтруизму – внутри личности». Обучение альтруизму осуществляется более эффективно, если «учителя» не прибегают к внешней стимуляции: поощрениям и наказаниям. Хорошие дела не покупаются, они совершаются по велению чести и совести. Внешнее поощрение за оказанную помощь подрывает основу альтруизма – внутреннюю склонность к состраданию и действенному участию.

«Благотворное знание». Мы хорошо знаем, как далеко расходится в жизни то, что человек знает, и то, что он реально делает. И все же знание причин, препятствующих проявлению альтруизма, и условий, ему способствующих, помогает людям стать внимательнее, прозорливее и эмпатичнее к окружающим. Не стоит пренебрегать просвещением в этой животрепещущей теме.

«Личностный рост». Позволю себе в данном случае ограничиться одной единственной сентенцией: сознающие себя люди чаще используют на практике свои идеалы.

От мотива помощи перейдем к самому процессу ее оказания. Так сказать, к практическому альтруизму. При всей своей внешней привлекательности проблема оказания помощи партнеру по общению не так уж проста. Зачем ее оказывать и как?

«Есть немало ситуаций, – отмечает Е. Мелибруда, – связанных с принятием важных решений, с осуществлением выбора, с переживанием опасений и неприятностей, с поиском собственного пути в жизни, с личностным и профессиональным развитием, когда человек может получить от других очень ценную помощь».

Но характер этой помощи очень зависит от того, в чем видит свою основную миссию помогающий. Возможны два принципиально различных взгляда: защитить того, кому помогаешь, от трудностей и жизненных перипетий и помочь ему активизировать внутренние силы в сложный жизненный период. Различие очевидно. В первом случае помогающий как бы прячет «страдальца» от тех переживаний, нового опыта и необходимости выбора, которые уготовила ему судьба, а во втором создает условия, чтобы человек смог пережить и с достоинством выйти из трудной ситуации. Выйти САМ.

«Человек обретает психическую стойкость не тогда, когда успешно вытесняет или устраняет свои переживания, а тогда, когда осознает, что способен вынести еще более тяжелые и сильные потрясения».

К. Роджерс сформулировал несколько общих рекомендаций для тех, кто хочет научиться помогать. Оказывать помощь помогают некоторые психологические способности, дремлющие в каждом человеке:

• способность испытывать теплые чувства к человеку, которому помогаешь; правдивость, искренность поведения;

• способность быть независимым от того, кому помогаешь, и, одновременно, не претендовать на его свободу и независимость;

• способность к эмпатии, пониманию и сопереживанию, богатый опыт собственных душевных переживаний;

• способность предоставить человеку право оставаться таким, какой он есть, или развиваться и изменяться.

Как оказывать помощь другим (практические советы)

К. Роджерс считал, что можно говорить о существовании нескольких типичных реакций помогающего на рассказ человека о существующих у него личностных проблемах или затруднениях. За каждой из них – определенная позиция, взгляд на собеседника.

Первый тип реакций – оценочные. Своими репликами собеседник оценивает услышанное с точки зрения ее сложности, важности, глубины. Проблеме как бы выставляется некоторый диагноз (иногда – приговор).

Второй тип – интерпретирующие. Поиск изначального смысла, значения высказанной проблемы. Реплика из области «на самом деле у тебя...».

Третий тип – проявления поддержки. Суть реакции – предложение успокоиться, не чувствовать того, что чувствуется, не предавать значения.

Четвертая разновидность реакций – исследовательские. Приглашение к дальнейшему анализу, разбору, часто – препарированию проблемы, несмотря на болезненные переживания человека, высказавшего проблему (по принципу «а как еще разобраться!»).

Пятый тип – реакции понимания. Используя техники активного слушания, помогающий находит общий язык со своим партнером в едином понимании, чувствовании проблемы. По частоте встречаемости эти реакции идут в том же порядке, что и перечисляются здесь. Между тем и сам Роджерс, и его последователи наиболее универсальной считают реакцию понимания.

Мы рассмотрели альтруизм как альтернативу агрессии. Но будем смотреть на вещи реалистично: мотив помощи не может выступать в качестве ведущего, так как он предполагает отказ от себя и своих целей. Можно ли и должно делать такое поведение превалирующим в жизни современного человека? Думается, что нет, так как каждый из нас приходит в этот мир со своими задачами и целями. Что же еще, какие конкретные виды взаимодействия людей может вместить вольное понятие «конструктивного поведения»? Некоторое время назад было популярно говорить о кооперации и конкуренции как двух видах межличностного взаимодействия.

Кооперация – такая форма межличностного взаимодействия, при которой общая успешность есть результат успешности каждого участника взаимодействия и, одновременно, личная успешность возможна лишь как часть общего успеха. В общем, если очень просто, то «один за всех и все за одного».

Конкуренция отлична по своим характеристикам. Успешность одного при конкуренции сопряжена с проигрышем другого. Как показали в свое время широкоизвестные исследования М. Дойча, при кооперации возрастают доверие и поддержка, увеличивается объем коммуникативных обменов, партнеры стремятся к объединению своих усилий. Конкуренция приводит к обратным феноменам. По всем статьям получается, что мы зря причислили конкуренцию к группе конструктивных форм взаимодействия. Но это поспешный вывод.

Вернемся немного назад, к типологии мотивов социального поведения Ч. Макклинтока. Какую качественную характеристику дает этот автор мотивам конкуренции и кооперации? Кооперация – максимизация общего выигрыша, конкуренция – максимизация относительного выигрыша. То есть последняя предполагает, что партнеры стремятся создать некий значительный общий выигрыш и уже при дальнейшем перераспределении между ними происходит борьба за обладание большей частью общего выигрыша. Отличие от индивидуализма и агрессии очевидно. Природа конкуренции неоднозначна. Она может приводить к жестким, недоброжелательным отношениям, но в то же время может способствовать развитию специфических форм кооперации конкурирующих партнеров. Современная мировая экономика предоставляет много подтверждающих примеров. Конкуренция разнообразна по средствам и формам общения, которые используют партнеры. Они могут быть близки к агрессивным, но могут быть и весьма мирными, гуманными. Из исследований М. Шерифа известно, что внешняя конкуренция (конкуренция с другой группой) имеет для малой группы интересные позитивные следствия: повышаются внутренняя сплоченность и кооперативность отношений.

Любопытна и показательна судьба понятия «конкуренция» в советской социальной психологии. На первый взгляд оно было однозначно и категорически отвергаемым. «У них там» – жесточайшая конкуренция, а «у нас» вроде как исключительно кооперация. Знаменем этого подхода стала знаменитая книга немецких авторов Г. Гибшаи М. Форверга «Марксистская социальная психология». Однако в 70-е годы прошлого века сама общественная практика (что, собственно, в лучших марксистских традициях) внесла разброд и шатания в это прочное и теоретически обоснованное противопоставление. В СССР заговорили сначала о «социалистическом соревновании», а затем и вовсе о «здоровой конкуренции»!

И «здоровая» и «больная» конкуренция имеют общую психологическую основу: они построены на противоречии интересов участников взаимодействия. Но вот способы решения этого противоречия и стратегии построения отношений друг с другом сильно отличаются. В результате конкуренция, с одной стороны, может быть весьма конструктивным способом взаимодействия и по характеру межличностных отношений, и по эффективности, а с другой стороны, может повести эти отношения по особому пути развития, именуемому социально-психологический конфликт. К конфликту могут привести также и агрессия, и индивидуализм одного из партнеров, и даже ориентация на равенство. Кооперация и помощь такого рода отношений не порождают.

Таким образом, альтруизм [лат. alter — другой] — система ценностных ориентаций личности, проявляющихся в актах заботы, милосердия, самоотречения, мотивом которых являются интересы другого человека или социальной группы. А. находит свое выражение в бескорыстном поведении, осуществляемом ради других людей и не способствующем повышению приспособляемости самой совершающей это поведение личности. Термин "А." введен французским философом О. Контом как противоположный понятию "эгоизм". Конт связывал понятие А. с формированием посредством воспитания у человека способности противостоять собственному эгоизму во имя интересов людей. В качестве морального принципа А. провозглашается некоторым к философско-религиозными учениями (буддизм, христианство), содержится в воззрениях многих мыслителей (Ж.-Ж. Руссо, И.-В. Гете, Л.Н. Толстой, Э. Фромм и др.). В психоанализе З. Фрейда А. рассматривается как невротическая компенсация т.н. первобытного эгоизма, подвергнутого вытеснению. В современной психологии и социобиологии ставится вопрос о филогенетических корнях самоотверженного поведения в животном мире, о "родословной А.", (В.И. Эфроимсон), об альтруистической стратегии поведения особи как необходимой в целях выживания всего вида (Дж. Уилсон, П.В. Симонов). Механизм проявлений А. может быть различен. Как правило, акты А. определяются ситуативными альтруистическими установками, которые актуализируются в различных действиях субъекта в конкретных опасных ситуациях (например, спасение ребенка ценой собственной жизни). В том случае, когда А. определяется смысловой установкой, он становится осознанной ценностной ориентацией, определяющей поведение личности в целом. Тогда А. превращается в смысл жизни личности (например, мировоззрение и деятельность А. Швейцера). Проявления А. могут быть сопряжены с прямой угрозой для интересов личности и даже для ее жизни. Эти обстоятельства существенно затрудняют экспериментальное исследование феномена А. и вынуждают психологов обращаться к анализу внешних форм поведения — помощи, щедрости, заботы и т.д. — без глубокого проникновения в мотивационную сферу личности. Реальная значимость альтруистического поведения личности определяется характером тех ценностей, которые лежат в основе ее взаимоотношений с людьми. А. может выступать как важный момент социально-психологического проявления гуманных отношений.