Лекция №15 Способность к аналитико-синтетической переработки информации

План:

• Важность аналитической работы

• Сигнализация в мозгу – ретикулярная активирующая система

• Следование нормдм (дедукция)

• Поиск синонимов и альтернативных вариантов (индукция)

• Выбор интуитивно правильного перевода (абдукция)

ТЕЗИС: Переводчик не должен полностью полагаться на свои навыки, даже если это весьма комплексные навыки, основанные на обширном и многолетнем опыте; более того, один из навыков, необходимых профессиональному переводчику – развить в подсознании своего рода сигнализацию, которая срабатывала бы при столкновении с любыми пробле­мами, пробуждая его от переводческого транса, в котором достигается высокая скорость работы, замедляя процесс перевода и призывая к тщательному анализу.

Важность аналитической работы

На любых переводческих курсах непременно учат тому, как важно умение анализировать:

• Никогда не полагайте, что досконально понимаете оригинал.

• Никогда не полагайте, что понимаете текст оригинала настолько точно, что сможете его адекватно перевести.

• Всегда анализируйте тип и жанр текста, его функциональный стиль, риторическую функцию и т.п.

• Всегда анализируйте синтаксис и семантику текста, чтобы убедиться – вы понимаете, что сказано, о чем умолчали и что подразумевается.

• Всегда анализируйте синтаксические, семантические и прагматические связи языка оригинала и языка перевода (особенно в данном конкретном тексте), чтобы знать, что можно и что нельзя на них выразить, и иметь возможность внести все необходимые поправки.

• Всегда учитывайте источник заказа (что вас попросили сделать, кто, для кого и почему), нужды вашей целевой аудитории и ее природу. Если у вас нет достаточной информации, спросите у заказчика. Если и он не знает, вообразите аудиторию сами, воспользовавшись профессиональным опытом.

Всем этим принципам аналитической работы обучают потому, что сами по себе они ниоткуда не возьмутся. Начинающий переводчик, работающий над своим первым тек­стом, вряд ли осознаёт, сколько ловушек подстерегает его впереди, и, в результате, совершает глупые ошибки. При переводе с языка, который хорошо знаешь, вполне есте­ственно допустить, что хорошо понимаешь текст и что из его слов легко складывается его смысл. Естественно также допустить, что языки не так уж отличаются по структуре, и что, если следовать слово за словом тексту оригинала, получится неплохой перевод.

Однако, насколько эти предположения естественны, настолько же и неверны, и опыт­ные переводчики учатся их избегать – что, конечно же, требует некой разновидности аналитической работы. А поскольку сама по себе подобная осмотрительность не прихо­дит, ей нужно учиться – опытным путем или с помощью преподавателя.

«Ускоренный» подход, о котором идет речь в этой книге, предполагает кроме того, что опытные переводчики-профессионалы постепенно переходят в своей работе «за грань» анализа, усваивая его (переводя в подсознание). Им будет казаться, что они редко под­вергают анализу текст и культурные представления, поскольку на самом деле делают это подсознательно и потому быстро. В большинстве случаев профессиональные переводчики не пользуются сознательно аналитическими приемами, которым чаще всего обучаются на курсах переводчиков, поскольку эти приемы становятся для них второй натурой. Именно в этом и заключается цель профессионального обучения: помочь сначала научиться приемам аналитической работы, затем вобрать их в себя, сделать их настолько подсознательными, автоматическими, быстрыми, что станет возможно переводить с про­фессиональной скоростью.

В то же время не следует и преуменьшать значение сознательного анализа. Быстрый подсознательный анализ возможен и желателен, когда, во-первых, текст оригинала и кон­текст перевода не представляют затруднений и, во-вторых, переводчик обладает необхо­димыми профессиональными знаниями и навыками. Он невозможен, когда текст оригинала или контекст перевода вызывают затруднения, и нежелателен, когда знания и умения переводчика недостаточны для данного задания. В этих случаях переводчику следует переключиться в режим сознательной аналитической работы, которой обучают в учебных заведениях.

Профессиональный перевод идет на подсознательном уровне, на уровне привычки (которая ощущается как инстинкт) до тех пор, пока проблемы, с которыми сталкивается переводчик, лежат в области уже усвоенного подсознанием опыта. Пока эти проблемы – тс же самые, с которыми он встречался ранее, или же достаточно с ними схожи, так что решения по аналогии принимаются легко и просто, колесо опыта вращается быстро и подсознатель­но, перевод идет споро. Если же попадаются новые или неожиданно сложные проблемы, в голове переводчика срабатывает некая сигнализация, так что он переключается из режима «автопилота» в «ручной», начиная сознательный анализ. Этот анализ включает в себя поиск решения за счет сознательного вращения назад колеса опыта, прокручива­ния правил и теорий (дедукция), мысленного перебора синонимов и параллельных синтаксических и прагматических конструкций (индукция), и, наконец, выбора решения, которое «интуитивно» или «инстинктивно» кажется лучшим (абдукция).

Это, конечно, идеализированная модель – и это означает, что она не всегда соответст­вует действительности.

• Чем меньше опыта у переводчика, тем больше он будет работать в режиме сознатель­ного анализа – и тем медленнее переводить.

• Даже у самых опытных переводчиков мысленная сигнализация срабатывает не всегда, когда нужно, и они допускают оплошности (которые, в идеале, должны будут выявить позднее, на стадии редактирования – но это тоже случается не всегда).

• Иногда опытные переводчики замедляют процесс перевода и безо всяких сигналов, созна­тельно вдумываясь в аналитическое построение переводимого текста и в контекст перевода, не столкнувшись ни с какой конкретной проблемой – потому что они устали быстро переводить, или потому что оригинальный текст написан так замечательно, что хочется им насладиться (обычно, хотя и не всегда, это происходит при работе с художест­венными текстами).

В первых двух сценариях описанное здесь «отступление» переводчика от идеали­зированной модели – недостаток, который можно восполнить с помощью интенсивной работы, приобретения практики и опыта. В третьем – это личные предпочтения, с которыми бороться ни к чему. Идеализированная модель помогает упорядочить пред­ставления о каком-либо процессе, и, таким образом, выполнять его более эффективно. Однако одновременно она упрощает реальность, поэтому надо следить, чтобы она не сковывала мышление.

Сигнализация в мозгу – ретикулярная активирующая система

Наша нервная система сконструирована таким образом, что часто повторяемые дейст­вия становятся автоматическими. Сравните, сколько внимания требовало от вас вождение машины, когда вы только учились, и насколько машинально вы это делаете сейчас – осо­бенно, если едете по хорошо знакомой дороге, например, с работы или на работу. Для это­го уже не нужно сознательно управлять своим телом. Не нужно разрабатывать маршрут; нервная система узнает все перекрестки, где вы обычно сворачиваете, удерживает маши­ну от пересечения разделительных линии, поддерживает безопасную дистанцию с маши­ной, идущей впереди. Весь комплексный анализ идет на подсознательном уровне – что означает свет тормозных фар и мигание поворотнпков. насколько нужно надавливать акселератор, когда и насколько сильно жать на тормоза, когда повышать, а когда понижать передачу.

Но вот одна из полос перекрыта дорожными работами или пришлось поехать мало­знакомым маршрутом, из-за припаркованных машин на проезжую часть выбежал ребе­нок или произошла авария, в обшем, случилось чго-то необычное – и вам немедленно приходиться очнуться от своих грез и стать крайне осторожным, внимательнее обычно­го следить за тем, что вас окружает, быть готовым тщательно исследовать, сортировать и анализировать всю поступающую информацию, чтобы принять правильное решение.

Такая функция мозга называется ретикулярной активацией. Именно о ней идет речь, когда говорят «в голове включилась сигнализация», она – внезапный переход в состояние полного бодрствования и высокого уровня норадреналина, когда из-за какого-то резкого изменения привычный подсознательный автоматизм действий становится потенциально опасен. Это может быть изменение во внешней среде – например, когда на проезжую часть перед вашей машиной выбегает ребенок, в соседней комнате вскрикивает от боли кто-то из домашних или вашу приятную ночную прогулку прерывает четверо молодчиков с ножами. Или же изменения могут быть внутри вас – скажем, вы вспоминаете, что забы­ли о чем-то (забыли о назначенной встрече, забыли захватить с собой паспорт), или же что вы, не подумав, сделали что-то глупое, опасное или чреватое неприятностями. Когда изменения приходят из внешней среды, вы обычно реагируете внезапной вспышкой энергии, пробегающей по телу, которую вам дает норадреналин (действующий подобно амфетамину). Когда вы внезапно осознаете, что только что совершили нечто совершенно неприемлемое, возможно, вы ничего не можете предпринять сразу же, но ваше тело реа­гирует подобным же образом, производя норадреналина достаточно, чтобы превратить вас в спринтера мирового уровня.

Мозг человека устроен таким образом, чтобы регулировать степень активности или пас­сивности, живости или вялости, бодрствования или сонливости. Нейрофизиологи обычно называют ясное сознание бодрствованием, и управляет им расположенное в стволе мозга скопление нервной ткани (самая древняя и примитивная часть нашего мозга, контро­лирующая рефлекс «бей или беги»), которое называется ретикулярной формацией. Когда она приводится в действие – через аксоны поступает информация об угрозе, тревоге или еще о чем-то, требующем бдительности и активности, – то возбуждение передается на кору головного мозга с помощью норадреналина: непосредственно и через таламус – главную «транзитную станцию» на пути информации к мыслительным, то есть аналитическим цен­трам коры головного мозга. Результатом является повышенное внимание к окружающей среде (слежение за внешними раздражителями) – процессы анализа и рефлексии начинают осознаваться.

Ретикулярная активация, возникающая в процессе перевода, обычно не имеет таких бурных физиологических проявлений, как в некоторых упомянутых выше случаях. Нет ни внезапною страха, ни шока, ни замешательства: приток норадреналина недостаточно силен, чтобы вызвать резкое желание двигаться или ощущение взрывоопасного напряже­ния, как в описанных драматических ситуациях. Тем не менее, многие переводчики реа­гируют на ретикулярную активацию физическими действиями – вскакивают и начинают беспокойно прохаживаться, направляются к книжной полке, вытаскивают справочники и начинают их проглядывать, нетерпеливо переступая с ноги на ногу (существенный довод против того, чтобы пользоваться только справочниками на компакт-дисках или в Интернете – хорошо, когда есть повод пройтись по комнате!): они резко откидываются на спинку кресла, барабанят пальцами по подлокотнику и пристально смотрят в окно, как будто ожидая, что оттуда прилетит готовое решение. Многих очень раздражает собствен­ное неумение решить проблему, и они не могут успокоиться и вернуться к работе на уров­не подсознания до тех пор, пока вопрос не снят: к сожалению, сейчас, посреди ночи, технического писателя заказчика нет на рабочем месте; знакомых и домашних, которые могли бы помочь, нет дома или же они не знают ответа; словари и энциклопедии не помо­гают.

На приведенной диаграмме оптимальные состояния для переводчиков помечены как первая и вторая зоны. Зоны 3-8 менее благоприятны (хотя и нередки) из-за того, что в них наблюдается тот или иной дисбаланс между навыками переводчика и сложностью поставленной задачи. В зоны 3-5 попадают переводчики-профессионалы, которым приходится выполнять слишком простую или однообразную работу. В зонах 6-8 оказы­ваются переводчики самого разного уровня, когда работа требует слишком многого (невозможные сроки, корявый оригинальный текст, злобный и требовательный заказчик, недостаточная поддержка).

Такое разбиение на зоны можно применить и к учебным курсам переводчиков: на хороших курсах студенты переключаются между зонами 1 и 2; на слишком легких они скучают в зонах 3-5; а на тех, где нарушено правильное соотношение между сложностью задач и умениями студентов (первая должна только слегка превышать вторые), они будут деморализованы, попав в зоны 6-8.

Рис. Систематизированная оценка «состояния потока» в повседневной жизни

Зона 1, возбуждение: состояние сознательного анализа, включаемое ретикулярной формацией. Едва только сложность работы начинает заметно превышать способности переводчика, как только очередная проблема не может быть решена в «состоянии пото­ка», переводчик должен полностью очнуться и перейти к сознательному анализу. Именно этому состоянию посвящена настоящая глава.

Зона 2, «состояние потока»: полубессознательный транс, в котором достигается наи­высшая скорость и качество перевода и при котором от перевода получаешь больше всего удовольствия (так что может выработаться привыкание, как и при рисовании картин, написании романов и при других видах творческой деятельности). Это и есть идеальное состояние для переводчика, ему посвящена большая часть этой книги.

Зона 3, владение ситуацией: состояние полной уверенности в своих силах. Это в какой-то мере приятно, но работа может стать слишком механической и однообразной, если не будет попадаться более сложных задач. Подобное часто встречается у штатных переводчиков, работающих на одном и том же месте уже больше года-двух. Чтобы про­должить получать удовольствие от работы (или начать получать его больше), нужна более разнообразная или более сложная работа.

Зона 4, скука: к этому приходят переводчики, которым слишком редко попадается (если попадается вообще) работа, хоть как-то соответствующая их способностям.

Зона 5, расслабление: состояние приятной легкости перевода, особенно в перерывах между слишком сложной (или неприятной) работой. Приятность этого состояния в основ­ном проистекает из его краткости: если «расслабления» слишком много, долгое время нет сложных задач, то возникает скука.

Зона 6, апатия: безразличное состояние, которое редко встречается у переводчика вне зависимости от его уровня, разве что у того, кто недавно начал изучать иностранный язык, не очень заинтересован в этом, и вынужден выполнять задание по переводу двадца­ти грамматически одинаковых упражнений, что даже для него слишком легко.

Зона 7, беспокойство: состояние, встречающееся у неопытных переводчиков, когда им попадается пусть даже не очень сложная задача, которая им не по плечу.

Зона 8, тревога: стрессовое состояние, которое встречается у всех переводчиков, когда нагрузка слишком велика, тексты чрезмерно сложные, времени отпущено недоста­точно, а эмоциональный климат (включая домашнюю атмосферу) недостаточно помогает работе.

Когда же решение все-таки находится, переводчик, если чувствует, что оно правиль­ное, радостно вздыхает и расслабляется – вскоре он уже снова с головой в работе и счаст­ливо забывает о внешнем мире. Чаще, однако, доля сомнения остается. Переводчик старается заглушить его до тех пор, пока не будет возможности поискать решение получше, но одновременно все время возвращается к нему, как будто осторожно щупая обломившийся зуб, надеясь как бы случайно найти подходящее средство.

Следование нормам (дедукция)

Вплоть до самого недавнего времени почти вся литература для переводчиков состояла из разнообразных указаний, которые надлежало выполнять – в каких-то конкретных кон­текстах или, чаще, в работе вообще.

Переводчик должен, во-первых, понимать смысл ори­гинала; во-вторых, в совершенстве владеть обоими языками; в-третьих, избегать букваль­ного перевода; в-четвертых, использовать идиомы языка перевода; в-пятых, создавать нужный настрой, правильно подбирая и располагая слова.

Перевод должен «полностью передавать все мысли, выска­занные в оригинальном тексте», «быть того же рода, что и оригинал» и «читаться так же легко, как оригинал».

Обычно правила помогают тем, кто находится в «обычных», «типичных» обстоятельствах, по более чем бесполезны для тех, кого обстоятельства заставляют выходить за рамки, очерченные правилами.

Самый частый подобный случай – это когда переводчик, твердо выучившийся, что надо абсолютно точно – без каких-либо добавлений, сокращений или изменений – пере водить все, что бы ни написал автор оригинального текста, сталкивается с очевидной ошибкой в оригинале. Здравый смысл подсказывает, что и автор, и читатель предпочли бы, чтобы ошибка была исправлена, однако освященное веками правило требует ничего не менять. Что же делать?

Современные переводчики-профессионалы в большинстве своем предпочитают рас­ширенную, более гибкую версию этого правила, которая звучит примерно так: «в ориги­нале ничего нельзя менять, если только не обнаружится существенная ошибка, но и в этом случае изменения можно вносить только с согласия заказчика или автора». Есть, однако, переводчики, которые отвергают подобный совет, заявляя, что, хотя переводчику иногда и приходится работать редактором, внося правку по согласованию с заказчиком, это никак не может называться переводом. Перевод – это точная передача смысла ори­гинала на другом языке, без каких-либо изменений; когда же переводчик вносит измене­ния – он выполняет функции редактора, а никак не переводчика.

Тем не менее, несмотря на многочисленные проблемы, связанные с нормативной теорией перевода – теорией перевода как набором предписаний для переводчика, – надо понимать, что есть определенные правила, которые всем профессиональным переводчи­кам следует знать и исполнять. Поэтому эти правила должны быть систематизированы и доступны для переводчиков, в виде книг или учебных брошюр. Некоторые из этих пра­вил регламентируют работу с текстом и имеют лингвистическую природу.

На что переводчику стоит обратить внимание

1. Законодательство, регламентирующее переводы

Представления законодателей о том, как следует переводить; обычно они отражают скорее интересы и потребности конечного пользователя, чем переводчика; однако, имея силу закона, эти интересы и потребности сразу превращаются в интересы и потребности и переводчиков тоже.

2. Этические нормы, опубликованные организациями переводчиков.

Представления переводчиков о том, как следует переводить и вообще вести себя в профессиональном плане; обычно они отражают идеализированное представление о профессии – то, как, по мысли группы самых уважаемых переводчиков вашей стра­ны, должны смотреться со стороны их коллеги; это представление может не покрывать всех возможных ситуаций или быть не настолько подробным, чтобы во всех случаях помочь переводчику решить этическую проблему.

3. Теоретические рассуждения об общих этических/профессиональных нормах, регла­ментирующих работу переводчика

Представления отдельных теоретиков перевода о том, как переводчикам следует пере­водить и вообще вести себя в профессиональном плане; как и (2), в большинстве случаев отражают идеализированное представление о профессии, но на этот раз не сточки зрения группы практикующих переводчиков, а с точки зрения конкретного теоретика, с учетом (а) его собственного восприятия теории и практики перевода его желания упрочить свою репутацию и позиции в родном университете; эти прел ставления могут быть более полезны для развития теории и преподавания, чем для по вседневного принятия решений.

4. Теоретические исследования конкретных переводческих проблем при работе с кон­кретными языковыми парами; сравнительные грамматические справочники.

Представления тех или иных теоретиков перевода о лингвистическом сходстве и раз­личии двух языков и о соответствующих трансформационных моделях; они moitt склоняться как в сторону абстрактной науки, систематики и сравнительной лингвисти­ки, так и в сторону переводческой практики и перечисления прецедентов, а в идеале – включать в себя и то и другое; как и (3), могут быть более полезны для исследователь­ской работы и преподавания, чем для практического принятия решения, однако, если повезет, могут представлять собой концентрированные выжимки накопленных про­фессиональным переводчиком знаний о переводе с одного языка на другой.

5. Справочники по грамматике отдельных языков

Представления тех или иных лингвистов о логической структуре, которой подчинен данный язык; чаще всего, с учетом многочисленных нелогичностей естественных язы­ков, грамматика описывает упрощенную, редуцированную версию реально использующегося языка, втиснутую в строгие рамки логических категорий; лучше всего считать это не описанием действительной структуры языка, а некоей идеализацией, ко­торая, благодаря тому, что составлена известным экспертом, лингвистом, может иметь значительный вес в глазах заказчика или конечного пользователя перевода.

6. Словари, глоссарии, базы данных терминов (Termium, Eurodicautom)

Представления теоретика или группы переводчиков о логической структуре, которой подчинены семантические поля основных, по его (их) мнению, слов языка (или, для двуязычных словарей, пары языков); поскольку язык необозримо сложен, всегда пред­ставляют собой не более чем догадки, основанные на неполном знании, и интерпрета­ции, порожденные ограниченным опытом и перспективой; по определению всегда не­полны, чаще всего, в силу объективных причин, уже слегка устарели; со всеми этими оговорками – бесценный источник информации, лучшие друзья переводчика.

7. Ранее выполненные переводы и другие материалы, полученные от заказчика, из базы данных или библиотеки

Представления других переводчиков или технических писателей о специализирован­ном дискурсе, который переводчик будет пытаться имитировать; чаще всего это край­не полезный, но ненадежный источник слов и выражений; если эти образцы получены от заказчика, то они имеют большое значение, даже если кажутся переводчику не­удачными и сбивающими с толку (и даже если заказчик хочет, чтобы переводчик по­добрал термины сам, с нуля), поскольку отражают терминологию, ранее использовав­шуюся заказчиком.

8. Советы экспертов и информация, полученная от людей, работавших в предметной области или имеющих надежную информацию из другого источника

Представления о предметной области, выработанные специалистами, повседневно участвующими в релевантном дискурсе (непосредственно работая в области или зани­маясь переводами текстов о ней), которыми они делятся с переводчиком; обычно пере­водчик получает такие советы по телефону, факсу или через Интернет от одного из знакомых специалистов или от специалиста, найденного по телефонному справочнику (например, за юридическим термином можно обратиться в юридическую консульта­цию), или от коллег-переводчиков, участвующих в той же самой электронной кон­ференции.

В большинстве своем переводчики редко пользуются «методичками». У большинства из них и нет ничего такого – сборников законодательных актов своей страны, регламен­тирующих перевод; моральных кодексов переводчика, составленных переводческими организациями; книг теоретиков, в которых перечисляются конкретные проблемы, возни­кающие у переводчика при переводе с такого-то языка на такой-то, и возможные способы их решения. Большинство переводчиков набирается общих представле­ний о законодательстве, этических принципах и правильной методике перевода в процес­се работы от других людей, и когда они сталкиваются с неоднозначным выбором, им часто приходится обращаться за помощью. В этом и состоит феномен «мозговой сигнали­зации», ретикулярной активации: когда внезапно замираешь, осознав что для дальнейшей работы надо получить определенную недостающую информацию.

Поиск синонимов и альтернативных вариантов (индукция)

Об индукции и абдукции в состоянии ретикулярной активации мало что можно сказать: и то и другое настолько часто используется в повседневной работе, что переводчик их едва замечает, хотя постоянно на них опирается. Самый частый пример индуктивного подхода к выявленной проблеме – это мысленный перебор синонимов. Если «нужное» слово не нашлось сходу, переводчик начинает мысленно перебирать различные варианты. Как уже упоминалось в этой книге, переводчики часто хранят в памяти подобные списки – они готовы не только объяснить, что означают слова «выя», «синергизм» и «автокефальный», но и быстро выдать несколько примерных синонимов к каждому. Переводчи­кам (может быть лучше, чем кому-либо еще) известно, что абсолютно синонимичных слов не бывает даже в рамках одного языка, не говоря уже о словах из разных языков, поэтому очень важно знать как можно больше примерных синонимов для каждого семан­тического поля и держать их в памяти не очень глубоко, чтобы по первому требованию было легко извлечь их и выбрать наилучший. Переводчик постоянно выискивает новые слова, пополняя свои запасы, потому что знает: рано или поздно ему может пригодиться любое слово.

С помощью этих списков (иногда они хранятся, для личного или корпоративного употребления, в базе данных, где можно быстро и гарантированно найти нужное слово) происходит индуктивный процесс накопления семантических знаний, которыми можно воспользоваться, когда откажет «автопилот» и переводчику придется переключиться в «ручной режим». Однако необходимы и другие составляющие: этические нормы («позволительно ли исправить вот это?», «сообщить ли об этом в агентство?»), правила решения деловых вопросов («я не успеваю к сроку, что делать?», «за это надо потребо­вать отдельную оплату, но сколько именно и как об этом сказать?»), собственные убежде­ния («хочу ли я выполнять работу для производителей оружия, табачной компании, неофашистской организации?») и т. д. Все эти вопросы слишком сложны, чтобы их мож­но было решать автоматически, на подсознательном уровне, не испытывая сомнений, поэтому переводчик включает сознательный анализ и начинает рыться в собственном опыте, перебирать шаблоны, сравнивая и противопоставляя, формулируя для себя (иногда впервые) правила, возникающие при повторении схожих ситуаций.

Выбор интуитивно правильного перевода (абдукция)

В конце концов, переводчик встает перед необходимостью принять решение. Для переводчиков язык – безумно увлекательная область, и многие из них могли бы размыш­лять над трудным местом сутками и неделями, а то и до бесконечности. Но. к счастью или несчастью, заказчики обычно не готовы ждать столько времени, полом) рано или поздно переводчику приходится прерывать процесс анализа и объявлять «и так годится».

Когда именно переводчик решит двигаться дальше, заранее предсказать невозможно. Ощущение того, что решение нравится и правится настолько, чтобы можно было дви­гаться дальше, очень трудно подвергнуть логическому анализу. Оно представляет собой абдукцию, интуитивный скачок, в результате которого водоворот знания и сомнений, смесь уверенности («это слово подходит совсем неплохо, может даже и хорошо») и нере­шительности («я уверен, что есть слово получше») внезапно исчезают, все проясняется и приходит решение. Оно может быть не идеальным и не окончательным – никогда не поздно вернуться к этому месту и поправить его. Тем не менее, это решение – решение двигаться дальше.

Так или иначе, все сводится к одному: независимо от уровня профессионализма и мас­терства, от накопленного десятилетиями опыта, от стремления досконально вникнуть в каждую мелочь – все равно каждый переводчик переводит исключительно по собствен­ному наитию, выбирая тот перевод, который кажется ему интуитивно верным. Может быть, интуиция переводчика и не последняя инстанция в процессе перевода – почти на­верняка перевод будет впоследствии подвергнут чужой редактуре – но она является по­следней инстанцией для самого переводчика в его самостоятельной работе. Интуитивное представление переводчика о правильности перевода опирается на весь его профессио­нальный опыт и все его навыки, но, тем не менее, это именно интуитивное ощущение, наитие. Перевод кажется правильным, по крайней мере достаточно правильным для того, чтобы отправить его заказчику. Это ощущение возникает на основании тысячи предшест­вовавших решений, принятых, в конечном счете, с помощью той же интуиции. В боль­шинстве своем они были приняты быстро, подсознательно, без какой-либо рефлексии, анализа; для некоторых потребовались долгие раздумья и многочисленные консультации, но, в конечном счете, все они опираются на абдукцию, на резолюцию: «ладно, сойдет».

Иными словами, разница между хорошим и посредственным переводчиком состоит не в том, что первый переводит сознательно и тщательно, а второй слишком доверяет своей интуиции и субъективным ощущениям. Оба они в значительной степени опираются как на интуицию, так и на анализ, на сознание и па подсознание. Разница между ними состо­ит в том, что хороший переводчик сильнее развил свою интуицию – полагаясь на свою интуицию, он, на самом деле, полагается на усвоенный многолетний опыт наблюдений и сознательного анализа.

С другой стороны, развитию интуиции нет предела. Хороший переводчик учится всю жизнь, все время углубляет свои знания о культурах, выучивает новые слова, выражения и трансформационные модели, знакомится с новыми типами текстов, находит решения все новых задач. Перевод – это умственный труд, требующий постоянною роста, учебы и самосовершенствования.

В этом смысле все переводчики непрерывно находятся в процессе становления.

Темы для обсуждения

1. Насколько переводчик в своей работе должен руководствоваться предписаниями?

Не стесняют ли законы рынка его творческую натуру? Если да, то что можно в связи с этим предпринять? В какой мере переводчик должен ограничивать себя правилами в той сфере, которая не регламентируется рынком?

2. Насколько сознательной должна быть умственная деятельность переводчика? Следу­ет ли переводчику замедлять работу с тем, чтобы уделять больше времени тщательно­му анализу и перепроверке? Должен ли первоначальный перевод выполняться быстро и более-менее подсознательно, а последующая редактура вестись медленно, с созна­тельным анализом? А нельзя ли и редактировать более-менее подсознательно, пока не возникает особых проблем?

Упражнение

Переведите приведенный ниже текст на свой рабочий язык. Постарайтесь при перево­де погрузиться в задумчивость: расслабьтесь, дышите ровно, слушайте музыку, попро­буйте при переводе вспоминать разные рубашки, которые вам доводилось носить.

Buttoning a shirt: take the two sides of the shirt front in your two hands and line them up, starting from the bottom. Move your fingers on one hand up the shirt to the bottom button, and the fingers on the other hand up the shirt to the bottom buttonhole. Push the button through the buttonhole. Slide your fingers up to the next button and buttonhole, and push the button through the hole. Keep moving up the shirt, one button and one buttonhole at a time, until you read the ladder but on and button the top button. Or, if you like, leave the top button undone.

Что произошло в тот момент, когда вы столкнулись с затруднением (дошли до места «...until you read the ladder but on»)? Как вы отреагировали? Почувствовали ли, как вышли из задумчивости и начали анализировать? Есть ли качественные различия между этими двумя состояниями?

Литература:

1. И.С.Алексеева. Профессиональный тренинг переводчика – СПб., 2001

2. А.Л.Бурак. Перевод и межкультурная коммуникация – М., 2002

3. В.Н.Комиссаров. Практикум по переводу с английского языка на русский. – М., 1990

4. Миньяр-Белоручев Р. К. Как стать переводчиком? – М., 1999

6. А.Чужакин. Мир перевода–2,3,6. – М., 2003

7. Л.К.Латышев. Технология перевода. – М., 2001

8. Дуглас Робинсон. Как стать переводчиком? Введение в теорию и практику перевода. – М., 2005

КОМПЛЕКС

СЕМИНАРСКИХ

ЗАНЯТИЙ

ТЕМЫ СЕМИНАРСКИХ ЗАНЯТИЙ