Тема 4 Позитивизм и дедуктивно-номологическая модель

объяснения. Возможны ли охватывающие законы в

социальных науках? Пример: натуралистская мо-

дель рационального действия

Термин "позитивизм" давно утратил строгое значение, так как под ним

понимают множество различных вещей: тезис единства метода как тако-

вой; натурализм в социальной философии; идеал позитивной науки, осно-

ванной на эмпирическом наблюдении; индуктивизм в теории познания; ло-

гический эмпиризм (П. Хафпенни). Особую роль в философии социальных

наук сыграли натурализм (т.е. позитивизм как тезис единства метода), а

также философская доктрина логического позитивизма. Эти две разновид-

ности позитивизма составили "устойчивое ядро" натуралистских моделей

объяснения в социологии, и по этой причине, как уже говорилось, они упот-

ребляются в качестве синонимов.

Развитие формальной логики отношений, кульминацией которого стал

выход "Principia Mathematica" А. Уайтхеда и Б. Рассела (1910 - 1913), по-

зволило рассматривать выраженную в алгебраической форме логику как

универсальный и свободный от контекста язык пропозициональных пе-

ременных. Язык логики - это совокупность синтаксических правил, позво-

ляющих исчислять истинность составных переменных, исходя из истинно-

сти либо ложности составляющих их элементарных пропозиций. Исходя

из этого, логический позитивизм Венского кружка выдвинул тезис о том,

что реальная задача философии науки заключается в логическом анализе

языка науки. (Заметим, что единый логический язык в этом случае стано-

вится дополнительной гарантией единства научного метода.) В частности,

предполагалось, что философские проблемы социальных наук могут быть

разрешены посредством их перевода на язык формальной логики, т.е. язык

отношений между пропозициями. Логический анализ языка науки приве-

дет к устранению "метафизических" высказываний и вычленению эмпири-

чески проверяемого содержания научного знания.

29

Проект эпистемологической реформы, предложенный в работах логи-

ческих позитивистов, стал объектом весьма острой полемики. Самые силь-

ные аргументы и поправки были сформулированы преимущественно теми

философами и логиками, которые сами испытали некоторое воздействие

идей кружка. Наиболее уязвимыми точками логико-позитивистского про-

екта стали проблемы редукции, демаркации теоретических и обсерваци-

онных высказываний, атомизма, верификации.

Однако радикальный логицизм "венцев" позволил преодолеть главное

препятствие, стоявшее на пути классических "позитивизмов", философской

основой которых служил эмпиризм Юма. Логический эмпиризм позволил

создать последовательную логическую доктрину теоретического объясне-

ния в науке. Такой доктриной стала дедуктивно-номологическая модель

объяснения, или модель охватывающего закона.

Эта доктрина предполагает, что основная особенность научных объяс-

нений, отличающая их от описаний и семантических объяснений, заключа-

ется в том, что основу научных объяснений составляют общие законы.

Первая формальная логическая модель, описывавшая роль общих законов

в историческом объяснении и предсказании, была предложена К. Гемпелем

(К. Гемпель, 1942; Гемпель и Оппенхайм, 1948). Дедуктивно-номологи-

ческая модель Гемпеля стала самым большим успехом натуралистского

подхода к социальным и гуманитарным наукам во второй половине XX в.

Концептуальным ядром этой модели являются три основных тезиса:

1) объяснение и предсказание симметричны;

2) общие законы, в конечном счете, являются каузальными высказы-

ваниями, т.е. описывают причинную связь между событиями;

3) хорошее объяснение и в естественных, и в социальных науках соот-

ветствует трем нормативно-логическим критериям оценки:

- экспланандум (то, что подлежит объяснению) может быть логически

выведен из экспланантов (объясняющих высказываний);

- в число экспланантов входит правдоподобный общий закон, из кото-

рого экспланандум выводится с логической необходимостью;

- эксплананты должны удовлетворять критерию эмпирической прове-

ряемости.

В модели Гемпеля в число экспланантов входят общие законы, "охва-

тывающие" подлежащие объяснению явления, и посылки, описывающие на-

чальные условия (антецеденты) объясняемых событий.

30

ЭКСПЛАНАНТЫ C1, C2, C3, ... Ci - начальные условия

L1, L2, L3, ... Lk - законы

|

ЛОГИЧЕСКАЯ ДЕДУКЦИЯ

|

ЭКСПЛАНАНДУМ

(объясняемое явление)

Рис. 1

Гемпель утверждал, что его модель в равной мере применима к есте-

ственным наукам и наукам о человеке и обществе.

Критики Гемпеля, принадлежавшие к антинатуралистскому лагерю

(особенно У. Дрей, М. Мандельбаум), немедленно указали на то, что в ис-

тории и социологии широко используется модель теоретического объясне-

ния, которая, по их мнению, не может быть описана с позиций формаль-

ной модели охватывающего закона. Речь шла о модели рационального дей-

ствия, в которой поступки действующих объясняются целями, которых

они стремятся достичь. К моделям рационального действия относятся и

объяснения действий как "следования нормам", и модели рационального

выбора, в которых деятель осуществляет выбор между альтернативными

способами действия, исходя из принципа максимизации полезности (тео-

рия рационального выбора)^.

В ответ на критику Гемпель показал, что само понятие "рациональнос-

ти" в исторических и социологических объяснениях является нормативно-

^Модели рационального действия (или "рационального деятеля"), в свою

очередь, являются подклассом моделей интенционального действия. К послед-

ним относятся и все теоретические объяснения, содержащие ссылки на субъек-

тивные основания действия (убеждения и желания), намерения, диспозиции дей-

ствующего. Интенционалистским моделям действия противостоят, как мы уви-

дим позднее, бихевиористские модели действия.

31

логическим, указывая, по сути, лишь на степень соответствия действий тре-

бованиям некоторой нормативной системы (содержательно эта норма-

тивная система может быть и моральной доктриной, и совокупностью пра-

вил расчета "рентабельности"), и, следовательно, объяснения действий как

разумных или рациональных не являются эмпирическими законами^. По-

нятие "рациональности" приобретает объяснительную силу, лишь будучи

истолкованным в качестве диспозиции, предрасположенности субъекта

поступать определенным образом. Иными словами, никакие обоснован-

ные утверждения сами по себе не обладают побудительной силой, способ-

ностью непосредственно мотивировать действие (например, убежденность

в том, что курить вредно, в принципе совместима с приверженностью вред-

ной привычке; обычно предполагается, что практическая реализация убеж-

дения, помимо "голой" идеи, требует установки, мотива, волевого усилия

и т.п.). Гемпель утверждает, что рациональность как диспозиция может

быть включена в дедуктивно-номологическое объяснение, т.е. объяснения,

включающие в себя ссылки на соответствие поведения индивида (или груп-

пы) его разумным убеждениям и желаниям, представляют собой специ-

альный случай модели охватывающего закона. Адекватное объяснение ра-

ционального действия, с точки зрения Гемпеля, должно соответствовать

следующей логической схеме ("схеме R"):

(1) Деятель А находился в ситуации типа С.

(2) А являлся рационально действующим агентом.

(3) В ситуации типа С любой рациональный агент делает X.

Следовательно, А сделал X.

Схема Гемпеля, однако, требует принятия нескольких дополнительных

предпосылок: а) о существовании конечного множества известных действу-

ющему исходов действия (И1, И2, ...), для которых определены взаимноод-

нозначно заданные способы действия (X1, X2, ...); б) о том, что у деятеля

существует определенная иерархия предпочтений для возможных исходов;

^С другой стороны, оппоненты Гемпеля неоднократно и справедливо указы-

вали на то обстоятельство, что вне соотнесения с таким стандартом рациональ-

ности просто невозможно эмпирически отличить социальные действия от физи-

ческих "поступков" ( в ответ на это его сторонники неоднократно указывали,

что этот аргумент обнаруживает лишь "семантический" и основанный на тавто-

логии характер такого различения).

32

в) о том, что действующий имеет диспозицию (предрасположен) действо-

вать, основываясь на конкретном критерии практической рациональности,

максимизации полезности и т.п.

Гемпелевская реконструкция рационального объяснения действия ох-

ватывает множество реальных объяснений субъективно мотивированных

(т.е. основанных на убеждениях и желаниях) поступков. Однако при бо-

лее углубленном анализе становится очевидным, что и "схема R", и ее

предпосылки весьма уязвимы для критики. В сумме основные контраргу-

менты выглядят следующим образом:

- в самой схеме, с учетом перечисленных предположений, посылка

(3), которая, по сути, и представляет собой общий закон^ (по определе-

нию подлежащий проверке и являющий собой эмпирическую генерализа-

цию), в действительности выводится из исходных условий (1) и (2) чисто

логически, т.е. является аналитической истиной, тривиально верной без

всяких эмпирических доказательств, если первые две посылки верны;

- так как набор исходов и предпочтений меняется от ситуации С1 к

ситуации С2 и от деятеля к деятелю, общий закон в "схеме R" будет общим

лишь ceteris paribus, т.е. "при прочих равных" ("При условии, что возможные

исходы одинаковы и вероятности разных исходов одинаково распределены,

а также при условии одинаковой иерархии предпочтений у действующих...").

Иными словами, общность закона окажется обратно пропорциональной его

правдоподобию;

- схема Гемпеля применима лишь к ситуациям, когда критерий рацио-

нальности может быть задан явно и однозначно (игры с известными исхо-

дами, элементарные операции экономического обмена);

- даже в последнем случае невозможно определить объективный, не

зависящий от субъекта критерий рациональности.

Если первые три возражения лишь накладывают ограничения на сте-

пень общности и эмпирическую проверяемость модели объяснения Гемпеля,

то последнее представляет собой решающий контраргумент не только отно-

сительно "схемы R" (которая, по сути, является лишь логической формали-

зацией любого исторического или социологического объяснения целераци-

онального действия), но и относительно любой интенционалистской модели

объяснения действия, содержащей ссылки на мотивы, интересы, намерения

^Замена общего закона вероятностной закономерностью в данном случае не

устраняет проблему.

33

действующего, не исключая и те модели следования долгу, нормам, куль-

турному образцу, которые поддерживают антинатуралистские критики Гем-

пеля. Речь здесь идет о том, что невозможно задать объективный крите-

рий для приписывания субъектам интенциональных состояний (Д. Дэйвидсон,

А. Розенберг и другие участники дискуссии о "психической причинности").

Даже если принять единый критерий рациональности, то, например, если (1)

"А думает, что Б умнее А" и (2) "Б думает, что Б умнее А", рациональные

способы действия для А и Б- включая разумные цели и желания - будут

различны или даже противоположны. (Эти "антименталистские" аргумен-

ты могут быть распространены, как мы еще увидим, и на интерпретативные

и функционалистские модели объяснения.)

Применение модели рационального действия к макросоциологическим

агентам (группам и институциям) ведет к некоторым дополнительным

трудностям, связанным с невозможностью задать "разумный" групповой

критерий рациональности, равно отражающий предпочтения или интересы

отдельных членов группы (в социологической теории эти трудности прояв-

ляются, в частности, в спорах вокруг проблемы "общественного выбора"^;

известна также иррациональность массового политического поведения во-

обще и голосования в частности).

Можно, однако, предположить, что неудачи, с которыми сталкивается

модель "охватывающего закона" при попытке объяснить рациональное

человеческое действие, связаны не столько с роковыми слабостями нату-

ралистской исследовательской программы, сколько с недостаточно "обя-

зывающим", и к тому же чрезмерно описательным, характером понятий

рациональности и рационального действия. Действительно, большая часть

критических аргументов, относящихся к "схеме R", так или иначе адресу-

ется к этим понятиям. У натурализма, таким образом, остается еще одна

возможность - отказ от рациональности и интенционального субъекта и

создание модели, объясняющей не столько действующих, сколько дей-

ствия. Эта альтернативная модель натуралистского социологического

^Коллективное действие будет рациональным и максимизирующим обществен-

ную пользу лишь в том случае, если отдельные члены группы ведут себя не

вполне целерационально, т.е. не пытаются максимизировать собственную при-

быль, превратившись в "паразитов", которые живут за счет других членов груп-

пы (М. Олсон). Примирить индивидуальный и коллективный критерии рацио-

нальности возможно лишь при введении некой условной "диктатуры".

34

объяснения воплощена в уникальной исследовательской программе соци-

ального бихевиоризма.